Текст книги "Космический инженер (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Сегодня он торговался за комплект диагностических инструментов у одного из постоянных продавцов. Дуросец по имени Грак держал небольшую лавку технических товаров в самом сердце барахолки. Его товары были не новыми, но качественными – Грак имел репутацию честного торговца, что в этих местах ценилось особенно высоко.

– Серьезное оборудование для такого молодого покупателя, – заметил Грак, его большие глаза внимательно изучали подростка. Пожилой дуросец потерял левую руку в каком-то инциденте много лет назад, и теперь на ее месте был функциональный, но простой протез. – Ты уверен, что знаешь, как им пользоваться?

– Уверен, – Алекс взял один из сканеров и активировал его. Прибор ожил в его руках, дисплей засветился информацией. Он направил устройство на ближайший сервисный дроид, который помогал Граку перетаскивать тяжелые ящики. – Видите? Энергетическая ячейка работает на семьдесят процентов мощности, мотивационный блок нуждается в калибровке, а сенсоры левой руки дают сбои.

Дуросец подошел к дроиду и провел собственную диагностику. Его протез был оснащен несколькими техническими приспособлениями, включая простой анализатор. Через минуту он удивленно присвистнул.

– Все правильно до мелочей. Откуда такие знания?

– Изучаю технику, – пожал плечами Алекс. – Сколько за весь комплект?

– Две тысячи кредитов.

– Тысяча пятьсот. Половина инструментов требует калибровки, а футляр поврежден.

– Тысяча восемьсот.

– Тысяча шестьсот, и я беру еще вот тот энергетический анализатор.

Грак рассмеялся – звук получился хрипловатый, но добродушный.

– Торгуешься как настоящий кореллианец. Согласен.

Алекс расплатился и забрал покупки. Еще один шаг к созданию собственной лаборатории. Инструменты были тяжелыми, и он с трудом донес их до транспортной станции. По дороге домой он думал о том, как быстро меняется его жизнь. Еще год назад он был обычным школьником, а теперь торговался с контрабандистами и покупал профессиональное оборудование.

Дома за ужином родители обсуждали дела. Кайрен рассказывал о новом заказе от группы контрабандистов, которым требовались модифицированные сенсоры для обхода патрулей. Гаррек жаловался на рост цен на редкие компоненты – экономический кризис сказывался на всех сферах торговли. Алекс слушал вполуха, мысленно планируя обустройство будущей мастерской.

– Алекс, ты какой-то задумчивый в последнее время, – заметила мать, накладывая ему добавку тушеных овощей. Лира Коррен была внимательной женщиной, которая всегда чувствовала настроение близких. – Все в порядке?

– Да, мама. Просто думаю об учебе.

– Не перегружай себя, – мягко сказала Лира. – Ты еще ребенок.

Ребенок. Алекс едва не поморщился. Если бы она знала, какие суммы он зарабатывает консультациями, какие технологии изучает, какие планы строит... Но он понимал, что родители беспокоятся о нем. В их глазах он оставался тем мальчиком, который еще недавно играл с игрушечными кораблями.

– Кстати, – добавил отец, отпивая глоток синего молока, – завтра приедет крупный покупатель из Кореллианской торговой гильдии. Хочет посмотреть на наши лучшие образцы. Алекс, ты поможешь с презентацией?

– Конечно, папа.

Но в глубине души он думал о другом. О том, что его роль в семейном бизнесе ограничена функциями консультанта и помощника. Все важные решения принимали взрослые, все крупные сделки проходили через них. А ему хотелось большего. Хотелось не просто продавать древние технологии, а понимать их, развивать, создавать что-то новое.

Поздно вечером, когда родители спали, Алекс попытался провести небольшой эксперимент в своей комнате. Он достал один из менее ценных артефактов – энергетическую ячейку времен Старой Республики – и начал осторожно разбирать ее при свете настольной лампы.

Внутренняя структура оказалась еще сложнее, чем он ожидал. Кристаллические элементы были соединены тончайшими проводниками, которые казались живыми в мягком свете лампы. Они образовывали трехмерную сеть, пульсирующую остаточной энергией. Алекс попытался проследить путь энергетических потоков, но освещения настольной лампы было недостаточно для детального анализа.

Он включил более мощный анализатор, и тот сразу же начал гудеть. Звук был негромким, но в ночной тишине казался оглушительным. Алекс замер, прислушиваясь к звукам дома.

– Алекс? – послышался сонный голос матери из соседней комнаты. – Что там за шум?

– Ничего, мама, – быстро ответил он, выключая прибор и погружая комнату в тишину. – Просто делаю домашнее задание.

– В такое время? Ложись спать.

– Сейчас.

Алекс осторожно собрал ячейку обратно и спрятал инструменты в ящик стола. Эксперимент провалился, но урок был получен: домашние условия не подходили для серьезных исследований. Ему нужно было собственное место, где можно работать без ограничений и опасений разбудить семью или повредить что-то ценное.

Идея пришла к нему неделю спустя, когда он бродил по заброшенным уровням промышленного района. Алекс любил исследовать город – это помогало ему думать и планировать. Старые заводы и лаборатории хранили атмосферу былого величия, когда Кореллия была центром технологических инноваций галактики.

