Текст книги "Будет только хуже (СИ)"

Автор книги: Виктор Климов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

– Имеешь, – согласился Алексей.

– Но? – перебил его Влад.

– Слушай, я всего лишь имел неосторожность согласиться на участие в эксперименте. Я и мои сослуживцы. Я даже понятия не имею, кто это и что им надо. Из какой они структуры? На какую службу противника работают? Даже не так: сейчас я просто знаю, что они противники. И американцы ли они вообще?

Наверное, у Влада даже расширились глаза.

– Погоди, ты хочешь сказать, что ядерный удар нанесли не США?!

Алексей замотал головой.

– Нет, удар как раз нанесла Америка, это однозначно. И союзники их, конечно, куда же без них.

– Тогда, кто эти… которые на дороге остались? Джессика тогда – кто?

– Пока не знаю, – отрывисто бросил он. – А, может быть, и никогда не узнаем. По большому счёту, абсолютно не важно, кто это: диверсанты из специальных подразделений или идейные фанатики. У них, если хочешь, может даже быть своя правда, которой они руководствуются, всё зависит от системы координат.

На текущий момент, ты должен понять одно: одни хотят всеми силами помешать нам сделать то, что мы задумали. Улавливаешь? На текущий момент, и мне и тебе этого должно быть достаточно. Они считают, что мы опасны для их планов. Они не остановятся и будут нас искать.

«Ещё бы понять, что мы собираемся сделать» – подумал Влад, которого начинала напрягать роль ведомого, который только и знает, что его могут грохнуть в любой момент, а за что – не понятно.

Сначала он с Алей чуть не погиб при налёте на вокзал. Потом он сам нарвался на конфликт с провокатором, в котором мог быть убит, и из-за чего его трясли на допросах несколько дней по несколько часов. Затем ряженые в полицейскую форму вломились в его с Алей квартиру – Влад тяжело вздохнул, вспомнив события того вечера – ранили его, убили супругу. Не прошло и нескольких часов, как им пришлось укрываться в колодце от ядерного удара. И вот теперь ночной бой.

Рисковать жизнью приходилось чуть ли не каждый день, при том, что пограничник явно многое недоговаривал. Но и послать его куда подальше, вроде как тоже не имело смысла.

– Потому что мы можем вернуть всё на свои места… Сделать, как было… – не то спросил, не то констатировал Алексей.

– Больше всё-таки похоже на хорошо подготовленных и мотивированных сектантов, – задумчиво произнёс Влад. – Мне представить сложно, как можно самостоятельно вывернуть руки из суставов, чтобы освободиться, а ведь Джессика это сделала, а потом ещё и пробежала несколько километров по ночному лесу.

Пограничник буркнул что-то нечленораздельное, по всей видимости, нехотя соглашался. Мол, а чего ты ещё ожидал, фирма веников не вяжет, а если вяжет, то – фирменные, вспомнил свой разговор с Гареевым Влад.

– Главное – найти тех, кто сможет нам помочь. Если до них не доберутся раньше нас, – сказал Алексей.

Влад даже не заметил, как рассвело. Просто в какой-то момент зимняя холодная темнота сменилась такой же промозглой зимней серостью, учитывая вновь набежавшие облака.

Они ехали дальше.

***

Можно сколь угодно долго рассказывать, что враг понёс страшные потери в результате ответного удара, но принцип «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» ещё никто не отменял. И даже спутниковые снимки, сделанные уцелевшими космическими аппаратами, не давали того эффекта, который могли обеспечить кадры непосредственно с места событий.

Гражданам необходимо было воочию убедиться, что враг, если и не повержен, то ему нанесён удар такой силы, что он будет ещё веками жалеть о безрассудстве своих руководителей, которое привело к этой катастрофе, а родители будут пугать последствиями непослушных детей.

На большом уличном экране появилось серьёзное лицо ведущего новостного канала. Впрочем, других лиц увидеть на телеэкране было практически невозможно, тем более, что касается новостных программ. Диктор перебирал бумаги у него на столе и посматривал в экран ноутбука.

