Текст книги "Из ЖКХ в маги (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4.

На следующее утро я проснулась с мыслью, что пора выходить в люди.

Три дня я пряталась в своём домике, как мышь в норе. Купалась, рыбу ловила, уху варила, документы изучала – всё одна. Но долго так продолжаться не могло. Мне нужны были продукты. Нужны были куры. Нужно было понять, что это за деревня, кто в ней живёт и чего от меня ждать. А главное – нужно было как-то объяснить соседям, почему я ничего не помню. Потому что Игнат, конечно, хороший человек, но один он за всех не отдумается. Рано или поздно придётся столкнуться с остальными. Лучше – рано.

Я оделась попроще – серое повседневное платье, передник, деревянные башмаки. Волосы заплела в косу и уложила вокруг головы, как носила бабка Лукерья. Ведро с водой показало мне смутное отражение: молодая, красивая, бледноватая. Ничего, на солнце румянец появится. Не на смотрины иду – по делам.

В сарае я нашла старую корзину. Положила в неё несколько горшочков с мазями и пучки сушёных трав из бабкиных запасов – те, что были в избытке. Мазь от ожогов. Настойку от кашля. Отвар для полоскания горла. Сушёную мяту, ромашку, зверобой – или местные аналоги, которые я опознала по картинкам в травнике. Если бабка лечила всю деревню, значит, её снадобья здесь ценят. А мне нужны продукты. Обмен – двигатель торговли.

Корзина получилась тяжёлая. Я взвалила её на локоть и вышла за калитку.

Деревня Озёрный Угол встретила меня пыльной дорогой и запахом дыма. Дома стояли вдоль берега – добротные, каменные, с соломенными крышами. У некоторых – лодки, вытащенные на песок. У других – сети, развешанные на кольях. Где-то мычала корова, где-то лаяла собака. Вдалеке, на холме, темнела крыша какого-то большого строения – может, мельница, а может, что-то другое. Обычная деревня. Только звёзды по ночам цветные.

Первого встречного я заметила у колодца. Женщина лет сорока, крепкая, ширококостная, с обветренным лицом. Она набирала воду и, увидев меня, замерла с ведром в руке.

– Алевтина! – ахнула она. – Очнулась, стало быть! А я уж думала, всё, не выкарабкаешься. Игнат говорил – лежит, мол, пластом, болеет. Мы уж и молитвы читали.

Я остановилась, переложила корзину поудобнее и кивнула.

– Очнулась. Спасибо за молитвы. Только вот память у меня... – я коснулась пальцем виска. – Три дня в жару пролежала. Теперь всё как в тумане. Имена забыла. Лица помню, а имена – нет. Напомни, будь добра.

Женщина всплеснула руками.

– Надо же! Вот горе-то. Я – Марта. Марта-рыбачка. Муж мой – Томас, он сети вяжет. Ты меня с детства знаешь, мы с твоей бабкой Лукерьей дружили. Она мне спину лечила после родов. А ты у неё на подхвате была – травы собирала, мази мешала.

Я мысленно записала: Марта-рыбачка, муж Томас, дружила с бабкой, лечила спину. Годится.

– Прости, Марта, – сказала я. – Вылетело из головы. Но ты не думай – я бабкину книгу читаю. Травник. Она мне всё оставила. И мази, и настойки. Вот, – я показала корзину, – несу людям. Может, кому надо.

Марта заглянула в корзину и просияла.

– Ой, а у меня как раз спина опять прихватила! – она поморщилась, потирая поясницу. – Вчера рыбу тягала, сорвала. Я уж думала – всё, к лекарю ехать. А это три дня на телеге, да денег немерено. А целителя у нас отродясь не было – они только к богатым магам ездят, нам не по карману. Мы всей деревней переживали: Лукерья померла – кто ж нас теперь лечить будет?

Я слушала и мысленно делала пометки. Значит, медицина здесь – удовольствие дорогое и редкое. Лекарь – где-то далеко. Целитель – только для магов-аристократов, простым людям не по карману. А травница в деревне – единственная надежда. Понятно, почему ко мне так потянулись.

