Текст книги "Тренировочный День 13 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Получается, что она и с Машей… потому что это запрещено? И с тобой… то есть с нами? Это же… ненормально!

– Не знаю. – отвечает Виктор: – что такое норма? Вообще в современном мире психически здоровых людей практически нет. Есть такие, которым их психические отклонения не мешают жить комфортно и счастливо. Вот как в том анекдоте, когда врач такой – «Больной, вы страдаете алкоголизмом? – Нет, что вы, я им наслаждаюсь.» – он улыбается и отпивает чай из кружки.

– До этого момента я считала, что Лилька своими отклонениями как раз наслаждается…

– В обычном состоянии – да. Но она быстро вернется в норму. Просто я бы хотел, чтобы она перестала бояться поражений. Прекратила бунтовать ради бунта и приняла себя как есть.

– Вы хотите сделать ее нормальной!

– Ни в коем случае. – поднимает руки Виктор: – разве что самую чуточку. И не «нормальной», а – спокойной. Уверенной в себе без надрыва.

– Интересно. А у меня тоже такое есть? – задумчиво водит кончиком пальца по краю своей кружки Арина.

– Какое?

– Что мне жить мешает?

– А это ты мне скажи, кто же еще знает, что тебе мешает жить, а что помогает. Я ж не экстрасенс.

– Очень похожи.

– Ладно, поздно уже. Пойду-ка я спать…

– И я с вами.

Глава 7

Глава 7

Кабинет Геннадия Павловича располагался на третьем этаже здания Спорткомитета, в самом конце длинного коридора с паркетными полами и портретами заслуженных спортсменов на стенах. Дверь обита коричневым дерматином, на табличке – «Заместитель председателя по международным связям». За дверью пахло сигаретным дымом, растворимым кофе и неуловимой бюрократической затхлостью, которая, казалось, впиталась в сами стены.

Сабина Казиева сидела на жёстком стуле напротив массивного письменного стола и старалась сохранять нейтральное выражение лица, как и всегда при встрече с высоким начальством. Рядом – Зинаида Тимофеевна Громова, главный тренер «Крыльев Советов», женщина с короткой седеющей стрижкой и лицом, которое за двадцать лет тренерской работы научилось не выражать ничего лишнего.

Геннадий Павлович был невысоким, плотным мужчиной лет пятидесяти пяти, с обширными залысинами и густыми бровями, которые жили своей отдельной жизнью – то хмурились, то удивлённо ползли вверх, то грозно сдвигались к переносице. Сейчас брови выражали начальственное нетерпение и сложную международную ситуацию.

– … очень рад! Личная встреча с такими прекрасными людьми! – улыбается Геннадий Павлович, разводя руками в стороны: – чаю? Кофе? Леночка сейчас сообразит…

– Спасибо, не надо. – говорит Громова: – мы только что пообедали. Геннадий Павлович, скажите, зачем вы нас вызвали? Мы с вами… в смысле с международным отделом нечасто дела имеем…

– Сразу к делу, а? – качает головой хозяин кабинета: – что же, все верно, к чему кота за хвост тянуть. К делу так к делу… – Он откинулся в кресле, постукивая авторучкой по стопке бумаг. – Значит так, товарищи советские спортсмены. Ситуация следующая. Прага – город-побратим Москвы. Связи давние, крепкие. Культурный обмен, торговля, спорт. – Авторучка описала в воздухе круг. – В рамках укрепления социалистического содружества запланирован товарищеский матч по волейболу. Женские команды. Москва – Прага. За Москву соответственно вы, как «Крылья Советов», так сказать высокое доверие от партии и правительства выпало вашей команде. Не «Спартаку» и не «ЦСКА», а именно вам, как команде от столицы.

Он замолчал, глядя на них поверх очков в тяжёлой роговой оправе.

– Вопросы?

– Геннадий Павлович, – осторожно начала Зинаида Тимофеевна, – мы, разумеется, понимаем важность международных связей…

– Вот и славно, что понимаете. – Брови чуть приподнялись.

– … однако у нас через десять дней матч с «Уралочкой». – Тренер сложила руки на коленях. – Ключевой матч сезона. Если мы его пропустим или выставим ослабленный состав – потеряем позицию в турнирной таблице. Весь сезон насмарку. У нас вот уже четыре года «Уралочка» список рейтинга возглавляет, каждый сезон кубок уносит.