После сообщения, которое он услышал в наушнике, он посмотрел в камеру и обратился к зрителям:

– И вот, мы, наконец, готовы представить вашему внимаю эксклюзивные кадры! – корреспондент «Россия-24» был даже несколько возбуждён. – Наш атомный подводный крейсер «Дмитрий Донской» поднялся на поверхность у восточного побережья США, и теперь благодаря выпущенному беспилотнику мы можем увидеть, как выглядит Нью-Йорк, один из крупнейших городов государства, осуществившего вероломное нападение на Россию с применением ядерного оружия!

По всей стране люди собирались у экранов, чтобы самолично убедиться в эффективности ответного удара по Америке. Кто-то сидел дома, кто-то в лагере для беженцев, а кто-то формировал толпу у больших уличных экранов.

Люди словно заворожённые смотрели на большой экран, на котором камера, установленная на небольшом разведывательном БПЛА, показывала, как уходит вниз омываемая волнами Атлантического океана подводная лодка. Бегущие по её корпусу люди в защитных костюмах и противогазах возвращались в открытые люки.

– Подводный крейсер готовится к погружению, – продолжал ведущий, – чтобы минимизировать риск нападения с воздуха, хотя, как нам сообщают военные эксперты, в последнее время в этом секторе активность вражеских военных кораблей и авиации практически отсутствует. Но, как известно, бережёного Бог бережёт.

Постепенно камера приближалась к побережью, внизу расстилались тёмные и густые, словно смола, воды Атлантического океана.

Вскоре появились знакомые всем по голливудским фильмам очертания Манхэттена. Казалось будто небоскрёбы нисколько не пострадали и стоят так же как и стояли. Кое-кто в толпе стал выказывать осторожное недовольство, что американский город на самом деле уцелел, и сейчас российская власть, как всегда опозорится. Послышались высказывания типа «Да пошёл ты!» и «Иди на х@@!»

– Это в реальном времени? – спрашивает кто-то в толпе.

– Вроде как, – отвечают.

– Да не, если бы в прямом эфире показывали, то подлодку могли бы легко вычислить американцы. Вражеская разведка зубами не щёлкает, сообщили бы по своим каналам и направили бы противолодочные бомбардировщики.

– Типа, шпионы среди нас? – усмехается.

– Запросто, – натыкается на серьёзный взгляд.

– Ну, не знаю. Похоже, на прямой эфир.

Тем временем, ведущий новостей продолжал:

– Беспилотник выполнен по технологии «стелс», но всё равно движется на высотах, не достижимых для радаров противника, – сообщал корреспондент. – Хотя, как нам сообщают эксперты, ему всё-таки придётся подняться выше, чтобы сделать обзорные кадры.

Действительно, городские строения, которые издали казались и не такими уж повреждёнными по мере приближения к ним предстали перед зрителями совсем в другом виде. При виде некогда процветающего города, который был одним из самых крупных в США, толпа загалдела, при этом общий тон комментариев был вполне одобрительный.

Вот летательный аппарат пролетел, сделав круг над островом Эллис, на котором установлена знаменитая на весь мир Статуя Свободы. Ну как установлена, скорее была установлена. Обломки некогда известного на весь мир монумента валялись скинутые взрывной волной с постамента рядом постаментом. Голова и рука с факелом были неестественно вывернуты, а обшивка частично сорвана, обнажив металлический каркас.

Немигающие глаза статуи уставились в затянутое низкими свинцовыми облаками небо, а ободранное металлическое лицо словно бы выражало удивление и непонимание происходящего.

– Так им! – раздались в толпе одобрительные возгласы.

– Знатно их приложило!

– На что они вообще рассчитывали?

Небоскрёбы, некогда светящиеся мириадами электрических огней теперь стояли, глядя на окружающий мир пустыми глазницами окон. Большая часть зданий была в той или иной степени повреждена и превратилась в осыпающиеся руины, наваливающиеся одни на другие, будто некий исполин решил сыграть в своё гигантское домино, заставив установленные вертикально фишки падать одну на другую, вызывая цепную реакцию.

