Текст книги "Тренировочный День 13 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Глава 13

Прага. Две недели назад.

Спортивный комплекс «Олимп» располагался в районе Страшнице, на восточной окраине Праги. Серое бетонное здание, построенное в начале семидесятых – функциональное, без излишеств, в лучших традициях социалистического минимализма. Три волейбольных зала, бассейн, который вечно ремонтировали, и административный корпус с узкими коридорами и низкими потолками. Краска на стенах – бледно-зелёная, казённая. Линолеум на полу – вытертый до белёсых проплешин.

Кабинет директора находился на третьем этаже. Окно выходило на запад – в хорошую погоду можно было разглядеть шпили Пражского Града над крышами панельных домов. Сегодня погода была не хорошая. Ноябрьское небо висело над городом серым брюхом, моросил мелкий дождь, и шпили тонули в дымке.

Квета Моравцова, капитан женской волейбольной команды «Олимп», сидела в этом кабинете и не понимала, что происходит.

Ей было двадцать восемь. Для большого спорта это уже серьезный возраст. Ещё сезон, может два – и на пенсию, тренировать детишек в спортшколе. Она это знала, давно смирилась. Но «Олимп» был её домом двенадцать лет, и капитанская повязка – всем, что у неё осталось.

– Товарищеский матч с советским клубом, – повторил директор, грузный мужчина лет шестидесяти с усами как у моржа и залысинами, которые он безуспешно маскировал зачёсом. – Большая честь для «Олимпа». Прага и Москва – города-побратимы. – он встал и повернулся к окну, заложив руки за спину и вглядываясь в пейзаж за окном: – побратимы, да…

– Да, но… – Квета понимала смешанные чувства директора. С одной стороны – не такое уж и большое событие, товарищеский матч, как не сыграй на рейтинге не отразится. Ни внутри страны, ни тем более снаружи. Приехали, сыграли, сфоткались, руки друг другу пожали, разъехались. Сувениры вручили. В прошлом году румынки приезжали, после матча даже по барам прошлись, было весело…

– Из Москвы приедет делегация. Они такое любят. Возможно, телевидение. Событие международного масштаба, один братский народ встречает другой, стараясь не задушить его в объятиях.

– Я понимаю, – кивает Квета: – чтобы все было нормально. Нам обострения не нужны и… Дверь в кабинет открылась. Без стука. Квета обернулась – и слова застряли в горле.

В кабинет вошли две девушки. Одинаковые. Абсолютно одинаковые – как отражения в зеркале. Высокие, метр девяносто два, не меньше. Широкие плечи, длинные жилистые руки, короткие светлые волосы, подстриженные по-мальчишески. Лица – узкие, скуластые, с острыми подбородками и светло-серыми глазами. Как вырезанные из одного куска мрамора. На обеих – спортивные костюмы сборной Чехословакии, красные с синей полосой.

Ярослава и Мирослава Коваржовы или как их прозвали фанаты – Яра-Мира. Центральные блокирующие национальной сборной. Кошмар любого нападающего. Двойной блок, который практически невозможно обойти.

– Знакомьтесь, – сказал директор, откинувшись в кресле. – Это наше усиление на ближайший месяц.

– Добрый день. – говорит Квета, вставая со стула и протягивая руку: – я… вы отлично сыграли в прошлом сезоне. Ваша поклонница. – они обменялись рукопожатиями. Квета повернулась к директору.

– Я не понимаю. – сказала она. – Пан директор, это же сёстры Коваржовы. Они в сборной играют. На чемпионате Европы играли в прошлом году. Нам… мне очень приятно, конечно, но… игроки такого класса у нас? Мы же просто городской клуб, мы даже в область не вышли. Мы… ну это очень хорошо, конечно, но у меня девчата с такими не сыграются… без обид. То есть… ну это как лебедь, рак и щука мы будем.

– Временная замена, – сказала одна из близняшек. Голос – низкий, грудной. Ярка? Мирка? Квета никогда не могла их различить, даже по телевизору. – Официально мы в вашем «Олимпе» теперь, Кветка. Привыкай.

Она не улыбнулась. Её сестра тоже. Они вообще стояли одинаково – руки скрещены на груди, вес на левой ноге, подбородки чуть приподняты. Синхронно. Пугающе.

