Текст книги "На полпути к падению"
Автор книги: Виктория Цой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4. Альберт
Глава 4. Альберт
Глава 4. Альберт
«Я влюбился!»
После того разговора прошло несколько недель. Они иногда встречались в коридоре, пересекались взглядами, здоровались, но не разговаривали, проходили мимо. И каждый раз при виде Ани у Романовского сердце ускоряло темп. Сначала замирало, словно нарочно затаивалось, а спустя всего долю секунды бешено билось. Шагая по школьному, полному учеников коридору, невольно искал её глазами. Зачем? Сам не знал. А если всё же находил, задерживался и отворачивался.
Аня обычно проводила время в компании одноклассниц, в том числе и Иры Селезнёвой – той, что считалась самой красивой среди одиннадцатых. Но Вовка прав: Ира по сравнению с Аней была обычной. И будто дело было вовсе не во внешности. Для него это стало открытием, ведь ничего подобного раньше не происходило. Мысленно отругав себя за непонятное увлечение, списал на усталость. В последнее время он работал сверхурочно, а это пять дней в неделю. Мыл тачки до ночи, возвращался домой вымотанный. Валился с ног, едва дойдя до кровати. И всё же новенькая из головы не выходила.
Собираясь утром в школу, Альберт ловил себя на мысли, что думает о ней. Причём, как выяснилось позже, не он один.
– Сегодня я проводил Анечку до дома. Специально ждал ещё один урок, чтобы увидеть. Прелестная девушка!
Парни копали грядки после сбора картофеля на даче у бабушки. Готовили землю к следующему году. С тех пор как они вымахали и стали самостоятельными, вся мужская работа легла в основном на них. Серафима Петровна хоть и относилась к внукам по-разному, пользовалась их помощью одинаково и с огромной радостью. Сам же Альберт никогда бы не стал впахивать на бабку только за одно её отношение к его матери. Даже противился какое-то время. Мать призывала сына к совести, мол, всё равно бабушка в возрасте, помогать надо. А кровь – не вода. Они как-никак родственники.
Погода стояла теплая, солнце пригревало и этого оказалось достаточно, чтобы вспотеть. Альберт снял ветровку, оставшись в футболке и джинсах, вонзал вилы в рыхлую землю. В отличие от влюблённо вздыхающего Вовки.
– Я влюбился. Я влюбился, – мечтательно повторял двоюродный брат. – Жаль, конечно, что ситуация у неё печальная. Отец разорился, оставил её на тётю, которую Аня ни разу не видела.
Историю новенькой Альберт не знал. Там, в столовой, Аня ни слова не сказала про это. Он, конечно, задавался вопросом: с чего вдруг она здесь? Когда там столица, связи, возможности! Но не его дело лезть. В этой грёбаной жизни бывает всё.
– В каком смысле разорился?
– Туманная история. Её отца предал человек, который был его правой рукой. Аня не говорит об этом. Думаю, стесняется.
– Если не говорит, ты тогда откуда знаешь?
– Да так, слышал. Впрочем, это не важно, – поджал губы Вова. – Анечка из-за этого грустит.
Романовский разозлился на того, кто пустил об этом разговор. Он терпеть не мог сплетни, особенно людей, сующих свой нос в чужие дела. Брат жалел её, но ей меньше всего нужна была эта жалость. Был бы он на её месте, точно не стал бы терпеть. Испытывать к кому-то жалость: всё равно что унизить человека. Если Аня не говорила об этом, значит, не хотела, чтобы кто-то знал. И это вызывало уважение.
– Ты копать собираешься, Ромео? Грядки сами себя не вскопают.
– Да-да. Жаль, тебе не понять. Ты никогда не любил.
– Запарил ты своей Анечкой. Работай давай!
– А знаешь, я её на свидание приглашу, чтобы она не грустила. Ей надо отвлечься. На настоящее свидание, с кино, прогулкой под звёздами! Девушки ведь обожают романтику и звёзды. Расскажу про Большую и Малую Медведицу. Только надо бы где-нибудь денег добыть…
– На работу устройся, лентяй.
