Текст книги "На полпути к падению"
Автор книги: Виктория Цой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
На полпути к падению
Глава 2
«Ты – сенсация»
Аня
Первая неделя в новой школе прошла лучше, чем ожидала Аня. Страх, что вдруг её не примут одноклассники или, ещё хуже, начнут задевать, исчез в первый же день. Девушка успела найти общий язык практически со всеми, кроме одной – Лиды Седаковой. У той были тёмно-русые волосы, заплетённые в косу, светлая кожа и очки – круглые, большие. Таких называют «ботаниками». Но Ане Лида не показалась такой за эту неделю. Лида сидела за партой одна, чаще уткнувшись в книгу, не обращала внимания на других ребят. Обычная ученица, предпочитающая уединение живым разговорам. Она никак не отреагировала на приход новенькой, словно той не было вовсе. И Аня ей даже была за это благодарна.
На улице стоял тёплый сентябрь. Листья на деревьях, успевшие переодеться в золотые и багряные цвета, болтали без умолку под ритм игривого ветра. Отчуждённый пейзаж с затянутым серым небом отчётливо отображался на проживающих здесь людях. Всё это до сих пор казалось декорациями примитивного кино. Без красивых картинок, словно ты попал на несколько лет назад в прошлое. В воздухе витали запахи открытой канализации и мусорных баков.
Дорога от дома тёти Тани до школы занимала добрых двадцать минут. Одетая в свой замшевый плащ и кожаные полусапожки на низком каблуке, Аня сначала шла мимо панельных неприветливых пятиэтажек, сталинок и бараков, и позже вид сменялся на гаражи. Для пущего контраста не хватало только кладбища. Её плечо с непривычки ныло под тяжестью учебников, на ногах проступала мозоль. С каждым таким походом в школу Аня ощущала подступающую тоску.
– Анна! – окликнули её.
Она обернулась, удивившись, что назвали её полным именем. К ней спешил незнакомый парень. Его девушка видела впервые.
– Привет, – кивнула Аня.
– Здравствуй, – чуть запыхавшись, приветливо улыбнулся он.
Это был высокий симпатичный юноша с копной тёмно-рыжих кудрявых волос. Карие глаза и много веснушек, украшавших раскрасневшееся от бега лицо. Вид у него был слегка небрежный: белая, наполовину заправленная в чёрные брюки рубашка, сверху накинута потёртая кожаная куртка коричневого цвета. Вместо обычного школьного рюкзака – мужская сумка через плечо.
– Извини, а мы разве знакомы?
– Лично нет, но заочно – более чем, – загадочно ответил парень, уже широко улыбаясь. – Вся школа только и говорит о тебе. Ты – сенсация!
Ане эта новость совсем не понравилась. Ей же наоборот хотелось остаться в тени, чтобы тихо получить аттестат.
– Почему?
– Разве не знаешь?
– Нет.
– Новенькая в одиннадцатом классе, которая прилетела из САМОЙ столицы на самый дальний восток. К тому же… весьма очаровательная новенькая.
– Эм… спасибо, – зарделась Аня. – Не думала, что это прям так важно, – последнее слово сказала уже себе под нос.
Парень переминался с ноги на ногу, не сводя с неё запальчивого взгляда. Повисло неловкое молчание.
– Я Владимир, можно просто Вова, из одиннадцатого «А», – он протянул руку. – Будем дружить?
У него был такой радостный и полный надежды вид, что Аня, чуть помедлив, подумала – отказать было бы, наверное, невежливо. Широкая улыбка, лучистые глаза. В первые минуты парень показался ей открытым и жизнерадостным, а она, не привыкшая идти первой на контакт, с некой опаской рассматривала большую ладонь.
– Хорошо, – ответила она на рукопожатие. Вова слегка сжал её руку, задержав дольше положенного.
– Идём вместе?
– Идём.
Вова оказался необычным попутчиком. Весь оставшийся путь до школы рассказывал истории, приключившиеся с ним и его друзьями на прошлых летних каникулах. Аня слушала внимательно.
– А там в Москве ты училась в очень престижной школе? Почему всё-таки перевелась?
