Текст книги "Чокнуться можно! Том 3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Алексей Аржанов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Максу явно было тяжело собраться с духом. Похоже, он долго мучился из-за того факта, что я не знаю правду. Уж не знаю, что он такой скрывает, но мысли его читать не стану. Пусть всё расскажет сам.

Я терпеливо ждал, когда он соберётся и начнёт вещать. Похоже, ему это было действительно необходимо. Но это нормально – каждый человек порой нуждается в том, чтобы выговориться.

– Помнишь, я тебе как-то рассказывал, за что мне срок дали? – начал он и тут же опустил взгляд. – Ну, что я того… возил людей. На разные «дела». Хотя, чего это я так скрытно говорю об этом? Всё равно нас никто не подслушает. Ну, говорил тебе, что грабители всякие садились ко мне в тачку, я их подвозил, ждал, потом увозил. Был кем-то вроде таксиста для преступников.

– Помню, конечно, – кивнул я. – Ты говорил, что это всегда было твоей основной работой. Так к чему ты клонишь?

– Так вот, Лёха, скажу тебе честно. Теперь уже честно… – он поднял на меня взгляд. В его глазах читалось чувство вины. – Соврал я тебе. Не было на самом деле никаких грабителей. Никого я не возил. В общем… Я это всё выдумал.

Признаться честно, меня его откровение удивило. Я ожидал, что Макс, наоборот, расскажет, что его прошлое куда мрачнее. Но эмоции свои показывать не стал. Сейчас Макс больше всего хочет, чтобы его выслушали.

Он меня часто выручал. Послушать его историю – меньшее, что я могу сделать ему в ответ.

/Объект: Макс. Фон: серый. Состояние: стыд, облегчение, страх, потребность выговориться/

– А зачем ты вообще придумал эту историю? Какой в этом смысл? – уточнил я.

– Да потому что… – он шумно выдохнул, устало протёр глаза. – Понимаешь же, когда из тюрьмы выходишь, тебе обычно никто не верит. Что все обычно рассказывают про своё прошлое? В основном твердят о своей невиновности. Каждый божится, что его подставили, что он ничего плохого не сделал. И таких сидельцев пруд пруди, я их уже навидался. Да ты и сам знаешь, чего я тебе рассказываю? – махнул рукой Макс. – В общем… Я подумал, если вдруг начну тебе правду травить, якобы меня ни за что посадали – ты ж мне не поверишь. Да ещё и относиться будешь ко мне, как… Ну ты понял. Не будет ко мне доверия. Поэтому я эту историю и придумал. Решил, пусть лучше ты считаешь, что я реально бандюган бывший, чем-то, что я тебе лапшу на уши вешаю. Странно, но мне показалось, что в этой ситуации… Честнее бандитом быть что ли? Не знаю, как объяснить.

Очевидно, что Макс мне не врёт. Даже подсказки системы не нужны, чтобы это понять. Раньше, когда мы с ним только познакомились, я и не вчитывался особо в его историю. Способности были слабые, да и желания лишний раз копаться в человеке не было. Я видел просто хорошего парня, который хочет начать жизнь заново, и мне этого хватало. А что он там себе сочинил, меня не касалось.

– Макс, уж больно сильно ты себя накрутил, – сказал я. – Нет у меня сомнений в том, что ты говоришь правду. Я всегда тебе доверял. Рассказывай, как всё было на самом деле. На счёт моего мнения о тебе можешь не переживать – оно не изменится.

– Понимаешь… Я ведь действительно водителем работал, – начал он. – Только не в преступной сфере. Всё было законно. Трудился в одной фирме. Возил своего начальника, иногда его родню. Платили нормально, мне этого с головой хватало! Работал отлично, ни разу ни в одну аварию не попал, – он горько усмехнулся. – А потом… В общем, сын начальника взял отцовскую иномарку и решил на ней покататься. Молодой совсем, ему лет двадцать на тот момент было. Вот тут я и допустил ошибку. Дал ему ключи. Подумал, ничего страшного в этом нет. Я ж не знал, что он напьётся!

Макс замолчал. Его эмоциональный фон начал меняться. Ничего, это нормально. Как выговорится – станет лучше.

