Текст книги "На полпути к падению"
Автор книги: Виктория Цой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 20 Аня
Глава 20 Аня
Глава 20 Аня
"Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов".
С Альбертом они продолжали встречаться тайно, вечером парень приходил к ней домой, оглядываясь на всякий случай – не следил ли за ним Вовка. Одним декабрьским утром, когда они допоздна смотрели фильм с Кристианом Бейлом «Эквилибриум», а потом болтали до утра, сами не заметили, как сон настиг их одновременно, как забыли поставить будильник. И тут с ночной смены пришла тётя Таня. Увидев мужские зимние ботинки, покачала головой и, усмехнувшись, пошла спать к себе в комнату.
Они проснулись в одиннадцать. Взглянув на часы, Романовский подскочил так быстро, что чуть не потерял равновесие. Аня открыла глаза следом, сладко потянувшись, заметила встревоженное лицо любимого. С кухни уже доносились звуки радио. Переглянувшись, они замерли, а потом тихо рассмеялись. Выйти незамеченным Альберт не смог. Высокого широкоплечего парня, пытающегося невидимкой проскользнуть в коридор – не увидел бы только слепой.
– Доброе утро, – произнесла тётка будничным тоном. Ане, наверное, послышалось – она ещё не до конца проснулась. Тётка никогда не вела себя вот так дружелюбно.
Заспанные, смущенные, зато счастливые, с повинной вошли на кухню.
– Я так понимаю, вы, молодой человек, частенько «Карлсоном» подрабатываете? Аня наша боится одна ночевать?
– Тётя Таня, я не знала, как вам сказать, – пряча улыбку ответила девушка. Страх, вдруг тетка будет ее ругать, отсутствовал напрочь. Тетя Таня не ругалась, ворчала часто, иногда перебарщивала, однако в целом – неплохим человеком являлалась.
– А чего тут говорить? Нехорошо, конечно, что разрешения не спросила. Ну ладно, закрою глаза. Девочка ты ответственная. И борщ – вкусный! Мужчина, который умеет готовить, очень дорого стоит, – подмигнула тётка.
Тут Аня обратила внимание на пустую тарелку на столе.
Ребята снова переглянулись, послав друг другу понимающую улыбку.
– Спасибо. Если хотите, я ещё приготовлю. Могу пельмени, голубцы…
– Приготовь, приготовь. Продукты только сам покупай.
– Без проблем, – обрадовался Альберт.
– Но вы там смотрите! Ни-ни, – пригрозила пальцем тётя Таня, заставив Аню покраснеть с головы до пят – Гормоны – вещь опасная! Мать твоя, Аня, вряд ли захочет бабкой становиться. Её удар хватит.
– Не переживайте, тётя Таня. У нас всё под контролем, – на этот раз твердо заверил Романовский.
– Надеюсь. Ты всё же кажешься серьёзным.
– Ладно, мне пора. Через час я должен быть на автомойке. До свидания.
– Пока-пока.
Провожая Альберта в прихожей, Аня поднялась на цыпочки, чтобы его поцеловать. Поймав её губы, он увлёк её в угол, чтобы их не увидели.
– Я тут недавно вспомнил. Ты обещала научить меня кататься на коньках. Помнишь? – шепотом спросил он, не выпуская девушку из объятий.
– На двойном свидании. Конечно помню, – улыбнулась Аня, а потом её лицо стало серьёзным. – Только как теперь… А если нас увидят?
– Я знаю одно озеро в лесу неподалёку. Оно небольшое, туда почти никто не ходит. Нужны коньки. Можно в прокат, только прокат действует на месте, – он задумался и вспомнил. – Какой у тебя размер?
– 36.
– У мамы есть старые. У неё 37. С тёплым носком подойдут. Надо правда их подточить.
– А ты?
– Себе я найду.
Она просияла. Не верила, неужели они смогут покататься? Вдвоём? На настоящем льду, не скрываясь?
– Когда?
– Послезавтра после школы.
В ответ она поцеловала его.
Это послезавтра Аня ждала с нетерпением. Представляла, как наконец встанет на коньки и покатается по льду, ощутив эту долгожданную необъятную свободу.
После школы они договорились встретиться за стадионом, предварительно оставив дома школьные сумки. Одевшись потеплее и, не забыв рукавички, девушка побежала на встречу. Альберт уже ждал её с двумя сумками – видимо, две пары коньков – и старым потрёпанным рюкзаком.