– Временный переход, да, – добавил директор, перебирая бумаги на столе. – Всё оформлено. Федерация в курсе. Руководство в курсе. Игроки… ну вот теперь будут в курсе.

Дверь снова открылась.

Вошла ещё одна девушка. Невысокая, метр семьдесят пять, но жилистая, крепко сбитая, с короткой стрижкой и цепким взглядом из-под тяжёлых век. Двигалась мягко, пружинисто – как кошка. Либеро. Квета видела её на чемпионате страны – Хана Немцова из братиславского «Слована». Лучшая защитница Чехословакии. Мячи, которые все считали мёртвыми, она вытаскивала из-под потолка, со стен, практически из-под ног судей.

– О! А это ещё одно наше усиление, – сказал директор. – Знакомьтесь. Хана Немцова, либеро.

– Добрый день. – говорит Квета: – вы же тоже в сборной страны, Хана?

– С прошлого года. – девушка ответила на рукопожатие.

За Немцовой потянулись другие. Павла Махачкова – связующая из пражской «Спарты», разыгрывающая сборной. За ней её младшая сестра Петра – диагональная, убойная пушка в правой руке. Обе – рыжие, веснушчатые, похожие на злых куниц. Ружена Дворжакова из остравского «Баника» – доигровщица, два метра ровно, руки как лопасти мельницы.

Магдалена Прохазкова – молодая звезда из «Дуклы», девятнадцать лет, уже два сезона в основе сборной.

И ещё. И ещё.

Квета перестала считать.

Она постоянно вставала, протягивала руку, здоровалась, снова садилась на место за столом с чашкой остывшего кофе перед ней. Смотрела, как в тесный директорский кабинет входят лучшие волейболистки страны. Одна за другой. Как на параде. Сборная. Национальная сборная Чехословакии. В полном составе.

Они заполнили кабинет, встали вдоль стен, и внезапно здесь стало очень тесно. И очень душно.

– Что происходит? – спросила Квета наконец. Голос прозвучал тихо. Жалко. Как у мышки, которая обнаружила себя в комнате, полной кошек. Энергия лучших спортсменок страны подавляла ее, заставляла чувствовать себя младшеклассницей перед лицом старших товарищей.

Директор встал. Кресло скрипнуло под его весом. Он подошёл к окну, заложил руки за спину. За окном – серое небо, мокрые крыши Страшнице, вдалеке – силуэт телебашни на Жижкове, торчащий из тумана как палец мертвеца.

– Советский клуб, который приедет, – сказал он, не оборачиваясь. – из города… «побратима». Из Москвы. Это конечно товарищеский матч, но мы должны выиграть. Обязаны выиграть. Такая задача поставлена перед нашим клубом с самого верха. Показать, что можем. Больно щелкнуть по носу московским товарищам. Понятно? – он поворачивается к присутствующим. Квета оглядывается по сторонам. Вокруг нее стоят лучшие из лучших, элита женского волейбола страны.

– Если… – начинает она и ее голос срывается в мышиный писк. Она откашливается, прочищает горло, благодарно кивает, когда Хана Немцова протягивает ей белый платок. Справляется с собой и выпрямляется, глядя директору в глаза.

– Если такое решение принято, – говорит она: – то зачем вам я? Понимаю, что вы хотите заменить всю команду в полном составе, так? Чтобы, когда московская команда приедет – они столкнулись бы со сборной страны. Я… я оповещу своих девчат…

– Ты останешься. – говорит директор: – никто не снимал тебя с должности капитана. Останешься капитаном. В турнирной таблице указано название клуба, город и фамилия капитана, Моравцова. Так что ты – останешься, чтобы у наших московских товарищей не появилось повода обвинить нас в нечестной игре.

– … – Квета промолчала. Нечестная игра – это когда на уровне городских команд играет сборная страны. Впрочем, ладно, не ее это дело, если руководство так решило, то ничего не поделать. Вот только как она будет свои капитанские обязанности исполнять… с такими игроками? Она на некоторых даже взгляд поднимать опасается… и что если она их всех подведет на площадке?