– Да. Перевелась по семейным обстоятельствам.
Возможно, её новый знакомый ожидал более развёрнутого ответа, с подробностями и яркими красочными рассказами, но Аня ему ничего не расскажет. Не сейчас, когда сильно тоскует по дому.
На самом деле Ане такие вопросы были неприятны. Не потому, что она за один день лишилась всего, а потому что всё ещё было больно оставлять привычную жизнь. Там всё было налажено, расставлено по полочкам, а здесь – пустой лист. Ничего. Никого. Она безумно скучала по своему классу, учителям, столовой. От воспоминаний на глаза навернулись слёзы. Аня отвернулась.
– Не переживай. Всё наладится, – неловко пробормотал Вова, заметив её реакцию.
Откуда он мог знать? Вчера она разговаривала с отцом, который только пожимал плечами. Миша в розыске, скорее всего, бежал с документами за границу. По крайней мере, так считали родители. Сами они отсиживались на даче у папиного знакомого на берегу моря. Вова не виноват. Он всего лишь хотел поддержать. Они уже подходили к школе, и девушка была рада закончить этот непростой разговор.
– Надеюсь. Ладно, мне пора, – Аня кивнула.
– Был очень рад знакомству с тобой, Анна, – подмигнул Вова. – Ещё увидимся.
Она не ответила, не знала, что отвечать, имея двоякое чувство. Прозвенел звонок. Первым уроком стоял английский. Почти весь её новый класс был в сборе. При её появлении три одноклассницы весело помахали ей, зазывая к себе. Подавив желание отказаться, Аня подошла и села на свободное место рядом с улыбчивой девушкой со стрижкой каре – кажется, Машей. Двух других звали: симпатичная стройная блондинка с голубыми глазами – Ира, невысокая брюнетка с раскосыми карими глазами – Стелла.
В отличие от прошлой школы, здешние ученики не заморачивались по поводу одежды: формы не было, все ходили в обычной гражданской – джинсы, рубашки, кофты, водолазки. Одежда Ани, конечно же, разнилась с местной – белый или пастельных цветов верх и тёмный низ. Привыкнуть ходить в школу в джинсах и кофтах ей только предстояло.
– Ань, чем занята после школы? – спросила Ира. – Мы тут с девочками думаем погулять. Ребята хотят собраться на нашем месте.
– Планов никаких нет, – ответила Аня, вытаскивая из сумки учебник. – А что за место?
– Тут недалеко, за гаражами, есть небольшой парк. Пока погода позволяет, мы тусуемся там, – сказала Стелла.
Отказываться было неудобно. Наверное, лучше уж со своими сверстниками, чем в компании с тёткиными кошками.
– Хорошо.
– Она идёт! – вдруг крикнула Ира кому-то.
Обернувшись, Аня увидела, как ей подмигнул один из одноклассников, имён которых она ещё не успела запомнить.
– Прости, – виновато улыбнулась Ира Ане. – Они меня заставили.
– Подло, Ира, очень подло, – цокнула языком Стелла.
– Ну а что я поделаю, если она нравится Пашке? – по секрету шепнула Селезнёва.
– Повезло так повезло. Козлов парень неплохой, правда, занудный немного. То ли дело Романовские… – мечтательно вздохнула Стелла.
– Что ещё за Романовские? – не поняла Аня.
– Оо, ты до сих пор не в курсе? – удивилась Ира. – Они в параллельном классе, в «А». Двоюродные братья. Владимир – открытый, разговорчивый. Альберт – молчун, неприступный. Вся школа о них говорит.
– Да-да. Вон Манина его ещё с первого класса любит, а он, бездушная скотина, делает вид, что речь не о нём, – хихикнула Стелла.
Девушки бы и дальше трещали о таинственных Романовских, если бы не вошедшая в класс молодая англичанка Новикова Виктория Евгеньевна – по совместительству классный руководитель. Английский для Ани никогда не являлся проблемой: в прошлой школе был сильный преподаватель, она дополнительно занималась с репетитором, да и вообще это был её любимый предмет. С Викторией Евгеньевной Аня с первых минут нашла общий язык, причём в прямом смысле слова.