Беспилотник продолжал свой неспешный путь. Серые безжизненные руины, автомобили, застрявшие в пробках и так и не сумевшие покинуть остров. Объектив приблизил вид, и можно было разглядеть останки людей, застрявших в своих дорогих и таких бесполезных машинах.

Центральный парк превратился в поле, целиком состоящее из сгоревших деревьев, торчащих изломанными стволами из пыльной земли, словно выгоревшие спички, обращённые головешками своих стволов в мрачное серое небо. Несмотря на зимнее время года, снег отсутствовал полностью, и только небольшие по размерам воронки завихрений гуляли по опустевшим улицам, подхватывая мусор с поверхности и щедро его разбрасывая кругом.

– А вот сейчас мы увидим эпицентр одного из взрывов. Как известно, над Нью-Йорком взорвалось сразу несколько боеголовок, – произнёс ровным голосом диктор.

Учитывая, что боеголовка взорвалась в воздухе, на земле отсутствовала воронка, которую больше всего ожидаешь увидеть на месте падения бомбы. Но даже без неё было заметно, что в этом месте разрушения были особенно сильными: взрывная волна, упавшая сверху, почти перемолола в порошок здания, а огромные температуры превратили в чёрное стекло всё то, что не обратилось.

Вот ещё одно аналогичное место. Боже, какой же здесь творился ад, когда взрывные волны сталкивались друг с другом, перемалывая в труху всё, что встречали на своём пути, разрывая на куски дома, автотранспорт, деревья, людей.

Сорванный взрывной волной с рельсов поезд безжизненным чёрным червём свесился с эстакады. Те же автомобильные дороги, забитые под завязку брошенным транспортом. Развевающиеся шторы и жалюзи в разбитых окнах. И ни одного живого существа. Ни человека, ни собаки, ни птицы. Где-то там глубоко под землёй в лабиринте канализации и метрополитена наверняка сохранились крысы и тараканы, но даже они не горя желанием выбираться на поверхность. Есть ли там живые люди? Даже если кто-то и остался в живых, то их судьбе не позавидуешь.

Вид выжженных руин навевал страх, ужас, но одновременно убеждал людей в том, что враг понёс заслуженную кару за смерть их близких и друзей. Можно сколь угодно много рассуждать, что месть это тупиковый путь, что она не может вернуть родных, твою семью, тех, кого ты любил, но знание того, что тот, кто причинил тебе боль, сам понёс не меньшую потерю, давало хоть и мизерное, но всё-таки облегчение.

– Обратились в радиоактивный пепел, – произнёс голос в толпе.

– Большое яблоко превратилось в тлен, – констатировали рядом.

Беспилотник взмыл, давая возможность обозреть то, что осталось от некогда крупнейшего финансового центра мира, и стал удаляться вглубь территории.

Диктор, казалось, замер, глядя на изображение, но потом очнулся и произнёс:

– А теперь к другим новостям. Как сообщает командование Северо-За…..

В обоих полушариях маленькой планеты ещё совсем недавно люди не могли серьёзно поверить в то, что государства начнут забрасывать друг друга ядерными боеголовками. Однако вот уже несколько месяцев мир жил в реалиях ядерной войны, которая, по правде сказать, была далека от завершения.

Глава 22. Старый знакомый

Какое-то время они ехали молча. Влад даже заснул, укачиваемый однообразным серым пейзажем с рваными клочьями подтаявшего снега. Даже яркие кляксы деревенских домов вдоль дороги, выкрашенных где в красный, где в жёлтый или зелёный цвета, смотрелись безрадостно. Такая кричащая расцветка больше вызывала раздражение, чем вселяла осторожный оптимизм.

Иногда на улице можно было увидеть одиноких старика или старуху, которые либо просто смотрели им вслед, либо тащили в жестяном ведре воду, набранную из придомового колодца. Интересно, здесь радиоактивные осадки выпадали или нет? Скорее всего, нет, иначе солдаты понатыкали бы табличек заражено. Или просто ещё не успели, не добравшись досюда? Кто знает.

