Текст книги "Из ЖКХ в маги (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12.

В город мы въехали к вечеру.

Данвир встретил нас огнями – магическими, как я теперь понимала. Фонари на улицах горели без огня, ровным желтоватым светом. В витринах лавок что-то мерцало и переливалось. Народу на улицах было меньше, чем днём, но город не спал – где-то играла музыка, где-то стучали колёса экипажей, где-то перекликались запоздалые торговцы.

Олаф высадил нас у доходного дома на тихой улице. Я попрощалась с ним, пообещала заглянуть, когда он снова приедет в город, и пошла за Рудольфом. Тот нёс мою корзину и свой саквояж и вид имел крайне озабоченный. Переезд давался ему тяжело. Мне, впрочем, тоже – но я не показывала.

Дом был трёхэтажный, каменный, с чистой лестницей и даже с ковровой дорожкой на втором этаже. Квартира Рудольфа оказалась в конце коридора. Он отпер дверь, и мы вошли.

Внутри было... неплохо. Прихожая, коридорчик, две комнаты, кухонька. Чисто, но запущенно – видно, что Рудольф здесь давно не жил. Пахло пылью и старыми бумагами. Я прошлась по комнатам, заглянула в каждую. Одна была совсем маленькая – кровать, стул, узкое окно во внутренний двор. Вторая – просторная, с большим окном на улицу, с широкой кроватью, с зеркалом в рост и с целой стеной шкафов.

Рудольф поставил мою корзину у двери маленькой комнаты.

– Вот, – сказал он. – Это ваша. Располагайтесь.

Я заглянула внутрь. Потом перевела взгляд на него.

– А та, большая? – спросила я.

– Там буду жить я. Это моя квартира, в конце концов.

– Но вы же опекун, – сказала я. – Ваша обязанность – заботиться об опекаемой. А обо мне тут не позаботились.

Он нахмурился.

– Чем вас эта комната не устраивает?

– Всем, – сказала я. – Во-первых, она маленькая. Во-вторых, где я буду складывать одежду? У меня платья, юбки, корсеты – им нужен шкаф. В-третьих, где зеркало? Вы сами говорили – меня надо показывать людям. А как я буду наряжаться без зеркала? В-четвёртых, где горшок? Где тазик умываться? В-пятых...

– Хватит! – взмолился он. – Хватит!

– В-пятых, – продолжала я неумолимо, – у меня корзина с травами. Травам нужна прохлада и простор. В этой каморке они задохнутся. А если травы задохнутся – не будет мазей. Если не будет мазей – не будет денег. Если не будет денег – вам придётся содержать меня полностью. Вы этого хотите?

Он смотрел на меня с выражением человека, который загнал себя в ловушку и теперь не знает, как из неё выбраться. Я ждала.

– Ладно, – сказал он сквозь зубы. – Забирайте большую.

– Спасибо, – сказала я. – А чтобы вы не дулись, я согласна готовить.

Он поднял бровь.

– Готовить?

– Ну да. Вы же не умеете. А я умею. Кухня общая, продукты будем покупать вместе. Я беру на себя завтрак, обед и ужин. Вам остаётся только есть и хвалить. Идёт?

Он помолчал, потом кивнул. Кажется, идея с готовкой его примирила с потерей комнаты.

Я перетащила корзину в большую комнату и начала осваиваться. Комната была хорошая. Кровать широкая, с чистым бельём. Зеркало в рост – можно наконец-то рассмотреть себя целиком, а не по частям в мутном осколке. Шкафов – целых два. В один я повесила платья, во второй сложила корсеты, юбки, чулки и прочие детали гардероба. Травы разложила на подоконнике – здесь было прохладно, свет рассеянный, самое то.

Потом пошла осматривать кухню.

Кухонька была маленькая, но чистая. Стол, пара табуретов, полки, мойка с краном – вода текла, правда, только холодная. И печка. Вот на неё я уставилась с особым интересом.

Печка была необычная. Ни дверцы для дров, ни поддувала, ни конфорок. Просто гладкая металлическая поверхность, вделанная в стену, и два маленьких рычажка сбоку. Я потрогала поверхность – холодная.