После второго урока у Ани заурчало в животе. Тётя Таня выдавала деньги на обеды каждый день. Утром, когда Аня подошла к ней за обещанными тридцатью рублями, та бесцеремонно заявила, что мелких нет, а пятьсот рублей давать не собирается, мол, купюра крупная, авось племянница потеряет. Аня не хотела доставать свои накопленные десять тысяч, которые захватила с собой на всякий случай, подумав тогда, мало ли, пригодятся на что-то серьёзное. Но похоже, их время настало раньше, чем она планировала.
Войдя в небольшое плохо проветриваемое помещение, Аня с трудом протиснулась между учениками, двое из которых, судя по росту, были старшеклассниками.
– Здравствуйте, – поздоровалась она. – Можно мне, пожалуйста, салат.
Собственный голос показался чересчур тихим, утопающим в детском гомоне.
– Какой? У нас их три вида, – полная женщина за прилавком упёрла руки в бока. Аня удивилась её длиннющим густым ресницам, из-под которых едва просматривались глаза.
– Витаминно-минеральный.
– Что ещё за минеральный? – фыркнула женщина. – Овощной?
– Да.
– Деточка, у нас тут все салаты овощные. В оливье овощи, в винегрете тоже.
Аня растерялась, то ли от непонимания, то ли от того, что её не понимали.
– Девушка имеет в виду салат с помидорами и огурцами, – вмешался чей-то голос сзади. Уверенный, низкий. Краем глаза Аня отметила его высокую фигуру.
– Витаминно-минеральный, – проворчала буфетчица. – Что ты мне тут голову морочишь… сразу не могла сказать, что помидоры-огурцы? Десять рублей.
Спохватившись, Аня протянула сложенное вдвое тысячу. Женщина настолько резко распахнула глаза, что её нарощенные синие ресницы чуть не улетели в сторону.
– Меньше нет?
– Нет, – покачала головой Аня.
– У меня нет сдачи.
Аня замялась, закусила нижнюю губу. И уже была готова отступить ни с чем, как вдруг…
– Я заплачу, – снова этот парень. Он протягивал зелёную купюру в десять рублей.
Когда Аня получила свой салат, она набралась храбрости и взглянула на своего спасителя. Белая рубашка с длинным рукавом была заправлена в чёрные брюки, отчего даже под тканью проглядывали рельефы сильных мышц. У него были прямые тёмно-рыжие волосы, ближе к каштановому цвету, которые играли при дневном свете. И черты лица, почему-то на секунду показавшиеся ей узнаваемыми.
«Красивый» – промелькнула первая мысль.
– Спасибо, – смущённо поблагодарила она. – Я обязательно верну.
– Не надо.
Ей показалось, а может, и нет, что парень тоже разглядывал её. И сердце, до этого спокойное и тихое, вдруг застучало быстрее.
– А сказал, что денег нет, – раздалось сбоку. – Эх, однокласснику денег пожалел, а незнакомой девчонке…
– Заткнись, – коротко бросил спаситель.
Аня взяла салат, пробормотала ещё раз спасибо и быстрым шагом отправилась искать свободное место. Ей повезло: нашёлся целый столик на двоих в самом конце столовой.
Она села, огляделась и увидела того парня. Он стоял с подносом, хмуро озираясь по сторонам.
– Здесь свободно! – вырвалось у Ани, и рука сама взлетела вверх.
Не задумываясь, парень направился к ней.
– Я тебе очень благодарна, что ты меня выручил, – начала Аня.
– Надеюсь, у тебя просто такое чувство юмора, и ты не всерьёз.
– Почему не всерьёз?
– Ты три раза уже меня поблагодарила за червонец.
– Какой ещё червонец? – не сразу поняла Аня.
Парень удивлённо уставился на неё.
– Десять рублей называют червонцем. Сто – стольником, а твою, – он чуть дёрнул подбородком, – тысячу – косарём.
– Ооо, я не знала, что для купюр существуют какие-то отдельные слова! – расширила глаза. – Спасибо, теперь я буду знать.