Нога, оказавшаяся в состоянии относительного покоя, неприятно ныла, но хоть не болела, и то хорошо. Плохо то, что плечо, которое прострелили ещё в городе во время штурма его квартиры, начинало неприятно чесаться, настойчиво намекая на необходимость свежей перевязки.

Когда его последний раз обрабатывали? В лагере после того, как они выбрались из разрушенного ядерным взрывом города? Да, воде бы тогда. Как бы не схватить заражение крови, а то руку полностью могут отхватить, а терять конечность очень не хотелось. Да и вообще можно помереть.

Можно помереть… Влад сквозь дрёму невесело улыбнулся. Учитывая всё, что происходит с ним и вообще вокруг в последние месяцы, схватить заражение крови – не самый очевидный способом отправиться к праотцам.

– А знаешь, – подал голос Алекс, – в прошлом веке, в конце 70-х годов был интересный случай.

– Где? – вяло отреагировал Влад, ему нравилось ездить в тишине, до войны он даже магнитолу не включал во время поездок.

– Что «где»?

– Случай, где был?

– А, в России, где же ещё! Точнее тогда ещё в Союзе, – ответил Алексей. – Так вот, в одной деревне вдруг объявились немцы! И нет, не туристы, а самые что ни на есть нацисты! Эсэсовцы!

Влад даже не думал что-то отвечать. От этого капитана можно ждать чего угодно. Одна нычка с оружием и защитными костюмами в коллекторе чего стоит. Ведь успел же когда-то собрать, или кто-то для него их подготовил заранее. Он слышал про конспиративные квартиры спецслужб, так почему бы не быть и конспиративным коллекторам и канализациям.

Эсэсовцы в конце 70-х в СССР? Ну-ну. Кто-то подшутил, а народ приукрасил.

– В общем, – продолжал Алекс, – тогда всё списали на то, что там неподалёку кино снимали, а актёры решили подшутить над местными жителями, среди которых были вообще-то те, кто Войну прошёл.

Гляди-ка, пограничник прямо его мысли прочитал.

– И всё бы ничего, если бы не погибшие среди местных жителей.

Влад приподнялся на сиденье, с которого почти сполз, удерживаемый только ремнём безопасности.

– Уголовники сбежали из колонии, такое случалось, да и покромсали местных. А фашистами их за жестокость прозвали. Тем более, тогда ещё много ветеранов живых оставалось.

– Ну да, ну да, – закивал капитан. – Вообще, ты в правильном направлении мыслишь. Примерно, так потом и говорили. Только ни одна газета про эту историю тогда не написала, что уж говорить о радио или телевидении. Товарищи из КГБ позаботились. Это тебе не то, что до войны, когда каждый мог заснять всё, что угодно на смартфон и выложить в сеть.

– Типа на самом деле было? Провалились в «воронку времени»? – улыбнулся Влад.

– Кто ж теперь расскажет! Кеннеди вон убили, и то до сих пор не могут однозначно определиться, кто в него стрелял и откуда.

– Да вроде как… – начал было Влад, но Алексей жестом руки его прервал.

– Что за?!

В этот момент их «патриот», скользя покрышками, проехал по размазанным по асфальту комкам перьев и чего-то розового. На дороге десятками лежали павшие птицы. Автомобиль даже немного занесло. Скорее всего, здесь могло пройти ядовитое облако. А может, оно прошло где-то вдали, а птицы просто попали под его воздействие и смогли долететь до этой местности, где уже и погибли.

Дозиметр при этом, закреплённый на разгрузке капитана, действительно усилил свой противный треск, наполняя салон ощущением тревоги. Скорее всего, фонили сами мёртвые птицы. Когда ещё до этого места доберутся войска РХБЗ и МЧС, да и доберутся ли вообще. Тут и без этого работы хватает, куда ни глянь. Надо как-то радиоактивные развалины городов разгребать, да людей уцелевших вытаскивать.

