Текст книги "Из ЖКХ в маги (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава. 30.

Деревня приняла нас тепло.

Наутро после возвращения ко мне потянулись соседи. Марта-рыбачка принесла молоко и свежий хлеб. Агата-вязальщица – тёплые чулки для Гуннара. Егор-рыбак притащил целую корзину окуней. Мельник Олаф прислал муку. Кузнец Матвей заглянул, покосился на Торвальда с Гуннаром и уважительно кивнул:

– Маги, значит. Ну-ну.

Гуннар отсыпался два дня. Торвальд помогал по хозяйству – таскал воду, колол дрова, чинил забор. Я возилась с травами: делала мази, настойки, лечила всех, кто приходил. У Марты опять прихватило спину, у Игната разболелось колено, у вдовы Лидии дочка кашляла. Я разбиралась, как заправский травник, и бабкин травник был мне верным помощником.

А вечером третьего дня я позвала Гуннара и Торвальда на крыльцо.

– Есть идея, – сказала я.

– Говори, – кивнул Торвальд.

– Водопровод и канализация. Чтобы вода из колодца сама текла в дом. И чтобы использованная вода уходила в яму. Чистота, удобство, меньше болезней.

– С чего начнём? – спросил Гуннар.

– С насоса, – ответила я. – Это механизм, который поднимает воду. Поршень, клапаны, рычаг. Я начерчу.

И я начертила. Прямо на земле, палкой. Потом на листе бумаги, который нашла в бабкиных запасах. Цилиндр, поршень, два клапана, рычаг.

Гуннар и Торвальд смотрели на чертёж с интересом.

– Просто и понятно, – сказал Торвальд.

– Сделаем, – кивнул Гуннар. – В кузне.

Но кузня была у Матвея. Пришлось идти к нему и договариваться.

Матвей встретил нас на пороге, вытирая руки о кожаный фартук.

– Чего надо? – спросил он.

– Кузница нужна, – сказала я. – На пару дней. И твои руки. И вот их магия.

– Это что? – он посмотрел на чертёж.

– Насос. Чтобы воду из колодца в дом подавать. Без вёдер.

– Без вёдер?

Я объяснила. Про поршень. Про клапаны. Про давление. Матвей слушал, хмурился, потом кивнул.

– Ладно. Кузня ваша. Металл – твой. И за работу – серебрушку.

– Договорились.

Через три дня насос был готов. Мы установили его на колодце. Я качала – и вода полилась. Чистая, холодная, живая.

Торвальд заорал, как мальчишка. Гуннар улыбался во весь рот.

Потом я рассказала им про трубы и про слив. Объяснила, что использованная вода должна уходить в отдельную яму, чтобы не воняло и не разводились болезни.

– Это канализация, – сказала я.

– Толково, – кивнул Торвальд.

Трубы я привезла из ближайшего города. Медные, гладкие, крепкие. Дорогие, но что поделаешь. Гуннар и Торвальд копали траншеи. Игнат и Рудольф помогали лопатами. Матвей резал трубы, подгонял, паял. Я объясняла, как укладывать, чтобы вода текла самотёком.

Когда вода потекла прямо в дом, вся деревня сбежалась посмотреть.

– Это же как у господ! – причитала Марта.

– Хм, а это интересно, – пробормотал Игнат, трогая струю.

Я усмехнулась. И это только начало.

Потом Гуннар подошёл ко мне.

– Аля, – сказал он. – Мы с Торвальдом подумали. Насос можно улучшить.

– Как?

– Ты говорила, что в твоём мире насосы работали сами. От электричества. У нас его нет. Но есть магия и накопители. Кристаллы, которые держат заряд. Если вложить такой кристалл в насос, он будет работать сам. Постоянно.

– Магический насос? – я даже рот приоткрыла. – С автономным приводом?

– Да. Техника и магия вместе. Гуннар даёт огонь, я – металл, а кристалл – энергию. Вода будет течь без остановки.

– Делаем, – выдохнула я.

Они делали ещё неделю. Я чертила схемы, они воплощали. Гуннар вплавлял в металл огненные жилы, Торвальд вытягивал тончайшие пластины. Внутрь насоса вставили накопитель – заряженный кристалл. И насос заработал сам.

Вода текла. Постоянно. Ровно. Без усталости.

А потом я попросила их сделать подогрев.

– Хочу тёплую воду, – сказала я.