– Как это работает? – спросила я у Рудольфа, который заглянул в кухню.

– А, это, – он оживился. Видимо, техника была ему интереснее, чем опекунство. – Магическая печь. Работает от заряженного кристалла. Вот здесь, сзади, гнездо. Кристалл вставляется – печь греется. Рычажок влево – слабый нагрев, вправо – сильный. Очень удобно. Не надо дров, не надо золы.

– Заряженный кристалл? – переспросила я. – Где его заряжают?

– В любой магической лавке. Стоит недорого. Одного кристалла хватает на месяц готовки.

Я стояла и смотрела на эту печку с чувством, близким к восторгу. Это же электричество. Вернее, магия, но по сути – электричество. Автономный источник энергии. Компактный. Без проводов. Без розеток. Я могла бы такую печку поставить у себя в Озёрном Углу. И не только печку. Если есть кристаллы – значит, есть и другие приборы. Светильники. Нагреватели. Может, даже насосы с магическим приводом.

– А свет? – спросила я. – Свет тоже от кристаллов?

– В богатых домах – да. У меня свечи.

Я кивнула, запоминая. Значит, магическая энергия доступна, но не всем. Как у нас электричество в начале двадцатого века: у кого-то есть, у кого-то нет, а кто-то вообще не знает, что это такое.

Вечером я приготовила ужин на магической печке. Рычажок вправо – нагрев сильный. Влево – слабый. Я приноровилась быстро. Сварила кашу, разогрела остатки ухи, которую мы привезли с собой в горшочке. Рудольф съел всё и даже не ворчал. После ужина я вымыла посуду и ушла к себе.

А на следующее утро встал вопрос стирки.

Я пошла осматривать удобства и обнаружила, что прачечной в доме нет. Вообще. Никакой. Ни тазика общего, ни корыта, ни даже верёвки во дворе. Я вернулась в квартиру и спросила Рудольфа:

– Где здесь стирают?

Он оторвался от своей папки и посмотрел на меня с недоумением.

– Стирают?

– Ну да. Бельё. Рубашки. Чулки. Панталоны, прости господи. Где всё это стирать?

– На реке, – сказал он. – Там есть общественные мостки. Или прачку нанять.

– На реке? – я села на стул. – То есть я должна идти на реку, встать на колени на мостках и полоскать бельё в ледяной воде? Осенью? А зимой что – прорубь?

– Зимой прачку нанимают, – сказал он. – Это недорого.

– Недорого? – я подняла бровь. – А вы помните, что у нас бюджет ограничен? Один золотой в месяц на двоих. Если мы будем нанимать прачку – мы не купим еды. Если мы не купим еды – я похудею ещё больше. А вы сказали – меня надо кормить хорошо, потому что женихи любят упитанных. Я ничего не путаю?

Он заморгал.

– Но это же вы сказали, что готовить будете сами!

– Готовить – да. Но стирать... – я посмотрела на свои руки. – Вы знаете, что бывает с руками от холодной воды и мыла? Они становятся красными. Пальцы трескаются. Кожа грубеет. Я, конечно, не баронесса, но вы сами говорили – меня надо принарядить, показать людям. А кто посмотрит на девушку с руками прачки?

Рудольф молчал. Я продолжала, уже входя во вкус:

– Я понимаю, вы хотите меня выгодно продать. То есть – выгодно выдать замуж. Но товар должен быть в хорошем состоянии. Руки – это визитная карточка. Я не могу показываться в обществе с красными, обветренными руками. Это снизит цену. Рынок невест – он как рынок труб: брак никто не берёт.

Он поморщился, но, кажется, начал понимать.

– Что вы предлагаете?

– Прачку, – сказала я. – Нанимаем прачку. Из ваших опекунских. Это ваша забота. Вы же хотели следить за хозяйством? Вот и следите.

Он вздохнул. Потом ещё раз вздохнул. Потом кивнул.

– Хорошо. Я найму прачку.

– Отлично, – сказала я. – Тогда сегодня я ещё постираю на реке, в последний раз. А с завтрашнего дня – прачка. И кстати – мне нужно платье. Приличное. Вы обещали.