– Странно, что не знала. Эти слова знают даже дети в детском саду.
– Прости… я просто… – не нашлась Аня что ответить.
– Забей, – пожал плечами парень и принялся за свой обед. Аня наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Решительные скулы, волевой подбородок относились лишь к поверхностному описанию его внешних выигрышных данных. Взгляд, будто непроницаемый, но в то же время не отталкивающий, скорее тёплый и какой-то обволакивающий. Таких, как он, Аня ещё не встречала. У него были уверенные движения и энергетика… надёжная, магнетическая.
– Прости мои манеры. Я Аня. Новенькая в одиннадцатом «Б».
Она протянула руку через весь стол, как это сделал сегодня утром Вова. Дружеский открытый жест, первый шаг к… знакомству. Парень удивлённо взглянул на неё, и уголки его губ поползли вверх.
– Альберт. С девчонками не ручкаюсь.
– О. Ну да, – она неловко убрала руку.
У парней разные представления о знакомстве? Не поймёшь их: один протягивает руку первым, второй удивляется этому. А может… он не хотел с ней общаться. Она ему тут навязывается. Аня почувствовала себя глупо.
– Почему только салат? – спросил неожиданно Альберт.
– Это мой привычный обед.
На самом деле даже этот салат не вызывал аппетита. Огурцы вялые, помидоры переспелые, масло явно не оливковое.
– Серьёзно?
– Да. Я занимаюсь фигурным катанием, поэтому мне нельзя поправляться. Тренер требует записывать калории.
Говорить про любимое дело всей жизни в прошлом девушка не могла. Слишком уж болезненной была даже мысль.
– Понятно.
– А ты занимаешься спортом? Или есть хобби?
– Нет. Иногда – футбол.
– Футбол? Нападающий, защитник, вратарь? За какую команду играешь?
Не то чтобы она увлекалась футболом, просто иногда слышала разговоры одноклассников.
– За местную.
– Ого, а что за команда?
– Уличная.
– А, здорово.
Парень оказался немногословным. Чего не скажешь о Вове: у того рот не закрывался.
– У меня нет на это времени, я работаю.
– Работаешь? А как же школа… то есть прости, я просто… – ей стало неловко. – В моём окружении никто не работал. Для меня удивительно: учиться и работать одновременно.
– Ничего удивительного. Если выбор между сном и едой – всегда выберу второе.
– Едой?
– Я шучу, – улыбнулся Альберт.
До этого он казался угрюмым, но улыбка вдруг сделала его другим. На душе у Ани потеплело.
– А, шутишь… А кем работаешь?
– Нет определённой профессии. Разнорабочий. Доставка еды, листовки, по выходным – мойщик машин.
– Ничего себе! Ты столько всего умеешь! – восхитилась она. – Ещё и учишься! В моём окружении все только и делают, что тратят деньги родителей.
– Ты правда считаешь это забавным?
– Конечно! Моя няня всегда говорила: работа – это ответственность. Если человек в раннем возрасте её несёт, значит, он ответственный.
– Няня? – от удивления правая бровь собеседника поползла вверх. – Сколько тебе было, когда она это говорила?
– Шестнадцать. А что?
– Ну… няня в таком возрасте. Тебе ведь не надо… – он сделал паузу, и уголок его губ дёрнулся, – менять подгузник.
– Она моя няня с пяти лет.
Для Ани иметь няню в любом возрасте было нормой. Полина не сидела с ней сутками и давно не читала сказки на ночь. В подростковом возрасте Полина стала настоящей наставницей. Заботилась об Ане лучше матери, которой с рождения не было дела до дочери. Мать интересовали только успехи: как бы похвастаться перед приятельницами.
– В пять лет ещё может быть, – Альберт пожал плечами. – Сейчас-то тебе не пять. А родители?
– Папа вечно пропадает в компании. Он много работал и редко бывал дома. Мама занята своими делами.
– Что может быть важнее собственных детей? – спросил он.
Прямой, обидный вопрос кольнул в самое сердце. Ответа не было. Ведь для родителей Ани она действительно была неважна.
