Текст книги "Из ЖКХ в маги (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18.

После выходного я вернулась к обязанностям светской львицы.

Рудольф сиял. В прямом смысле – он ходил по квартире с таким лицом, будто выиграл в лотерею. Оказалось, что за те двенадцать приглашений, которые я вчера так безжалостно отмела, ему уже заплатили. Не мне – ему. Небольшие суммы, в серебре, но всё же. За возможность увидеть меня, посидеть за одним столом, преподнести букет или коробку конфет. Я была ходовым товаром. И Рудольф это понял.

– Сегодня у нас три визита, – объявил он за завтраком. – Сначала – чай у госпожи Моррис, это вдова советника, очень влиятельная дама. Потом – прогулка в парке с купцом Греем, он торгует кристаллами. И вечером – ужин у ресторатора. Он лично обещал тройную уху.

– Тройную уху я уважаю, – сказала я. – А остальное – по обстоятельствам.

Госпожа Моррис жила в особняке на холме. У неё был сад с фонтаном, гостиная с гобеленами и чайный сервиз из тончайшего фарфора. Я сидела на краешке дивана, держала чашку тремя пальцами – как положено, – и делала реверанс каждому, кто подходил. Реверансы я тренировала перед зеркалом. Получалось неплохо. Госпожа Моррис осталась довольна.

– Прелестная девочка, – сказала она Рудольфу. – И манеры, и внешность. Жаль, что без титула. Но с таким лицом титул не обязателен.

Рудольф просиял. Я мысленно закатила глаза.

В парке купец Грей дарил мне цветы. Белые розы. Я их уже ненавидела, но улыбалась и благодарила. Купец говорил о кристаллах, о том, как их добывают в Диких Землях, о том, что магическая энергия – это будущее. Вот тут я оживилась. Кристаллы меня интересовали. Я задала ему десяток вопросов – как их заряжают, сколько они держат заряд, можно ли использовать для насосов. Он отвечал с удивлением, но охотно. Видимо, не ожидал от красивой девушки таких технических познаний.

– Вы необычная, – сказал он на прощание. – Я пришлю вам кристалл. Просто так. Для опытов.

– Присылайте, – сказала я. – Для опытов – с удовольствием.

Вечером был ужин у ресторатора. Уха была действительно тройная. И прекрасная. Я съела две тарелки. Ресторатор смотрел на меня с обожанием. Я понимала, что он смотрит не только на меня, но и на возможную прибыль – ресторан, в который ходит такая девушка, становится популярнее. Но мне было всё равно. Уха того стоила.

После ужина мы пошли по магазинам. Вернее – Рудольф повёл меня по магазинам. У него теперь были деньги – те самые, которые ему заплатили за приглашения. И он решил вложить их в меня. То есть в платья и бижутерию.

– Ставки повышаются, – сказал он, когда мы зашли в лавку к портнихе. – Вы теперь не просто сирота из деревни. Вы – светская дама. У вас поклонники, приглашения, цветы. Вам нужно соответствовать.

– Вы меня пугаете, – сказала я. – Ещё вчера вы стонали над каждым медяком, а сегодня готовы скупить полгорода.

– Вчера я не знал, что на вас можно зарабатывать, – сказал он честно. – Теперь знаю.

Я рассмеялась. Такой откровенности я не ожидала.

Мы купили два новых платья. Одно – дневное, из голубого льна с белой вышивкой. Второе – вечернее, бордовое, с бархатным лифом. Серьги с гранатами, под цвет вечернего платья. Браслет – серебряный, с тонкой гравировкой. Туфли – лодочки, на маленьком каблучке. Сумочку – расшитую бисером, под цвет дневного платья.

В ювелирной лавке Рудольф чуть не прослезился, но заплатил. Я его понимала. Цены кусались. Но он сам сказал – ставки повышаются. Значит, надо играть по-крупному.

Домой мы вернулись поздно. Я сняла туфли, расплела локоны и уже собиралась лечь, когда в дверь постучали.

– Кого там ещё принесло? – проворчал Рудольф и пошёл открывать.

Вернулся он с коробкой. Вернее – со шкатулкой. Небольшой, но тяжёлой. Обитой тёмным бархатом. С чёрной визитной карточкой сверху.

Я взяла карточку. На ней не было имени. Только эмблема – змея, кусающая свой хвост. И адрес. Ниже – короткая надпись: «Прекрасной незнакомке. Примите этот скромный дар. Надеюсь на встречу».

Я открыла шкатулку.

Внутри лежали драгоценности. Серьги с изумрудами. Колье – изумруды и серебро. Браслет. И кольцо – тонкое, изящное, с крупным зелёным камнем в окружении мелких брильянтов.