И это при непрекращающихся боевых действиях на протяжённости почти всей западной границы и на Дальнем Востоке, где творилось что-то непонятное с Аляской, которую вроде как даже удалось оккупировать, чему местные тлинкиты и прочие коренные жители не сильно и сопротивлялись, а где-то так даже и помогали. В то же время, изрядно потрёпанный Тихоокеанский флот продолжал вести ожесточённые морские сражения с японскими и американскими силами.

Одно было хорошо: северокорейцы не давали американцам расслабиться (по неподтверждённым данным они совершили рейд на Гавайи, высадив десант с подводных лодок), в то время как южнокорейская армия заняла позицию вооружённого нейтралитета, чем вызвала жуткое неудовольствие у американского командования, грозящее перерасти в открытое вооружённое противостояние. По крайней мере, так сообщали в новостях. Может, приукрашивали. Может, пропаганда. Кто знает.

Нью-Дели вёл активные переговоры с Пекином, чтобы не получить войну на два фронта, индийцам хватало проблем с Исламабадом, а заодно отказал в проходе и пролёте в своём пространстве войскам Объединённой группировке войск США, Австралия и Новой Зеландии.

В общем, события били ключом и, как говорится, всё по голове, так что какие-то мёртвые, пусть и радиоактивные птицы, были сейчас меньшей из проблем.

Странно, что ещё не поступило приказа бросить мёртвых и безнадёжных и заниматься исключительно живыми на непострадавших территориях. Там сейчас тоже не сладко: беженцы, всплеск преступности, нехватка продовольствия, воды и медикаментов. Может быть, люди даже поймут и примут такое решение. Кто выберется из зон поражения, тот выберется, а остальные… на всё воля божья.

Да… Бог, где ты вообще? Видишь, чем занимаются твои создания и что творят? Ты там вообще, чем сейчас занят? Или такой вернулся на своё рабочее место, убрал табличку «буду через 15 минут», а тут такое!

Или ты всё-таки, дав людям свободу воли, решил не вмешиваться до конца и посмотреть, кто сможет пережить этот новый «потоп»? И не ты ли его сам устроил, посчитав, что дети твои погрязли в грехах как никогда?

Влад ощупал больную ногу, сморщился от боли.

– Слушай, наверное, стоило тебе всё-таки сказать сразу, – произнёс он, когда вновь выпрямился на кресле, – я тогда не подумал, что это может быть важно. Да и не до этого было.

– Ты о чём? – напрягся пограничник.

– О том, что сказала Джессика перед смертью.

– И? Ты же сказала, что она типа бредила.

– Да я так и подумал. Типа отходит в мир иной, вот и несёт, не пойми что.

Капитан кивнул, показывая, что он внимательно слушает.

– Когда ты сказал, что наёмник произнёс «вы все»… я потом подумал, что то, что произнесла Джессика, может иметь значение.

Капитан краем глаза посмотрел на Влада, не упуская из внимания дорогу.

– Так что она сказала-то?

– Что-то вроде, что «всё должно остаться так, как есть». Это вообще имеет какое-то значение?

Владу показалось, что пограничник даже испытал некоторое облегчение.

– Ты хотел подтверждения, что с этим миром не всё в порядке? – кивнул Алексей. – Ты его получил. Кто бы они ни были, они действительно хотят всё оставить так, как есть. Как тебе такая реальность? Нормально?

– Если честно, так себе, Хочется обратно в офис с интернетом, кофе и бутылочку пива по вечерам за просмотром сериала.

– И всё? – удивился Алексей.

– Нет, конечно, не всё, ты прекрасно знаешь, что не всё.

Пограничник понимающе закивал.

– Те, кто нас преследует, хотят оставить всё, как есть. Уж не знаю, что им нравится в таком варианте реальности, но им почему-то надо всё закрепить, исключив возможность возврата к прежней парадигме.

– А добраться они до нас хотят потому что…

– Потому что они думают, что мы те, кто может всё откатить. Даже если это на самом деле не так, они всё равно в этом уверены.

