Текст книги "Друид. Вне времени (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Ему рассекли предплечье в первое же движение.

А потом зал накрыло белым огнём в третий раз. Уже без моей команды.

Удар вышел короткий, и Данила даже не поднялся, чтобы его совершить. Мага смело к стене вместе с куском дверного косяка, а сам Данила ткнулся лицом в траву и больше не шевелился.

Фома сидел рядом, зажимая руку, и лицо у него было такое, будто ему предъявили счёт за все его слова разом.

– Барская забава, значит, – сказал он в пустоту.

Я убедился, что Данила дышит.

– Он тебя вытащил, – сказал я Фоме. – А ты его перед этим. Вот так и нужно друг друга прикрывать. Зажми выше локтя и тащи его к ограде, перевяжут обоих.

И в этот момент Штерн взял меня за запястье.

Он стоял посреди всего этого светопреставления, седой уже наполовину, и на лице его не осталось ни вежливости, ни расчёта. Терять ему было нечего. Дом вскрыт, люди мертвы, сад сожжён, лекаря я увёл, и торговать со мной он больше не мог ничем.

– Сад, – только и произнёс он. – Столько лет он был в покое.

– Я вернул ему жизнь. Уберите руку.

– Не уберу.

И из меня потекло. Не кровь, не сила. Минуты. Квартирант внутри взвыл.

Но я теперь обладал особым зрением. У меня были лекарские способности и возможность смотреть за счёт способностей Вельского прямо через своего врага.

И тут я увидел, что открытый Штерном канал был двусторонний. Труба есть труба, ей всё равно, куда течь.

– Ваше же правило, Штерн, – прохрипел я. – Взятое силой гниёт.

И я толкнул навстречу его хватке не свою жизнь, а умирающий сад. Много лет остановленного распада, всю осень, всю бурую гниль, которой некуда было деваться, я собрал и направил в открытую им же трубу.

Да… Время, взятое силой, гниёт. Он сам учил меня этому в своём кабинете. И сам же наступил на эти грабли.

Штерн отдёрнул руку, но открытый нами обоими поток уже работал. Серебро залило его волосы целиком, лицо поплыло, год за годом, десятилетие за десятилетием, и молодой человек тридцати лет на моих глазах прошёл сквозь все свои настоящие возраста, которых было больше, чем живут люди.

Он выпрямился, старик в просторном теперь сюртуке, и посмотрел на меня ясными глазами.

– Моим же правилом, – проговорил он тихо, без боли и без злости. – Я ведь сам назвал вам его… Вы чертовски хитры, барон.

Он из последних сил отступил назад. Из его кармана выпали часы. Он этого уже даже не заметил.

Я же мысленно произнёс для себя, что эти часы после хорошей проверки как раз можно будет отдать Ярине. Раз уж она просила.

– Зачем вы взяли Лизу? – спросил я. – У вас же было правило.

– Затем, что за ней вы приехали. – Он усмехнулся. – За подписью не тронулись бы с места, барон. За девушкой же тронулись в ту же ночь и людей подняли. Мне нужен был не ваш час. Мне нужен был тот, кто снимет с моего дома осаду.

– Написали бы прямо.

– И вы приехали бы торговаться. А у меня не осталось недели на торг.

– А если бы я не приехал?

– Тогда до подвала через день добрался бы Норов. – Он посмотрел на свои осыпающиеся пальцы. – Так что вы всё сделали правильно, барон. Теперь уж нет смысла скрывать… Я собирался и вас использовать в своих целях. Вы это поняли сразу и не доверились мне, как бы я не уговаривал. А теперь… Что ж, теперь моё время истекло.

Серый песок пошёл с его рук первым. Потом с лица, с плеч, сюртук осел, опадая внутрь себя, и через три вдоха на паркете лежала горка серого песка и поверх неё пустая одежда. Всё в этом доме когда-то было живым. И хозяин тоже.

В ту же секунду в подвале грохнуло. Три замка отщёлкнулись сами, один за другим, и дверь распахнулась. Морозный воздух пошёл по лестнице вверх.