– Вообще я думал… деньги правда сейчас нужны. Пока устроюсь, пока получу первую зарплату: долго. Могут увезти. А она девушка красивая, – помрачнел Вовка, облокотившись подбородком о конец вил. – Заметил я, как на неё Павел заглядывался. Надо бы занять у кого-нибудь. А может… – он поднял указательный палец вверх, словно его посетило какое-то вселенское открытие. – Можешь занять сто рублей? Как появятся, сразу отдам.
– С чего ты отдавать собрался и главное «когда», если у тебя работа в далёких планах?
– Я что-нибудь придумаю. Обещаю!
Альберт мог бы отказать. Он прекрасно знал, что Вовка деньги не вернёт, с него взять нечего. Но брат есть брат. Отказать родному человеку, который к тому же явно не в себе, рука не поднялась.
– Завтра принесу, – неохотно согласился он.
– Благодарю! – подпрыгнул от радости парень, выронив вилы, и их деревянная ручка чуть не ушибла собеседника.
На следующий день Альберт принёс в школу обещанные наличные. Счастью Вовки не было предела. Его глаза светились от предвкушения свидания. Теперь он только об этом и трещал, будто тем для разговора больше не существовало. А вот самому Романовскому эта идея не нравилась. Он и Аня. Вдвоём. Передёргивало внутри.
«С чего бы вдруг?» – подумал он. – «Ему всё равно. Всё равно».
Уроки тянулись медленно. Физичка объясняла тему магнитной индукции, пока весь класс силился не уснуть под монотонностью её голоса. Одиннадцатый «А» вздохнул с облегчением, когда прозвенел долгожданный звонок. Заняв свою любимую предпоследнюю парту у окна, не доставая учебников, Альберт решил покемарить десять минут. В последнее время парень мало спал. Появились впервые тревожные мысли о собственном будущем, Он на сто процентов был уверен, что будет работать. Много. Но после случая, произошедшего пару дней назад…
Он с напарником Андрюхой мыли машину в боксе: дорогую иномарку. Клиент платил двойную сумму с условием: тачка должна сиять. Альберт свою работу сделал идеально, а вот его напарник… после бодуна плохо отмыл коврики. Клиент орал, не заплатил. Парней оштрафовали, но больше прилетело Альберту, так как Андрюха старше и опытнее. Наплел начальству в три короба, свалив всё на него. Раньше бывали ситуации и похуже, тогда почему-то его это не задевало.
Может, мать права? И вышка реально нужна? Терпеть вечные выговоры и унижения он долго не сможет.
Задумался.
В десятом классе он проходил тест на профориентацию, который выдал предполагаемую специальность – инженер-проектировщик. Неплохо разбираясь в точных науках, Романовский особую любовь питал к черчению. Чертежи получались точные, идеальные.
– Снова работал до поздна? – услышал он голос одноклассницы Наташки Маниной.
– Нет.
– А чего спишь на перемене?
– Не запрещено законом.
– В столовку не пойдёшь?
– Не пойду.
Закрытыми глазами Альберт чувствовал её присутствие и без труда мог угадать её мысли. С вопросами девушка приставала не просто так.
– Я тоже не пойду, – шумно вздохнула она, плюхаясь на парту на соседнюю парту.
По всей вероятности, Манина ожидала встречного вопроса «почему». Романовский молчал. Не выдержав, она сама продолжила:
– Не с кем. Катька заболела, Аленка на диете. Одна не хочу.
– От меня ты чего хочешь? – открыл глаза он.
– Пойдём вместе, а? – просияла девушка. Манина сидела к нему в пол-оборота, хлопая ресницами.
Наташка, или коротко Натка, была весьма симпатичной старшеклассницей. Длинные светлые волосы, голубые глаза, пухлые губы, ни грамма лишнего веса. Одевалась скромно: юбка ниже колен, водолазка, подкрашивала губы розовым блеском.
– Аппетита нет.
– Тогда в кино? На боевик или детектив?
– Из крайности в крайность кидает? – усмехнулся парень. – Не могу, работа.
– Алик, ты такой скучный! – обиженно фыркнула она, скрестив руки на груди. – Вчера, между прочим, Костя из одиннадцатого «В» звал меня на фильм «Это всё она». Я отказалась.
– Ну и глупая. Надо было согласиться.
– Я глупая?! – вспыхнула девушка, отчего её щёки моментально приобрели бордовый оттенок. – Знаешь, что…
Романовский вопросительно посмотрел на неё.