Мордвинов поднял брови ещё выше – казалось, они вот-вот уползут на лысину.

– И?

– И мы не можем отправить основной состав в Прагу. – Зинаида Тимофеевна выдержала паузу. – Никак не можем. Это поставит под угрозу результаты всего года.

Геннадий Павлович медленно положил авторучку на стол. Перестал улыбаться. Покачал головой и вздохнул.

– Зинаида Тимофеевна, – произнёс он с расстановкой, – я, видимо, чего-то не понимаю. Давайте проясним.

Он придвинул к себе папку, раскрыл её.

– Вот тут – распоряжение. Подписано. Согласовано с Министерством, с комитетами. На самом верху согласовано. – он поднял палец и сделал паузу, чтобы все присутствующие осознали: – Согласовано с чехословацкой стороной. Согласовано с нашим посольством в Праге. – Палец постукивал по каждому пункту. – Всё оформлено. Даты утверждены. Принимающая сторона готова. Билеты зарезервированы. Гостиница забронирована. Культурная программа составлена. И вы мне говорите – «не можем»?

Сабина переглянулась с тренером. Зинаида Тимофеевна сидела неподвижно, только желваки чуть заиграли на скулах.

– Геннадий Павлович, мы не говорим «не хотим», – вступила Сабина. – Мы говорим, что есть объективные обстоятельства…

– А я вам объясню, товарищ Казиева, что такое «объективные обстоятельства». – Мордвинов наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. – «Объективные обстоятельства» – это когда все померли. Вот это объективные обстоятельства… а вы все живы, здоровы, пользуетесь благами и привилегиями как советские спортсмены команды высшей лиги! Если бы вы по показаниям здоровья не могли играть – это были бы объективные обстоятельства, – Он выдержал паузу. – А когда у вас матч с «Уралочкой» – это не «объективные обстоятельства». Это ваши внутренние дела, которые вы обязаны решать сами, не перекладывая на международный отдел. Более того… – он снова поднял палец: – когда партия ставит вопросы таким образом, то даже объективные обстоятельства не могут служить оправданием. Умрите, но сделайте.

– Но рейтинг…

– Рейтинг, – Мордвинов поморщился, будто услышал неприличное слово, – это ваша забота. Внутренний рейтинг команды в турнире – это ерунда, ребяческая забава. У нас тут международные отношения. И моя забота – чтобы советский спорт достойно представлял страну на международной арене. Чтобы наши чехословацкие товарищи видели: Советский Союз – надёжный партнёр. Что мы держим слово. Что если договорились – значит, сделаем.

Он откинулся в кресле.

– Вы представляете Москву. Столицу Союза. И вы поедете в Прагу. Точка.

Зинаида Тимофеевна молчала. Сабина чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение, но лицо держала.

– А если мы разделимся? – спросила она. – Часть команды – на «Уралочку», часть – в Прагу?

– Да ради бога. – Мордвинов пожал плечами. – Ваше дело, как организуете. Мне нужен результат: команда «Крылья Советов» играет в Праге в указанные сроки. Кто конкретно поедет – решайте сами. Я прослежу чтобы выездные дела оформили быстро, не задерживали, через министерство.

– А сроки можно уточнить? – Сабина достала блокнот.

– Можно. – Он порылся в бумагах. – Выезд – через восемь дней. Матч – на десятый день. Возвращение – на двенадцатый.

Сабина поджала губы. Десятый день – это как раз…

– Как раз когда «Уралочка», да. – Мордвинов словно прочитал её мысли. – Бывает. Накладки случаются.

– Накладки… – тихо повторила Зинаида Тимофеевна.

– Именно. И ваша задача – эти накладки разрешить. Вы – тренер команды высшей лиги. Вот и решайте проблемы. – Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. – Жду списка выезжающих через три дня. И не забудьте – на каждого нужны характеристики, выездные дела. Всё как положено, по регламенту.

– Разумеется, – сухо сказала Зинаида Тимофеевна, поднимаясь.

– И ещё, – Мордвинов поднял палец. – Не позорьтесь там. Товарищеский матч, конечно, не чемпионат мира, но всё-таки. Чехи – народ памятливый. После шестьдесят восьмого… – он поморщился, – впрочем, это уже политика, не ваша епархия. Ваше дело – приехать, сыграть достойно, улыбнуться в камеру, пожать руки. Дружба народов и всё такое. Должны же мы им показать, что мы не только танками можем… мягкая так сказать сила.