– Я взял нам горячий чай в термосе, а мама наделала бутербродов.
– Спасибо, я не стала обедать.
– Я знал.
Она хотела обнять его, как делала это каждый раз, когда открывала ему дверь своей квартиры. Ей необходимо было его тепло, но она не сдержалась. Они не стали рисковать, хотя порой мечтали перестать быть зависимыми от страха, от Вовы. Сделав это, доказали бы себе, что свободны, ведь есть полиция, есть взрослые, которые могут их защитить. На улице стоял слабый морозец. Они шли в горку, потом с неё, выдыхая белые клубы тёплого пара. Быть вместе вдвоём вне дома, дыша свежим воздухом – им так этого не хватало. Озеро находилось в лесу, как сказал Альберт. Сначала они миновали пятиэтажки, затем бараки, позже пейзаж сменился на частный сектор с заборами, а уже за ним показался лес. Навстречу им попадались незнакомые люди, косились – мол, чего не в школе? Как тогда, как в самую первую их прогулку. Тогда Аня впервые за долгое время была счастлива. Счастлива и свободна.
Озеро на самом деле оказалось небольшим, зато уединенным и ровным. Кроме Алика и Ани – лишь тишина. Приятная, умиротворенная. Они нашли свободный пенёк.
– Садись, – скомандовал он Ане. Девушка послушно присела. Это были действительно старые, в некоторых местах потрёпанные коньки, когда-то имевшие белый цвет. Зато целые и на вид крепкие. Альберт аккуратно расстегнул замок на сапоге, по-хозяйски обхватил рукой чуть выше пятки.
Щикотно, – хихикнула Аня, чуть дернув ногу в бок.
Альберт удержал, погладил по ее теплым пальчикам.
Она не сводила с него глаз, наблюдая, как заботливо он справлялся с ней. Внутри разливалось тепло. Тепло не от вязаной кофты под пуховиком, нечто иное, грозящее остаться там навсегда. Аня находила красоту не лесе, один в один похожей зиму в сказке “Морозко”. Истинная красота заключалась в заботе, в сильных руках. С Аликом она чувствовала себя в безопасности.
Он достал из рюкзака тёплые носки, надел на её ногу и сунул в старый конёк. Зашнуровал как надо – не туго, не слабо. Со второй ногой проделал то же самое.
– Откуда ты знаешь, как их завязывать? – спросила Аня, поражаясь его ловкости. Потоптавшись на рыхлом снегу, поняла – коньки сидели идеально.
– Это не сложно. Они шнуровкой похожи на футбольные бутсы.
Переодевшись в чёрные хоккейные, они взялись за руки и зашагали к озеру. Лёд был толстый. Встав на коньки, Аня ощутила свободу. Ту самую, которую чувствовала каждый раз на льду. Им лишь пришлось прокатать сверху лежащий снег. Аня заскользила по нему, словно была рождена для этого. Альберт стоял на месте, любовался ею.
– Идём, – позвала Аня. Взяв за руку, показала, какие нужно делать движения, однако, сделав парочку, он упал на пятую точку. Поморщился. Она заулыбалась, подав ему руку. С трудом встав, Альберт снова упал.
– Кажется, это не моё. Я похож на ваньку-встаньку. Давай, ты покатаешься, а я на тебя посмотрю? – спросил он с надеждой.
– Не пойдёт, – заупрямилась Аня. – Нельзя никогда сдаваться. Сдашься один раз – сдашься потом. Не научишься кататься.
Она бережно взяла его за руку и показывала движения как настоящий тренер. Около часа Альберт был послушным учеником, правда упал раз двадцать. Под конец, уставший и измождённый, смог хотя бы мало-помалу передвигаться, не падая.
– Это уже успех! – хлопала радостно в ладоши Аня.
– И всё благодаря тебе, Одетта. А теперь давай я передохну, а ты катайся.
Она удовлетворенно кивнула. А затем с лёгкостью пушинки оттолкнулась и заскользила по льду будто была рождена для этого. Романовский смотрел заворожённо, боясь даже моргнуть. Аня напоминала прекрасное видение посреди белоснежной пустыни. Её чёрные волосы развивались на ветру, создавая настоящую магию. Он любил её. Полюбил с первого взгляда, когда она появилась в коридоре школы. Они будут вместе, несмотря ни на что. Несмотря на одержимость Вовки, несмотря на возраст. Ничто не станет преградой. Это было его обещание себе.