– Пошёл ты к черту! Я действительно дура, раз думала пойти с тобой.
Манина демонстративно поднялась и выбежала из класса.
Училка по алгебре Валентина Петровна вошла с первыми секундами звонка. Ей вздумалось дать самостоятельную. Альберту понадобилось тридцать минут, чтобы решить примеры с уравнениями. Он любил находить ответы на сложные задачи, доказывать теоремы, но особой любовью его было черчение. Нет, не рисование, а именно зарисовка чертежей. Он видел то, чего не видели другие или что давалось им с трудом. Альберт обладал скрытым талантом: видеть любой предмет наизнанку.
Прошлый год, десятый класс. Первый урок черчения, который вёл седовласый с круглым животом Эдуард Васильевич. Он рассказывал об основах предмета. Поначалу Романовский слушал его без всякого энтузиазма, время от времени поглядывая в окно, наблюдая за падающими багряными листьями.
– Перед вами карандаш. Обычный, простой, который есть у каждого в этом классе, – учитель держал простой карандаш зелёного цвета, зажав его за конец острым концом вверх.
– Не у каждого, – со смехом выкрикнул с последней парты одноклассник Денис. – Ручка рисует лучше и ярче.
Эдуард Васильевич строго взглянул на парня.
– На моём уроке, молодой человек, без простого идеально отточенного карандаша вам делать нечего. Это касается каждого здесь присутствующего. Увижу без карандаша – двойка в журнал без права на исправление.
Класс недовольно зашептался.
– А теперь представьте этот карандаш изнутри. Каждую его грань, угол, длину. Берём линейки, бумагу для черчения, простые карандаши. Даю вам десять минут.
Эдуард Васильевич ровно поставил карандаш на свой стол, чтобы видели все.
Альберт нарисовал. Правильно, без труда, точно. Он оказался единственным, кто смог сделать идеальный чертёж. И что самое удивительное: ему это жутко понравилось. Не описать словами, что он почувствовал в тот момент. Радость, мимолётное счастье, озарение? Всё сразу одновременно.
Альберт только успел вспомнить тот урок, как дверь распахнулась и в класс влетел взбудораженный Вовка.
– Согласилась! Анечка согласилась сходить со мной в кино! – прыгал от радости брат, вернув Алика в настоящее.
Закончился пятый урок. Все пять перемен Вовка набирался смелости, то и дело нервничая: грыз ногти, репетировал, краснел, потом бледнел, руки дрожали.
– Пойдём в это воскресение!
– Поздравляю, – ответил Альберт. – На что?
– «Это всё она». Девушкам нравятся фильмы про любовь.
Тот самый фильм, про который говорила Натка.
– Ваниль, сопли, – поморщился Романовский. – Ты готов страдать?
– Ради Анечки я готов страдать вечно!
– Придурок! – Альберт покрутил пальцем у виска. – Ни одна девчонка не стоит того, чтобы страдать вечно.
На тот момент Романовский и близко не представлял, насколько сильно может ошибаться.
– Анечка такая скромная. Я всё время что-то рассказываю, а она молчит. Я предложил ей сходить в кино вчетвером, она согласилась.
– Вчетвером? Зачем? – удивлённо сдвинул брови Альберт.
– Испугался, вдруг она поймёт меня неправильно и откажется. У меня самые благие намерения! Слушай!
– Стоп. Не продолжай. Мне не интересно, – жестом вытянутой руки остановил брата Альберт.
– Ты же даже не знаешь, что я собираюсь сказать! – не договорив, Вовка подбежал к только что вошедшей в класс Натке. Та, округлив от неожиданности глаза замерла на месте. – Наталья, пойдёшь парой в кино в эти выходные?
Девушка остановилась, удивлённо перевела взгляд с Вовки на Альберта. Она всё поняла. Альберт, сидевший за партой, сполз ниже, пряча лицо в ладонях.
– Пойду, – обрадовалась Натка, в тот же миг позабыв обиду на него. И даже не спросила, на какой фильм.
Глава 5. Аня
Глава 5. Аня
Глава 5. Аня
«Хочешь, покажу тебе Большую и Малую Медведицу?»