– Тёплую? – переспросил Гуннар.

– Да. Чтобы на кухне была раковина с водой. Открыл кран – вода течёт. И чтобы унитаз был в доме. Такой, как в городе. С водой. Чтобы не бегать в будку на улице.

Торвальд загорелся сразу. Гуннар кивнул.

Они вплавили в бак огненную жилу, чтобы вода грелась. Торвальд вытянул металл так, чтобы тепло расходилось равномерно. Я подвела трубы к кухне и к туалету. Через несколько дней в доме появилась раковина с тёплой водой и унитаз со смывом.

Когда я открыла кран и из него потекла тёплая вода, я едва не расплакалась. Как же этого не хватало!

Вся деревня потом приходила посмотреть. Женщины ахали, мужики качали головами. Дети лезли крутить кран.

А потом приехали солдаты.

Их было десять. В королевских цветах, на конях, с оружием. Во главе – офицер с гербом на плаще.

Он не объяснил ничего. Просто приказал. Нас – меня, Гуннара и Торвальда – усадили в повозку. Рудольфа тоже. Отдельно.

– Куда нас везут? – спросила я.

– В столицу, – коротко ответил офицер. И больше не сказал ни слова.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела на уплывающую за спину деревню и чувствовала, как внутри нарастает холодная, спокойная решимость. Никто не объяснил, за что нас арестовали. Никто не сказал, что будет дальше. Но я знала: это Морган. Это граф. Это князь. Они дотянулись до нас даже здесь.

Гуннар сидел рядом, сжав кулаки. Торвальд – напротив, мрачный, как туча.

– Это из-за указа, – тихо сказал он.

– Не только, – ответила я. – Это из-за всего. Из-за правды. Из-за того, что мы посмели.

– И что теперь? – спросил Гуннар.

– Теперь – столица, – сказала я. – А там посмотрим. Вода камень точит. И не такие крепости пробивала.

Он взял меня за руку. Тёплую. Живую. Свою.

Я смотрела вперёд, на дорогу. Где-то там, впереди, была столица. И правда. И, возможно, наш последний бой. Но я не боялась. Вода всегда находит дорогу.

Глава 31.

Всю дорогу Рудольф читал.

Он сидел в углу повозки, прижимая к груди какую-то потрёпанную книгу, и беззвучно шевелил губами. Я сначала не обращала внимания, но на второй день заметила, что он стал белее мела.

– Что это у тебя? – спросила я.

– Уложение о наказаниях, – прошептал он. – Я на всякий случай взял. Чтобы... подготовиться.

– И что там?

Рудольф поднял на меня глаза. В них был ужас.

– Нас казнят, – сказал он. – Подделка королевских документов. Оскорбление короны. Сговор. Если докажут – казнят.

– Не докажут, – ответила я.

– Откуда ты знаешь?!

– Знаю, – я отвернулась к окну. – И не мешай.

На самом деле уверенности не было. Но показывать страх – последнее дело. Я смотрела на дорогу, на серое небо, на проплывающие мимо поля и думала. Думала о том, что ждёт нас в столице. О том, что Морган наверняка уже подготовил ловушку. И о том, что я обязана из неё выбраться.

В столицу мы приехали к вечеру.

Но нас привезли не в тюрьму.

Карета остановилась у высокого каменного особняка с коваными воротами. Офицер открыл дверцу, помог мне выйти. Стража выстроилась по обе стороны. Нас – меня, Гуннара, Торвальда и Рудольфа – провели внутрь и рассадили по комнатам. Комнаты были чистые, тёплые, с нормальными кроватями.

– Что происходит? – спросил Торвальд, когда дверь за охранником закрылась.

– Не знаю, – ответила я. – Но, похоже, казнь откладывается.

Нас кормили. Регулярно. Вкусно. Охраняли, но не обижали. Три дня мы терялись в догадках. Гуннар молчал. Торвальд шутил, но шутки у него становились всё мрачнее. Рудольф забился в угол и читал своё уложение, как молитву.

На третий день к нам пришёл человек.

Невысокий, в тёмно-синем камзоле, с печатью на груди. Держался он спокойно, вежливо. Поклонился.

– Господа и дамы, – сказал он. – Вас вызывают на королевский суд.

– В каком качестве? – спросила я.

– Свидетелей, – ответил он. – Прошу следовать за мной.

Свидетели. Я выдохнула. Это меняло всё.