Вдоволь накатавшись, с раскрасневшимися щеками и горящими от счастья глазами, Аня подошла к нему. Романовский достал термос с бутербродами. Разлил по железным кружкам коричневую горячую жидкость.
– Я люблю тебя, Одетта. Просто хочу, чтобы ты знала, – видя как она отпивает чай из железной кружки.
– И я люблю, – улыбнулась она, а потом вдруг зачем-то добавила, – всегда буду любить.
Тогда они оба не придали этому значения, не хотели портить момент, ведь этот момент они не забудут никогда. Этот момент останется навсегда у них в памяти как одно из самых ярких и светлых воспоминаний.
Глава 21 Аня
Глава 21 Аня
Глава 21 Аня
"Волосы встали дыбом, а сознание безмолвно молило: “только бы показалось”!"
Близился Новый год. За спинами полугодовые контрольные и воодушевлённое праздничное настроение. Аня договорилась с Машей и Наткой сходить по магазинам за подарками. Достав из своей заначки пять тысяч, девушка планировала купить Романовскому что-то особенное, но так как они скрывали свои отношения от всех, придумывала на ходу план – объяснить столь дорогую покупку. На улице выпал снег, на этот раз совсем немного.
Натка с Машей трещали о школьных сплетнях, кто с кем встречался, говорили про красавчиков актёров, обсуждали выпускной. Аня слушала их, параллельно витая в своих мыслях.
Свернув к центральной площади, они заходили во все магазинчики с яркими праздничными вывесками и пушистой мишурой.
– Нат, а ты уже присмотрела себе платье? – спросила Маша.
– Ещё нет, но хочу пышное, желательно белое.
– Белый цвет – для невесты ведь.
– Ну и что. Не запрещено законом.
– Замуж собралась? За Романовского небось? – хихикнула Маша.
Натка вдруг покосилась на Аню. Аня сделала вид, что разглядывает фарфоровую посуду в витрине.
– Хотелось бы, да только не замечает он меня.
– Да ладно тебе. Он ведь свободен сейчас. Правда, Ань?
– Не знаю. Он мне не докладывает, – соврала она. На самом деле ей, как никому другому, был известен каждый его шаг. Нет, она не контролировала, хоть и ревновала до безумия. Альберт сам рассказывал всё, без утайки. Секретов друг от друга у них не было.
– Алик в смокинге – настоящий Ален Делон в роли Джеймса Бонда! – мечтательно вздохнула Маша.
Они продолжали обсуждать парня Ани, а она в ответ выдавливала из себя улыбку. Как жаль, что она не может ничего сказать, ведь иначе их отношения раскроются, ведь иначе они оба окажутся в опасности.
Девушки зашли в сувенирную лавку с прикольными подарками. Выбирали долго. Маша с Наткой нашли то, что искали, а Аня – нет.
– Ты ничего брать не собираешься? – выгнула бровь Натка. – А кстати, ты так и не сказала, кому смотришь подарок.
– Тёте. Она очень привередливая. Сложно угодить.
– Блин, как можно не любить этих милых котиков! – воскликнула Маша, показывая на сувенир, обёрнутый в прозрачную упаковку.
– Трифонова, ты что, не в курсе? У Аниной тётки три настоящих кошки! Зачем ей фарфоровые?
– Ну да, точно. Я не подумала.
– Ань, ты не обижайся, но дальше с тобой я ходить не смогу. Домой пора. Бабушка сегодня из Хабаровска приезжает.
– Конечно.
– Я тоже пас, – сказала Натка. – Мама просила с сестрёнкой посидеть, её на смену вызвали.
– Тогда увидимся уже после новогодних праздников?
– Конечно. Удачи!
Всё сложилось как нельзя лучше. Оставшись одна, Аня пошла дальше в поисках идеального, особенного подарка для Алика. Нашла его в ювелирном магазине. В прозрачной сияющей витрине под яркими белыми софитами сидел и ждал он – золотой перстень с узором паутины с пауком. Не массивный, завораживающий перстень словно манил её к себе. Это был тот самый, идеальный подарок. Тенета – паутина. Тенётные пауки – пауки, плетущие паутину.