Рудольф ахнул. Потом подошёл ближе. Потом взял колье и поднёс к свету. Изумруды заиграли зелёным огнём.

– Это... – он задохнулся. – Это же целое состояние! Вы посмотрите на камни! Чистые, крупные, огранка – высший класс! Такие стоят... я даже не знаю, сколько они стоят!

– Я рада, что вы оценили, – сказала я сухо. – Но я их не возьму.

– Не возьмёте?! – он уставился на меня. – Вы с ума сошли? Это же подарок! От поклонника! Очень богатого поклонника!

– От поклонника, который не подписался, – сказала я. – Чёрная визитка. Змея, кусающая хвост. Адрес и всё. Вы знаете, кто это?

Рудольф перевернул визитку. Потом ещё раз. Потом прищурился.

– Змея, кусающая хвост... – пробормотал он. – Это гильдия. Не помню какая. Может, алхимики. Может, некроманты. Но какая разница? Вы посмотрите на изумруды! Вас оценили! Очень дорого оценили! Это же прекрасно!

– Прекрасно? – я подняла бровь. – Вы меня продаёте, Рудольф. Я понимаю. Но давайте хотя бы знать – кому.

– А какая разница – кому? – он почти пританцовывал. – Если человек может позволить себе такие подарки – значит, у него есть деньги. Много денег. И связи. И положение. Может, это глава гильдии. Может, советник. Может, сам... – он осёкся. – Неважно. Важно, что у вас теперь есть поклонник высшего уровня. Выше, чем булочник. Выше, чем ресторатор. Выше, чем все!

– Я рада, что моя цена растёт, – сказала я. – Но шкатулку я не возьму. Пока не узнаю, кто отправитель.

– Как это не возьмёте? – он всплеснул руками. – А если он обидится? А если он – ваша судьба? А если он – тот самый маг, который решит все наши проблемы?

– Наши проблемы? – я усмехнулась. – Это ваши проблемы. Мои проблемы – это водопровод и канализация. А драгоценности от неизвестных – это не проблема, это риск.

Рудольф ходил по комнате, прижимая шкатулку к груди.

– Я вас умоляю, – сказал он. – Хотя бы не возвращайте сразу. Подумайте. Это же целое состояние. Если он готов дарить такие вещи просто так, только чтобы привлечь ваше внимание – представляете, что он предложит за руку и сердце?

– Представляю, – сказала я. – Но пока – шкатулка останется у вас. На хранении. Я к ней не прикоснусь. А вы пока узнайте, кто этот таинственный поклонник. Договорились?

– Договорились! – он просиял. – Я всё узнаю! Я наведу справки! Может, это тот самый шанс, которого мы ждали!

– Может, – сказала я. – А может – неприятности. Посмотрим.

Я ушла в свою комнату, а Рудольф ещё долго сидел в гостиной, рассматривая изумруды. Он был счастлив. Его товар – то есть я – подорожал. Причём значительно.

А я лежала в постели и думала. Кто этот человек? Что ему нужно? И почему он прислал подарок тайно? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знала точно: я не собираюсь становиться чьей-то собственностью. Даже за изумруды.

Глава 19.

Ночь после шкатулки я не спала.

Лежала в постели, смотрела в потолок и думала. Изумруды. Крупные. Чистые. В окружении брильянтов. Такие не дарят просто так. Такие дарят, когда хотят купить. Или запугать. Или отметить. Или всё сразу. Кто он? Почему тайно? Почему змея, кусающая хвост? Этот символ что-то значил, и Рудольф, кажется, знал что – но не сказал. Или сам не понял до конца.

Я ворочалась, перекладывала подушку, считала овец – не помогло. Под утро забылась коротким, тревожным сном. А когда проснулась – солнце уже стояло высоко, и в голове было только одно: к Гуннару. Срочно.

Я приготовиla завтрак на автомате. Каша, хлеб, мята. Рудольф вышел, позёвывая, и сел за стол. Я поставила перед ним тарелку, сняла фартук и сказала:

– Я ухожу.

– Куда? – он встрепенулся. – У нас сегодня визит к ювелиру! Он хотел показать новую коллекцию!

– Перенесите, – сказала я. – Мне нужно проветриться.

– Но...

– Я приготовила завтрак. Посуду помоете сами. Я вернусь к обеду.

И вышла, пока он не начал спорить.

До кузнечного ряда я почти бежала. В утреннем воздухе пахло дымом и окалиной. Город просыпался – открывались лавки, торговцы раскладывали товар, дворники подметали мостовые. Я не замечала ничего. Я думала только о том, что мне страшно. По-настоящему страшно. И нужен кто-то, кто выслушает.