/Биометрия: пульс 110. Резкий выброс стрессовых гормонов. Состояние: проживание травмы/

– В итоге он человека сбил, – вздохнул Макс. – И с места уехал, перепугался. Потом бросил машину во дворе и домой убежал, к отцу. А дальше… дальше папаша его меня к себе вызвал. И завёл шарманку. «Выручай, Максим! Скажи, что это ты за рулём был. У сына вся жизнь сломается, не могу я этого допустить! У него ведь всё впереди. А тебе чего терять? Ты один, без семьи». Пообещал он мне, в общем, что заплатил хорошо. Лишь бы я взял вину на себя и отсидел по минимуму. Такие золотые горы мне пророчил… И защиту обещал, и адвоката лучшего должен был найти.

– А ты во всё это поверил и согласился, да? – вздохнул я.

– Согласился, – Макс кивнул. – Дурак ведь! Сам молодой ещё был. Доверчивый. Подумал, ну а чего мне из себя строить? Парень хоть и глупый, но жизнь ему ломать не хочется. Так ещё и деньги пообещали такие, какие я бы ни за что в жизни честным трудом не заработал. Я и сказал на следствии, что за рулём был я. Что не справился с управлением. Ну и… Сел в итоге.

Так вот, значит, что всё это время скрывал Макс. Парень взял на себя чужую вину и сел за это. Одно только до сих пор не могу понять, зачем он сменил документы, как и я? Какой в этом смысл?

– Я так понимаю, что-то в твоей истории пошло не так, – я направил разговор в нужное русло.

– Конечно! – он махнул рукой. – Когда вышел, оказалось, что никто меня не ждёт. Денег обещанных нет. Начальник бывший мне на звонки не отвечает, будто меня и не существует вовсе. А когда я к нему сам приехал, охрана от ворот сразу же развернула. Сказали, чтобы я там больше не появлялся. И тут до меня дошло, Лёха. С опозданием, конечно, но всё-таки дошло.

– Догадался, что тебя обманули?

– Хуже! Осознал, что теперь я для них как заноза в заднице, – воскликнул он. – Понимаешь? Я ж всё знаю. Помню, кто за рулём был и в каком состоянии. И при желании даже доказать это могу. Пока сидел и молчал, я им был удобный. А как вышел да начал деньги требовать, сразу опасность почувствовали. Я же теперь не друг, а свидетель, который в любой момент может пойти и всё рассказать. А люди они не бедные и, как выяснилось, совсем не добрые. У них и связи, и руки длинные. Я сразу допёр после этого, чтобы им проще от меня избавиться, чем платить. И, думаю, они бы так и поступили.

Вот теперь всё встало на свои места.

– Значит, ты сменил документы, чтобы тебя не нашли? – догадался я.

– Ага, – Макс невесело усмехнулся. – Ты-то, наверное, думал, что я от бывших подельников прячусь. Но – нет. От своего же бывшего начальника. Купил себе новое имя и уехал куда подальше, в этот ваш Тиховолжск, где меня никто не знает. Но сейчас меня всё устраивает. Ты мне помог на скорую устроился. Баранку кручу, живу спокойно. Я, если честно, думал, что уже не вернусь к теме о прошлом. Но что-то оно вон само из меня полезло.

Наконец, Макс замолчал. Его история подошла к концу, но наш разговор на этом не закончился. Я чувствовал, что парню тяжело. Он впервые за всё время позволил себе проговорить вслух всё, что с ним случилось.

И, кажется, ему не помешало бы помочь.

В моей голове крутилось сразу несколько мыслей.

Первая, чисто медицинская. Сейчас передо мной стоит человек с многолетним грузом вины. Он ни с кем не делился своими проблемами. Всё время прикрывал настоящие эмоции юмором и напускным позитивным настроем. Но всё это время прошлое грызло его изнутри.

Вторая мысль ещё более неприятная. История Макса опасна для нас всех. По сути, он – свидетель убийства, живущий под чужим именем. А если учесть, что рядом с ним нахожусь я со своей, не менее запутанной историей, и плюс ко всему рядом с нами постоянно крутится Полина… Да уж! Просто гремучая смесь. Хорошо ещё, что я быстро убедил его отказаться от идеи заводить отношения с моей «медсестрой». Боюсь даже представить, к чему бы могли привести его потуги.