– У вас превосходный вкус! – заметила молодая продавщица. – Авторский стиль, единственный в своём роде.
– Сколько он стоит?
– Здесь 8 граммов золота 585 проб. Восемь тысяч.
Почти все её деньги…
– Можете отложить его на пару часов? У меня с собой только пять, я сбегаю за оставшейся суммой.
– Конечно.
Через два часа подарок был куплен, и Аня упаковала его в красивую зелёную коробочку. Она представляла, как обрадуется Алик, увидев кольцо.
Тридцатого декабря у тёти Тани была последняя смена, поэтому Альберт с благословения старшей хозяйки пробрался к своей девушке в комнату. Они как обычно слушали музыку, смотрели старые фильмы, крутившиеся по каналам. Альберт научил Аню варить макароны, и сегодня она почти их не переварила. Засыпая вместе в обнимку, он вдруг предложил:
– Давай встретим Новый год вместе?
– Вместе? – сонно переспросила Аня. – Но это ведь семейный праздник. Ты и твоя мама – вы семья.
– Ты тоже моя семья. Как только станем совершеннолетними, поженимся.
Сон как рукой сняло. Она поднялась на локте.
– Алик? Ты серьёзно?
Он лежал с закрытыми глазами и улыбался.
– Серьёзней просто некуда, Одетта.
Анна Романовская… Шок сменился радостью. Неужели?
Новый год тётя Таня праздновала скромно: оливье, винегрет, маленькая баночка красной икры и варёная картошка в сливочном масле. Позже Аня узнала, что все так отмечают. Ни курортов с дорогими отелями, ни лобстеров на столе. А просто – сидя перед телевизором под передачу «Голубой огонёк» с бокалом советского шампанского. Концерт по телевизору с мишурой, бой курантов и ободряющая речь президента, а потом – спать.
Они договорились, что Старый Новый год Аня проведёт с тётей, ведь та и так была одинока. Хоть виду не показывала, но к племяннице прикипела. Когда Аня сказала, что Альберт зайдёт за ней в 11:30, тётка отреагировала спокойно. Сидя за столом под песни «Голубого огонька», пришло время поздравлять. Денег у Ани оставалось немного (успела скопить с обедов), поэтому на подарок тёте подарила шарф. Мягкий, неколючий, красного цвета. Тётя Таня даже прослезилась, открыв подарочный пакет.
– Спасибо, – сдержанно с улыбкой поблагодарила племянницу. – Тогда и я тебе подарю.
Она принесла из своей комнаты свёрток. Открыв его, Аня увидела железную симпатичную брошь-кошку.
– Я не знала, что тебе подарить. Как видишь, кошек я люблю. И ты вроде с Асей сдружилась. Ну в общем, с Новым годом!
– Спасибо, она очень красивая, – искренне ответила Аня, прицепив её себе на кофту. – Буду носить с удовольствием!
Это был настоящий момент волшебства, когда тётя с племянницей стали ближе.
Альберт позвонил в дверь ровно в 11:30. Принёс небольшой подарочный пакетик для Аниной тёти, в котором было ароматное фруктовое мыло.
– Спасибо, – поблагодарила тётя Таня. – Вот только у меня ничего нет для тебя.
– Не стоит, – как всегда ответил Альберт.
Они вышли из подъезда, держась за руки. Ночь была волшебной и казалось, вот-вот случится чудо. Снег в темноте блестел миллионами крохотных бриллиантов. Ничто не могло омрачить этот момент. В её кармане куртки лежала маленькая бархатная коробочка – подарок, который так не терпелось подарить. Она решила подарить его после боя курантов.
Несмотря на ночь, на улице были люди, у которых на лицах не сходила улыбка. Все они счастливо выкрикивали: «С Новым годом!» Действительно, ощущалась в этом некая магия праздника. Аня с Альбертом вышли к магазину, откуда горел яркий свет. Сам магазин не работал, зато горела вывеска. Счастливые, они позволили себе снова быть собой, не подозревая, что за ними уже следили. Почти миновав магазин, Аня услышала за спиной:
– Анечка!
Волосы встали дыбом, а сознание безмолвно молило: “только бы показалось”!
Знакомая фигура, похожая на тень призрака, вышла из тени на свет.