– Но ты же тоже в это веришь, да?

– Это лучше, чем не делать ничего. К тому же, согласись, активность наших противников служит подтверждением моих слов.

– А значит, мы постараемся сделать всё от нас зависящее… – задумчиво произнёс Влад.

– Ага. И ещё: и их, и нас поджимает время.

– Откуда знаешь?

– Поговорил с одним учёным, которого видел на объекте среди тех, кто нажимали на кнопки. Ты бы видел его лицо, когда я с ребятами его нашёл – мы тогда ещё не разделились – и рассказывал ему новости из другой реальности. Он-то был снаружи камеры, это мы типа помним события того, другого мира, а для него этот мир – единственный который ему знаком с рождения.

– Так почему вы с ним не полетели на этот ваш объект?! – чуть было не подскочил на кресле Влад.

– Сложно сказать. Точнее, не сложно, – замялся пограничник. – Не досмотрели мы тогда. Первые дни войны, хаос, бардак кругом. Все на пределе нервов. Не выдержал он вида за окном. В общем, из него и шагнул. Решил, так сказать, что не может жить в этой реальности. Может, не поверил нам. Может, он не верил даже в то, чем занимался на объекте. Физик-теоретик, мля…

Какое-то время они ехали молча. Влад осмысливал услышанное и пытался увязать это с тем, что с ним происходило в последнее время. Кем являются их преследователи? Членами тайной организации? Сотрудниками специальных служб? Членами секты, повёрнутой на тайном знании или воле божьей? Ну, узнает он, кто они такие, и что? Не факт, что эта информация принесёт реальную пользу.

– Но те, кто может запустить установку, ещё остались? – задал вопрос Влад, глядя на стелющуюся перед ними дорогу.

– Да.

– И помимо уничтоженного объекта в Сарове, есть ещё, как минимум, один такой же?

– Да?

– И ты знаешь, где он находится?

– Догадываюсь.

Пограничник явно не хотел говорить всего. С одной стороны, такой подход вполне себя оправдывал, учитывая, что Влада могут захватить, и начать пытать для получения информации. При мысли о пытках его передёрнуло. Он ни разу был не уверен, что сможет их выдержать, тем более, что потенциальные палачи могли попасться довольно изощрённые.

Даже осознание того, что его могли не просто убить в ходе ночной перестрелки, а оставить калекой, пришло к нему несколько позже. Тогда он действовал на эмоциях и адреналине, а что будет дальше? И вот будут его пытать, а сказать-то он ничего и не сможет – вроде, как ни за что и пытали.

С другой стороны, роль незрячего, которого ведёт собака, ему порядком надоела. Хотя нет, даже не так. Собака-поводырь всё-таки ведёт своего хозяина туда, куда тому надо, а тут тебя буквально вынуждают следовать за человеком вслепую. Что, куда, зачем? Только общие фразы и необходимость постоянно рисковать собственной жизнью.

– Главное добраться до генератора, – произнёс занятый управлением автомобилем Алексей, – но сначала надо найти тех, кто сможет его запустить.

– Думаешь, до них ещё не добрались? – с сомнением в голосе спросил Влад.

– До кого-то добрались. Кто-то сам решил самоустраниться как наш физик. Будем исходить из того, что кто-нибудь ещё да остался в живых. Иначе вообще ничто не имеет смысла. Однако, проблема даже не в том, чтобы их найти.

– Да неужели?

– Сарказм? – глянул на него Влада пограничник. – Это хорошо. Это значит, ты ещё способен чувствовать, а значит, готов бороться за жизнь.

Влад не стал отвечать, а капитан, держась за руль автомобиля, продолжал.

– Проблема в том, чтобы убедить их в том, что их эксперимент сработал. И что кто-то другой провёл похожий и уже совсем не в тестовом режиме. Провёл, так сказать, полный цикл.

– У меня есть ещё вопрос, хотя, для тебя ответ, наверное, очевиден: если где-то должен быть такой же генератор, установка, реактор или как там эта штуковина называется, которая осуществляет пересборку пространства, то что помешает её снова запустить? Что помешает тем, кто однажды уже опустил рубильник, сделать это снова и вернуть мир в прежнее состояние, если тебе, нам, удастся сделать задуманное?