Он протянул руку для рукопожатия. Сабина пожала – ладонь была сухой и прохладной.

– Удачи, товарищи.

Они вышли в коридор. Дверь с табличкой «Заместитель председателя по международным связям» закрылась за ними с мягким щелчком.

Сабина выдохнула и повернулась к своей спутнице.

– Зинаида Тимофеевна…

– Не здесь. – Тренер уже шла по коридору быстрым шагом, каблуки стучали по паркету. – Идём. Зайдем в кафешку – поговорим.

Кафе «Ромашка» располагалось в двух кварталах от Спорткомитета, в полуподвальном помещении сталинского дома с высокими окнами, выходящими на уровень тротуара. Чтобы войти, нужно было спуститься по пяти ступенькам, и уже на лестнице тебя обнимал запах – тёплый, сдобный, с нотками ванили и корицы, перемешанный с ароматом свежемолотого кофе и чего-то мясного, томящегося на кухне.

Внутри было уютно и немного тесновато. Стены обшиты деревянными панелями медового цвета, потемневшими от времени. На них – чеканка с кавказскими мотивами: горы, всадники, виноградные лозы.

Пахло здесь по-особенному. Кофе и свежей выпечкой – из кухни тянуло ароматом пирожков с капустой и мясом, ватрушек с творогом, слоёных язычков с сахарной корочкой. Лёгкий дымок от сигарет – несмотря на табличку «Просьба не курить», кто-то всё равно дымил в дальнем углу, и сизые завитки медленно плыли к потолку.

У стойки выстроились стеклянные витрины-холодильники с пирожными: эклеры в шоколадной глазури, корзиночки с белковым кремом, картошка, обсыпанная какао-порошком, безе, розовое и белое. Рядом – стеклянные банки с соками: томатный, яблочный, берёзовый. И ряд бутылок – «Байкал», «Буратино», «Тархун», минералка «Боржоми» с выпуклыми буквами на зелёном стекле.

В это время дня кафе было полупустым. Пожилая пара у окна – он в сером пиджаке, она в косынке – молча пили чай с лимоном, глядя на ноги прохожих за стеклом. В углу студент корпел над учебником, рядом остывал нетронутый кофе и лежала надкусанная булочка. Официантка – полная женщина в белом переднике и кружевной наколке – скучала за стойкой, перекладывая салфетки из одной стопки в другую.

Зинаида Тимофеевна заказала чёрный кофе, двойной. Сабина – чай с лимоном и ватрушку. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять руки.

Официантка принесла заказ и удалилась. Тренер молча помешивала сахар в чашке, глядя в окно. За окном накрапывал мелкий дождь.

– Ну и что будем делать? – спросила Сабина, отламывая кусочек ватрушки.

Зинаида Тимофеевна не ответила. Отпила кофе, поморщилась – то ли от вкуса, то ли от мыслей.

– Основу я не отдам, – наконец сказала она. – Ни при каких условиях. Катю, Свету, Наташу – нет. Они мне нужны против «Уралочки».

– То есть в Прагу – запасных?

– А у нас запасных – три человека. – Тренер загнула пальцы. – Лена, Оксана, Вера. Три. На полноценный матч этого мало.

– Из молодёжки подтянуть?

– Можно. – Зинаида Тимофеевна покачала головой. – Но рискованно. Девчонки зелёные, за границей не были, языков не знают. Растеряются. Напортачат. А Мордвинов сказал – не позориться.

Сабина отодвинула ватрушку. Аппетит окончательно пропал.

– Получается, тупик?

– Получается, надо думать.

Тишина. Дождь за окном усилился, прохожие раскрывали зонты, кто-то пробежал мимо, прикрывая голову газетой.

Сабина вертела в руках чайную ложку, думала. Перебирала варианты. Основа – нельзя. Запасных мало. Молодёжка – риск. Что ещё?

И вдруг – щёлкнуло.

– Слушайте… – Она замерла. – А Арина?

– Какая Арина?

– Железнова. Которая в Колокамске сейчас.

Зинаида Тимофеевна нахмурилась.