– Не переживай, Марта, – сказала я твёрдо. – Бабушка мне книгу оставила. Всё записано. Я разберусь. А пока – вот, держи мазь.

Я порылась в корзине и достала горшочек с мазью от болей в суставах – ту самую, что нашла в шкафу. Протянула Марте.

– Вот. Мазь. Бабушкина. Разогревающая. Натри на ночь и шерстью обмотай.

Марта взяла горшочек, повертела в руках, понюхала.

– Лукерьина работа, – сказала она тихо. – Сразу видно. Спасибо тебе, Алевтина. Ты это... если что надо будет – ты скажи. Мы все Лукерью уважали. И тебя не оставим.

– Мне бы кур, – сказала я прямо. – Несушек. И яиц. И молока, если есть.

– Ой, да чего ж не дать! – Марта даже руками всплеснула. – У меня как раз молодки есть, три штуки. Я тебе их принесу сегодня же. И яиц принесу. И молока от соседки передам – у неё коза.

– А я за это ещё мази дам, – сказала я. – Или настойку от кашля. Или травы для чая. Что надо.

– Договорились! – Марта кивнула, подхватила ведро и заспешила по улице.

Я пошла дальше.

У следующего дома меня окликнула старуха в тёмном платке. Она сидела на лавочке у ворот и грела кости на солнышке, а в руках у неё был деревянный челнок – она ловко перебирала нити, вязала сеть. Глаза у неё были выцветшие, но цепкие.

– Алевтина! – проскрипела она. – Подойди-ка.

Я подошла. Старуха оглядела меня с головы до ног и покачала головой.

– Худая какая. Бледная. Совсем девку заездили. Ты как после болезни-то? Игнат говорил – без памяти лежала.

– Уже лучше, – сказала я. – Только память пока не вернулась. Прости, не помню, как тебя зовут.

– Агата я, – сказала старуха. – Агата-вязальщица. Мы с Лукерьей твоей подругами были, она мне суставы лечила – от работы руки сводило, сети вязать не могла. А теперь вот опять болят. Может, есть чего?

Я порылась в корзине и нашла горшочек с мазью от болей в суставах. Протянула Агате.

– Вот. Мазь. Разогревающая. Натри руки на ночь и шерстью обмотай.

Агата взяла горшочек, понюхала и улыбнулась.

– Лукерьина работа. Сразу узнала. Спасибо тебе, Алевтина. Ты это... если сети понадобятся – приходи. Свяжу. Для Лукерьиной внучки – бесплатно.

– Спасибо, Агата, – сказала я. – Зайду.

Я пошла дальше.

У третьего дома меня ждал мужчина. Высокий, жилистый, с обветренным лицом и руками в смоле. Рыбак, сразу видно. Он стоял у ворот и смотрел на меня исподлобья.

– Здравствуй, Алевтина, – сказал он. Голос был глуховатый, но не злой.

– Здравствуй, – ответила я. – Прости, не помню твоего имени.

– Егор, – сказал он. – Егор-рыбак. Лукерья твоя мне руку лечила – в прошлом году крючком пропорол, чуть не загноилась. Она мазь какую-то сделала – за три дня зажило. Я с тех пор ей рыбу носил. И тебе носил, помнишь?

Я не помнила. Но кивнула.

– Спасибо тебе, Егор. И за рыбу спасибо. Мне сейчас очень нужна помощь. Я после болезни память потеряла. Многое забыла. Но бабкины мази остались. И книга её осталась. Я по ней учусь.

Егор посмотрел на меня, потом на корзину.

– Мазь от ран есть? – спросил он. – У меня сынишка порезался – наступил на стекло. Нога распухла. Лекарь далеко, а без помощи – сами знаете...

Я порылась в корзине и нашла горшочек с заживляющей мазью. Протянула Егору.