Но важнее всех была третья мысль, на ней я и решил сконцентрироваться. Чтобы обезопасить всех нас и при этом помочь Максу избавиться от внутреннего дискомфорта, нужно окончательно вправить парню мозги.

И я знал, как это сделать.

– Макс, не знаю, хочешь ли ты это слышать или нет, но я всё же выскажусь. Потому что тебе это нужно, – заговорил я. – Буду говорить с тобой не как друг, а как специалист. Ты всё это время носишь в себе чувство вины. Причём виноватым чувствуешь себя перед самим собой. Думаешь, что струсил, что продался, что жизнь себе сломал по глупости. Так?

– Так, – выдавил он. – Каждую ночь об этом думаю. Лучше любого кофеина действует. Стоит только об этом вспомнить – и сон не идёт.

– А теперь вспомни, как всё было на самом деле. Тебе ведь было двадцать с небольшим. Напротив тебя сидел взрослый, властный мужик, твой работодатель, от которого ты в тот момент зависел. Он ведь на тебя давил, обещал безбедное будущее, и что самое отвратительное – играл на жалости к тому парню, из-за которого ты в итоге и сел, – я выдержал паузу. – В такой ситуации мало бы кто повёл себя правильно. Так что прекращай думать, будто ты продался, Макс. Тебя просто обманули и использовали. Ты ведь в первую очередь согласился на это не из жадности, верно?

– Ну… Отчасти, да. Мне просто…

– Просто решил пожалеть того парня, – закончил за него я. – Да, ты допустил ошибку, но сейчас самое главное – сделать выводы и не корить себя. Прошлое уже не изменить, понимаешь? Единственное, что ты можешь сейчас сделать – это не портить своё настоящее и будущее лишними самобичеваниями.

/Эмоциональный фон: исчезновение бордового оттенка. Фиксируется проявление зелёного. Состояние: переоценка старых устоев, ослабление чувства вины/

Он молча переваривал всё, что я ему сказал. Наконец, ему удалось взглянуть на ситуацию под другим углом.

– Знаешь, – его голос стал гораздо спокойнее, – а ведь я никогда вот так это не раскладывал. Всё думал, я виноватый, я дурак. А ты говоришь… будто я жертва.

– Жертва, – подтвердил я. – Так и есть. Но пора бы уже оставить случившееся позади. Тут, в Тиховолжске, ты новый человек. Хороший водитель, хороший парень, на скорой тебя очень ценят. Больше никто тебе навредить не сможет. Ты исчез – всё! Растворился, ни для кого тебя больше нет. Главное, никому больше кроме меня никогда не рассказывай правду. Сделай вид, будто тех лет никогда и не было. Понял?

– Понял, – он попытался выдавить улыбку. И, на удивление, это получилось искренне. – Слушай, Док, а ведь правда полегчало. Серьёзно. Я, конечно, слышал, что о тебе хорошие отзывы ходят. Но и не думал, что ты на самом деле так мозги вправлять умеешь.

– Ерунда, – я хлопнул его по плечу. – Если прижмёт ещё раз – обязательно обращайся. Я тебе всегда готов помочь, по старой дружбе.

Он рассмеялся. Фон у Макса выровнялся. Та муть, которая случайно всплыла в начале беседы, наконец-то полностью растворилась.

– Ладно, – заключил Макс. – Пойду я к фуре, а то Жаров хватится, скажет ещё, что шофёр сбежал. Спасибо тебе, Лёха. Правда. Ты это… ты иди гуляй, дыши своим воздухом. Не буду тебя больше отвлекать.

Он развернулся и зашагал обратно к деревне. Мне даже показалось, будто он стал немного выше, вытянулся. Такое, между прочим, очень часто бывает. Психика и тело тесно связаны. Поэтому у людей, которых что-то волнует, иногда меняется осанка, затекают и спазмируются мышцы. А всё потому, что они подсознательно пытаются сделать себя меньше или защитить от внешнего мира. Этим, как раз, занимается направление медицины – психосоматика.

Что ж… Ещё одно важное дело сделано. Теперь можно и вернуться к основной задаче.

К амбулатории.

Я дождался, пока Макс скроется за крайними домами, и пошёл к руинам.

Внутри старого кирпичного здания гудел ветер. Я аккуратно прошёлся по полу, усыпанному разбитым стеклом, после чего прошёл в дальнюю комнату. Там ощущения места силы стало особенно острым.