– Она же откомандирована. В «Стальные Птицы». У них там свои игры, свой календарь…

– Но формально-то она наша! – Сабина подалась вперёд. – «Крылья Советов». Мы её временно отдали, но в документах она по-прежнему числится за нами. И выездное дело на неё уже оформлено – она же с нами в Болгарию ездила в прошлом году.

– И что ты предлагаешь? Одну Железнову отправить?

– Нет! – Сабина почувствовала, как идея обретает форму. – Не одну! Слушайте… там же целая команда! «Стальные Птицы»! И они нам должны – мы им Арину отдали, когда она попросилась. Они перед нами в долгу. Да и играют они вполне на уровне, там и без Аринки есть парочка хороших игроков уровня высшей лиги.

Зинаида Тимофеевна отставила чашку, посмотрела на Сабину внимательно.

– Продолжай.

– Что если мы попросим их поехать вместо нас? Всю команду? Ну или кого они там у себя наберут… – Сабина говорила всё быстрее. – Формально – «Крылья Советов», Москва. Фактически – «Стальные Птицы» из Колокамска. Товарищеский матч, не чемпионат! Чехи в женском волейболе не звёзды, им важно само событие, а не уровень игры. Приехали, сыграли, улыбнулись, пожали руки – все довольны!

– Идея… интересная… – задумчиво тянет тренер: – правда… а если все узнают все?

– Какая разница⁈ – Сабина хлопнула ладонью по столу. Студент в углу поднял голову от учебника, покосился на них. Она понизила голос. – Мордвинову нужна команда с названием «Крылья Советов». Ему плевать, кто там играет. Главное – отчитаться: международный матч проведён, дружба народов укреплена, галочка поставлена. А мы их всех на время в команду зачислим. Вот и все.

Зинаида Тимофеевна молчала, постукивая пальцами по столу.

– Плюсы, – начинает загибать пальцы Сабина: – первое, мы сохраняем основу для матча с «Уралочкой» – И второе – девчонки из Колокамска получают поездку в Прагу. Для первой лиги – это вообще нереально. Заграница! Они нам ещё спасибо скажут.

– Допустим. – Тренер прищурилась. – думаешь нашего кого с ними отправить? Представителем?

– У них есть. – Сабина наморщила лоб. – Виктор. Тренер, он их всех вместе и собрал, живчик такой… Фамилию не помню. Тот, который… – она замялась.

– Который со всей командой спит, если верить сплетням в федерации? – хмыкнула Зинаида Тимофеевна.

– Это слухи. – Сабина отмахнулась. – Арина про него хорошо отзывалась. Говорит – толковый. Молодой, но соображает. Вот пусть он их всех и соберет – нам много не нужно на один матч.

– Арина – девочка сложная, но перспективная, играет хорошо. Надеюсь, хоть она с ним не спит, она же несовершеннолетняя… скандал будет, как узнают.

– Аринка вреднючая и сама себе на уме, вряд ли… – с сомнением в голосе говорит Сабина: – и потом ей в октябре как раз восемнадцать исполнилось.

Тишина. Официантка прошла мимо, собирая посуду. Дождь за окном барабанил по стеклу.

– Даже если они согласятся, – медленно произнесла тренер, – это целая процедура. Выездные дела на каждого, характеристики, согласования…

– На Арину уже всё есть. На остальных – ну, придётся побегать. Но восемь дней – это много, если знать, кого просить и как. Вот пусть этим Министерство и занимается, сам Геннадий Павлович сказал, что сделают.

– А ты авантюристка, Сабина.

– Я капитан команды, которая не хочет продуть «Уралочке». – Сабина посмотрела ей в глаза. – Зинаида Тимофеевна, это наш шанс. Единственный вариант, который я вижу.

Тренер долго молчала. Достала из сумки пачку сигарет, повертела в руках, но закуривать не стала – в кафе не разрешалось.

– Ладно. – Она убрала сигареты. – Давай. Согласна с тобой, у нас другого выбора нет, иначе мы и в этом году из турнира вылетим. Подвела нас жеребьевка, во втором матче сезона с «Уралочкой» встретиться…

– У меня телефон Маши Волокитиной есть, мы с ней в хороших отношениях остались. – говорит Сабина: – я ей позвоню.

– Хорошо. – тренер улыбнулась: – глядишь и выгорит. А что? Пускай девчата из Колокамска за границу скатаются… мир повидают.