Нас перевели в большое здание с колоннами. Королевский суд. Главный зал был огромный. Скамьи для зрителей, барьеры, а вверху – возвышение, где сидели судьи. В париках. В мантиях. Строгие, как приговор.

Когда нас ввели, в зале уже было полно народу. Люди переговаривались, оглядывали нас. Я шла с прямой спиной, не глядя по сторонам. Внутри всё дрожало, но лицо оставалось спокойным. Инженерная привычка: держать лицо, что бы ни творилось внутри.

Первым привели некроманта.

Моргана.

Он вошёл под конвоем. Высокий, согбенный, с ледяными глазами. От него по-прежнему тянуло холодом, даже здесь, в тёплом зале. Он не смотрел на меня. И правильно делал.

И тут я поняла.

Мы – свидетели.

Судьи спрашивали меня про свадьбу. Как меня похитили. Как держали в подвале. Как вели к алтарю. Я отвечала чётко, коротко. Вода во мне молчала, но я чувствовала её – она была рядом, готовая поддержать.

Потом спрашивали Рудольфа. Он лепетал, путался, но в целом показал правду. Его трясло, но он не врал.

Потом привели графа.

Толстенького. Лысенького. С бегающими глазками. Он был бледен и всё время вытирал лоб платком. Судьи спрашивали про указ. Про мага огня. Про рудники.

Мы сказали, что ничего не было.

Что граф сам испугался жалобы. Что он отдал мага добровольно. Что мы не подделывали никаких документов.

Граф закричал.

– Они лгут! – визжал он. – Они подделали указ! Они обманом вытащили мага! Они всё подстроили!

Но ему не поверили.

Потому что у нас было письмо. Письмо моих родителей. И показания вышибалы. И показания Рудольфа. И молчаливое, холодное сияние правды, которое висело в зале, как свет.

Потом привели князя.

Высокий, породистый, в богатом плаще. Родственник короля. Он держался гордо, но глаза бегали. Судьи попросили рассказать, как нашли письмо. Как узнали про залежи. Про рудники. Про смерть Марины-водницы и Орена-землевика.

И я рассказала.

Тихо. Спокойно. По словам.

– Они нашли залежи. Князь узнал. Не хотел делиться с короной. Сковал их. Отправил на рудники. Они сбежали. Погибли в Чёрном лесу. В землянке. В антимагических наручниках.

Зал молчал.

Князь побледнел. Хотел что-то сказать, но судьи остановили его.

Потом совещание. Потом приговор.

Граф. Князь. Некромант.

Все трое осуждены.

А нас отпустили.

Мы вышли из здания суда на свет. Солнце светило. Люди шли мимо, занимались своими делами. Я стояла на ступенях и не могла поверить.

– Всё? – спросил Торвальд.

– Всё, – ответила я.

– Нас отпустили? – Рудольф всё ещё дрожал.

– Отпустили, – кивнула я.

Гуннар взял меня за руку.

– Теперь куда? – спросил он.

– Праздновать, – ответила я. – В ресторан. Устала от каши и допросов. Хочу уху. Тройную.

Рудольф поперхнулся.

– В ресторан? После суда?

– Именно после суда, – сказала я. – Надо отметить, что мы живы. И что справедливость, оказывается, существует.

Мы нашли приличный ресторан. Заказали уху, жареную рыбу, вино. Я ела и чувствовала, как отпускает внутри. Гуннар сидел рядом, тёплый, живой. Торвальд шутил, и Рудольф впервые за долгое время улыбался.

А потом мы пошли к Рудольфу.

В его квартиру. Ту самую, где всё началось. Где я когда-то примеряла платья и спорила из-за комнаты.

– Ну, – сказал Рудольф, открывая дверь, – добро пожаловать.

Внутри было пыльно, но уютно. Я прошла по комнатам, остановилась у окна.

– Завтра – домой, – сказала я. – В Озёрный Угол.

– А сегодня? – спросил Гуннар.

– А сегодня – спать, – ответила я. – Просто спать. Без стражи. Без судей. Без наручников.

Он обнял меня сзади, уткнулся лицом в волосы.

– Я с тобой, – прошептал он.

– Знаю, – ответила я. – И я с тобой. Всегда.

Город за окном затихал. Где-то вдали зажигались цветные звёзды. И впервые за очень долгое время я чувствовала покой.

Глава 32.

Письмо от короля принесли утром.