– Вот. Пусть намажет и забинтует. Два раза в день. Если не поможет – я ещё посмотрю в книге, может, другое средство найдётся.

Егор взял горшочек и вдруг улыбнулся. Улыбка у него была неожиданно добрая.

– Спасибо, – сказал он. – Ты, Алевтина, не пропадёшь. Лукерья тебя хорошо выучила. А насчёт памяти – не переживай. Вспомнишь. Мы тебе поможем. Я завтра рыбы принесу. Свежей.

– А я тебе ещё мазей дам, – сказала я. – Или настойку.

– Договорились.

Я пошла дальше. За утро я обошла полдеревни. Познакомилась с Мартой-рыбачкой, с Агатой-вязальщицей, с Егором-рыбаком и его женой. С мельником – угрюмым дядькой по имени Олаф, у которого болела поясница. С молодой вдовой Лидией, у которой дочка кашляла по ночам. С кузнецом Матвеем – здоровенным мужиком с ожогом на предплечье.

Каждому я давала мазь или настойку. Каждому обещала, что почитаю бабкину книгу и научусь. И каждому говорила одно и то же: «Прости, не помню. Болела. Жар был. Память пока не вернулась».

Люди слушали и кивали. Кто-то жалел, кто-то качал головой, кто-то обещал молиться. Но никто не усомнился. Никто не спросил: «А правда ли ты Алевтина?» Потому что лицо было моё – вернее, её. И руки были её. И травы были бабкины. И мази пахли так же, как при Лукерье.

К полудню корзина опустела. Я прикинула результат. Итак: Марта обещала кур, яйца и молоко. Егор – рыбу. Агата – сети, если понадобятся. Мельник – муку. Вдова Лидия – тоже яиц, когда куры снесутся. Кузнец Матвей сунул горсть медяков – сказал, что лекарям надо платить. Я не спорила.

В ближайшем будущем у меня будут куры, яйца, рыба и молоко. Уже неплохо для одного утра.

Домой я вернулась уставшая, но довольная. Поставила корзину у порога, скинула башмаки и села на крыльцо. Солнце уже перевалило за полдень. Озеро блестело, как начищенный самовар.

Я сидела и думала. Деревня приняла меня. Не просто приняла – ждала. Им нужна была травница. Им нужна была та, кто заменит Лукерью. И я, сама того не ожидая, заняла это место.

Конечно, я не травница. Я инженер-гидротехник. Но травник бабки Лукерьи написан так толково, что по нему и студент-первокурсник разберётся. А у меня образование высшее. Справлюсь. Главное – аккуратно, по рецептуре, без самодеятельности. И помнить, что я не врач. Я – временно исполняющая обязанности.

К вечеру начали приходить люди.

Первой явилась Марта-рыбачка. Принесла трёх кур – рыжих, крикливых, в плетёной клетке. Кур я выпустила в сарай, где они тут же начали обживаться: кудахтать, клевать зерно из найденного в шкафу мешочка и спорить из-за места на насесте. Марта оставила мне дюжину яиц и горшочек молока от соседки.

Потом пришёл Егор-рыбак. Принёс трёх больших окуней, уже чищенных. Положил на стол и сказал:

– Завтра ещё принесу. Если лечить кого будешь – ты меня зови. Я помогу.

Я кивнула и дала ему ещё горшочек мази для сына.

К вечеру мой стол ломился от продуктов. Яйца, молоко, рыба, мука, масло, сыр, хлеб. Куры кудахтали в сарае. В доме пахло травами и ухой.

Я села на крыльцо и посмотрела на озеро. Солнце садилось, вода становилась розовой.

– Ну, Алевтина, – сказала я себе. – Справляемся.

И пошла готовить ужин.

Глава 5.

Прошла неделя.