Собственное имя, успевшее стать ненавистным. По спине прошелся леденящий душу холод. Они так были счастливы в этот момент, что совершенно перестали скрываться. И ни разу не подумали, чем это может обернуться для них обоих. Аня перестала дышать, не моргая наблюдала за приближающимся к ним силуэтом. В своей простодушной манере к ним шёл Вова. Улыбался, и лишь один взгляд выдавал его суть. Вова видел их вместе, глядя прямо на их сцепленные руки.
Радость, праздничная атмосфера исчезли в миг. Романовский интуитивно закрыл Аню собой, сжимая крепче её руку.
– Что ты здесь делаешь?
– Альберт, разве так встречают родных людей? – опасливо тихо спросил Вова. – Праздник же! Новый год.
Аня сглотнула. Страх окутал тело невидимой паутиной, не давая сдвинуться с места. Перед ними стоял будто бы другой человек. Не тот, с которым девушка познакомилась, не тот, кто провожал ее каждое утро до школы, рассказывая выдуманные истории. Это был другой человек. Не могла объяснить. Сердце стучало, словно птица билась в закрытое окно.
– Ты не должен быть здесь, – уверенно произнёс Альберт.
– У меня всё прелестно, если тебе вдруг интересно. И я не обижаюсь.
– Что тебе нужно?
– На самом деле я просто хотел подарить новогодний подарок Анечке, – ответил Вова. – Можно?
И тут они оба заметили, что одну руку он держал за спиной. Вторую держал в кармане. Вова явно нервничал, хоть и старался виду не подавать.
Аня зачем-то огляделась по сторонам. Вокруг сделалось подозрительно тихо.
– Думаешь, я способен причинить вред той, кого люблю? – чуть истерично спросил Демидов. – Анечка, ты ведь знаешь, я никогда не причиню тебе вреда. Я люблю тебя.
В словах не было ни капли искренности. Это были безумные слова безумного человека.
Они молча сверлили друг друга взглядом. Ей хотелось, чтобы Вова поскорее ушёл отсюда. Хотелось поскорее оказаться в безопасности. Аня четко понимала: принимать подарок от него – неразумно, опасно. Время тянулось медленно. Рядом – ни души. Куда-то делись прохожие. Скорее всего уже сидели перед телевизорами с поднятыми бокалами шампанского в ожидании боя курантов.
Вова напрягся. Посмотрев на Альберта, чье лицо оставалось спокойным, девушка догадалась: “начеку”. Он защитит ее, закроет собой, но рисковать его жизнью она не могла. Никогда. Ни за что. Лучше пострадает сама. А может вовсе себе накручивает. В коробке безобидная старинная вещь из коллекции? И тогда она решила взять. Желание оказаться подальше от этого места пересилило.
– Всё нормально, Алик. Я возьму.
– Одетта, не нужно, – Романовский обернулся к ней. – Просто давай уйдем.
Всего на пару секунд их взгляды встретились, а после Аня уже взяла протягиваемую Вовой коробку. От неё шёл подозрительный шипящий звук. Она взглянула на Вову, увидев вспыхнувшие ненавистью глаза. Поняла слишком поздно – это была ошибка.
Потому что в тот же миг они с ужасом обнаружили внутри горящую петарду. Романовский среагировал молниеносно. Выхватил у Ани и отбросил в сторону, но коробка в последний момент успела взорваться в правой руке. Взрыв, оглушающая тишина, и алая кровь на снегу. Рука Альберта была вся в крови, а его пальцы… валялись отдельно. Крик, плач, быстро удаляющаяся фигура Вовы.
– Одетта, всё хорошо, – повторял Альберт. – Я в порядке, это всего лишь пальцы. Аня, Аня!
В глазах темнело…
Послышались посторонние крики, голоса.
– Быстро, в травмпункт!
Кто-то держал её за руку. Не Альберт. С ним был какой-то мужчина.
– Аня, всё хорошо, – голос тёти. – Главное – живой.
Перед глазами плыло, превращаясь в единое черное пятно.
Глава 22 Аня
Глава 22 Аня
Глава 22 Аня
"Пусть этот тенётный паук всегда напоминает тебе обо мне"
Она очнулась резко, втянув воздух в лёгкие. Сразу почувствовав запах хлорки и сухость во рту ее затрясло. В память словно сотни мелких лезвий вонзились страшные вспышки воспоминаний. Безумное лицо Вовы, взрыв, алая кровь на снегу. Ей бы хотелось, чтобы это было неправдой, чтобы последнее воспоминание было приснившимся кошмаром. Слезы нескончаемым потоком хлынули из глаз. Аня села, не прекращая рыдать. Комната с белыми стенами, чьи-то голоса. Она не сразу поняла, где находилась.