– Чехословакия – это хорошо, но шанс обыграть «Уралочку» тоже не каждый год выпадает. – говорит Сабина: – а мы в прошлом году в Болгарии были уже.

– Главное, чтобы они там не сильно облажались. Чтобы не всухую, а то нам с тобой потом прилетит…

– Не, я этих девчат знаю, они заряженные. – машет рукой Сабина: – лишь бы они там не убили никого… вот я чего побаиваюсь. Ну все, я пошла тогда… позвоню Маше, спрошу, как она там.

Маша взяла трубку на третьем гудке, в Колокамске был уже вечер. Через полчаса Сабина уже стояла перед обитой искусственной кожей дверью, вдавив кнопку звонка и слушая как по ту сторону – приближаются шаги. Дверь распахнулась и на пороге появилась Арина Железнова.

– Сабина? – удивилась она.

– А ты, Железнова, так и не спрашиваешь кто пришел. – с удовлетворением в голосе замечает Сабина и делает шаг вперед, протискиваясь мимо нее в квартиру. Останавливается в коридоре, скидывает сапожки с ног и оборачивается. Смотрит на Арину.

– Так и будешь стоять как соляной столб или все же пригласишь капитана чай попить? – поднимает она бровь.

– Бывшего капитана. – бурчит Арина себе под нос: – и ты уже прошла.

– Какие невоспитанные девочки пошли. – улыбается Сабина: – ни капельки ты не поменялась, Аринка.

– К нам гости? – в коридор выглядывает Виктор, увидев девушку он расплывается в улыбке: – Сабина! Здравствуй! Великолепно выглядишь, впрочем, как всегда. Чай будешь? Есть конфеты и печенье.

– Вот, Железнова, учись. – Сабина надевает тапочки на ноги: – у тренера своего, как с живыми людьми разговаривать нужно. Кроме того, по бумагам ты все еще в «Крыльях Советов» состоишь, так что нос не задирай, я твой капитан. Перевод твой пока не оформили, время нужно…

– Да проходите, гости дорогие! – Виктор ведет ее в зал: – сейчас чаю согрею и принесу… какими судьбами?

– Мне Маша Волокитина сказала, что вы в Москве сейчас, у Арины остановились, а Аринкину квартиру я знаю. – отвечает Сабина, присаживаясь на диван: – и… О! Здравствуйте. – она морщит лоб, глядя на смутно знакомую девушку в шортиках и футболке: – вы же либеро у «Стальных Птиц», да? Извините, забыла…

– Меня Лиля зовут. – представляется девушка: – я вас знаю. Вы же Сабина Казиева, капитан «Крыльев Советов».

– Так и есть. – говорит Сабина: – слушала что вы выиграли у Ташкентского «Автомобилиста», в федерации только что и разговоров о том матче. Говорят правила менять будут – относительно допустимости покрытия площадки и необходимости наличия обуви на ногах. Ну и парочку замечаний Каримовой лично вынесли… говорят она чуть от злости не лопнула.

– Так ей и надо! – появляется в зале Арина, которая несет вазочку с конфетами: – Каримова – старая стерва!

– И… Маша сказала, что вы в Москву на теннисный турнир приехали. Получается… – Сабина поворачивается к Лиле: – это ты еще и в теннис играть умеешь?

– Серебро турнира Дружбы Народов-85! – гордо провозглашает Арина: – не хухры-мухры!

– Мне объяснили, что это не проигрыш.

– Ого! – Сабина с уважением взглянула на Лилю: – круто! Не думаешь сменить вид спорта?

– Еще чего! – отвечает за Лилю Арина: – никуда она не уйдет! Мы и в волейболе всем покажем!

– Кстати о волейболе. В Праге не хотите побывать?

Глава 8

Глава 8

Сабина откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди и обвела взглядом присутствующих – неспешно, оценивающе, как тренер осматривает команду перед важным матчем. За окном уже совсем стемнело, и в комнате горела только настольная лампа, отбрасывая тёплые тени на стены.

– Такие дела, – сказала она наконец. – Прага. Международный матч. Через восемь дней выезд. Формально вы едете как «Крылья Советов», представляете Москву и весь Советский Союз заодно. Нам с Зинаидой Тимофеевной главное – чтобы всё прошло чисто, без эксцессов. Приехали, сыграли достойно, достойно сыграли, слышала, Железнова⁈ Без международных инцидентов и скандалов мне! Сыграли, улыбнулись в камеру, пожали руки чехословацким товарищам – и домой. Вопросы есть?