Она перестала считать дни пребывания на новом месте. Все они были настолько похожи, что на следующий было тяжело вспомнить события вчерашнего. Ей казалось, серая монотонность полностью поглотила её. Ни красок – лишь однообразие. К тому же из-за постоянного стресса и недоедания Аня похудела. Одежда стала свободней, особенно любимые синие джинсы клеш. Если бы тренер Карина Сергеевна увидела её сейчас, то несомненно похвалила бы. Тогда бы Аня с удовольствием разделила с ней эту радость.
Питалась плохо. А всё потому, что еду, которую готовила тётя Таня, она едва могла есть: картофельное пюре, заправленное жирным дешёвым майонезом, сосиски по скидке (судя по всему из соевого мяса, имели от сосисок одно название), борщ с зажаркой на сале… Сало. Жирное, масляное, вонючее. Аня не могла на него даже смотреть. Её буквально воротило от одного его вида, особенно когда тётя Таня с таким предвкушением покупала его на рынке. Видя привередливость племянницы, опекунша раздражённо фыркала и приговаривала: «Ничего, голод – не тётка, поголодаешь – привыкнешь». Только вот время шло, Аня не привыкала.
Аня сидела на подоконнике на втором этаже школьного коридора, наблюдая за резвой белкой, скачущей с одной ветки на другую, и невольно завидовала ей. Ведь маленький грызун жил там, где родился. Ему не нужно было менять дом, школу, в конце концов – рацион питания. У него всё оставалось неизменным. Без стресса и потери любимого хобби.
«Интересно, а у белок есть хобби?» – подумала Аня и улыбнулась своей мысли.
Несмотря на приветливость одноклассниц, Аня предпочитала держаться в стороне. Поначалу девочки звали её погулять после школы, сходить в кино или потусить в парке в компании местной молодёжи. Пару раз Аня сходила на часок. Незнакомые ребята приняли в компанию, гостеприимно предлагали выпить пива, покурить сигаретку. Отказалась. Не потому, что не интересно, а потому что это вредно для здоровья. А ей, как спортсменке, это было чуждым.
Она продолжала надеяться вернуться на лёд. Приехать рано-рано на пустой каток, вдохнуть прохладный воздух, который моментально обожжёт лёгкие, и изо рта вылетит белый клубок пара. Вокруг не будет никого, только она и любимое белое поле. Потом она оттолкнётся правой ногой, слегка, левой тоже не сильно, наберёт скорость, оставляя проблемы и переживания позади. Все они покажутся неважными и такими далёкими.
С каждым днём Аня всё плотнее закрывалась в себе. В голове было много самых разных мыслей. В основном они были о той жизни, что теперь уже казалась сном. Она скучала по занятиям с Кариной Сергеевной, по смешным историям Миши, по божественной выпечке няни Полины, по школе, по своей комнате без пыли. Она скучала по резко распахнутым шторам по утрам. В глазах стояли слёзы. Как же ей хотелось домой…
– Вот ты где! Я уже всю школу обыскал! – запыхавшимся голосом протараторил Вова.
Аня быстро сморгнула подступившие слёзы и улыбнулась парню.
– Привет. А зачем ты меня искал?
– Я… это, – он вдруг замялся, плотно сжимая губы и немного побледнев.
– Ты себя хорошо чувствуешь?
– Да, я… в полном порядке. То есть… Анна, не хотела бы ты сходить со мной в кинотеатр на фильм «Это всё она»?
– В кино? – моргнула несколько раз девушка. – Вдвоём?
– Да, вдвоём. Ты против? Тогда может, не вдвоём, – покраснел Вова. – Можем пойти парами.
Сегодня на нём были те же брюки, что всегда, только вместо рубашки – футболка поло серого цвета, волосы в том же беспорядке, даже ещё длиннее. Непослушная чёлка назойливо падала на глаза, и парень каждый раз старался убрать её назад.
Аня никогда не была на свиданиях. Было не до этого. На свидания ходят с мальчиками, которые тебе нравятся или к которым минимум ты питаешь симпатию. Вова вроде неплохой и казался ей добрым и милым. Да, наверное, он ей нравится. Тем более они будут не одни. Не вдвоём.
– Хорошо, – просто ответила она.
– Ты… согласна?