– Альберт! – тихо позвала в пустоту сквозь слезы.
Он дремал на стуле рядом с её койкой с перебинтованной рукой до самого запястья. Темно-рыжие волосы спутались, на рукаве свитера пятна засохшей крови. Значит ей не приснилось… Прикрыла рот рукой, всхлипывая и глядя на него. Первая мысль: живой, рядом.
Его веки дрогнули, потом сонно распахнулись.
– Одетта, – устало улыбнулся он. – Ты в порядке?
У него пальцы оторвало, а он спрашивает, в порядке ли она!
– Как твои… они? – сглотнула Аня.
– Нормально. Пришили быстро, – усмехнулся он, подняв пострадавшую руку чуть вверх. – Могло быть хуже.
Они оба знали, чем могло закончиться ее опрометчивое решение. Если Альберт вовремя не среагировал…
– Ты спас меня, – прошептала она.
– Я не мог иначе, Одетта, – просто ответил он, убирая заботливо здоровой рукой непослушную прядь со лба.
– Только не думал я, что ты крови боишься. В обморок упала. Я уж испугался, что тебя задела петарда.
– Я такого никогда не видела. Крови очень боюсь, – призналась Аня, млея от его прикосновений.
– Пауков не боишься, а крови боишься, – улыбнулся Альберт.
– Тебе больно?
– Даже не почувствовал. Сейчас правда побаливает.
Такой смелый, такой сильный! Она никогда не перестанет его любить. Перехватив его руку, поцеловала его в ладонь.
– А Вова… что с ним?
– Полиция его задержала. Кажется, лечение лекарствами не возымело эффекта. Мать говорит, после такой выходки Вовкой займется подразделение по делам несовершеннолетних.
– Его посадят в тюрьму? – спросила Аня, хотя не была уверена, что если посадят, то расстроится. После случая с петардой, когда они могли пострадать серьёзнее, Вове нужна была серьёзная помощь.
– Вряд ли. Он ещё несовершеннолетний. А вот в клинику на принудительное лечение отправят точно! Кстати, – он усмехнулся и достал из кармана джинсов маленькую коробочку. – С Новым годом, Одетта.
У Ани перехватило дыхание. Дрожащими руками она взяла в руки чёрную бархатную коробочку и, открыв её, ахнула. На тонкой серебряной цепочке восседал кулон – серебряный чёрный лебедь. Её символ.
– Такой… красивый. Спасибо, – просияла она.
– И все же, не сравнится оригиналом, – заспорил Романовский.
Аня спустила ноги с койки и обняла его, а он ловко перехватив девушку, усадил ее к себе на колени. Одним движением он парень застегнул сзади цепочку. Аня бережно провела подушечками пальцев по кулон.
– У меня тоже есть для тебя подарок! – спохватилась.
Поискав глазами куртку и, найдя ее на вешалке, достала коробочку из кармана.
– С Новым годом!
Ему никто никогда не дарил такие подарки. В детстве мама дарила игрушки, кто-то приносил свои старые. Романовский удивился и даже успел расстроиться, что сам подарил не золото. Однако быстро взял себя в руки: мысленно пообещав себе: в будущем купить Ане золотую цепочку и золотого лебедя.
– Нравится? – робко спросила Аня.
– Очень нравится, – ответил он. – Никогда не сниму его.
Кольцо подошло идеально на средний палец.
– Пусть этот тенётный паук всегда напоминает тебе обо мне.
– Одетта, я люблю тебя.
– Я люблю тебя. Всегда буду любить! – она поцеловала его первая, вложив в поцелуй все свои истинные чувства.
За этим обменом подарков скрывалось нечто большее, чем новогоднее поздравление. Это было похоже на низкий старт перед долгой разлукой. Аня не желала думать об этом, но, несмотря на то, что Вова вряд ли им теперь навредить, ощущала беспокойство. И не зря.