– Я обещал подумать.

– Думайте быстрее. Сезон скоро начнётся. Женихи не ждут.

Он закатил глаза, но промолчал. Я вышла из комнаты с чувством глубокого удовлетворения. Комнату отбила. Готовку взяла на себя – это нетрудно. Прачку выбила. Осталось платье. И разобраться с магическими кристаллами. Потому что если уж осваивать новый мир – то с комфортом.

Вечером я сидела у себя в комнате, смотрела на цветные звёзды за окном и думала. Квартира – ничего, жить можно. Печка магическая – чудо. Вода в кране есть – уже прогресс. Стирку наладим. Осталось понять, как здесь всё устроено, и начать действовать. А для этого нужно выйти в люди. Посмотреть на этот город. И на женихов. Раз уж Рудольф так старается – пусть старается. А я пока присмотрюсь. Может, и правда кто найдётся. Такой, чтоб в гидравлике понимал. Или хотя бы не мешал.

Глава 13.

Утром я проснулась в своей новой комнате и первым делом подошла к зеркалу.

Большое, в полный рост, в тёмной деревянной раме – такое зеркало было в этом мире роскошью. В Озёрном Углу я довольствовалась отражением в ведре. Здесь – стояла и смотрела на себя. Долго. Пристально. Как оценщик на аукционе.

Боже, какая я красивая.

Я и раньше знала, что это тело – красивое. Но одно дело видеть себя в водяной ряби или в мутном осколке, и совсем другое – в зеркале в полный рост. Светлые волосы, ещё не убранные в косу, рассыпались по плечам и спине. Глаза – зелёные, с тёмным ободком, в утреннем свете казались почти изумрудными. Кожа – белая, гладкая, без единого изъяна. Фигура – тонкая, но не худая, с изящными запястьями и щиколотками.

– Да, – сказала я своему отражению. – С таким лицом грех сидеть в деревне. Надо набивать цену. И заодно – нервы опекуну. Он сам хотел меня принарядить. Вот пусть и платит.

Я оделась, причесалась и вышла к завтраку. Рудольф уже сидел за столом и ждал.

– У меня к вам разговор, – сказала я, ставя на стол кашу.

– Опять? – он насторожился.

– На этот раз приятный. Мне нужно платье.

– У вас есть платье. Выходное. Синее.

– Одно, – сказала я. – А нужно минимум три. Дневное, вечернее и для визитов. Вы же хотите меня показывать людям? Я не могу ходить по ресторанам в одном и том же. Это неприлично. Обо мне пойдут слухи. Скажут – опекун экономит на опекаемой. Вам это надо?

Рудольф побагровел.

– Сколько вы планируете потратить?

– Я не планирую. Это вы планируете. Я лишь советую. Хорошая портниха, хорошая ткань. Шёлк, бархат, кружево. И чтобы по фигуре. Я не мешок с картошкой.

Он засопел, но кивнул.

– Хорошо. Портниха. Завтра.

– Послезавтра, – поправила я. – Завтра у нас парикмахер.

– Какой парикмахер?!

– Обычный. Мне нужна укладка. Локоны. Волны. Шпильки. Я не могу ходить с косой, как крестьянка. Я должна выглядеть как баронесса. Даже если временно без титула. Титул – дело наживное, а причёска – вот она. Смотрите.

Я распустила волосы и встряхнула головой. Они рассыпались по плечам, светлые, густые, блестящие. Рудольф поперхнулся чаем.

– Ладно, – выдавил он. – Парикмахер. Но только один раз!

– Посмотрим, – сказала я уклончиво.

На следующий день явился парикмахер – сухонький старичок с чемоданчиком инструментов. Он уложил мне волосы в локоны, закрепил шпильками, сбрызнул чем-то душистым. Я посмотрела в зеркало и осталась довольна. Рудольф, увидев результат, крякнул, но ничего не сказал.

Через день пришла портниха. Снимала мерки, показывала ткани. Я выбрала два отреза – тёмно-зелёный шёлк для вечернего и серый лён с серебристой нитью для дневного. Рудольф, узнав цену, выпучил глаза и открыл рот.