Я обжилась. Куры – три рыжие молодки, которых принесла Марта, – пока не неслись. Молодые ещё, да и петуха нет. Но по сараю бегали бодро, клевали зерно и вообще подавали надежды. Яйца мне пока давали соседи – та же Марта приносила десяток-другой, у неё свои куры были взрослые. Егор приносил рыбу. Марта – молоко. Мельник Олаф, которому я вылечила поясницу бабкиной мазью, прислал мешок муки. Вдова Лидия, у которой дочка перестала кашлять после моей настойки, принесла сыр. Сыр был козий, с травами, и я ела его с хлебом, сидя на крыльце и глядя на озеро.

Жизнь налаживалась. Но быт – быт оставался средневековым.

Ведро в углу я возненавидела с первой минуты. Сортир на улице – будка над выгребной ямой – был построен ещё бабкой Лукерьей, и построен добротно: с дверцей, с сиденьем, даже с пучком сушёной мяты от запаха. Но зимой туда ходить – удовольствие ниже среднего. А зима, как я понимала, здесь бывает. Игнат говорил – озеро замерзает, снега наваливает по пояс.

Мыться – та же история. Летом все купались в озере. Зимой грели воду в вёдрах и обливались у печки, в тесноте и чаду. Никакой бани в этом мире не знали. Даже слова такого не было. Маги, понятное дело, воду грели своей наукой – или чем они там её греют, – а простые люди мучились. Я у Игната спросила осторожно: «А баня? Ну, такое помещение, где пар, где веники, где помыться можно?» Он на меня посмотрел, как на больную. «Ты про что?» – «Ладно, – говорю, – проехали».

Значит, бани здесь нет. Не существовало никогда как явления. Не придумали. Не знали. В культуре не заложено. Что ж, будет у меня ещё одна инновация.

И вот, сидя на крыльце с кружкой мятного чая, я начала думать.

Водопровод. Канализация. Душ. Баня.

В моей прошлой жизни это были базовые вещи. Здесь – фантастика. Но если подумать – местные называют учёных магами. Землевики, водницы, огневики – это же просто специалисты. Землевик – кто-то вроде архитектора или материаловеда, работает с камнем и металлом. Водница – гидролог. Огневик – теплотехник. У каждого своя специальность, своя область знаний. Просто наука здесь ещё не отделилась от мистики, и люди верят в заклинания, хотя на самом деле это, скорее всего, технологии. Ну, или какие-то врождённые способности – что-то вроде абсолютного слуха у музыкантов. Я в магию не верила. Я верила в сопромат.

А раз так – значит, я, инженер-гидротехник, здесь кто-то вроде профессора. Только без кафедры. И без зарплаты. Но с колодцем.

Я достала из печки уголёк и принялась чертить прямо на столешнице. Бумаги у меня не было – надо будет купить в городе. Пока сойдёт и так.

Итак. Задача первая: вода. У меня есть колодец. Глубина – метров восемь, судя по длине верёвки. Вода чистая, мягкая, приятная на вкус. Таскать вёдрами – каменный век. Нужен насос.

Насос. Ручной поршневой насос – конструкция простая, известная с античности. Цилиндр, поршень, два клапана, рычаг. В городе наверняка есть кузнец, который сможет выточить цилиндр и поршень. Кузнец Матвей из нашей деревни делал в основном гвозди и подковы, но если дать ему чертёж – может, и справится. Или найдём мастера в городе.

Дальше – трубы. Вот тут вопрос. Есть ли здесь трубы? Если есть шахты – а Игнат говорил, что на востоке, в Диких Землях, шахты есть, – значит, механика существует. Значит, есть металл. Значит, можно отлить или выковать трубы. Дорого? Наверняка. Но у меня есть титул баронессы, пусть и сомнительный, и горсть медяков. Начнём с малого.

Задача вторая: канализация. Выгребная яма под сортиром – это хорошо, но это не решение. Нужен нормальный туалет со смывом. Для этого нужен постоянный приток воды и труба, отводящая отходы в закрытую яму подальше от колодца. Принцип сифона я знаю. Гидрозатвор сделан – запаха нет. В прошлой жизни я такие системы проектировала для целых городов. Здесь – для одного домика. Справлюсь.