– Не беспокойся. – говорит директор, будто прочитав ее мысли: – на площадку ты не выйдешь. То есть выйдешь, но сразу сменишься по травме. Вот и все.

Комната для брифингов. Три дня до матча.

Квета не узнавала себя в зеркале раздевалки. Бело-синяя форма «Олимпа» сидела на ней как родная – двенадцать лет в этих цветах, каждый шов знаком. Но сейчас она чувствовала себя самозванкой. Может, потому что она не видела никого из своих девчат. А может потому, что рядом, в тех же бело-синих цветах, сидели лучшие волейболистки страны. Сборная Чехословакии в форме городского клуба. Маскарад какой-то.

Комната для брифингов располагалась в подвале спорткомплекса – туда вела узкая лестница с обшарпанными перилами, и каждый раз спускаясь, Квета думала, что это больше похоже на бомбоубежище, чем на помещение для спортсменов. Низкий потолок с гудящими люминесцентными лампами, три из которых постоянно мигали. Вдоль стен – ряды складных деревянных стульев. Длинный стол у дальней стены, покрытый зелёным сукном – таким старым, что местами протёрся до белых проплешин. На столе – проектор, похожий на раздавленного жука, и стопка папок с документами. У дальней стены – телевизор с видеомагнитофоном.

На стене, прямо над экраном для проектора, висел выцветший плакат: молодой атлет с факелом и надпись «Спорт – путь к миру между народами». Уголок плаката отклеился и печально свисал вниз.

Милош Гавел, главный тренер женской сборной Чехословакии, стоял у экрана, и его присутствие странным образом облагораживало это убогое помещение. Невысокий, сухой, жилистый – как старый корень. Лицо – будто вырезанное из дерева: глубокие морщины, впалые щёки, глаза цвета мокрого асфальта. Пятьдесят четыре года, из них тридцать в волейболе. Сначала игрок, потом тренер. Три чемпионата Европы, две Олимпиады. Человек, который не умел проигрывать – и не собирался учиться.

– Есть изменения, – сказал он. Голос – ровный, без эмоций. Как диктор, читающий сводку погоды. – В составе соперника.

Близняшки Коваржовы сидели в первом ряду. Одинаковые, как всегда. Одинаково скучающие.

– «Крылья Советов» не приедут, – продолжил Гавел.

Пауза. Хана Немцова подняла голову от своих ногтей.

– В смысле – не приедут? Матч отменили?

– Нет. Матч состоится. Но вместо основного состава московского клуба приедет… – Гавел сверился с бумагой в руке, будто не веря собственным глазам. – Региональный филиал. Из города Колокамск… да, Колокамск.

Тишина.

Потом – Ярослава Коваржова:

– Что?

– Колокамск, – повторил Гавел. – Первая лига. Областной уровень.

– Это где вообще? – спросила её сестра Мирослава. Впервые за всё время Квета услышала в её голосе что-то похожее на эмоцию. Кажется, это было недоумение.

– Понятия не имею. Где-то между Москвой и Ярославлем. Двести тысяч населения. Промышленный город.

– Это шутка? – Павла Махачкова, рыжая связующая, подалась вперёд. – Мы собрали сборную страны, чтобы играть с… с провинциальным клубом?

– С областным, – поправила её сестра Петра. – Даже не высшая лига. Первая.

– Kurva, – выдохнула Хана Немцова. – Они нас за соперников не считают.

Комната загудела. Квета смотрела, как лучшие волейболистки страны переглядываются – злые, оскорблённые, растерянные. Ружена Дворжакова, двухметровая доигровщица, встала со стула – будто ей не хватало воздуха. Её голова почти касалась низкого потолка.

– Я из Остравы приехала! – сказала она. – Три часа на поезде! Ради чего⁈

– Я из Братиславы, – добавила Немцова. – Пять часов.

– Это оскорбление, – процедила Ярослава Коваржова. – Русские нам в лицо плюнули.

– Тихо, – сказал Гавел.

Не крикнул. Просто сказал – но комната замолчала мгновенно. Тридцать лет в волейболе. Три чемпионата Европы. Такие люди не кричат. Им не нужно.