Виктор, который стоял у окна, скрестив руки на груди, повернулся к ней.

– Сколько человек нужно для заявки?

– Минимум восемь. Лучше десять – мало ли, кто заболеет или ногу подвернёт. Запас карман не тянет, как говорится.

Лиля, сидевшая на краешке кресла, вдруг подалась вперёд, и глаза у неё заблестели тем особенным светом, который появляется у детей при виде новогодней ёлки:

– Прага? – переспросила она, словно не веря собственным ушам. – Настоящая Прага? Это же… это же Чехословакия! Заграница! Я за границей никогда не была! Там Карлов мост! И замок на холме! И эти… как их… куранты с фигурками! Я в «Вокруг света» видела фотографии, там так красиво… и пиво чешское, темное. И светлое. И колбаски, кнедлики, колбаса кровяная и…

– Пааадумаешь, Прага. – пренебрежительно протянула Арина, закатывая глаза: – Город как город. Мы в прошлом году с «Крыльями» в Болгарию ездили – тоже все ахали и охали, а там, между прочим, ничего особенного. Пляж, море, гостиница советская. – Она пренебрежительно дёрнула плечом. – Чехословакия – это даже не капстрана. Соцлагерь. Не Париж какой-нибудь.

– Ты была в Париже? – распахнула глаза Лиля. – очуметь! Правда была⁈ А Эйфелеву Башню видела⁈

– Не была. Но представляю, что ничего интересного. – отрезала Арина таким тоном, будто это она оказывала Парижу честь, а не наоборот.

Сабина едва заметно усмехнулась – похоже, характер Железновой за время командировки в Колокамск ничуть не изменился.

– Так, – Виктор оттолкнулся от подоконника и прошёлся по комнате, потирая подбородок. В тусклом свете лампы его лицо казалось сосредоточенным и чуть встревоженным. – Давайте прикинем. У нас в команде… сколько у нас сейчас активных игроков, которых можно быстро собрать? Вообще у нас тоже скоро матч будет… но через месяц. Время есть.

– Вы мне должны. Ты и Маша. – говорит Сабина и тычет пальцем в Арину: – я вам эту идиотку отдала, хотя у нее контракт на сезон с «Крыльями».

– Эй! – возмущается Арина.

– И потом это же шанс! Выедете за границу, себя покажете, на людей посмотрите, вы чего⁈

– Да не в этом дело. – морщится Виктор: – я все понимаю, но людей можем не набрать.

– У вас же целая команда, – пожала плечами Сабина, с лёгким недоумением глядя на него. – «Стальные Птицы». Двенадцать человек в заявке на сезон, насколько я помню. В чём проблема-то?

– Проблема в том, – медленно произнёс Виктор, – что я не уверен, что все наши сейчас доступны. После матча в Иваново я перерыв объявил, отпуск дал. До следующего матча как раз месяц был, вот и… – он пожал плечами: – у людей планы. Точно знаю, что Валя Федосеева в кино снимается у Савельева.

– В кино? – Сабина округляет глаза: – про волейбол документалку снимают?

– Она – крепостная крестьянка Варвара, которую насилуют трое барчуков на грязной дороге. – вставляет Лиля: – вот прямо много раз, пока режиссер не скажет «хватит»!

– Режиссер говорит «стоп». – поправляет ее Виктор.

– Точно! – щелкает пальцами Лиля: – это как стоп-слово у нас, да? «Красный» – значит полный стоп, все вынуть и веревки развязать!

– Господи, с вами не соскучишься. – Сабина качает головой: – серьезно кино у вас там снимают? И… Валю Федосееву в главной роли?

– Не совсем в главной… – считает своим долгом поправить Виктор: – в эпизодической, но очень важной. По крайней мере так режиссер говорит.

– Этот Савельев просто на Вальку запал. – Арина складывает руки на груди: – терпеть старых похотливых мужичков не могу! Подавай ему чтобы рубаху на ней до пупа разорвали… не я точно в кино сниматься не буду!