Второго января, когда за окном светило солнце, освещая блестящий сказочный снег, а градус показывал минус пять, Аня ждала Альберта. Сегодня он сказал, что исполнит своё обещание поесть бургеры. Правда, так как второго января бургерные не работали в связи с праздниками, приготовит их сам. Они вместе должны были сходить в магазин за нужными продуктами, а потом прийти к ней домой готовить. Тетя Таня была не против, точнее она была очень даже ЗА! Поглядывая на часы, Аня тщательно собиралась, подкрашивая ресницы тушью. Тётка шумно вздыхала, приговаривая: «Эх, молодёжь». Через пятнадцать минут Романовский должен был зайти за ней. Но тут в дверь позвонили раньше. Тётя Таня, вздохнув в очередной раз, пошла открывать. Замок щёлкнул, и вместо привычного молчания – тишина. Гробовая.
– Пришёл? – крикнула Аня и радостная побежала встречать. Но радость быстро сменилась шоком. Чувства смешались в запутанный комок.
– Мама, папа? – прошептала она, побледнев.
На пороге действительно стояли они – люди, успевшие за полгода стать чужими. Папа в дорогом зимнем пальто с натуральным меховым воротником и мама в шубе из соболя. Совсем не изменились. Статные, с холодным взглядом, в упор смотрели на дочь.
– С Новым годом, Аня, – произнесла мама, изображая подобие улыбки.
– Здравствуй, дочь. Татьяна, – кивнул ее отец, Руслан.
– Что вы тут делаете? – вместо счастливого приветствия вырвался вопрос. Она знала зачем они здесь. Но категорически отказывалась соглашаться с ответом.
– Снежана, родная дочь не рада нас видеть, – презрительно отозвался Руслан.
– Не стойте на пороге, проходите, – как-то безрадостно сказала тётя Таня.
Они не стали раздеваться, разулись, прошли на кухню, словно брезговали вообще тут находиться. Отец сел на табуретку у окна, и лишь звук закипающего на плите чайника говорил, что здесь кто-то был. Аня, переводя взгляд на своих родителей, не испытывала ничего, кроме пустоты. Да, это была именно она. Неприятная, тяжёлая.
– Какими судьбами и без звонка? – спросила тётя Таня, доставая из шкафа кружки.
– Приехали за Аней, – ответила мама. – Рейс через три часа. Аня, у тебя час, чтобы собраться. Мы улетаем.
Улетаем? Она тоже? Сердце дрогнуло. Внутренний голос безмолвно замотал отрицательно головой. Она мечтала услышать эти слова, мечтала поскорее оказаться дома в своей комнате, однако теперь… здесь был ее дом. Нет, она никуда не полетит. Не полетит, потому что скоро за ней придёт Алик. Они договорились готовить бургеры. С толстой котлетой. Нет, она не полетит, потому что не хочет!
– Куда? – дрогнувшим голосом спросила.
– Домой. В Москву.
– Вы всё уладили?
– Частично. Поговорим об этом позже, – вмешался отец. – Предстоит серьёзный разговор.
Аня никогда не спорила с родителями, никогда не перечила. Делала то, что они велели. Всегда. Всегда до сегодняшнего дня. Сейчас, когда прошло полгода с момента ее новой жизни, когда она встретила родных людей, любимого человека впервые отчетливо знала, чего хочет на самом деле. Эта квартира в старой хрущёвке с тараканами, с въевшимся запахом от кошачьего туалета, с пауком, живущим рядом с кроватью, стала для неё домом. Родным. Настоящим.
– Я никуда не поеду, – услышала собственный голос.
Тётя Таня выронила чашку из рук, и та с шумом разбилась на осколки. От Ани не укрылась её улыбка – едва заметная и довольная.
– Снежана, мне послышалось? – голос отца низкий, смертельно опасный. Таким голосом он разговаривал с теми, кто не слушался его.
– Это мой дом. Я никуда не поеду. У меня школа. Друзья.
– Аня, это не обсуждается, – вспыхнула мама.
Мама – человек, который всегда должен стоять горой за своего ребенка. Мама – первое слово, которое произносит ребенок. Снежана смотрела на дочь осуждающим взглядом. Ее прическа – не идеальна, изменилась. Волосы стали короче и цвет более натуральный. Лицо немного уставшее, не такое красивое каким она запомнила. Отец, на него Аня боялась даже смотреть.
– Не поеду! – вскочила девушка. Её всю трясло. Голос дрожал. Они её не заставят!
– Таня, твоих рук дело? – гневно спросила мать.
– Она. Это она её накрутила! Я говорил, не надо было её здесь оставлять. Дурное окружение влияет.