– Это грабёж! – зашипел он, когда портниха ушла.

– Это инвестиция, – сказала я спокойно. – Вы же хотите выдать меня за мага? Маги привыкли к красоте. К ним крестьянки не ходят. Им подавай ухоженных женщин. С хорошими манерами и дорогими платьями. Я – ваш актив. Вкладывайтесь.

– Вы меня разорите, – простонал он.

– Не разорю, – успокоила я. – Кстати, о манерах. Мне нужна бижутерия. Серьги, бусы, браслет. Что-нибудь недорогое, но элегантное. Серебро. Или жемчуг.

– Вы сказали – не разорите!

– Я сказала – недорогое. Серебро – это не брильянты. Брильянты будем покупать, когда вы удачно меня выдадите. А пока – скромно. Но со вкусом.

Он зарычал. Натурально зарычал, как пёс, у которого отнимают кость. Но на следующий день мы пошли в ювелирную лавку. Я выбрала серебряные серьги с мелкими зелёными камушками – под цвет глаз, – тонкий браслет и нитку речного жемчуга. Недорого, но изящно. Рудольф, глядя на цену, пучил глаза и дышал как загнанная лошадь. Но заплатил.

– Вы меня в гроб загоните, – сказал он, когда мы вышли из лавки.

– Зато какой будет гроб, – ответила я. – С бархатной обивкой. Кстати, о бархате. Мне нужны туфли.

– Туфли?!

– И сумочка. Маленькая. Для выхода. И духи. Лаванда или роза.

Он остановился посреди улицы и закрыл глаза. Я терпеливо ждала.

– Вы специально, – сказал он, не открывая глаз. – Вы специально меня изводите.

– Я вас мотивирую, – сказала я. – К успеху. Кстати, о мотивации. Завтра нам нужен косметолог. Маски, уход, маникюр, педикюр. Я сама могу делать маски по бабкиным рецептам, но инструменты нужны. Пилочка, пемза, масло для кутикулы. И лак для ногтей. Здесь есть лак?

– Откуда я знаю, – простонал он.

– Вот и узнаете. Вы же опекун. Должны заботиться.

Он открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг сказал:

– Вы мне нравились больше, когда молчали и варили кашу.

– Я и сейчас варю кашу, – напомнила я. – Завтрак в восемь. Не проспите.

И пошла дальше, придерживая локоны, чтобы не растрепались на ветру. За моей спиной Рудольф что-то неразборчиво бурчал. Кажется, он считал расходы. И кажется, цифры ему не нравились.

Вечером я сидела у себя в комнате, перебирала покупки и улыбалась. Платья шьются. Причёска сделана. Серьги, бусы, браслет – в шкатулке. Завтра займусь косметикой и маникюром. А послезавтра потребую туфли.

Бедный Рудольф. Он думал, что опекунство – это синекура. Лёгкие деньги, домик в деревне, послушная сирота. А получил меня. С моими амбициями, с моим характером и с моим списком необходимых покупок.

Но ничего. Сам виноват. Нечего было угрожать пансионатом.

– Держись, Рудольф, – сказала я. – Это только начало. Я ещё даже до ресторана не дошла. А когда дойду – тебе понадобится вторая работа.

Я засмеялась и легла спать. За стеной что-то бормотал опекун. Кажется, он считал деньги. И кажется, их было меньше, чем утром.

Глава 14.

Выход в свет состоялся через неделю.

Портниха закончила дневное платье – серый лён с серебристой нитью, скромное, но элегантное, с узким лифом и юбкой колоколом. Парикмахер снова уложил мне локоны. Я надела жемчужную нитку, серебряные серьги с зелёными камушками, тонкий браслет. Подвела глаза – чуть-чуть, самую малость, – и тронула губы маслом с розовым оттенком. Посмотрела в зеркало.

Оттуда на меня смотрела незнакомка. Нет – знакомка. Просто очень, очень хорошо одетая и причёсанная.