Глава 3. Альберт
Глава 3. Альберт
Глава 3. Альберт
«Нет уж, обычная – это Ирина Селезнёва…»
Альберт Романовский в свои семнадцать был уверен: любви не существует. Гормоны, красивая внешность – всего лишь составляющие, чтобы заинтересоваться противоположным полом. Ни больше ни меньше. Что говорить, он и слова-то такого не знал! Особенно помыслить не мог, что позже какая-то новенькая из столицы сможет завладеть не только его головой.
Она вышла, нет, выпорхнула из класса в школьный старый коридор с облупившейся в некоторых местах штукатуркой, никак не подходящей для неё. А уж вид у неё был чересчур прекрасен для этих древних стен. В этой школе ещё его мать училась. Она была похожа на белого прекрасного лебедя, вдруг оказавшегося в трущобах. На ней: короткая тёмно-синего цвета юбка, чёрные тонкие колготки, кажется, одноклассницы называли их капроновыми (сам ведь он не разбирался в этих девчачьих штучках), и белая блузка с коротким рукавом на пуговицах, с рюшами. Волосы цвета тёмного горького шоколада густыми волнами струились по изящной стройной фигуре. У него захватило дыхание, отчего сердце застучало с удвоенной скоростью. Красивая и воздушная, она словно парила над облезлым коричневым полом.
«Прекрасный лебедь», – подсказал внутренний голос.
Парень загляделся, потом нахмурился: мол, кто такая, откуда взялась, никогда раньше не видел. Девушка улыбнулась, взмахнула своими длиннющими густыми ресницами (а он был уверен со своего расстояния, что они были длинные и густые), и сердце Романовского вдруг совершило сальто. Будто оказавшись в аргентинском сериале про любовь, которые иногда смотрела по телевизору мать, почувствовал он себя.
– Прелестная, правда? – положил руку ему на плечо двоюродный брат, томно издав вздох.
Ученики, галдевшие словно галки в лесу, болтали без умолку, тем самым создавая мешающий шум. Альберт сегодня спал мало, поэтому списал своё зависание на усталость.
– Обычная, – буркнул себе под нос.
– Нет уж, обычная – это Ирина Селезнёва, – имел в виду самую видную девушку среди трёх одиннадцатых классов, или все остальные девушки в нашей школе. А она другая. Повезло одиннадцатому «Б», – с нескрываемой завистью добавил Вовка.
Незнакомка, улыбаясь, переговаривалась с одноклассницей, направляясь в их сторону.
– Идёшь?
– Да.
Помотав головой, будто очнувшись от наваждения, Альберт вернулся в класс забрать свой рюкзак.
Альберт шёл по шумному коридору, в который раз задаваясь вопросом: а может, ну её, эту школу? Линейка, классный час. И так десять лет подряд. Каждый год одно и то же. Скучные уроки, разговоры о дисциплине, лица одноклассников, трещавших о вышке, – утомляли. Естественно, все они целились в университет, ведь амбиции в семнадцать лет: это не шутки. А те, у кого они отсутствовали, ушли ещё в девятом. Училище или, как сейчас принято говорить по-модному, «колледж»: среднее образование, тоже вариант. Он мечтал поскорее окончить эту надоедливую школу и выйти полноценно на работу. Ушёл бы ещё в девятом, но обещал матери принести аттестат о законченном среднем образовании. Только не совсем понимал, зачем они ему вообще сдались, если не собирался поступать в универ. С учебой у него никогда проблем не было, а вот с деньгами…
Подрабатывать Алик начал в двенадцать лет. Причём работа была разнообразная: от выгула собак до покупки продуктов по списку для пожилых, а летом мытьё машин и копание грядок. Платили мало, зато свои, кровно заработанные. Мать узнала о подработках, когда перестал брать у неё деньги на обеды. Она, конечно, расстроилась, но переубедить уже не могла, понимая, как тяжело обеспечить одной себя и ребёнка. К тому же эта деятельность шла ему на пользу. Не шатался по дворам, не курил за углами бычки. Уже будучи подростком, свободное время Альберт тратил с пользой, а не прятался за гаражами с бутылкой «Жигулёвского».