– Да, – лёгкая улыбка тронула её губы.
– Отлично. Тогда в эту субботу я зайду за тобой в девять?
– Хорошо.
Ошарашенный, широко улыбаясь, Вова попятился назад.
Вова – забавный парень. Он веселил её смешными историями, как когда-то Миша. А она просто слушала, не перебивая.
– Чего сидишь одна? – подошла к Ане Маша.
– В классе слишком шумно.
– Можно посидеть с тобой?
– Конечно.
Подоконник был высоким, и чтобы сесть на него, нужно чуть-чуть подпрыгнуть. Аня подвинулась в самый угол, чтобы Маша могла сесть.
– Почему ты всегда одна?
– Не знаю, – пожала плечами. – Наверное, привыкла.
– Я думала, богатые предпочитают шумные компании.
– Я – исключение из правил, – невесело призналась Аня. – Просто мне всегда было чем заняться. А времени на друзей наоборот.
– Странная ты, – вздохнула Маша. – Хотя это делает тебя даже уникальной.
– Спасибо, – усмехнулась Аня, всё также наблюдая за белкой, теперь уже передними двумя лапками закапывающей что-то в земле.
– А ты чего не в классе?
– Не хочу. Ирка со Стеллой надоели, – пробурчала Маша. – Новые шмотки, парни. Будто это единственное, что их волнует в этой жизни.
В голосе одноклассницы прозвучали нотки не то обиды, не то зависти. Трифонова была симпатичной девушкой, но за ней, как поняла Аня, не бегали парни, как, например, за красавицей Ирой. Возможно, всё дело было в чересчур высоком росте. Аня была ростом метр шестьдесят пять, Маша была её на голову выше.
– Не обращай внимания.
– Да тебе легко говорить. За тобой тоже парни бегают, – вздохнула одноклассница. – На тебя братья Романовские запали. А это, знаешь ли, фурор! Даже Ирке ни один из них не по силам.
– Ничего подобного, – покачала головой Аня, почему-то покраснев, вспомнив вдруг единственный разговор с Альбертом в столовой.
– Ой, можешь не отнекиваться. Даже у стен есть глаза.
Не успела Аня об этом подумать, как её размышления прервал звонок на урок. Девочки соскочили со своих мест и направились в класс на географию.
В воскресенье Вова уже ждал Аню у подъезда, когда она вышла ровно в два на крыльцо. На нём была чёрная куртка и синие джинсы. Еще он подстригся. На фоне осеннего пейзажа Вова смотрелся в тему. Тёмно-рыжие волосы отлично вписывались в главный объект на фоне ярких осенних листьев.
– Даже ни на минуту не опоздала, – радостно воскликнул он. – Выглядишь… очаровательно!
На прогулку Аня предпочла надеть черные прямого кроя брюки и блузку с рукавом три четверти, не школьную, а ту, которую носила «на выход». Сверху – любимое драповое пальто.
– Спасибо.
– Идём?
– Идём.
До кинотеатра, единственного в небольшом городке, пешком минут сорок. Сеанс был назначен на три часа. Они не поехали на автобусе, так как времени в запасе было с лихвой. Шли пешком. Вова веселил её историями.
– Старики рассказывали, что в том озере водился огромный трёхметровый сом. Увидеть его можно только ночью, если будешь сидеть в засаде тихо-тихо. В том году мы с приятелями Дмитрием и Гордеем решили убедиться в его существовании. Честно, нам с трудом верилось в правдивость легенды. Думали, пугают специально, чтобы по ночам не ходили купаться. Заранее предупредив родителей с клятвой ни при каких обстоятельствах в воду не лезть, взяли чай в термосах и бутерброды на случай, если проголодаемся. Полночь. Погода пасмурная. Видимость слабая – ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Замёрзли. Зуб на зуб не попадает. Ждём. Упорно. Глаза слипаются, – с энтузиазмом рассказывал парень, жестикулируя.
– Наверно, страшно было?
– Дмитрию и Гордею – да. Они устали ждать и пошли по домам.
– И ты остался там один? Ночью? – удивлённо округлила глаза Аня.