Алексей бросил быстрый взгляд. Было понятно, что он об этом задумывался и не раз.

– Самому интересно. Вот найдём знающих людей и спросим. Те, кто меня ждал в Сарове, говорили, что должны быть соблюдены условия. Конкретные физические условия. Я им примерно такой же вопрос задавал.

– Значит, всё-таки есть те, кто тебе верил?

– Были. Скорее всего, все, кто был в этом городе, мертвы. Да и они, общаясь со мной по спецсвязи, кажется, тоже не сильно верили в то, что их теоритические выкладки воплотились в жизнь.

Что ж, в это Влад вполне мог поверить. Не в то, что капитан говорит об изменённой реальности, с этим он вынужденно соглашался, хотя червь сомнения ещё не до конца его покинул, а в то, что пограничнику не верили учёные, которые занимались проблемой.

Представьте себе какой-то миф, которому тысячи лет, который давно превратился в сказку. И вдруг появляется некий пышущий энтузиазмом гражданин, который начинает всех убеждать, что всё, о чём рассказывается в мифе, было на самом деле!

Понятно, что особого доверия такой человек вызывать в академической среде не будет. Над ним, в лучшем случае, будут подшучивать и забавляться, а в худшем могут и в психушку упечь. Да…

А потом этот энтузиаст находит Трою. И как-то уже не смешно становится тем, кто над ним смеялся. Смешными выглядят уже те, кто не воспринимал слова искателя всерьёз.

Постой! Ты что, реально стал верить этому мутному пограничнику с непонятными полномочиями в его рассказы о машине изменяющей пространство-время? Влад потёр переносицу и сосредоточился на том, что происходило за окном автомобиля.

Долгое время дорога была практически пустой, их никто не обгонял, а встречный транспорт и того отсутствовал. Теперь же каждой минутой автомобилей становилось всё больше и больше, словно камешек за камушек цеплялся, превращаясь в настоящий камнепад. И откуда они только появлялись? С второстепенных дорог? И когда они уже оставили далеко позади Валдай, они попали в образовавшийся на шоссе затор, начала которому не было видно. Автомобили заняли не только все попутные полосы, но уже выбрались на встречку и заняли обе обочины, зажатые с обеих сторон унылым, едва припорошенным снегом лесом. Такое столпотворение Влад видел впервые в жизни.

Атмосфера была напряжённой, как это всегда и бывает в автомобильных пробках. Народ в нагруженных скарбом автомобилях, шумел и, понятно, не забывал нажимать на клаксоны, как будто от этого что-то изменится, и время ускорится, или все, кто стоит перед сигналящим водителем, внезапно исчезнут, как по мановению волшебной палочки.

– Эй, что там такое? – поинтересовался Алексей через опущенное окно у одного из водителей, который возвращался к своему автомобилю после того, как ходил разведать вперёд.

– До начала пробки не дошёл, хрен дойдёшь, – ответил тот, жуя почти докуренную сигарету. – Говорят, что там крупный блокпост, дорога перегорожена бетонными блоками.

– Ну и?

– Что «ну и»? Откуда я знаю, что там происходит? – начал раздражаться мужик. – Может, ищут кого! Да хоть бы того американского посла, что из Москвы сбежал, или ещё каких шпионов ловят!

С этими словами он бросил изжёванный огрызок сигареты и забрался в свой «дустер», который стоял прямо перед «патриотом». В заднее окно «дустера» на Влада с Алексеем смотрела испуганными глазами девочка лет восьми-десяти.

Почему-то Влад не придумал ничего лучше, чем поднять правую руку и приветствовать ребёнка жестом Спока из «Звёздного пути». Девочка открыла рот, выпучила глаза и сползла обратно на кресло. После этого он удостоился недовольного взгляда уже от женщины, тоже сидящей на заднем кресле «дустера» рядом с ребёнком.