– Задача не меняется, – продолжил он. – Выиграть. Крупно. Показательно. Неважно, кто перед нами – московский клуб или колхозная самодеятельность. Мы выходим и делаем свою работу.

– Но какой смысл? – спросила молодая Магдалена Прохазкова. Девятнадцать лет, два сезона в сборной, всё ещё наивная. – Если это… если они такие слабые…

– Смысл? – Гавел повернулся к ней. Глаза – как два куска льда. – Смысл в том, что через неделю об этом матче напишут все газеты. Советские газеты. «Товарищеский матч в Праге. Победа хозяев со счётом три-ноль». И все будут знать, что чехи побили русских. На нашей земле. В нашем городе.

Пауза.

– А то, что мы побили деревенскую команду вместо московской – этого никто знать не будет, – добавил он. – И нам – плевать. Задача поставлена выиграть. Так что кто бы там не вышел на площадку – не щадить, играть по полной, на все сто процентов выложиться.

Квета молчала. Смотрела на свои руки. На бело-синюю форму «Олимпа». На плакат про мир между народами с отклеившимся уголком.

Сборная страны против областного клуба. Профессионалы против любителей. Волки против овец.

Это вообще спорт? Но кто она такая чтобы жаловаться? В своем родном клубе, в цветах «Олимпа» она уже чувствует себя чужой…

– Впрочем, – сказал Гавел, – недооценивать противника мы не будем. У нас есть записи их игр. Две плёнки. Посмотрим, с кем имеем дело.

Он кивнул кому-то в задних рядах. Свет в комнате погас – люминесцентные лампы умирали медленно, подмигивая напоследок. Загудел проектор, и на стене появилось изображение – зернистое, чёрно-белое, дрожащее. Волейбольная площадка. Трибуны, заполненные наполовину. Надпись внизу экрана: «Крылья Советов» (Колокамск) – «Автомобилист» (Ташкент). Чемпионат области. Первая лига.

– Это их первый матч в этом сезон, запись любительская, будет дергаться, – сказал Гавел. – Смотрим.

Первые минуты записи – разминка. Квета смотрела, как на площадку выходят советские девушки в красно-черной форме.

– Открытая площадка, играют на траве, – заметила Ярослава Коваржова. – странно.

– СССР – большая страна. Там не хватает крытых спорткомплексов. – сказал Гавел. – Кроме того это Ташкент, там всегда тепло…

– Как же солнце? – спрашивает Ханна: – им же солнце мешает, вы же видите… такую свечку в зале не подвесишь… а принимать очень трудно – против солнца…

– Я так полагаю, что им плевать. – пожимает плечами тренер: – это воспринимается как часть спорта. Солнце и отсутствие потолка над ними, а также вероятный ветер. Если бы мы играли на такой площадке… – он качает головой: – было бы трудно. Обратите внимание как соперники обыгрывают эти условия в свою пользу. Они подают очень высокие мячи, так что принимающим приходится смотреть вверх, прямо на солнце, а мяч падает вертикально вниз…

– О! Вон так девушка без обуви! Она скинула кроссовки! – тычет в экран Ханна: – у нее очень красивые ноги!

– Думаю, что она разулась не для того, чтобы ноги демонстрировать. – говорит тренер: – вы заметили что трава блестит? Это домашний матч «Автомобилиста», они чем-то опрыскали траву, соперники стали скользить. Федерация волейбола в СССР даже изменения в устав стала разрабатывать относительно требований к площадке. У спортсменок «Автомобилиста» на ногах футбольные бутсы с шипами, а команда из Колокамска скользит по траве… очень неудобно.

– Ого. – говорит Ярослава: – эти девчата не так просты. Особенно эти двое. – она тычет пальцем в экран: – тройка и… О! Это же Железнова!

– Кто?

– Арина Железнова, советский вундеркинд… но что она делает в областной команде первой лиги?

– Железнова? Яра, ты всех знаешь! – восхищается Магдалена Прохазкова: – какая у тебя память хорошая!

– Я «Советский Спорт» читаю, язык учу. – откликается Ярослава и поворачивается к своей сестре: – Мира! Это же она?

– Она. – кивает Мирослава: – Арина Железнова, юное дарование. Отлично. Я всегда хотела с ней встретиться, посмотреть так ли она хороша как про нее пишут.