– Ну, держись, город, – сказала я. – Алевтина Ковалёва выходит в свет.

Рудольф ждал в гостиной. Увидев меня, он замер. Обошёл вокруг. Поправил очки. Снова обошёл.

– Ну? – спросила я. – Что скажете?

– Скажу, что вы похожи на знатную даму, – сказал он. – Даже страшно.

– Вот и отлично. Куда идём?

– В ресторан «Золотой карп». Приличное место. Там бывают маги. Не самые сильные, но всё же. И купцы. И чиновники из управы. В общем, публика.

– И как мы туда попадём? У вас приглашение?

– У меня связи, – сказал он важно. – Я работаю в управе, забыли? Иногда обедаю с нужными людьми. Сегодня я договорился о столике.

– Замечательно, – сказала я. – Тогда идёмте.

Он кивнул, и мы вышли.

Ресторан «Золотой карп» располагался на втором этаже каменного здания с видом на реку. Внутри было уютно: тёмное дерево, свечи, белые скатерти. Пахло жареной рыбой, пряностями и дорогим табаком. Посетителей было немного – человек десять за разными столиками. Я сразу начала сканировать обстановку. Инженерная привычка: оценить помещение, заметить детали, вычислить слабые места.

Рудольф провёл меня к столику у окна. Заказал рыбу, салат и белое вино – местное, лёгкое. Я ела и слушала. Рудольф говорил о городских новостях, о ценах на кристаллы, о том, что гильдия магов снова судится с управой из-за налогов. Я кивала, но краем глаза следила за залом.

Первым к нашему столику подошёл булочник.

Это был мужчина лет сорока, плотный, круглолицый, с руками в муке и добродушной улыбкой. Он представился как господин Пек, владелец пекарни на Свечной улице. Рудольф, кажется, знал его – они обменялись какими-то малозначительными фразами про цены на муку. Потом булочник перевёл взгляд на меня и замер.

– О, – сказал он. – А это кто же?

– Моя подопечная, – сказал Рудольф. – Госпожа Алевтина.

– Очень приятно, – сказал булочник и почему-то покраснел. – Очень, очень приятно. Вы не представляете, госпожа Алевтина, как я рад. То есть... я хотел сказать... у меня лучшая пекарня в городе. Булочки с корицей – пальчики оближешь. Вы любите булочки с корицей?

– Люблю, – сказала я нейтрально.

– Я вам пришлю! – обрадовался он. – Завтра же! Целую корзину! Нет, две корзины! С корицей, с маком, с повидлом...

– Господин Пек, – перебил Рудольф, – вы очень любезны. Но мы здесь не за булочками.

– Да-да, конечно, – засуетился булочник. – Я просто... я засвидетельствовать почтение. И булочки. Завтра. Всенепременно.

Он поклонился и отошёл, пятясь и чуть не сбив стул. Я посмотрела ему вслед.

– Булочник, – констатировала я.

– Булочники – тоже люди, – сказал Рудольф. – И у него доход стабильный.

– Я не спорю. Но булочки – это не предложение руки и сердца. Это предложение завтрака. Едем дальше.

Вторым оказался хозяин ресторана.

Он сам подошёл к нашему столику – проверить, всё ли в порядке. Высокий, худой, с ухоженными усами и цепким взглядом. Представился как господин Ферран. Спросил, нравится ли нам кухня. Я похвалила рыбу. Он расцвёл.

– Наш повар – лучший в городе, – сказал он. – А для такой прекрасной гостьи он готов расстараться особо. Если вы захотите посетить нас снова – только скажите. Я забронирую лучший столик. С видом на закат. И повар приготовит что-нибудь особенное. Что вы любите?

– Рыбу, – сказала я. – И уху.

– Уху? – он удивился, но тут же кивнул. – Будет уха. Тройная. Из трёх видов рыбы. Специально для вас.

– Благодарю, – сказала я.

Он задержался у столика дольше, чем требовала вежливость, и всё поглядывал на меня. Потом поклонился и отошёл. Рудольф проводил его взглядом.

– Ресторатор, – сказал он. – Неплохая партия. Доход стабильный, связи в городе.