Вот и он… Последний эпицентр энергии, которую мне предстоит впитать.

Я остановился посреди комнаты, прикрыл глаза и потянулся к месту силы.

Энергия хлынула в меня быстрее, чем я смог это осознать. Поток был мощнее всех предыдущих. Куда мощнее.

Однако…

/Место силы использовано. Идёт поглощение энергии… Совместимость с телом: +8,1%. Текущее значение: 99,99%/

Странно… И как это понимать?

Я открыл глаза, дышать было тяжело, но сердцебиение постепенно начало замедляться, возвращаться к нормальному ритму. Однако меня это отнюдь не успокоило.

Что за чёрт? Я же чувствовал, знал наверняка, что энергии хватило с лихвой. Тут запаса было раза в три больше, чем-то, что я в итоге получил. А система показывала эту дурацкую, дразнящую цифру, не доходящую до конца на жалкую сотую долю.

/Внимание: переход на максимальную совместимость (100%) на текущий момент невозможен. Причины уточняются/

Интересно… Может, это и есть потолок? Вполне может оказаться, что без технологий будущего дальше я не продвинусь. Что ж, ладно – не беда. Подожду окончания диагностики. Раз система чего-то там уточняет, значит будут и ответы. Не сегодня, так завтра. Могу и без сотой доли пожить.

Я в последний раз окинул взглядом облезлые стены, внутри которых когда-то фон Берг творил то же, что и я, и пошёл назад, к фуре.

Когда я вернулся, меня уже искал Жаров.

– Астахов! – он помахал мне рукой. – Ну где ты ходишь? Тут пациентка по твоей части нарисовалась, я уж не знаю, что с ней делать. Принимай давай.

– Что за пациентка? – я забрался внутрь, к Жарову.

– Сам увидишь, – он понизил голос и закатил глаза. – Бабка. Только бабка… необычная. Местные говорят, тронулась умом. А я гляжу, вроде живая-здоровая, давление в норме, сердце как у молодой. Но разговаривает так, что я половины слов не понял. Разбирайся, это твоё.

Я сел в своём закутке, и через минуту ко мне зашла она.

Признаться, такого я увидеть не ожидал.

Старушке было лет за семьдесят, лицо в глубоких морщинах. Но…

Одета она была так, что мне я даже невольно перестал глазам своим верить. Ярко-розовая толстовка с капюшоном и каким-то мультяшным принтом, рваные джинсы, на запястье фитнес-браслет, а в руках новенький смартфон в чехле с блёстками. Часть седых волос выкрашена в фиолетовый.

– Хай, – поприветствовала меня она, и плюхнулась на соседний стул. – Ну чё, ты тут типа мозгоправ? Мне ваш Андрюха сказал, что мне с тобой поболтать надо.

/Объект: женщина, 74–76 лет. Эмоциональный фон: ровный. Признаки тревоги или спутанности сознания не обнаружены. Следов деменции не регистрируется. Состояние: интеллект сохранён, фиксируется лёгкая демонстративность/

Так. Любопытно. Фон у неё был чистейший. Никаких нарушений не вижу. Но… Состояние мозга и внешний вид между собой как-то не стыкуются. Не удивлён, что Андрей Александрович решил направить её ко мне.

– Здравствуйте, – я улыбнулся. – Да, я психиатр. Алексей Сергеевич. А вас как зовут?

– Можешь звать Светкой, – она махнула рукой с браслетом. – Светлана Ивановна по паспорту, но так меня обычно никто не называет. Ну чё, доктор, в деревне опять небось наплели тебе, что я ку-ку? – она покрутила пальцем у виска и хихикнула. – Вижу по глазам. Все они тут думают, что бабка свихнулась. А мне норм. Просто я не такая, как они. Вот их от зависти и колбасит.

Ага, так кроме здорового мышления у неё и самокритика сохранена. Значит, точно не сумасшедшая. Она прекрасно понимает, как её воспринимают окружающие, и это её даже забавляет. Сленг, гаджеты, одежда. Это не распад личности. Тут кроется что-то совсем другое.