Мы только позавтракали у Рудольфа – хлеб, сыр, мята, – когда в дверь постучали. Рудольф открыл и вернулся бледный, с конвертом в руках. Конверт был плотный, с королевской печатью. Той самой, которую я когда-то вытравила муравьями с его грамоты.

– Вам, – прошептал он, протягивая письмо мне.

Я взяла. Развернула. Прочитала вслух.

Король писал. Сухо, по-деловому, но с уважением. Он благодарил за правду. За смелость. За то, что мы помогли раскрыть заговор. И жаловал награды.

Я стала графиней. Графиней. Я, Алевтина Ковалёва, советский инженер-гидротехник, орденоносец, бывший директор водоканала. Теперь – графиня. В этом мире.

Мне отдали мою деревню. Озёрный Угол. И ещё три деревни. Земли. Угодья. И процент с рудника. Того самого, который нашли мои родители. Того самого, из-за которого их убили.

– Процент с рудника, – повторила я и замолчала.

Родители погибли за это. А теперь это моё. Наверное, это справедливо. Наверное, они бы порадовались.

Магам тоже дали титулы. Гуннару – графа. Торвальду – графа. И по деревне каждому. Хорошие деревни. Рядом с моей. Гуннару – на северном берегу озера. Торвальду – на южном. Чтобы недалеко. Чтобы вместе.

Рудольфу подарили домик в городе. Он не маг, но старался. Писал. Докладывал. Помогал. И король это оценил.

Когда я дочитала, Рудольф сиял.

– Я богата, – сказала я. – Мы богаты.

– Мы богаты! – закричал Торвальд и засмеялся. – Мы теперь графы! Аля, ты представляешь?!

– Смутно, – ответила я. – Но мне нравится.

И мы пошли оформлять документы.

День ушёл на бюрократию. Писцы, печати, подписи, реестры. Я стояла в очереди, сидела в кабинетах, ставила подпись за подписью. Гуннар держал меня за руку. Торвальд шутил, что теперь ему придётся купить себе мантию и выучить дворянские поклоны. Рудольф суетился больше всех.

Вечером мы вышли из последнего присутствия.

– Всё, – сказал Рудольф. – Графиня. Графы. Домик. Документы оформлены.

– Теперь можно и отпраздновать, – сказала я.

– В ресторан! – загорелся Торвальд.

– В ресторан, – согласилась я.

Но прежде чем дойти до ресторана, Торвальд остановился.

– Аля, – сказал он. – Я хочу продать свою кузню.

– Что?

– Кузню. В Данвире. Она мне больше не нужна. Я уеду в свою деревню. На южный берег. Буду там работать. Помогать. Строить. Как у тебя.

– А как же Гуннар?

– И Гуннар со мной, – Торвальд хлопнул его по плечу. – У него деревня на северном берегу. Но кузню мы продадим. Деньги поделим. И будем жить как люди.

– Как графы, – поправил Гуннар.

– Как графы-кузнецы, – усмехнулся Торвальд. – Звучит.

Я посмотрела на Гуннара.

– А мы? – спросила я.

– А мы поженимся, – ответил он просто. – Если ты не передумала.

– Не передумала.

– Тогда решено.

Рудольф после оформления документов и восстановления грамоты опекуна уехал в свой новый домик. Квартиру свою он сдал. Всё-таки деловой человек. Даже став награждённым героем, он остался Рудольфом.

– Я буду приходить в гости, – пообещал он на прощание. – Если вы не против.

– Приходи, – сказала я. – Но без папки.

Он улыбнулся – почти искренне – и ушёл.

А мы втроём пошли в ресторан. Отмечать. Тройная уха, жареная рыба, вино. Смех, разговоры, планы.

– Сначала свадьба, – сказал Гуннар. – Потом вернёмся в Озёрный Угол. Доделаем водопровод. Построим бани. Наладим хозяйство.

– И начнём новую жизнь, – добавила я.

– Графскую, – подмигнул Торвальд.

– Инженерную, – поправила я.

И мы подняли кубки.

Эпилог.

Свадьбу сыграли в Озёрном Углу, в начале лета.

Деревня гуляла три дня. Столы поставили прямо у озера, на берегу. Жарили рыбу, пекли хлеб, варили уху – тройную, как любит Гуннар. Местные музыканты играли так, что ноги сами шли в пляс. Я, графиня, маг воды, бывший директор водоканала, танцевала босиком на траве, и мне было всё равно, что подумают. Это был мой день. Наш день.