– Так. – говорит Сабина, поднимая руки над головой: – вот вообще неинтересно кто у вас кому там рубашки рвет и кого на грязной дороге… того. Мне важно чтобы матч в Праге прошел как надо, и чтобы там выступали «Крылья Советов». Потому что Прага и Москва оказывается, города-побратимы, ясно?

– Ладно, давай выясним сперва кто где, – Виктор повернулся к Арине. – Я твоим телефоном воспользуюсь?

– В прихожей, на тумбочке. Рядом с зеркалом. Там провод длинный, ты можешь сюда перетащить, если что…

– Позвоню Маше. Она капитан, она должна знать, она у нас ответственная.

Виктор вышел в коридор. Половицы скрипнули под его шагами, потом раздался щелчок телефонного диска – и ещё один, и ещё, – а затем до оставшихся в комнате донёсся его голос, деловитый и бодрый:

– Алло? Колокамск, пожалуйста. Да, межгород. Номер…

Лиля повернулась к Арине и сверкнула улыбкой:

– А ты правда была за границей? В Болгарии?

– Ну была, – Арина изучала свои ногти с таким видом, словно это было самое интересное занятие на свете. – Ничего особенного, говорю же. Жара, пляж, все носятся с этим морем, будто в жизни воды не видели. Скукотища.

– А море какое? Тёплое?

– Мокрое, – отрезала Арина. – Лилька, ты иногда как маленькая, честное слово. Кто из нас старший?

Из коридора донёсся голос Виктора:

– Маш! Привет! Слушай, тут такое дело… Что? Как – в кино? Подожди, я не понял…

Сабина чуть приподняла бровь, прислушиваясь. Арина перестала разглядывать ногти и тоже повернула голову к двери.

– … все четверо? И Алёна тоже? А перенести никак нельзя?…а Марина? Куда – в деревню?.. Надолго?.. А Света? Как это – не знаешь где она⁈

Лиля и Арина переглянулись. Даже на лице Арины мелькнуло что-то похожее на беспокойство – впрочем, она тут же взяла себя в руки и снова приняла скучающий вид.

Виктор появился в дверях, развел руками, в одной руке он держал телефон с длинным проводом, тянущимся в коридор.

– Маша перезвонит через пару минут, – сказал он. – Сделает пару звонков, уточнит.

– Что говорит? – Сабина подалась вперёд, и в её голосе впервые прозвучала настороженность.

– Подождём. Она сама всё расскажет. Но предварительно – примерно, как я и ожидал. Если червей выпустить из банки, то чтобы их собрать обратно – нужна банка побольше.

Они ждали в тишине. Лиля теребила край футболки, Арина демонстративно зевнула, Сабина постукивала пальцем по подлокотнику дивана. Виктор стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то сквозь стену.

Телефон зазвонил – резко, пронзительно, разрывая тишину.

Виктор снял трубку, послушал секунду и кивнул:

– Маш, тут все собрались. Сабина Казиева из «Крыльев» тоже здесь. Давай рассказывай, что у нас с командой.

Он нажал кнопку громкой связи, и из динамика раздался голос Маши Волокитиной – чуть приглушённый расстоянием и шумом уличного автомата:

– Значит так, ребята. Я тут пока вас ждала, обзвонила всех, кого смогла. Ситуация… – она помолчала, подбирая слово, – … такая как обычно. Как всегда бывает.

– Давай по порядку, – попросил Виктор.

– По порядку. Валя Федосеева, Алёна Маслова, Наташка Маркова и Аня Чамдар – все четверо заняты на съёмках у Георгия Александровича. Ну про Вальку все понятно, с нее Савельев не слезет пока свою «крепостную Варвару» не снимет. Остальные в массовке, в той самой где «разгоряченные крестьянки после сенокоса бегут купаться в речке». Он под это дело павильон построил, чтобы никто не замерз… сами понимаете какие траты, девчонки все бросить и уехать теперь не смогут. Они ж обещали. Поступить так – всю съемочную группу подвести.

– Четверо сразу, – констатировала Сабина негромко.

– Четверо, – подтвердила Маша. – Едем дальше. Марина Миронова уехала к родителям, в деревню. Отпуск у неё, две недели. Там ни телефона, ни телеграфа – глухомань полная, письмо неделю идёт.

– Понятно, – кивнул Виктор, хотя Маша этого видеть не могла. – Дальше.