– Светлана Ивановна, – начал я. – Вы не сочтите мой вопрос за оскорбление. Но я просто вынужден поинтересоваться. Таков уж у меня род деятельности. Скажите, давно вы так… молодитесь? Сленг, телефон, одежда. Вам, несомненно, идёт. Но сами понимаете, выглядите вы специфично.

Я старался говорить прямо и при этом не оскорбить женщину. В целом ничего постыдного в её поведении я не вижу. Более того, в больших городах без труда можно встретить подобных старушек. Но в деревне под Тиховолжском это выглядит очень уж дико.

Она вдруг посерьёзнела. Фон у неё качнулся, пробежала тень грусти.

– Да вот три года уже прошло с тех пор, как начала что-то менять, – сказала она, но на этот раз спокойно, без напускной бойкости. – С тех пор, как Колю схоронила. Мужа своего, – она выдержала паузу. – Сорок пять лет вместе прожили, доктор. А потом он раз – и помер. И что мне прикажете делать? Осталась я одна в избе. Дети в городе, внуки в телефонах своих сидят, приезжают раз в год. И так мне что-то сделалось тоскливо…

– Продолжайте, – кивнул я.

– А потом внучка приехала на лето, – произнесла она. – Алёнка. И давай меня учить, как в телефоне там сидеть, музыку эту слушать. Как фотографии в эту… Как её там? А! В сеть выкладывать – вот. И знаешь, доктор, меня будто током шибануло. Я как этим всем занялась, у меня жизнь снова появилась. Я в интернете подружек себе завела, мне молодёжь всякие лайки ставит. Говорят, что я – огонь! Представляешь? Я музыку слушаю, танцую под неё в избе. И как-то со временем тоска ушла. Хоть себя снова живой почувствовала. Да только никто этого не понимает, – она махнула рукой в сторону деревни.

/Фон: тёплый, стабильный. Состояние: компенсация утраты через социальную активность. Адаптивный механизм. Признаков патологии не обнаружено/

Теперь всё очевидно. Никакая она не сумасшедшая. Передо мной сидела умная, сильная женщина, которая после смерти мужа нашла, чем себя поддержать. И ничего страшного в этом нет. Да, необычно, конечно.

Но молодёжная культура, гаджеты, новые знакомства стали для неё лекарством от тоски. Всяко лучше, чем на каких-нибудь антидепрессантах сидеть. Некоторые после такого деменцией страдать начинают, да и в целом здоровье у человека из-за плохих эмоций портится.

Причём, так сработало бы любое приятное и новое для неё хобби. Дело и увлечённость всегда помогают выбраться из тоски. Просто так уж совпало, что Светлана решила вникнуть именно в современные течения.

– Светлана Ивановна, – я аккуратно приоткрыл окно, чтобы любопытные жители деревни точно услышали завершение нашего разговора. В другой ситуации я бы не стал распространять информацию с приёма, но сейчас это, наоборот, было необходимо. – Хочу официально, как психиатр, заявить, что вы абсолютно здоровы. Никаких отклонений по психике. Состоянию вашего мозга можно только позавидовать.

– Спасибо, Лёша, – она рассмеялась. – Уж не обижайся, но я и без тебя это знала!

Знала-знала. Вот только я не для неё это заключение вынес. Скорее для жителей Сосновки. Пусть знают, что она абсолютно нормальный человек. Нечего слухи лживые распространять.

Бабки у входа недоверчиво загудели.

Но, когда Светлана Ивановна выходили из фуры, я всё же услышал, как одна из старушек пробурчала:

– Свет. А ты б… научила меня, что ль, с внуком, как это называется… видеться по телефону-то? А то он в Москве, год уже не видела и не слышала.

– Дак легко! – расцвела Светлана Ивановна. – Заходи вечером, всё покажу. Видеосвязь поставим, будешь хоть каждый день с ним болтать.

Вот ради таких моментов, наверное, и стоит быть врачом. Особенно в моей профессии. Часто на многих людей ярлыки вешают, причём абсолютно необоснованно. И это только вредит их психическому состоянию.

Другими словами, добрее надо быть друг к другу. Доброта лечит.

/Совместимость с телом: +0,00%/

Я мысленно усмехнулся. Всё, застряло развитие. Дальше уже некуда. Но я и без новых цифр очень доволен проделанной работой.

В поликлинику меня привезли уже вечером, на той же фуре. Рабочий день кончился. Пусть я и устал, но эта усталость была по-настоящему приятной. Много хорошего удалось сделать – день прожит не зря.