Гуннар был рядом. Тёплый, надёжный, счастливый. Он смотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что я выбрала его. А я не верила, что всё это – правда.

Торвальд был свидетелем. Он напился, конечно. Но держался достойно. Почти.

Рудольф приехал из города. На этот раз без папки, но с большим букетом лаванды и коробкой шоколадных конфет. Он торжественно вручил их мне и поклонился.

– Поздравляю, – сказал он. – От всего сердца. Вы... вы заслужили счастье. Правда.

Я взяла цветы, вдохнула лавандовый запах.

– Спасибо, Рудольф. Это очень мило.

– И ещё, – он замялся. – Я хотел попросить. Построить баню. Рядом с моим домиком в городе.

– Баню в городе?

– Да. Я... я привык. Мне её не хватает. В Данвире такой нет.

– А что ж не построить, – усмехнулся Торвальд. – Графу-кузнецу – раз плюнуть.

– Я оплачу, – быстро добавил Рудольф. – Всё оплачу. Материалы, работу, всё. Только... помогите с чертежами. И с магическим подогревом. Как у вас.

Я переглянулась с Гуннаром. Потом улыбнулась.

– Хорошо, Рудольф. Будет тебе баня. В городе. С подогревом. И с вениками. И с мятным чаем.

Он просиял.

– Спасибо! Это... это замечательно!

После свадьбы мы с Гуннаром построили большой дом. На берегу озера, неподалёку от моего старого, бабкиного. Двухэтажный, каменный, с широкими окнами. С водопроводом, канализацией, тёплой водой, унитазом, душем. Магический насос качал воду без устали. Кристалл подзаряжали раз в месяц.

Торвальд строился в своей деревне, на южном берегу. Кузню продал, но руки не бросил – поставил у себя мастерскую и продолжал работать с металлом. Гуннар ему помогал: огонь и железо – сила.

Рудольфу построили баню в городе, рядом с его домиком. Маленькую, но добротную. С магическим подогревом, с полоком, с дубовыми вениками.

И тут началось.

Рудольф, довольный, как никогда, рассказал о бане соседям. Соседи – знакомым. Знакомые – своим знакомым. И через месяц к нам потянулись люди. Из города, из пригородов, даже из соседних деревень. Все хотели баню. С горячей водой. С паром. С вениками.

– Алевтина, – сказал Гуннар однажды вечером, – нам нужно открыть компанию.

– Компанию? – я оторвалась от травника.

– По постройке бань. Люди просят. Много людей. Торвальд уже составил список.

– И он всё растёт, – добавил Торвальд. – Я не успеваю отвечать на письма.

Я задумалась. Баня. Мой опыт. Магические насосы. Подогрев. Души. Канализация. Это же целое дело. Настоящее, большое дело.

– Ладно, – сказала я. – Открываем.

Так появилась компания «Алевтина и партнёры». Первая в королевстве компания по постройке бань. Мы строили бани разного размера: маленькие, для одной семьи, и большие, общие, для целых районов. Гуннар отвечал за огонь и подогрев. Торвальд – за металл и печи. Я – за воду, чертежи и руководство.

Рудольф вёл документацию. И, как ни странно, справлялся. Без папки не обходился, но теперь она была с чертежами и сметами, а не с доносами.

Через год у нас с Гуннаром родился сын. Мы назвали его Орен.

Он растёт. Учится. Показывает магию. Вода и огонь – смесь, которой боится даже Торвальд.

– Это будет самый опасный маг в королевстве, – говорит он, качая головой.

– Не опаснее меня, – отвечаю я.

Я продолжала лечить людей. Бабкин травник стал моей настольной книгой. Ко мне приезжали из соседних деревень, из города, даже из столицы. Я принимала всех.

Родителей я похоронила рядом с бабушкой Лукерьей. Два холмика под старой яблоней. Я прихожу туда каждую неделю. Кладу цветы. Разговариваю. Рассказываю, как живём. Про компанию. Про баню, которая изменила королевство. Про то, что люди теперь моются с паром и вениками, и от этого меньше болеют.

Они не отвечают. Но я знаю – они слышат.

Вода течёт. Жизнь идёт. Деревня живёт. Я смотрю на озеро, на цветные звёзды, на свой большой дом, где горит тёплый свет. И думаю: я дома.

Я наконец-то дома.

Конец.