Получив в четырнадцать лет паспорт, его стали охотнее брать. К пятнадцати годам он уже имел приличные для подростка карманные деньги, многое умел: починить кран, прикрутить дверную ручку и сделать розетку было в порядке вещей. Чтобы выбраться из нищеты, старался откладывать большую часть зарплаты. Работа для него всегда оставалась на первом месте. Свободное время тоже было. Были и свидания, и кино, и первый поцелуй, и посиделки в парке летом под гитару, но не влюблённость, не то, из-за чего теряют голову. Слишком сдержан, слишком хладнокровен, не потому что так хочется, а потому что так надо. Цель – разбогатеть, поставить этот мир на колени.
Одевался на китайском рынке, торгуясь за каждый рубль. Много читал о том, как открыть своё дело и скопить приличный капитал. При этом не забывал помогать матери. В прошлом году, например, дал денег на новые обои в её комнате, так как старые совсем выгорели.
Вместе с ним учился его двоюродный брат Вовка Романовский-Демидов, сын маминого старшего брата дяди Саши. Вовка по семейным обстоятельствам, а обстоятельства там были ещё те, проживал с бабкой и дедом.
Поток учеников понёсся вниз, к заветному священному месту, откуда доносился манящий аромат еды. Еда… От одной лишь мысли желудок недовольно заурчал. Альберт, мысленно выругавшись, что проспал завтрак, потянулся за наличкой в карман брюк.
– Займи пятёрку на булку? – хлопнул по плечу одноклассник Серёга Морозов. – А то я свои забыл.
– Нет налички, – покачал головой Алик, одним движением плеча скинув руку Серёги.
Одноклассник часто занимал деньги со всё той же отмазкой. У него денег не было никогда. Те карманные, что давали ему родители, он спускал на компьютерные игры.
– Да ладно, все знают, они у тебя есть. Займи чисто по-братски?
– Отвали. Ты мне уже полтинник должен.
– Должен – отдам.
Спор мог продолжаться дальше, если бы… если бы в столовую, наполовину заполненную громко голосящими малявками, не впорхнула она. Грациозная новенькая заставила повернуть головы всех присутствующих особей мужского пола. Альберт не был исключением. Сам замер как дурак, пялясь на неё. Вблизи она была ещё прекраснее. Кремовая кожа напоминала бархат, а её глаза… Их цвет он бы сравнил с дождевой водой на асфальте, в которой отражается голубое проясневшее небо. Сердце застучало, нет, оно и так билось, просто теперь стук был другим: частым, взволнованным. Девушка прошла мимо ребят, оставляя за собой шлейф мягких цветочных духов.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась она. – Можно мне, пожалуйста, салат.
Голос у неё тоже был необычный: мелодичный и очень мягкий.
– Какой? – недовольно спросила буфетчица Клава – тучная женщина с пальцами размером с сосиску. – У нас их три вида.
– Витаминно-минеральный.
– Что ещё за минеральный? – возмутилась Клава, которой явно было чуждо правильное питание. – Овощной?
– Да.
– Деточка, у нас тут все салаты овощные. В оливье овощи, в винегрете тоже.
Альберт наблюдал за забавной картиной. Два человека, и оба вроде говорили на одном языке, но в то же время абсолютно не понимали друг друга. Пребывавшая в растерянности новенькая даже не представляла, в какое нетерпеливое положение она ставила Клаву. И не только её, а всю первую голодную смену, обещавшую в ближайшие несколько минут превратиться в беспощадных возмутителей.
– Девушка имеет в виду салат с помидорами и огурцами, – пояснил Романовский.
– Витаминно-минеральный, – проворчала Клава. – Что ты мне тут голову морочишь… сразу не могла сказать, что помидоры-огурцы? – бранилась она, доставая из витрины маленькую тарелку. – Десять рублей.
Девушка протянула тысячу, заставив снова Клаву попасть впросак.
«Сегодня определённо не её день», – усмехнулся про себя Романовский. И он сейчас не про новенькую.
– А меньше нет?
– Нет, – растерянно ответила девушка.
– У меня нет сдачи.