Я спустился.

Иней сползал со стен ручьями, и на каменном столе лежал человек. Тот самый, которого мне показывал лист-разведчик. Обычный мужчина лет тридцати, худой, седоватый, и грудь его поднималась ровно, будто он всего лишь спал. Держать его больше было некому.

Вот, значит, что Часовщик унёс у своей школы. Не прибор и не бумагу. Живого человека, который почему-то для них был очень важен.

Вельский в моей голове рванулся. Захотел изучить этого человека, но я тут же поставил перед ним стену.

– Нет, – сказал я вслух. – Ты смотрел, потому что я позволил. Ничего ты отсюда не получишь, а получишь изгоняющего, и адрес его лежит у меня в столе.

Вой осел до скулежа, скулёж до тишины. Кажется, впервые за все месяцы квартирант меня испугался.

– Миха! – позвал я снизу. – Твоё дело сделано. Уходи в колоду, полдня кончаются.

В полицейскую часть я явился сам, первым, не дожидаясь, пока обо мне напишут соседи. Пристав принял одиннадцать связанных магов, вексель с печатью Штерна и мой письменный отчёт.

Приехал к кредитору по денежному делу, застал вооружённый штурм частного дома, вмешался, как велит уложение, нападавших задержал. Показания егерей легли рядом. Куда девать одиннадцать магов, которых в обычной камере не удержать, пристав сообразил сам и к вечеру писал в долговой острог. Меня отпустили с благодарностью в протоколе, и стоила она дороже награды, потому что по той же статье, взгляни кто на дело с другой стороны, каторга светила и мне.

Норова среди них не было. Ушёл он через сад, и по следам его ещё сутки поднималась молодая трава. Куда он ушёл неизвестно, и отчитываться о нём я не стал.

Домой мы въехали на третьи сутки. Колоду с Михой сгрузили на границе, где ждала Ярина. Она откинула крышку, послушала сонный гул изнутри и закрыла.

– Целый, – сказала она. – Помялся, но целый. Часы привёз?

Я протянул ей часы Штерна. Осмотрел их по дороге и не нащупал никакой опасности. Ярина поднесла их к уху, и брови её медленно поползли вверх.

– Они идут, – проговорила она. – Хозяин, говоришь, рассыпался, а они идут. Любопытно. Забираю, Дубровский, и должок твой закрыт. Пока что.

Спящего пленника мы устроили в дальней купальне, у тёплого ключа, и Лиза не отходила от него до полуночи. Я ждал её на крыльце, и в кармане у меня лежало письмо Гладышеву, написанное ещё в дороге. Честное, всё как условились. Про то, что Вельскому разок я всё же дал волю, но позже снова его закрыл.

Лиза вышла в первом часу, села рядом на ступеньку и долго молчала.

– Дышит ровно, – сказала она наконец. – Вода его держит, пульс наполнился. Сева, я не буду сегодня докучать тебе расспросами. Поговорим потом. А сейчас меня лишь одно волнует. Ты силу там тратил?

– Ни капли своей. Только чужую.

Она посмотрела на меня внимательно, устало, усмехнулась чему-то своему и покачала головой.

Я сдержал своё обещание. Говорил Лизе, что не буду переусердствовать. Так оно и вышло. Мои магические каналы всё это время отдыхали.

Я уже собирался увести её в дом, когда от купален прибежал Вениамин.

– Елизавета Павловна… Барон… Он очнулся.

Мы поднялись разом.

– Сам? – резко спросила Лиза. – Я велела звать меня при первом движении, а не…

– Он не двигался, – Вениамин сглотнул. – Глаза открыл. Я наклонился спросить, слышит ли, а он заговорил раньше меня. Спокойно, будто продолжает разговор.

– Что он сказал?

Вениамин посмотрел на меня, и я увидел, что парню не по себе.

– Он сказал: «Долго я ждал этого дня, Всеволод Сергеевич. Давно я хотел оказаться в этих местах. Наконец-то меня привезли. Нам с вами о многом надо поговорить».