Алексей сидел, держась за руль обеими руками, и выглядел сосредоточенным. Понять, что вызвало его обеспокоенность, было не сложно. Если группа ликвидации не вышла на связь в установленное время, то определить радиус примерного местонахождения цели, не составит труда. Далее – дело техники: перекрыть крупные трассы под благовидным предлогом, а на второстепенные дороги отправить боевиков.

Указанный план не казался чем-то невообразимым, учитывая уверенность пограничника в том, что в руководстве вооружённых сил и специальных служб до сих пор действуют глубоко законспирированные «кроты».

– Думаешь, из-за нас весь сыр-бор?

Алексей тяжело вздохнул. По его лицу было видно, как он напряжённо думает.

– Не знаю. Время военное – причина может быть любая. Но и такой вариант исключать нельзя.

Он взглянул на Влада.

– Как твоя нога?

Влад потрогал стопу в расшнурованном берце – нога отозвалась острой болью. Он оттянул носок, из-под него показался распухший голеностоп.

– Понятно, – не дожидаясь ответа, произнёс капитан. – Значит вариант «бросить машину и идти пешком по лесу» отпадает.

– Если очень надо… – попытался возразить Влад.

– Не, не прокатит, – не согласился Алексей. – Надо оружие тащить, припасы, защиту с боекомплектом. Максимум через несколько километров ты ляжешь. А если у тебя трещина, то ещё раньше.

Он постучал пальцами по рулю, принимая решение.

– Машину не бросаем, будем надеяться, что это не из-за нас. Но быть наготове, – резюмировал он.

С этими словами он достал из кобуры на разгрузке пистолет, вытащил и вставил обойму, вернул пистолет обратно. Влад последовал его примеру – обойма была полной, запасные в специальных карманах.

Время тянулось невозможно долго. Влад уже и забыл, что значит попасть в пробку. Автомобили двигались с такой скоростью, что их бы смог обогнать карапуз на трёхколёсном велосипеде, и то если бы ехал не спеша и отвлекаясь на Чупа-чупс.

При этом фактически они оказались зажаты соседними автомобилями со всех сторон: сигналь-не сигналь, толку никакого, либо ты тащишься вместе с потоком, либо бросаешь авто, чем грозишь навлечь на себя гнев тех, кто стоит за тобой. Ведь в таком случае, твоя машина превращалась в непреодолимое препятствие.

Учитывая количество оружия на руках у населения и общую нервозную обстановку, не трудно представить к чему это может привести.

Раньше хоть был нормальный интернет, и можно было убить время, сидя в соцсетях или в какой-нибудь отупляющей игрушке. Сейчас же сеть если и появлялась, то тупила нещадно, да и заточена была, в первую очередь, на передачу официальных новостей, правительственных сообщений и сигналов МЧС на случай движения радиоактивных облаков с возможными осадками.

Под рукой сама собой оказалась аптечка, а в ней нашлись таблетки анальгина, и Влад проглотил сразу две, чтобы заглушить тягучую боль в ноге. Была мысль даже воспользоваться м@рфием, но Алексей запретил, сказав, что это совсем уж на крайний случай, и вообще без должного лечения от него по итогу может стать только хуже. Ну, хуже, так хуже. Значит, шприц подождёт. Хотя к анальгину у Влада выработалась привычка ещё несколько лет назад, и он, если что, пользовался гораздо более сильными обезболивающими препаратами. Но таковых, кроме морфия, в наличии не оказалось.

В какой-то момент, Влад понял что засыпает, но сны были тяжёлые, от них болела уже не только нога, но и голова. В один из моментов сонного забытья, он опять увидел Алю. Они шли вместе куда-то по парку, она улыбалась и была, как всегда, весёлой и озорной, смотрела на него, а он рассказывал какие-то анекдоты. Вот они остановились, Аля обхватила его руками за шею и потянула к себе. И Влад ощутил прикосновение её губ и вкус малиновой помады.

Резкий звук клаксона безжалостно вырвал его из вязких объятий сна в реальность.