– Да, – гордо ответил Вова. – Я околдованный всматривался в таинственную гладь и ждал, – во время рассказа Аня заметила перемены в голосе собеседника. Он стал тихий, приглушённый. Вова был не просто восхищён, он испытывал настоящую эйфорию, находясь в том месте. – Мурашки по коже, сердце колотится, словно пробежал марафон. Прошло тридцать минут, сорок, час, два. Тишина. Ничего. Вглядывался, слушая ночь со всеми её прикрасами. И вдруг посреди спокойной глади – всплеск! Огромная беззубая пасть разрезала воду, врываясь в тишину! Ужасный, огромный, великолепный! От неожиданности я подскочил на месте, и он меня увидел! Посмотрел прямо в глаза, – парень остановился с распахнутыми глазами, будто переживал тот момент снова.
– Что было потом? – спокойно поинтересовалась Аня, почему-то с трудом веря в существование огромного сома.
– Он подплыл ко мне близко-близко. Открыл пасть, и я увидел сотни мелких зубов.
– Он хотел тебя проглотить?
– Хотел. Но я нашёл в себе силы и смог убежать.
– Понятно.
– Аня, ты мне веришь? – внезапно спросил Вова. – Или думаешь, я всё выдумал?
Честно говоря, она не верила. Это была какая-то фантастическая история. Подумала, он нарочно рассказал её, чтобы впечатлить. К сожалению, трюк не удался.
– Ну… – она поджала губы. – Не знаю.
– Зря, – грустно покачал он головой, опустив плечи. – Моя история – чистая правда! Я ничего не выдумал!
– Тогда почему сом не явился, когда твои друзья были поблизости?
Они проходили мимо детской площадки с кричащими детьми.
– Они шумели.
– Разве ты не говорил, что вы сидели тихо?
Выражение лица Вовы стало непроницаемым. Пробурчав что-то невнятное в ответ, отвернулся.
– Извини, я не хотела тебя обидеть, – тут же осеклась Аня.
– Не стоит. Мы пришли.
Ребята подошли к крыльцу кинотеатра, где их уже ждали.
– Привет! – весело поздоровалась симпатичная светловолосая девушка, одетая в джинсовую юбку ниже колен и чёрную кожаную куртку.
– Привет!
Парни обменялись рукопожатием, соприкоснувшись плечами.
– Это Анна из одиннадцатого «Б», – представил Вова. – Анна – это Наталья, наша одноклассница. А это Альберт – мой брат.
– Привет, – почему-то покраснела Аня, глядя на Альберта, который так пристально на неё смотрел.
Девушка никак не ожидала увидеть именно его. На нём были синие джинсы, белая футболка и кожаная чёрная куртка, которая так ему шла. Лёгкий ветер заигрывал с его густыми волосами. Засмотрелась, и сердце, дремавшее до этой встречи, внезапно очнулось и быстро застучало.
Романовский кивнул ей в ответ, еле слышно одними губами поздоровался. Они вошли внутрь, купили билеты на двадцатый ряд, два больших ведра попкорна и по стакану кока-колы. В зал ещё не запускали, поэтому ребята присели на диванчики. Аня впервые ходила в кино с друзьями и впервые на двойное свидание. Она не знала, как себя вести. К счастью, неловкость отсутствовала из-за непрекращающегося словесного потока Наташи. Девушка говорила буквально обо всём, что видела.
– Какие декорации! Камера выглядит правдоподобно! О, и не скажешь, что муляж.
Холл в кинотеатрах часто украшали различными декорациями – стендами, плакатами или муляжными фигурами, как, например, видеокамера.
– Жаль, я не захватила свой фотик, – надула губки она. – О, вы слышали, к нам приезжает крутой диджей! Давайте сходим! Обожаю танцевать. Аня, а ты ходишь в клубы?
– Я никогда не была в клубе, – честно призналась Аня.
– Серьёзно? Ни разу?
– Ни разу.
– Обалдеть! – усмехнулась Наташа. – Я думала, все мажорки вроде тебя не вылезают из клубов.
Ане её слова не понравились, но она решила не заострять на них внимания. Видела человека впервые.
– У меня просто не было на это времени.
– Анечка занималась фигурным катанием днями и ночами напролёт. Училась на отлично в школе. Ей не было дела до подобных развлечений, – вступился Вова.
Девушка послала парню благодарную улыбку, от чего тот вмиг растаял, покраснев до кончиков ушей.