Гуннар был один. Торвальда не было – наверное, ушёл за материалом. Огневик стоял у верстака и перебирал инструменты. Увидев меня, он отложил молоток и нахмурился.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего, – сказала я. – Всё в порядке. Просто... можно я у тебя посижу?

Он кивнул, вытер руки и сел рядом на лавку. Я села напротив. Мы молчали. Потом он сказал:

– У тебя лицо белое. И глаза красные. Ты не спала.

– Не спала, – согласилась я.

– Рассказывай.

И я рассказала. Про цветы, которые заполонили квартиру. Про приглашения, которые Рудольф продаёт. Про изумрудную шкатулку, которая пришла вчера ночью. Про чёрную визитку со змеёй, кусающей хвост. Про свой страх. Всё, кроме одного. Кроме того, что я не отсюда. Что я – Алевтина Ковалёва, инженер-гидротехник, умершая на даче в возрасте восьмидесяти пяти лет и проснувшаяся в чужом теле под чужими звёздами. Этого я не сказала. Не потому что не доверяла. Просто – не время.

Гуннар слушал молча. Потом встал, прошёлся по кузнице, вернулся.

– Змея, кусающая хвост, – сказал он. – Это гильдия. Очень старая. Они занимаются... разным. Алхимия, артефакты, иногда – тёмные дела. Я не знаю точно, кто именно прислал тебе подарок. Но если это они – будь осторожна. Они ничего не делают просто так.

– Я не взяла шкатулку, – сказала я. – Она у Рудольфа. Он рад. Говорит, что меня оценили очень дорого.

– Рудольф – дурак, – сказал Гуннар спокойно. – Извини. Но это правда.

– Я знаю, – сказала я. – Но он мой опекун. Пока – опекун.

Гуннар помолчал. Потом сел рядом и заговорил. О себе.

Он рассказывал долго. О том, как родился в семье кузнеца – обычного, без магии. Как в детстве боялся огня, а потом понял, что огонь его слушается. Как поступил в Академию магии – поздно, в шестнадцать, почти переростком. Как его не принимали всерьёз – слишком крупный, слишком молчаливый, слишком простой. Как он подружился с Торвальдом – тот был полной противоположностью: болтливый, лёгкий, талантливый. Как они вместе открыли эту кузницу и работают уже десять лет.

– Я не лучшая партия, – сказал он, глядя в сторону. – У меня нет титула. Нет богатства. Нет связей. Я простой ремесленник. Маг, но без положения. Многие считают, что этого мало.

– Для чего мало? – спросила я.

– Для такой женщины, как ты.

Я молчала. Он повернулся ко мне.

– Я не знаю, нужен ли тебе такой муж, как я. Но если нужен – я здесь. Я не булочник. Не ресторатор. Не купец с кристаллами. Я просто маг огня. Я могу греть металл и плавить руду. Могу сделать тебе лошадку. Могу выслушать. Могу быть рядом. Этого достаточно?

Я смотрела на него. Большой, молчаливый, с натруженными руками и добрыми глазами. Маг огня, который плавит руду ладонями. Который краснеет, когда дарит подарки. Который взял выходной, чтобы выслушать меня.

– Ты делаешь мне предложение? – спросила я.

– Да, – сказал он. – Делаю.

Вот так. Просто. Без цветов. Без изумрудов. Без чёрных визиток. Просто – «я здесь».

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не страх. Не паника. Что-то другое. Что-то, чего я не испытывала очень давно. Может быть, никогда.

– Мне нужно время, – сказала я. – Подумать.

– Думай, – сказал он. – Я подожду.

– Это не «нет», – добавила я. – Это «мне нужно время».

– Я понял, – он улыбнулся. – Ты думай. Я никуда не ухожу.

Я встала. Он тоже встал. Мы стояли друг напротив друга в пустой кузнице, и между нами было что-то, чего не было раньше. Или было, но я не замечала.

– Спасибо, – сказала я. – За лошадку. За выходной. За всё.

– Заходи ещё, – сказал он. – С ответом. Или просто так.

Я кивнула и вышла. На улице светило солнце. Я шла домой и думала. Гуннар. Маг огня. Простой ремесленник. Без титула. Без богатства. Но с ним я чувствовала себя спокойно. Защищённо. С ним я могла говорить о трубах и чудесах одновременно. Он не дарил мне цветов – он дарил мне лошадку. Не посылал приглашений – просто взял выходной. Не обещал изумрудов – обещал быть рядом.

Может, это и есть то, что мне нужно? Может, гидравлика – не главное? Может, главное – чтобы человек понимал? Не магию. Не водопровод. А меня.