– Что? Ты сейчас что такое говоришь? – заартачилась тетя Таня, не дособрав осколки с пола.
– Таня, лучше помолчи, – сквозь зубы прошипела Снежана.
– Никто меня не накручивал. Тётя Таня хорошая. Это моё решение.
Достав из кармана пальто сотовый телефон, Руслан выругавшись, вышел из кухни.
– Это что ещё за выходки, Аня? Собирайся сейчас же, или придётся силой тебя забирать.
Тут в дверь позвонили. Аня кинулась к двери. На пороге, улыбаясь с перебинтованной рукой, стоял Романовский. Схватив куртку, Аня выбежала из квартиры.
– Бежим, скорее! – крикнула она на ходу.
Альберт не задавал вопросов, бежал за ней. Оказавшись на безопасном расстоянии, спросил, в чём дело.
– Мои родители. Они приехали за мной. Я никуда не поеду, – слёзы брызнули из глаз. – Никуда без тебя. Здесь мой дом. Забери меня. Спрячь.
Лицо посерьёзнело, в глазах отразилась боль. Романовский виду не подал, вместо этого притянул её к себе. Обнял.
– Они никуда тебя не заберут. Слышишь, – говорил он, успокаивающим голосом.
Она плакала ему в куртку, вдыхая родной запах.
– Бегство – не вариант. Они твои родители. Тебе нужно с ними поговорить. Они поймут. Если хочешь, я могу.
– Нет, не поймут, – качала головой Аня. – Ты их не знаешь. Не знаешь моего отца. Я для них – живая кукла.
– Все будет хорошо, Одетта. Я с тобой.
Они стояли долго на морозе, пока не перестали чувствовать пальцы на ногах. Угрюмые прохожие обходили их стороной. Прошла мимо бабулька, громко цокая языком.
Аня была уверена, если вернется в квартиру, ничем хорошим это не закончится. Но как объяснить это Альберту? Он хороший, он верил не ее родителям. Он верил в них. В их любовь.
– Хорошо, – согласилась она. – Я поговорю.
– Молодец. Ты большая молодец. Поговори спокойно с родителями. С глазу на глаз. Я подожду тебя внизу.
Романовский проводил ее до дома и уже около двери в квартиру неожиданно спросил:
– Одетта, – окликнул он ее. Аня обернулась. Несмотря на превратившийся комок нервов, улыбнулась. – Ты пойдешь со мной на выпускной?
– Нашел о чем сейчас спрашивать. Конечно, я пойду! Только с тобой.
– Обещаешь? – в вопросе послышалась грусть.
– Обещаю. Я буду в черном.
В груди у Ани сделалось горячо. Это обещание значило гораздо больше и напоминало прощание. Нет, она не будет думать о плохом. У них все получится. С этими мыслями, девушка поцеловала его в раскрытые губы и скрылась за деревянной дверью.
Она вернулась на ватных ногах с внутренним нехорошим предчувствием. За время, что её не было, мать успела всполошиться, и лишь тётя Таня оставалась спокойной.
– Где ты была? – набросилась мать на неё с порога. – Что ты такое творишь вообще? Мы с отцом чуть с ума не сошли!
От её сдержанности не осталось и следа.
– Куда делись твои манеры?! Ты хоть представляешь, через что нам пришлось пройти, чтобы мы могли тебя забрать?
– Через тёплые моря и неземной красоты океаны? Через белый песок и вечное лето? – беспристрастно предположила Аня. – Действительно, не представляю.
– Что? Да ты… – она задохнулась от возмущения. – Не могу поверить, что это говорит моя родная дочь!
– Родная дочь? Да ты хоть представляешь, что мне пришлось пережить, пока вы там прохлаждались? – взорвалась Аня. Нет, она не собиралась рассказывать про Вову. Ни за что. Но и молчать она тоже не станет.
Из кухни вышел отец.
– Аня, нужно поговорить, – сказал он. – Наедине, – уточнил, когда мать собиралась пойти следом.
Ане было страшно. Говорить с ним лицом к лицу страшно. Однако хуже было бросить здесь всё и снова превратиться в птицу в золотой клетке. Только Аня уже не та глупая бесхребетная девчонка. Она сильная, она любима. За ней есть поддержка, за ней есть настоящая любовь. И она отныне будет за неё бороться.