Задача третья: душ. Нагреть воду, подать её самотёком из бака на крыше, сделать решётчатый пол и слив в ту же яму. Летом можно просто бак на солнце ставить – будет тёплый душ. Зимой – греть на печке и заливать в бак. Не фонтан, но лучше, чем обливаться из ковшика.

Задача четвёртая: баня. Вот это я откладывала на потом, но с особым удовольствием. Потому что баня – это не просто помыться. Это культура. Это пар, это веники, это горячий деревянный полок. Этого здесь не знает никто. Никто никогда не парился, не хлестал себя берёзовым веником, не нырял после парилки в сугроб. Бедные люди. Они даже не подозревают, чего лишены. Ничего, я их осчастливлю. Сарай за домом перестрою. Печь сложу. Камни у озера есть. Веники из берёзы – если здесь есть берёза. Если нет – найду аналог. Будет у меня первая баня в этом мире. А может, и во всём королевстве.

Я сидела и чертила, пока стол не покрылся угольными линиями. Потом откинулась на спинку стула и посмотрела на своё творение.

– Инженер-гидротехник Ковалёва, – сказала я вслух. – Проект века: водопровод и канализация в отдельно взятом крестьянском доме. Смета пока неизвестна, подрядчики не найдены, материалы отсутствуют. Сроки – до первой зимы. Приступаем.

Куры за стеной закудахтали, как будто одобряли.

На следующий день я отправилась к Игнату. Старик жил на другом конце деревни, в таком же каменном домике, только поменьше. У него был огород, пяток кур и старый пёс, который при моём появлении лениво гавкнул и снова уснул. Игнат сидел на завалинке и строгал что-то из дерева – кажется, ложку.

– А, Алевтина! – обрадовался он. – Заходи. Как твоя память? Вспомнила чего?

– Пока нет, – сказала я, присаживаясь рядом. – Но я по делу. Игнат, расскажи мне про город.

Игнат отложил ложку и уставился на меня.

– Про город? А чего про него рассказывать? Город как город. Данвир называется. Три дня на телеге. Я там был пару раз, с Лукерьей твоей ездили – она травы сдавала, а я рыбу. Большой город. Шумный. Много народу.

– А какой там... уровень? – спросила я осторожно.

– Чего?

– Ну, как живут люди? Есть ли там механика? Мастерские? Кузницы? Трубы делают?

Игнат поскрёб бороду.

– Механика... это ты про машины, что ли? Есть такое. На шахтах, говорят, паровые насосы стоят – воду откачивают. В городе – мельницы, кузницы, ткацкие мастерские. Трубы? Видел я трубы. Металлические. Дорогие, правда. Их маги-землевики делают – металл тянут, формуют.

Я оживилась. Землевики – это, видимо, местные материаловеды или архитекторы. Работают с металлом, с камнем. Уважаемые специалисты, судя по тому, что их называют магами.

– Землевики? Как мой отец?

– Ну да. Только твой отец был безземельный баронет, а эти – из гильдии. Они на заказ работают. Дорого берут. Но если деньги есть – сделают.

Я мысленно записала: трубы есть. Делают материаловеды-землевики, которых местные называют магами. Дорого. Значит, надо либо заработать, либо найти кузнеца попроще. Кузнец Матвей, может, и не землевик, но металл куёт. С простыми трубами, думаю, справится.

– А ещё что в городе есть? – спросила я. – Лавки? Рынок? Инструменты где покупают?

– Рынок большой. Там всё что хочешь – ткани, посуда, инструменты. Есть аптекарская лавка – туда Лукерья травы сдавала. Есть меняльная контора. Есть банк. Есть управа – там бумаги заверяют, печати ставят.

Банк. Управа. Значит, город цивилизованный. Значит, можно будет решить вопрос с документами и, возможно, с титулом. Хотя с титулом – не сейчас. Сначала – смета.

– А что по деньгам? – спросила я напрямую. – Вот, скажем, мне нужно купить медные трубы – скажем, пять локтей. Сколько это будет стоить?