– Судя по видео она довольно хороша. – кивает Магдалена: – а «тройка» кто?

– Некая Бергштейн. – откликается тренер, найдя бумажку в своей папке: – либеро, невысокая как для волейбола, но шустрая. Кстати… у нее серебряная медаль Московского Кубка Дружбы Народов…

– Когда это областная команда Кубок Дружбы Народов выиграла? В смысле – в финал прошла? В прошлом году это мы были, а в этом году еще не было…

– Кубок Дружбы Народов по игре в большой теннис. – добавляет тренер и разводит руками: – да, я сам удивился. В любом случае, расслабляться рано, вы сами видите, что это не обычная областная команда… совсем необычная. А что вы скажете про их соперниц? – неожиданно спрашивает он. Все смотрят на экран. Через некоторое время подает голос Ханна Немцова.

– Отличная связка. – говорит она: – когда пайп обманный идет, а потом вот эта девушка добивает. Эти двое сперва весь обзор защите закрывают… и как все выверенно, как часовой механизм работают.

– Это Гульнара Каримова. С ней в связке работают… Зу… Зуфия? Зульфия Рахимова и Надежда Воронова. Они играют за Ташкентский «Автомобилист»… и приедут к нам.

– Что? Это как? – удивляется Квета, не выдержав.

– По всей видимости Колокамские пригласили бывших соперников в свою команду. – отвечает тренер: – как видите они тоже собирают лучших из лучших, правда на своем уровне.

– Областная команда первой лиги, так еще и игроков из состава соперниц взяли? – Ярослава качает головой: – главное это сыгранность. Мы в сборной круглый год тренируемся вместе… а они только на эту поездку собрались? Кажется, все будет еще легче чем я думала. Железнова одна команду не вытащит.

– И это еще не все. У меня есть запись их игры с «Текстильщиком», клубом из Иваново, и оттуда они тоже взяли одного игрока. Девушку с очень трудной фамилией…

– С лошадиной? – блеснула эрудицией Квета.

Глава 14

Глава 14

Два дня до матча. Дождь не прекращался третьи сутки. Он барабанил по жестяному козырьку над служебным входом, стекал по водосточным трубам, собирался в лужи на растрескавшемся асфальте парковки. Спорткомплекс «Олимп» в такую погоду выглядел особенно уныло – серый бетон потемнел от влаги, окна запотели изнутри, а от главного входа тянуло сыростью и чем-то затхлым, подвальным.

Милош Гавел сидел в тренерской – крошечной комнатке между раздевалками, которую громко называли «кабинетом». Два на три метра. Стол, заваленный бумагами. Два стула – один для него, один для посетителей. На стене – тактическая доска с магнитными фишками, схема волейбольной площадки, выцветший календарь за прошлый год, который никто не удосужился снять. В углу – электрический чайник с треснувшей крышкой и две кружки с коричневыми разводами внутри.

Из коридора доносились глухие удары мяча и скрип кроссовок по паркету – команда тренировалась в главном зале. Гавел слышал голос Ярославы Коваржовой, отдающей команды, и короткие ответные выкрики. Сыгрывались. Притирались друг к другу.

Хотя чего там притираться – они и так полгода вместе. Сборная есть сборная. Лучшие из лучших, сливки игроков страны, они все время вместе.

Он посмотрел на бумаги перед собой. Три листка машинописного текста, присланные с утренней почтой. Без обратного адреса, без подписи. Просто данные.

«По запросу сообщаем следующее…»

Гавел читал – и чем дальше читал, тем меньше ему нравилось прочитанное. Дверь скрипнула. В щель протиснулась Хана Немцова – мокрые волосы прилипли ко лбу, на шее полотенце.

– Тренер, там… – она осеклась, увидев его лицо. – Что-то случилось?

Гавел молча кивнул головой, мол ты-то мне и нужна. Немцова зашла, притворила за собой дверь. Полотенце осталось висеть на шее – она крутила его кончик в пальцах, как всегда, когда нервничала.

– Собери наших. Коваржовых, Махачкову-старшую. И Моравцову позови. Всех кто сейчас в зале.