Я зашла в квартиру. Рудольф сидел за столом и что-то писал в своей папке.

– Вы вернулись! – сказал он. – Ювелир ждёт! Он прислал подтверждение! И булочник снова прислал корзину! И...

– Потом, – сказала я. – Всё потом.

Я прошла в свою комнату и закрыла дверь. Села на кровать. Достала из кармана маленькую металлическую лошадку. Она махала хвостиком и перебирала ногами.

Мне нужно время. Но ответ я, кажется, уже знала.

Глава 20.

Проснулась я от холода.

Не от того уютного утреннего холодка, когда одеяло сползло, а воздух в комнате свеж, – нет. От холода каменного, подземельного, от которого ломит кости и немеют пальцы. Я открыла глаза и увидела серый сводчатый потолок. Стены – грубый камень. Окно – узкое, под самым потолком, забранное решёткой. Сквозь него сочился серый, пыльный свет.

Я попыталась пошевелиться и не смогла. Руки были связаны за спиной. Ноги – в лодыжках. Верёвка грубая, пеньковая, врезалась в кожу. Я лежала на чём-то жёстком – соломенный тюфяк, наверное, – и пыталась понять, где я и как сюда попала.

Последнее, что помнила, – вечер. Я вернулась домой после прогулки с Гуннаром. Легла спать. Всё было как обычно. И вот – каменный мешок.

Паника начала подниматься откуда-то из живота, но я её задавила. Паника – плохой помощник. Сначала – освободиться. Потом – думать.

Я повернулась на бок, потом на живот. Руки за спиной – плохо, но не безнадёжно. Я начала тереть верёвку о край каменной лежанки. Пенька жёсткая, край шершавый. Минута, другая, третья. Пальцы занемели, запястья саднило. Но я чувствовала, как волокна понемногу поддаются.

Ещё немного. Ещё. Одно усилие – и верёвка лопнула. Я выдохнула и села. Руки затекли, я растирала их, пытаясь вернуть чувствительность. Потом принялась за ноги. Узлы были тугие, но я справилась – сказался опыт завязывания и развязывания всего на свете в прошлой жизни. Через десять минут я была свободна.

Встала. Голова немного кружилась – то ли от духоты, то ли от того, чем меня усыпили. Осмотрелась. Комната маленькая, каменная. Дверь – тяжёлая, дубовая, с железными петлями. Заперта, разумеется. Окно под потолком – не достать. На полу – соломенный тюфяк, пустое ведро в углу, кувшин с водой. Хоть воды оставили, и на том спасибо.

Я села на тюфяк и стала ждать. Раз меня связали, но не убили – значит, я зачем-то нужна. Скоро узнаем.

Ждать пришлось недолго.

Дверь открылась. На пороге стоял Рудольф.

В руках у него была его неизменная папка. Очки сидели криво, на лбу блестела испарина. Но вид у него был не испуганный, а какой-то торжественно-виноватый. Так выглядят люди, которые сделали гадость, но убедили себя, что это к лучшему.

– Доброе утро, госпожа Алевтина, – сказал он. – Как вы себя чувствуете?

– Как человек, которого связали и бросили в подвал, – сказала я. – Что происходит?

Он прикрыл дверь и подошёл ближе.

– Произошло то, чего мы ждали. Вы выходите замуж.

– Вот как? – я подняла бровь. – И за кого же?

– За господина Моргана, – сказал он. – Это самый богатый человек в Данвире. Глава гильдии. Очень влиятельный. Очень.

– Морган, – повторила я. – Тот самый, который прислал изумруды? Со змеёй?

– Да, – Рудольф просиял. – Вы ему понравились. Очень понравились. Он сделал предложение. Я, как ваш опекун, его принял. Свадьба через два часа.

– Через два часа, – сказала я. – А меня спросить не пробовали?

– Вы бы отказались, – сказал он. – Я вас знаю. Вы бы начали спорить, торговаться, требовать время. А времени нет. Господин Морган не ждёт.

– И поэтому вы меня связали и бросили в подвал?

– Это не я! – он замахал руками. – Это его люди. Я только согласился. Они сказали – так надёжнее. Чтобы вы не сбежали. Я, честно говоря, был против. Но они меня убедили.

– Убедили, – повторила я. – Интересно, чем?

Рудольф замялся. Потом сказал:

– Деньгами. Очень большими деньгами. Я, как опекун, получаю компенсацию за ваше замужество. Такие правила. Плюс господин Морган был очень щедр.

Я молчала. Рудольф переминался с ноги на ногу.