Тут объявили о запуске в зал. Контролёрша, пожилая женщина с круглыми очками на переносице, проверяла входящие билеты. Миновав входной контроль, ребята вошли внутрь, в нос тут же ударил запах попкорна, и быстро заняли свои места.
Они расселись, чередуясь: Вова, Аня, Альберт, Наташа. Заняв своё место, Аня растерялась, не зная первые несколько секунд, куда деть стакан с колой. Альберт среагировал быстро: заботливо опустил подлокотник, уступая ей поставить колу. Он сделал это так, словно это было в порядке вещей. Это был маленький, возможно даже не стоящий внимания жест, который не остался без внимания девушки. Сидя вот так, совсем рядом, когда их разделяли всего несколько сантиметров, Аня ощутила внезапное волнение в коленях. От парня исходил приятный аромат мужского одеколона и энергетика, та самая, которую Аня почувствовала ещё при первой их встрече в столовой. От него веяло уверенностью и силой. Пока не погас свет в зале, Аня огляделась по сторонам. Зрители всё прибывали. В основном это были либо девушки, либо парочки.
На экране появилась первая реклама, свет в зале сделался приглушённым.
– Не могу поверить, что всё-таки дождалась! Так хотела, так хотела его посмотреть!
– О чём фильм? – спросила Аня.
– Нет! – Наташа возмущённо посмотрела на неё. – Не говори, что не знаешь! Я не поверю! Каждая девчонка в этом зале знает! – повысила голос.
На самом деле Наташа не казалась девушкой с негативной энергией, как подумалось Ане в первые минуты знакомства. Она была громкой и жизнерадостной. С живыми эмоциями.
– Я… правда не знаю. Не слежу, – призналась Аня.
– Нашумевший фильм с Фредди Принцем-младшим!
– Эм… спасибо. Теперь буду знать.
– Не обращай внимания на Наталью. Она почитательница привлекательных актёров, – сказал Вова.
– Это тут ни при чём! Каждая современная девушка знает Фредди Принца-младшего или Элайджу Вуда!
– Довольно разглагольствовать впустую, – громко вздохнул Вова. – Анечке просто не интересен современный кинематограф.
– А ты её адвокат, что ли? – пожурила Наташа.
– Фильм уже начинается, – сказал Альберт.
– Аня, нам с тобой о многом надо поговорить! – слова Наташи звучали обещанием.
Картина оказалась интересной. Ане понравилась. Сказка про Золушку, встретившую прекрасного принца… или сказка про серую мышку и прекрасного принца – кому как по душе. Главный герой: уверенный, харизматичный, красивый. Героиня: тихая, спокойная, нелюдимая серая мышка. Аня почему-то проводила параллель с собой. Они были похожи. Только в отличие от Лейни любящих родителей у неё нет. Есть люди, бросившие её на попечении дальней родственницы, которая даже не делает вид, что заботится о ней. На глазах появились слёзы. Всякий раз, когда Аня думала о доме, хотелось плакать.
Фильм закончился. Они вышли из кинотеатра и не спеша побрели по центральной улице. Наташа с Вовой всё ещё спорили о чём-то, жестикулируя и не слыша никого вокруг. Вокруг них летали искры.
– Такого в жизни не бывает! Чтобы дворянин обратил внимание на обычную крестьянку. Всё вам, девушкам, ваши розовые мечты про единорогов и прекрасных принцев.
– Бывает! Ты ничего не понимаешь! Живёшь в своём мире, где этого нет…
Аня с Альбертом медленно плелись сзади, давая в полной мере выговориться ребятам. Их разделяли каких-то полметра. Он, сунув руки в карманы, задумчиво пинал носком кроссовка камешек. Она следила за этим камешком, скрестив руки в замок за спиной. Её тёмные волосы лениво развивались на ветру.
– С кем ты сейчас живёшь? – поинтересовался Альберт.
– С тётей и её кошками, – сразу получил ответ.
Аня ожидала, что парень дальше начнёт расспрашивать о её семье и причине переезда, но он не стал. Будто понимая, что для неё это болезненная тема.
– Как давно ты катаешься на коньках?
– С четырёх лет и по… неважно.
– Была на соревнованиях?