– Капитана? – брови Немцовой поползли вверх. – Она же…

– Позови. Всех.

Немцова ушла. Гавел остался сидеть, глядя на листки. За окном – узким, под самым потолком, забранным решёткой – небо наливалось свинцом. Дождь усилился.

Через десять минут в тренерской стало тесно. Близняшки Коваржовы стояли у стены – обе в тренировочных майках, обе с одинаково скрещенными руками. Павла Махачкова присела на край стола, игнорируя недовольный взгляд Гавела. Хана Немцова осталась у двери – как часовой. Квета Моравцова вошла последней и замерла на пороге, не зная, куда себя деть.

– Садись, – Гавел кивнул на единственный свободный стул. – Ты у нас капитан, пусть даже формально. Тебе тоже нужно знать.

Квета села. Стул скрипнул под ней – жалобно, протяжно.

– У нас проблема, – сказал Гавел, глядя на документы, что держал в руках. Донесения разведки. Звучало серьезно, слишком серьезно для какого-то там товарищеского волейбольного матча, но этот матч курировали на самом верху.

Он положил листки на стол. Придавил ладонью, будто они могли улететь.

– Эта команда, – продолжил он, – за последние два месяца провела два матча в первой лиге. Официальных, зачётных. Ни одного поражения. Ни одного проигранного сета. Они рвут всех в своей лиге как голодные акулы.

Пауза.

– И что? – Ярослава Коваржова пожала плечами. – Первая лига. Они там всех рвут, мы здесь всех рвём. Уровни разные. У нас сборная страны, у них первая лига…

– Они не в первой лиге играли, – сказал Гавел. – до этого года команды «Стальные Птицы» из Колокамска не существовало вовсе.

Молчание. Девушки переглядываются. Парочка Ярка-Мирка синхронно закатывают глаза.

– Извините. – говорит Квета: – я чего-то не понимаю? Мы же записи смотрели их матчей с «Автомобилистом» и «Текстильщиком»…

– Этой команды не существовало, а команды-доноры… – тренер еще раз взглянул в бумаги: – местные, городские команды, одна от комбината металлургического, так и называлась «Металлург», а вторая от городского молокозавода, «Красные Соколы». Эти команды до объединения из области не выходили, их максимум – городские турниры.

– Такого не бывает. – безапелляционно заявляет Павла Махачкова, одна из «рыжых куниц», она трясет головой: – не может быть чтобы две половинки команд, играющих на таком уровне, резко вышли в первую лигу. Да они даже не сыгрались еще! Сборная сперва всегда хуже играет, первые матчи… это же командная игра. Вон у нас сколько конфликтов было с Яркой-Миркой!

– Зато потом сыгрались. – кивает Ярослава Коваржова, складывая руки на груди: – но это потому, что нам Петра нравится.

– Петра всем нравится. – отрезает Павла и приобнимает свою младшую сестренку, которая стоит тут же, опустив голову вниз и внимательно изучая линолеум на полу: – она у меня молодец.

– Перестань…– тихо говорит Петра, втягивая голову в плечи: – ты меня смущаешь перед девчонками…

– Ничего не могу с собой поделать, ты такая миленькая! – выдает Павла и сжимает пальцами ее щеки: – какие щечки! Вы видели какие щечки⁈ Как персики!

– Отстань! – Петра отбивается от своей старшей сестры, но безуспешно. Милош Гавел вздыхает и перебирает документы на столе. Ярослава тычет Павлу пальцем в бок. От двери доносится тихое фырканье Ханны Немцовой, которая наблюдает за происходящим приподняв одну бровь.

– Махачкова, прекращай. – говорит Ярослава: – видишь же тренер что-то нам сказать хочет.

– А чего тут рассусоливать? – удивляется Павла, не отпуская Петру: – нам сиятельный пан Гавел сейчас скажет, что русские открыли секретную технологию тренировок, это же у пана Гавела «магнус опус», идея фикс и все такое. В прошлый раз сколько он носился, доказывая, что румынки на стероидах и под допингом, а они просто сливовицы напились за день до матча и страдали… бедняжки.

– А хорошо мы с ними потом в баре посидели… – улыбается Ярослава и тычет Мирославу локтем в бок: – помнишь?