– Послушайте, – сказал он. – Это не наказание. Это шанс. Вы станете богатой женщиной. У вас будет всё, что вы захотите. Дом, слуги, драгоценности. Водопровод, в конце концов! Господин Морган – маг воды. Очень сильный. Он вам и насосы сделает, и трубы, и всё, что вы там хотели.

– Маг воды? – переспросила я.

– Да-да! – закивал Рудольф. – Лучший маг воды в городе!

Я прищурилась. Что-то не сходилось. В прошлый раз, когда мы обсуждали чёрную визитку со змеёй, Рудольф говорил о некромантах. А теперь – маг воды. Он путается? Или намеренно врёт? А может, ему самому соврали, а он поверил? С него станется – Рудольф, при всей своей скользкости, не самый проницательный человек. Если ему сказали «маг воды», он повторил. А кто на самом деле этот Морган – вопрос.

– Ладно, – сказала я. – Посмотрим на вашего Моргана. Но зачем было меня воровать? Неужели нельзя было просто пригласить?

– Он хотел сделать сюрприз, – сказал Рудольф. – У него такое чувство юмора.

– У меня другое чувство юмора, – сказала я. – Но ладно. Зовите служанок.

Рудольф выдохнул и вышел. А я осталась сидеть на тюфяке и думать. Морган. Самая богатая персона в городе. Тот, кто прислал изумруды. Тот, кто похитил меня среди ночи и связал. И теперь я должна выйти за него замуж. Через два часа. А кем он является на самом деле – магом воды или кем-то похуже, – ещё предстоит выяснить.

Ну что ж. Посмотрим. Я пока не знаю, как выпутаться из этой ситуации. Но я Алевтина Ковалёва. Я инженер. Я всегда найду решение.

Через пять минут пришли служанки. Меня подняли, отвели в соседнее помещение – там была ванна, горячая вода, пахло маслами. Меня раздели, вымыли, растёрли полотенцами. Волосы промыли чем-то душистым, расчесали, уложили в высокую причёску. На лицо нанесли что-то прохладное – маску, наверное. Потом смыли, припудрили, подвели глаза.

Потом принесли платье.

Белое. Из шёлка и кружев. С длинным шлейфом. С вуалью. Свадебное платье. Я стояла и смотрела на него, пока служанки затягивали корсет и расправляли юбки. В зеркале отражалась невеста. Красивая. Очень красивая. И очень злая.

– Ничего, – сказала я своему отражению. – Это ещё не конец. С магами воды я как-нибудь справлюсь. С некромантами – сложнее. Но тоже можно.

Отражение не ответило. Но я знала – я что-нибудь придумаю. Обязательно. Потому что Алевтина Ковалёва замуж выходит только по любви. Или хотя бы по собственному выбору. А не по приказу опекуна и богатого незнакомца.

Час пролетел как одна минута. За мной пришли. Рудольф, сияющий, в новом костюме. Двое стражников – на всякий случай, чтобы я не сбежала.

– Вы прекрасны, – сказал Рудольф. – Господин Морган будет счастлив.

– Я тоже, – сказала я. – Когда-нибудь. Возможно.

Меня повели по коридору. Каменные стены сменились мраморными. Мы поднимались по лестнице – видимо, я была где-то в подвале, а теперь меня вели в главный зал. Я шла и считала ступеньки. На всякий случай. Инженерная привычка.

Двери распахнулись. Я вошла в зал – огромный, с хрустальными люстрами и живыми цветами. И увидела его. Господина Моргана. Самого богатого человека в городе. Моего жениха.

Он стоял у алтаря и ждал.

Это был тот самый старик. Тот, что подошёл ко мне на премьере иллюзий. Высокий. Согбенный, но всё равно чувствовалась в нём какая-то жуткая, нечеловеческая сила. Лицо – бледное, с резкими, глубокими морщинами, похожими на трещины во льду. Глаза – светлые, почти прозрачные, как замёрзшая вода. И холод. Тот самый холод, от которого замирает сердце. Сейчас он шёл от него волнами, заполняя весь зал, и я чувствовала, как леденеют пальцы в белых свадебных перчатках.

Это был некромант. Не маг воды. Некромант.

Рудольфа обманули. Или он сам себя обманул. Или ему заплатили столько, что он решил не задавать вопросов. Теперь это не имело значения. Я стояла в подвенечном платье перед алтарём, а на меня смотрел человек, от которого веяло могильным холодом. Человек, который, кажется, видел меня насквозь.

– Здравствуйте, Алевтина, – сказал он. Голос был тихий, но отчётливый. Такой же, как в театре. – Я вас ждал.

Вот теперь всё встало на свои места. И мне стало по-настоящему страшно.