Едва я переступил порог квартиры и стянул куртку, как зазвонил телефон. Я глянул на экран. Ага, а вот и Богатов. А я то думал, когда он и его «коллеги» снова выйдут со мной на связь.

– Кирилл Валерьевич, – я взял трубку. – Добрый вечер.

– Добрый, Алексей Сергеевич, – голос у него был довольный, почти торжественный. – Ну что же вы молчите? Я ведь знаю, где вы сегодня были.

И снова история повторяется. От Богатова, похоже, и правда ничего не скроешь. Он всегда знает, когда я посещаю места силы. Либо у него там и в самом деле установлены камеры, либо он каким-то образом это чувствует.

Хотя, чем я удивляюсь? Этот человек меня свёл с людьми, которые настоящей магией владеют. И, как выяснилось, я тоже ей оперирую, только через систему.

– Да, был в Сосновке. Дошёл до амбулатории. До последнего места силы из тех, что вы мне дали. Так что спасибо вам, Кирилл Валерьевич. Вы здорово мне помогли. Я продвинулся дальше, чем мог подумать.

– Не благодарите. Это – моя работа. Рано или поздно должен был появиться человек, которому я бы всё это показал. Кстати, вот за этим и звоню, – подметил он. – Со мной полчаса назад связался глава нашего ордена.

Я насторожился. На всякий случай присел. Он впервые назвал эту организацию «орденом». До этого и Богатов и Щербаков упоминали её лишь, как «сообщество». Скорее всего, шифровались.

– Глава ордена? – переспросил я.

– Именно, – подтвердил Богатов. – Этот человек стоит выше Щербакова, с которым вы уже недавно имели удовольствие познакомиться. Так вот, Алексей Сергеевич, он получил отчёт Игоря Алексеевича о вас. О том, как вы помогли его жене. И остался крайне доволен. Крайне. Сказал, что давно не встречал столь… перспективного человека. Вас очень хорошо ему отрекомендовали.

Внутри меня начал разгораться нешуточный интерес. Раньше я ко всей этой истории с орденом, местами силы и таинственными лекарями относился со здоровым скепсисом. А теперь, после Щербакова, после его жены Анны, после всего, что я видел, скепсиса не осталось. Осталось только непомерное любопытство.

– Так, хорошо. И что это значит для меня? – спросил я. – Каков мой дальнейший план действий? Вы же всё это время держали меня в неведении. Я даже не понимаю до сих пор, к чему вообще вы меня ведёте?

– Это значит, что в ближайшее время глава ордена выйдет с вами на связь сам, – ответил Богатов. – Возможно, уже сегодня. Он передаст вам важную информацию. О способностях, о правилах, о том, как вступить в наш… орден лекарей, – он всё-таки произнёс название полное название организации. Это значит, что ему дали добро. Меня уже воспринимают, как надёжного человека. – Прислушайтесь к нему, Алексей Сергеевич. Наш глава – очень хороший человек. Думаю, вы многому сможете у него научиться.

– Понял вас. Буду ждать. Ещё раз спасибо, Кирилл Валерьевич. За всё.

– Не благодарите, – ответил он. – Вы это заслужили сами. Доброго вечера, Алексей Сергеевич. И… поздравляю.

Он отключился.

«Поздравляю».

Интересно, с чем конкретно? С потенциальным вступлением в этот орден? Зараза, одни секреты вокруг! Час назад я был просто уставшим психиатром, вернувшимся из деревни, а теперь, выходит, меня заметили на самом верху какого-то скрытого сообщества, о существовании которого я ещё месяц назад и не подозревал.

Вечер прошёл спокойно. Я поужинал с Леной, рассказал ей урезанную, безопасную версию про деревню, про забавную бабушку-блогершу. После Лена ушла спать, а я ещё сидел на кухне с чаем. Не хотел ложиться, потому что ждал. Надеялся, что со мной свяжутся именно сегодня.

И не ошибся. Так оно в итоге и вышло.

Телефон завибрировал. Пришло оповещение – письмо на электронную почту. Имя адресата не было указано. Лишь набор символов в адресе почты, по которому определить личность главы ордена было попросту невозможно.

Текст был коротким.