– А… а я почему не помню? – вступает в разговор Магдалена Прохазкова: – как играли помню, а насчет бара… не помню?

– Ты ж тогда еще мелкая была, в прошлом году. – отвечает ей Ярослава: – спать упала… да и алкоголь тебе нельзя было. И темы мы взрослые обсуждали…

– Вот вы сволочи… только попробуйте меня в этом году за бортом оставить…

– В этом году у нас матч с русскими. Вряд ли мы с ними брататься после будем. – хмыкает Ярослава: – разгромим команду «Большого Брата» и выкинем из страны к черту. Они только танками и умеют…

– Яра! – негромко предупреждает ее тренер и оглядывается по сторонам: – прекрати говорить такие вещи…

– Все так думают. – отвечает девушка: – только вслух сказать боятся.

– И тебе не следует так говорить. – тренер опускает ладонь на стол, заканчивая дискуссию: – на этом все. Никаких обсуждений политики. Мы – спортсмены и мы обязаны сделать все, что в наших силах на нашем фронте – на площадке. А с остальным пусть наверху разбираются. Я вас потому и собрал, что наши друзья из федерации волейбола в СССР интересные сведения собрали по соперницам.

– Что они с уровня города до уровня национального чемпионата первой лиги резко поднялись?

– Не только. Мало кто знает, но до того, как подняться на уровень первой лиги эта команда в том же составе сыграла товарищеский матч с «Крыльями Советов». Кстати, тогда Железнова играла за «Крылья».

– И что? Высшая лига раскатала городскую команду от предприятия? Это как бы не новость… или? – Павла отпустила Петру и прищурилась, глядя на тренера: – да не может быть! Они выиграли?

– Они выиграли. – кивает тренер: – записей того матча не осталось, но безвестная городская команда выиграла команду высшей лиги страны.

– Пся крев. – выдает Павла: – вот… курва! Погодите, так получается, что «Крылья Советов» отправили к нам не команду-аутсайдера, а тех, кто у них выиграли⁈ То есть… – она вскидывает руку и сильно трет лоб: – коварные русские отправили филиал из провинциального города, ожидая что Ярка-Мирка расслабятся и начнут готовиться спустя рукава, а сами присылают своих лучших янычаров⁈ У русских есть янычары? Или… как их назвать⁈ Головорезы из далекой Сибири, безжалостные северные женщины с суровыми лицами и крепкими ногами…

– Павла, закройся. Когда это мы к тренировкам спустя рукава…

– Нет, в самом деле это как-то… чересчур параноидальное мышление… нет? – говорит Квета Моравцева, все еще чувствуя себя чужой в этой команде. Словно мышонок в комнате полной кошек. Еще бы, такие люди, такие игроки… титаны. Чего только пара «Ярка-Мирка» стоят… а сестры Махачковы⁈ А лучшая либеро в национальной сборной Ханна Немцова? Или вундеркинд Магдалена Прохазкова? И остальные тоже все на уровне, одна она…

– Не обращай внимания, капитан. – Ярослава оскаливается, обнажая крепкие, белоснежные зубы: – Павла у нас слишком умная, сама себя перехитрит если ее не трогать. Сама придумает, сама обидится, сама все разрулит… столько суеты на пустом месте.

– Вообще-то там среди них есть одна… – говорит Петра Махачкова, опуская голову и краснея: – ну… большая. И сильная.

– Ты моя-то! – умиляется Павла: – Петра заговорила! Иди сюда, моя маленькая сестренка!

– Пожалуйста не трогай меня!

– Если бы они не были сестрами, то это, пожалуй можно было бы назвать пытками и унижениями. – говорит Ярослава, глядя как Павла обнимает Петру и пальцами сжимает ее щеки, превращая губы в «утиный клюв».

– Это и есть пытки и унижения. – добавляет Мирослава тихо: – но Петра и правда умилительная. В отличие от тебя, Павла. В тебе ничего умилительного.

– И чья в этом вина? – оборачивается Павла, на секунду оставляя Петру в покое: – чья? Я вынуждена стать жесткой, потому что в моей команде две дылды-близняшки, у которых отсутствует чувство такта! Я вам Петру не отдам!