Видя, что ситуация зашла в тупик, девушка чуть отступила назад, расстроенно закусила нижнюю губу. Альберт не смог остаться в стороне.
– Я заплачу, – и выудил из кармана десять бумажных рублей.
– Спасибо, – смущённо поблагодарила девушка парня. – Я обязательно верну.
– Не надо.
Романовский сам не понял, с чего вдруг решил ей помочь. Ситуация с крупной купюрой показалась ему очень забавной. В местной школьной столовой редко бывали такие деньги, учитывая скромные цены на еду.
Она неуверенно взяла салат, потопталась на месте. А он смотрел на неё и думал, что эта она не только красивая. До безумия милая. Эта мысль словно ураган потревожила сердце. Слишком волнительной она была. И он не про мысль. Про неё.
– А сказал, что нет денег, – громко произнёс Серёга, про которого Романовский уже забыл. – Эх, однокласснику денег пожалел, а незнакомой девчонке…
– Заткнись, – шикнул Альберт, услышав голос, похожий на жужжание комара.
Ещё раз поблагодарив парня, она скрылась в зале.
Взяв пюре с котлетой и компот, вытянулся в поисках свободного места. К его огорчению, свободных столов почти не оказалось. Вдруг он заметил чью-то руку, яростно ему машущую. Прищурился. Девушка с салатом. Она зазывала его к себе за столик.
– Здесь свободно!
Несмотря на непрекращающийся шум в столовой, он услышал её. Распознал среди всех остальных голосов.
Мимо пробежала первоклассница, едва не врезавшись в него. Он вовремя увернулся и больше рисковать не хотел.
– Я тебе очень благодарна, что ты меня выручил, – защебетала она вновь.
– Надеюсь, у тебя просто такое чувство юмора, и ты не всерьёз.
– Почему не всерьёз?
– Ты три раза уже меня поблагодарила за червонец.
– Какой ещё червонец?
Она шутила или нет?
– Десять рублей называют червонцем. Сто – стольником, а твою тысячу – косарём.
– Ооо, я не знала, что для купюр существуют какие-то отдельные слова! – забавно округлила глаза. – Спасибо, теперь я буду знать.
– Странно, что не знала. Эти слова знают даже дети в детском саду.
– Прости… я просто…
– Забей. Наверное, если ты не знала, значит, такое бывает.
Альберт был очень голоден, и, если бы не напротив сидящая девушка, разделался бы со своей порцией в два счёта. Он мог наплевать на её присутствие, однако сдержался. Всё-таки не хотелось в её глазах показаться варваром.
– Прости мои манеры. Я Аня. Новенькая в одиннадцатом «Б».
Аня протянула руку, маленькую изящную. Думал ответить на рукопожатие, но подавил желание. Ни к чему. Это было лишним.
– Альберт. С девчонками не ручкаюсь.
– О. Ну да, – она спрятала руку под стол, другой принялась ковыряться вилкой в своём витаминно-минеральном. Не ела, больше разглядывала содержимое.
– Почему только салат?
– Это мой привычный обед.
– Серьёзно?
Он, конечно, не верил. Не верил, потому что не представлял себе жизни без мяса.
– Да. Я занимаюсь фигурным катанием, поэтому мне нельзя поправляться. Тренер требует записывать калории.
– Понятно.
Альберт был далёк от человека, который мог бы поддержать светскую беседу с девчонкой. Бальные танцы, диета, всякие финтифлюшки. Ему часто приходилось слышать от одноклассниц разговоры на подобные темы. Ну а о чём им ещё болтать? Не о политике же.
– А ты занимаешься спортом или, может, у тебя есть хобби?
– Нет. Иногда футбол.
– Футбол? Нападающий, защитник, вратарь? За какую команду играешь?
Парня удивило, что она знает названия ключевых амплуа в команде. Обычно девушки терпеть не могут подобную тему. Тогда, скорее всего, у неё либо кто-то в семье увлекается футболом, либо её парень… Не его дело.
– За местную.
– Ого, а что за команда? – оживилась Аня.
– Уличная.
– А, здорово.
Она вернулась к салату, плечи поникли.