«Приветствую Вас, Алексей Сергеевич. Я уже наслышан о вас от доктора Щербакова. То, что вы сделали для Анны, не способен повторить почти никто из наших. Я буду рад принять вас в ряды лекарей. Через месяц я приеду, и мы познакомимся лично. Предупрежу заранее. Скорее всего, встреча состоится в Москве. До тех пор буду присылать вам материалы, которые помогут вам разобраться в этом мире и его правилах. Рассчитываю, что и вы будете делиться со мной своим опытом, ведь сила нашего ордена в обмене знаниями. И запомните главное, Алексей Сергеевич. Пусть мы немного отличаемся от других врачей, но всё же должны полагаться в первую очередь не на способности и не на магию, а на знания. Как и подобает любому настоящему медику. Способности приходят и уходят, а знание остаётся. Добро пожаловать».

Я перечитал дважды. Несколько раз воспользовался системой, чтобы прочесть между строк. Текст короткий, но даже сквозь него я смог примерно определить, характер человека, который передал мне это сообщение.

Бояться нечего, никаких скрытых помыслов и желаний подставить у него нет. Особенно мне понравилась его мысль, в самом конце письма.

Полагаться на знания, а не на силу.

Именно так я и думал всю жизнь, ещё до того, как оказался в этом теле. Знание для врача важнее всего. Этот человек, кто бы он ни был, говорил со мной на одном языке.

Я набрал короткий ответ.

«Благодарю за доверие. Принимаю с готовностью. Буду ждать ваших материалов и нашей встречи».

Я нажал «отправить».

И в ту же секунду что-то внутри меня изменилось.

/Внимание: зарегистрирована внешняя синхронизация. Установлено защищённое соединение. Протокол подтверждён обеими сторонами/

Я застыл с телефоном в руке. По телу прошла лёгкая, едва уловимая волна энергии. Ощущение было странное. Будто я только что, прямо здесь, на кухне, поставил подпись под каким-то договором. Подписал дистанционно, одной мыслью.

Но при этом всё равно не почувствовал никакого подвоха. Всё в порядке. Было чёткое понимание – так и должно быть. Видимо, это и было что-то вроде вступления в орден. Не исключено, что моё согласие как-то передалось через информационное или магическое поле.

До чего дошёл прогресс!

Я аж мысленно рассмеялся. Раньше люди подписывали договора от руки, затем появились электронные подписи. А сейчас я и вовсе дал согласие телепатически. Такого, признаться, даже в будущем не было!

Что ж, теперь можно идти спать со спокойной душой. Я уже понял, что эти лекари заняты добрым делом. Они лечат, спасают, учатся, помогают друг другу. И я хочу быть среди них.

Почти со всеми своими проблемами я уже разобрался. Так что вскоре смогу двигаться в новом направлении. Обучаться и совершенствовать свои навыки.

Недаром говорят – врачи учатся всю жизнь!

* * *

Утром следующего дня я, к своему удивлению, застал Полину на работе. Она вышла с больничного раньше, чем я ожидал. А я уж собрался продливать её лист.

Но выглядела она бодро, как и всегда. Похоже, мы с ней выходим на финишную прямую. Последние дни совместной работы – а потом она уедет.

Работа пошла своим чередом. Полина подавала карты, делала записи, и всё катилось по накатанной. И всё шло гладко вплоть до обеда.

Ровно в полдень в моей рабочей жизни вновь начались тревожные изменения. В перерыве между пациентами я сидел кабинете один, пил чай. В этот момент меня и посетило неприятное ощущение.

Сначала я просто почувствовал лёгкое беспокойство. Беспричинное, словно оно взялось из ниоткуда. Я решил, что это можно списать на усталость, но беспокойство не уходило.

Оно всё нарастало и нарастало, постепенно превращаясь в тревогу.

Очень странно. Я себя хорошо знаю – со мной такого обычно не бывает. Никаких поводов для тревоги нет. День спокойный, всё идёт, как по маслу. А внутри будто включился сигнал тревоги, и выключить его я никак не могу.

– Да что за… – выругался я.

И в эту самую секунду перед глазами вспыхнуло сообщение системы. Такого я ещё никогда не видел.

Перед глазами начал мигать красный текст.

/КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА. Обнаружен сбой нейроинтерфейса. Угроза высшего уровня/