– Может все-таки тренера послушаем? – осторожно говорит Магдалена: – девочки?

– … а чего его слушать? – Павла поворачивается к тренеру: – пан Гавел сейчас скажет, что «достичь этого без секретных препаратов КГБ невозможно» и что мы будем играть против стальных роботов, изготовленных в недрах исследовательских институтов СССР и предназначенных для прямого отражения танковой атаки стран НАТО, но проходящих испытания на волейбольной площадке. Разные модели, от «Сибирской Великанши» и до «Мелкокалиберной Убийцы Врагов Коммунизма».

– Так. – не выдерживает Квета Моравцева, вставая: – а ну хватит тут бардак нарушать! Слушаем тренера!

Наступает молчание. Все поворачивают свои головы и смотрят на Квету. Та стоит, не понимая, что на нее нашло. Кто она такая и кто они? Она – всего лишь номинальный капитан, никто по сути. Они – игроки национальной сборной, по сравнению с ней – небожители.

Но… ей надоело это переливание из пустого в порожнее.

– Мы тут чтобы выиграть, а не чтобы языком молотить. – говорит она, чувствуя, как сильно у нее пересохло в глотке: – слушаем пана Гавела. У него есть сведения, которые могут нам помочь выиграть. А кому слушать неинтересно – вот идите и потренируйтесь лучше!

В наступившей тишине было отчетливо слышно тиканье больших настенных часов, висящих прямо над лозунгом про спорт и здоровый образ жизни.

– А ну-ка повтори что ты тут только что провякала, капитан… – прищуривается в ее сторону Ярослава Коваржова, отделяясь от стены и делая шаг вперед: – как ты там меня назвала?

Квета сглотнула, глядя как Ярослава нависает над ней как темная скала. Вот и все, подумала она, вот и конец моей карьеры в спорте…

– Я… я просто говорю, что… – она вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается что-то темное и злое: – я говорю, чтобы ты жопу свою к стенке прижала и заткнулась! Дайте уже тренеру сказать!

– Ого. – улыбается Павла: – а она тебя уделала, Ярка. Правда, прижмите свои дупы уже… пусть пан Гавел скажет.

– Ты же первая ему сказать не давала… – ворчит Ярослава, но отступает назад и снова прислоняется к стенке тренерской комнаты.

– Спасибо, Квета. – говорит Гавел: – тяжело порой с вами бывает… – он качает головой: – тем более что и тема… щекотливая, скажем так.

– Щекотливая? – Павла отпускает Петру и та – вырывается, недовольно поправляя торчащие во все стороны волосы.

– … в общем Павла права. – Гавел вздыхает: – это как раз тот случай когда мальчик кричал «волки, волки», а волков не было. Но когда волки появились – ему никто не поверил. И да, раньше я много раз говорил о том, что существуют особые методики тренировок спортсменов и что спецслужбы многих стран обкатывают свои способы создания суперсолдат именно в спорте, где существует прямо сравнение между людьми, где так легко ставить эксперименты, где результат будет зафиксирован и виден сразу же. С времен создания первитина для улучшения результатов человека что в спорте, что в бою – нет больше границ и запретных тем. Мы с вами сражаемся на передовой фармацевтики и психологии, проходим под нижней границей допустимого в допинг-контроле. Ваши результаты в соревнованиях – это не только ваши результаты… это результаты всей страны!

– Что-то мне это не нравится. – говорит Павла, складывая руки на груди: – в прошлый раз такую лекцию мы слушали перед тем, как нас в барокамеры загнали на пять часов. Чтобы повысить кислородный обмен. Такая скукотища была… а у Петры еще и клаустрофобия.

– Да тише ты. – откликается Ярослава: – капитан сказала, чтобы все закрылись. Давай тренера послушаем.

– … и как выяснилось советские ученые смогли найти подход с неожиданной стороны. Впрочем… – он качает головой: – как всегда. Как ожидалось от «Большого Брата». У СССР намного больше ресурсов и возможностей. А еще их никогда не останавливали этические и моральные рамки. Для советского спортсмена главное – результат. Остальное не имеет значение, даже собственная жизнь, здоровье или социальная изоляция. Вот с кем вы имеете дело.