– Он не предложил мне руку, – заметила я. – Он предложил мне уху. Чувствуете разницу?

– Чувствую, – вздохнул Рудольф. – Но это только начало. Присматриваются.

Третьими и четвёртыми были два студиоза.

Они ввалились в ресторан шумной компанией – человек пять молодых людей студенческого вида, в потрёпанных мантиях, с книгами под мышкой. Заняли столик в углу, заказали пива и начали что-то громко обсуждать. Слов я не разбирала, но интонации были учёные. Кажется, спорили о магии. Или о философии. Или о том и другом сразу.

Двое из них заметили меня. Один – высокий, рыжий, с веснушками. Второй – темноволосый, смуглый, в очках. Они переглянулись, подтолкнули друг друга локтями и направились к нашему столику.

– Господа, – сказал рыжий, слегка покачиваясь, – простите нашу дерзость. Мы студенты Академии магии. Я – Бертран, это – Корнелиус. Мы не могли не заметить столь прекрасную даму. Позвольте выразить восхищение.

– Восхищение выражено, – сказала я. – Что дальше?

Они переглянулись.

– Мы хотели бы... – начал рыжий.

– ...прочитать сонет, – закончил темноволосый.

– Сонет?

– Да. Собственного сочинения. В вашу честь.

Рудольф закатил глаза. Я кивнула.

Рыжий откашлялся и начал:

– Твои глаза, как два зелёных камня, сияют ярче магии огня...

– Стоп, – сказала я. – Вы маг огня?

– Нет, – смутился он. – Я маг воздуха. Но «как два воздушных вихря» – не рифмуется.

– А вы? – повернулась я к темноволосому.

– Я маг воды, – сказал он и поправил очки. – Но сонет пишу впервые.

– Маг воды, – повторила я задумчиво. – Это интересно. А что вы умеете? Кроме сонетов?

– Ну... – он замялся. – Я могу поднять воду. Немного. И очистить её. И... в общем, я ещё учусь.

– Понятно, – сказала я. – Учитесь дальше. Когда научитесь поднимать воду на высоту третьего этажа и очищать русло реки – приходите. А пока – спасибо за сонет. Рифма «камня-огня» – слабовата. Поработайте над метафорой.

Студиозы переглянулись, поклонились и вернулись к своему столу. Кажется, они не обиделись. Скорее – были впечатлены.

Рудольф посмотрел на меня.

– Вы разбираетесь в поэзии?

– Я разбираюсь в воде. И в мужчинах. Эти – мальчики. Им ещё учиться и учиться. А мне нужен муж. Настоящий. С положением. С деньгами. И с гидравликой.

– Гидравлика – это обязательно?

– Желательно, – сказала я. – Но не критично. Пойдёмте домой. На сегодня хватит.

Мы вышли из ресторана. Вечер был прохладный, но я не мёрзла – грела мысль о том, что первый выход в свет состоялся. Булочник, ресторатор, два студиоза. Негусто. Но это только начало.

– Как вам? – спросил Рудольф, когда мы шли по улице.

– Нормально, – сказала я. – Булочник – милый, но не мой уровень. Ресторатор – интересный, но пока не предложил ничего, кроме ухи. Студиозы – дети. Будем искать дальше.

– А маги? – он хитро прищурился. – Вы же хотели выгодную партию. Маги – это деньги и положение.

– Маги – это ещё и характер, – сказала я. – Если магесса может город снести, когда её разозлят, то маг – тем более. Мне такой не нужен. Мне нужен спокойный, надёжный, с положением. Может, и не маг. Чиновник. Или купец. Или промышленник. Посмотрим.

– Вы меня разорите на ресторанах, – пробормотал Рудольф.

– Вы меня осчастливите, – возразила я. – А себя – в первую очередь. Просто подождите.

И мы пошли дальше по вечернему Данвиру, мимо магических фонарей и тёмных витрин. Где-то впереди мерцали огни. И где-то там, в этом городе, был мужчина, который не боялся умных женщин. Мужчина, который понимал в гидравлике. Или хотя бы не мешал. Надо было только его найти.