– Много раз.
– Это круто. Наверное, ты в этом настоящий профессионал.
– Профессионал – мой тренер. А ты? Умеешь кататься?
– Я умею кататься с горки на пятой точке, на велосипеде и на тарзанке. На коньках нет, – признался Альберт. – Как-то не доводилось.
– Если хочешь… я могу научить тебя, – неуверенная, что он согласится, всё равно предложила.
Какое-то время парень молчал, затем с теплотой, искренне ответил:
– Я буду тебе благодарен.
Они обменялись улыбками, понимающими добрыми, вложив маленький волшебный момент.
Они купили лимонад, шоколадные батончики, семечки. Дискомфорт пропал, и их прогулка уже не напоминала свидание. Расслабившись и явно чувствуя себя в своей тарелке, Альберт улыбался. У него была обаятельная, очень добрая улыбка. Задорный смех. Аня поймала себя на мысли, что не может оторвать от него глаз. Он невольно приковывал к себе внимание, с каждой минутой зарождающейся симпатией. Она засматривалась, исподтишка, совсем не контролируя себя, а он чувствовал её взгляд, отвечал, и она тут же смущённо отворачивалась. А ещё она подумала: настоящее ли это свидание для него с Наташей? Или они были просто одноклассниками? Она видела, как Наташа подолгу смотрит на него, а он… нет. Это дало ей маленькую надежду.
Городской парк утопал в опавших листьях, а те, что ещё держались за последние мгновения жизни, пели песню об уходящем лете. Они сходили в местный музей старинных вещей. Идея Вовы. Он очень настаивал, пообещав, что скучно не будет. Музей находился в центре города в Дворце культуры на цокольном этаже. Ремонт был настолько старый, что у Ани возникли сомнения: а был ли он когда-то новым? На входе их встретила приветливая сгорбленная пожилая женщина, явно обрадованная посетителям, а приглядевшись, узнала среди них Вову.
– Давненько ты не заходил, – похлопала она своей морщинистой рукой по его плечу.
– Да, Ефросинья Ивановна. Занят был немного.
– Друзей привёл?
– Да, хотел показать им.
– Помощь нужна?
– Нет, я и так всё знаю. Сам расскажу.
– Молодчик, – улыбнулась работница.
Дождавшись, когда женщина вернётся за свой стол в начале зала, Альберт тихо спросил, сдвинув брови в недоумении:
– Как давно ты сюда захаживаешь?
– Раньше почти каждый день. Скорее идёмте. Я вам покажу кое-что.
– Вов, может, не надо? Лично мне не интересно, – в голос сказала Наташа.
– Тихо! Услышат! – шикнул.
– Да никто не услышит. Знакомая твоя пожилая. В этом возрасте, знаешь ли, проблемы уже со слухом. Вот моя бабу…
– Тихо! Я не про неё, – перебил Вова.
Девушки переглянулись, Альберт просто вздохнул. Они пошли за Вовой. Невооружённым глазом было заметно как поменялось вмиг его поведение стоило им оказаться здесь. Расслаблен, всегда улыбался, движения были плавными.
Помещение оказалось просторным, светлым. Вещей в музее было немного; запылившиеся, они восседали на гипсовых подставках. К каждой была приклеена на скотч написанная от руки ровным почерком надпись с текстом. Скучно было всем, кроме Вовы. Хотя стоило отдать ему должное: старался изо всех сил заинтересовать историями, читая под каждым экспонатом историю его применения разными голосами.
– В СССР неваляшка стала одной из самых узнаваемых и любимых игрушек. Массовое производство, например, на Тамбовском пороховом заводе в Котовске было начато в 1958 году, – парень не читал, рассказывал, не глядя на бумажку. Речь шла о простой детской игрушке красного цвета, похожей на снеговика по форме из-за круглых шаров.
– Угу.
– А вы знали, что неваляшка олицетворяет ложь? Она «притворяется», что всё в порядке, не желая падать и меняться. Символизирует застой и неспособность к переменам, – Вова говорил с таким жаром, что Ане стало неловко.
– Не знали, Вова. Не думаю, что в это стоит верить. Обычная детская игрушка, которая была в каждой семье. Всё остальное надумали, чтобы придать интерес, – покачала головой Наташа.