– У меня нет на это времени, так как я работаю.
– Работаешь? А как же школа… то есть прости, я просто… – Она подбирала подходящие слова, забавно покусывая нижнюю губу. – В моём окружении никто не работал. Для меня удивительно, как такое возможно: одновременно учиться и работать.
– Ничего удивительного. Если стоит выбор между полноценным сном и едой, выбор всегда падёт на второе.
– Едой?
Отчасти парень говорил правду. К счастью, еда в его жизни всегда присутствовала. Пусть без красной рыбы, раньше даже без курицы, главное голодать не приходилось.
– Я шучу, – улыбнулся он.
Впервые ей. Не мог не улыбнуться.
– А, шутишь, – Аня тоже улыбнулась – вместе с глазами – и он отметил, что при улыбке в них искрится блеск. – А кем ты работаешь?
– Нет определённой профессии. Можно сказать, разнорабочий. Доставка еды, раздача листовок, по выходным – мойщик машин.
– Ничего себе! Ты столько всего умеешь! – воскликнула она с нескрываемым восхищением. – Ещё и учишься! Знаешь, в моём окружении все только и делают, что прокручивают деньги родителей.
– Ты на самом деле считаешь это забавным?
В его вопросе не было намёка на сарказм, лишь удивление. То, как была одета его новая знакомая, говорило только о наличии богатых предков. И почему-то Альберт подумал: с таким простым парнем ей будет неинтересно поддерживать пусть даже мимолётную беседу.
– Конечно! Моя няня всегда мне говорила: работа – это ответственность. Если человек в раннем возрасте несёт её, значит, он уже ответственный.
– Няня? – скептически переспросил Альберт. – Сколько тебе было лет, когда она тебе это говорила?
– Шестнадцать. А что?
– Ну… няня в таком возрасте. Тебе ведь не надо… – он сделал паузу, на секунду представил и чуть не поперхнулся, – менять подгузник.
Они были из разных миров. Он не понимал. Никто бы не понял в этой школе наличия няни, когда тебе шестнадцать, когда ты уже полностью в состоянии обслужить себя сам: закинуть грязные вещи в стиралку или помыть посуду за всеми членами семьи.
– Она моя няня с пяти лет.
– В пять лет ещё может быть, хотя и тут можно поспорить. Сейчас-то тебе не пять. А родители?
– Папа вечно пропадает в компании. Он много работал и редко бывал дома. Мама занята своими делами.
– Что может быть важнее собственных детей? – искренне недоумевал юноша.
Романовский не понимал. Не понимал, потому что его новая знакомая не была похожа на ребёнка из семьи, едва сводящей концы с концами. По его мнению, только нехватка денег на жизнь может являться весомым аргументом для того, чтобы становиться самостоятельным. Так было в его жизни. Ему пришлось, потому что он воспитывался в неполной семье. Чтобы платить за комнату в общаге и более-менее питаться, маме приходилось днём работать кассиром в супермаркете, а по вечерам мыть полы в соседних подъездах. Он практически её не видел. Мама забила на своё здоровье, изо всех сил стараясь дать Альберту всё.
Они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как пролетела самая длинная перемена. Оба не успели доесть свои порции. Вопрос «что может быть важнее детей?» так и остался открытым. Быстро запихав в рот остатки пюре и котлеты, Альберт поднялся. Аня тоже встала, так и не притронувшись к своему витаминно-минеральному салату.
Пока они шли к выходу, краем глаза юноша покосился на девушку. Понурив плечи, её взгляд был задумчив. Они разошлись в коридоре, не сказав друг другу ни слова. Каждый думал о своём.
Потянулись уроки. Биология, химия, литература, география. Все предметы слились в единый непрекращающийся поток информации. Дождавшись окончания английского, Романовский машинально складывал учебники в рюкзак, впервые задумавшись: до чего же у него скучная и однообразная жизнь. Учёба, работа, комната в коммунальной квартире. Закинув рюкзак на плечо, увидел удаляющийся силуэт Ани.
«Нет, совершенно не скучная», – подумал он, и лёгкая снова улыбка тронула его губы.