– Светлана Кондрашова. – Маша тяжело вздохнула, и в динамике что-то зашуршало. – Вы же знаете Светку. Когда у неё перерыв между играми – она выключает телефон, никому не говорит куда едет, и исчезает. Может на даче у каких-нибудь знакомых, может в Крым укатила, может вообще в палатке на берегу речки сидит с удочкой – никто не знает. Появится через неделю, загорелая и недовольная.

– Она всегда недовольная. – роняет Арина.

– То есть Свету мы не найдём, – сказал Виктор, и это прозвучало не как вопрос.

– Не найдём, – подтвердила Маша. – Пробовала звонить её маме – мама сама не знает, куда дочь подевалась. Говорит, Светка ей открытку пришлёт, когда вернётся.

– А Айгуль? – спросила Арина, и в её голосе, несмотря на напускное равнодушие, прозвучала надежда.

В трубке повисла пауза.

– У Айгуль семейные обстоятельства, – сказала Маша наконец. – Николай, кстати вернулся, его с ней видели, они вместе куда-то собирались, а потом она пропала. Со мной правда поговорила сперва, сказала так и так, отпуск по семейным обстоятельствам. Какие у нее там обстоятельства… ну вы помните, что в Ташкенте было. Я, честно говоря, сперва переживала даже, но с Колей она не пропадет, он парень надежный.

– Понятно, – тихо сказала Лиля.

Виктор сел на табуретку в коридоре, привалился спиной к стене. Потёр лицо ладонями.

– Маш, давай подведём итог. Кто у нас остаётся?

– Я и Юлька Синицына. Юлька в Колокамске, я с ней только что разговаривала, она готова ехать хоть завтра. Вы трое – в Москве. Итого пятеро.

– Пятеро, – эхом повторил Виктор.

– А нужно минимум восемь, а лучше десять, – добавила Маша, и в её голосе слышалась растерянность.

В комнате стало очень тихо. Только где-то за стеной приглушённо бубнил телевизор соседей, да на кухне мерно гудел холодильник.

Арина первой нарушила молчание:

– А из «Металлурга» кого-нибудь взять? Или из молодёжной команды? Там же есть девчонки, которые нормально играют…

– Аринка, – голос Маши стал терпеливым, как у учительницы, объясняющей очевидное, – это международный матч. Выезд за границу. На каждого человека нужно оформлять выездное дело – характеристики с места работы, справки, согласования с комитетом. За неделю это сделать невозможно. Разве что на тех, у кого уже всё оформлено.

– А у кого оформлено? – спросила Лиля.

– Вот это и есть главный вопрос, – вздохнула Маша. – У меня – нет, никогда за границу не выезжала. У Юльки – нет. У девчонок из «Металлурга» – тем более нет, откуда? Заводская команда, они дальше области никогда не играли.

– Не, это фигня. – прерывает их Сабина, наклоняясь вперед к телефонному аппарату: – выездные дела оформят и все сделают, даже если никогда за границей не были и проверку через органы продавят, мне сам Геннадий Павлович обещал, любых давайте. Но только чтобы сыграли достойно! Никакой молодежки к черту! Вообще желательно чехов выиграть… я не просто так к вам обратилась! Я бы тоже могла в молодежку спуститься и кучу студенток на выезд послать, уж они бы обрадовались!

Виктор поднял голову и посмотрел на Сабину. Развёл руками.

– Видишь, как получается, Сабин, – сказал он. – Нет у нас команды. Не то что десять человек – восемь не наберём. Просто физически нет людей.

Сабина промолчала, глядя на него в упор. Потом медленно поднялась с дивана, одёрнула юбку, подошла к окну и некоторое время смотрела на тёмную московскую улицу, на жёлтые пятна фонарей, на редких прохожих внизу.

– В общем так, – сказала она наконец, не оборачиваясь, – мне, честно говоря, всё равно, кого вы туда привезёте. Вы с Машкой мне должны. А я – должна предъявить в Министерство список команды «Крылья Советов» на выездной товарищеский матч в Праге. И чтобы все были совершеннолетние и играть умели. На уровне! Желательно победить, но если даже нет – тут главное продемонстрировать игру на уровне. Понимаете? Я потому к вам и пришла, что у вас есть игроки такого уровня. Не все, но есть. Та же Железнова, хоть и вредина малолетняя…