Игнат задумался.

– Медные трубы... медь дорогая. За пять локтей, наверное, серебрушка, а то и две. А может, и больше. Я не кузнец, не знаю.

Серебрушка. У меня в шкатулке было несколько серебряных монет и одна золотая. Если серебрушка – это местный серебряный, то на пять локтей трубы мне хватит. Но мне нужно больше, чем пять локтей. Мне нужен водопровод.

– А сколько стоит работа мага-землевика? – спросила я.

– О, это дорого. – Игнат покачал головой. – Они за вызов берут. За материал берут. За работу берут. Там золотом пахнет. Лукерья один раз хотела заказать у них железную печь – так цену такую заломили, что она плюнула и глиняную сложила.

Ясно. Специалисты-землевики из гильдии – не вариант. Будем искать простого кузнеца. Или учиться работать с металлом самой. В конце концов, я инженер. Должна справляться.

Я поблагодарила Игната и пошла домой, обдумывая услышанное.

Итак. Город Данвир. Три дня на телеге. Там есть рынок, аптекарская лавка, банк, управа. Есть мастерские, есть землевики – местные архитекторы и материаловеды, есть паровые насосы на шахтах. Значит, механика существует. Значит, есть материалы и инструменты.

Трубы – дорого. Работа землевиков – очень дорого. Значит, смету надо составлять из самого необходимого. Для начала – колодезный насос. Труба от колодца к дому. Бак на чердаке. Сливная труба для душа. Выгребная яма побольше и подальше. Остальное – потом.

Деньги. У меня есть кое-какие сбережения – бабкина заначка в шкатулке и те медяки, что я получила за лечение. Плюс можно продать травы и мази в аптекарской лавке. Плюс можно попробовать взять заказы у богатых клиентов – если такие найдутся. Игнат говорил, что целители обслуживают только магов-аристократов. Значит, простые люди, у кого есть деньги, но нет магии, могут обратиться ко мне. К учёному-инженеру, который понимает в гидравлике и заодно разбирается в травах.

Я села за стол и начала составлять смету. Список необходимого – на уголке стола, угольком. Трубы медные – десять локтей. Клапаны для насоса – два. Рычаг, поршень, цилиндр – заказать у кузнеца. Бак для воды – деревянный, обшитый металлом, или глиняный. Гвозди, хомуты, пакля для уплотнения стыков. Инструменты – ножовка по металлу, молоток, зубило. Всё это, надеюсь, найдётся в Данвире.

Напротив каждой позиции я ставила примерную цену – наугад, исходя из рассказа Игната. Серебрушка за трубы. Медяки за гвозди. Несколько серебрушек за кузнечную работу. Золотой – в резерв, на непредвиденные расходы. Итого выходило около трёх золотых. У меня было два. Значит, надо заработать ещё минимум один.

– Смета готова, – сказала я. – Осталось найти инвестора. В роли инвестора – я сама. И поехать в город.

Куры за стеной закудахтали, как будто сомневались.

– А что вы понимаете в сметах, – ответила я. – Вы куры. Ваше дело – привыкать к сараю. И петуха вам надо найти. Будет вам жених. Всем по очереди.

Я отложила уголёк и вымыла руки. Вода в колодце была холодной, пахла мятой. Я плеснула в лицо и вдруг замерла.

Капли задержались на коже. Не скатились сразу, а повисли, как будто раздумывая.

Я смотрела на них. Они смотрели на меня – если можно так сказать о каплях. Потом медленно, очень медленно стекли вниз.

– Интересно, – пробормотала я. – Очень интересно. Надо будет потом проверить. Когда время будет.

Но думать об этом сейчас не было времени. Сначала – город. Сначала – трубы. Сначала – душ и унитаз.

Остальное – потом.

Я вернулась в дом, достала бабкину книгу и начала изучать раздел о травах для аптекарской лавки. Если я собираюсь в город – надо подготовить товар.