Эти прогулки стали для него своеобразной медитацией. Здесь, среди пустых коридоров и заброшенных цехов, он мог размышлять о будущем, не отвлекаясь на повседневные заботы. Звук его шагов эхом отражался от стен, создавая ритм, под который легко думалось.

Сейчас эти районы напоминали о том, как Республика растрачивает ресурсы. Целые комплексы стояли пустыми, потому что корпорации нашли более дешевые способы производства на других планетах. Оборудование стоимостью в миллионы кредитов ржавело без дела, пока бюрократы решали, что с ним делать. Это была типичная близорукость – вместо развития имеющихся мощностей предпочитали строить там, где дешевле платить заработную плату. Тупиковый путь. Выгодно для корпораций, но какой от этого толк Кореллии?

Там он и хотел сделать свою "базу".

Не для торговли. Не для прибыли. Просто для того, чтобы понять, как работали технологии древних. Чтобы иметь место, где можно разобрать ценный артефакт, не беспокоясь о том, что скажут взрослые. Где можно экспериментировать, ошибаться, открывать новое.

Свое место. Свою тайну.

У него уже было достаточно денег для начала. Заработки от консультаций контрабандистам, его доля от семейных операций, накопления от мелких сделок. За последние месяцы он накопил достаточно кредитов – сумму, которая позволяла серьезно заняться обустройством лаборатории.

Нужно было только действовать осторожно, чтобы не привлекать внимания. Покупать оборудование небольшими партиями, в разных местах, под разными предлогами. Обустраивать лабораторию постепенно, не торопясь. И главное – никому не рассказывать о своих планах.

Он закрыл блокнот. План созрел окончательно. Завтра он начнет покупать необходимое оборудование. Через неделю приступит к обустройству лаборатории. А через месяц у него будет собственное место для исследований.

Глава 15 Тайная мастерская

Алекс стоял на краю заброшенной промышленной платформы, вглядываясь в сумрак между ржавеющими опорами. Ветер на этой высоте был сильнее – здесь, на семьдесят третьем уровне, воздушные потоки еще не успевали рассеяться между зданиями. Внизу, далеко под ногами, мерцали огни жилых кварталов, а над головой проплывали силуэты грузовых барж, направлявшихся к орбитальным станциям.

Путь к заброшенной платформе лежал через индустриальное кладбище – километры покинутых заводов, складов и лабораторий, которые когда-то составляли гордость кореллианской промышленности. Теперь это был мрачный лабиринт из ржавого металла и треснувшего пластобетона, где эхо шагов терялось в бесконечных коридорах между мертвыми зданиями.

Алекс шел по разбитой дороге, ведущей к центру комплекса, и в ушах у него играла музыка – подарок одного из клиентов дяди Гаррека, контрабандиста с Нар Шаддаа, который расплачивался не только кредитами, но и "культурными ценностями" с криминальных миров. Запись называлась "Песня Достойного Хатта" – мрачный шансон в стиле звездных уркаганов, который стал популярным в преступных кругах Внешнего Кольца.

Низкий, хриплый голос певца лился из наушников, рассказывая историю предательства и мести:

"Твилечка в шелках, с румянцем на щеках,

Шептала мне у трона: 'Великий, не грусти...'

Но вместо сердца прах, предательство в очах,

Работаешь на Джедду, ну так теперь плати."

Мелодия была одновременно печальной и зловещей, с характерными для хаттского шансона переливами, имитирующими речь самих хаттов. Алекс не понимал половины сленговых выражений, кто такой Джедду, но атмосфера композиции передавала настроение лучше любых слов – безнадежность, жестокость и фатализм криминального мира.

"Лишь хруст костей на глубине

напоминает о ее предательстве,

Деньги – прах, а судьба предателей – на устах,

Запомните, все: Хатт не прощает измену!"

Он миновал ряд заброшенных складов, их массивные ворота были заварены или заколочены металлическими листами. Граффити на стенах рассказывали истории тех, кто находил здесь временное убежище – беглецы с долгами, дезертиры, мелкие преступники. Большинство надписей были на основном галактическом, но встречались и экзотические – дуросские иероглифы, твилекские руны, даже несколько фраз на древнем ситском.

Воздух здесь был тяжелым от запахов – химических реагентов из заброшенных лабораторий, металлической пыли и того особого аромата запустения, который появляется в местах, покинутых разумной жизнью. Иногда ветер приносил более свежие запахи – дым от костров бездомных, ароматы дешевой еды из подпольных кафе в нижних уровнях, озон от проходящих высоко над головой спидеров.

"Я дарил тебе специи, нефрит, кораллы,

А ты продала меня за какое-то пуду

Теперь на дне пещеры куда ты упала,

Кричишь, «Я больше не буду!»

Песня достигла своего мрачного пика. Ему было жалко Твилечку, которые скормили ранкору. Он как раз проходил мимо особенно зловещего здания – бывшей биохимической лаборатории, на стенах которой до сих пор висели предупреждения о радиационной опасности. Окна здания были не просто заколочены, а замурованы специальным изолирующим составом, а вокруг периметра тянулась полоса мертвой земли, где не росло даже самых неприхотливых сорняков.

Звук его шагов менялся в зависимости от поверхности – глухо отдавался от треснувшего асфальта, звонко стучал по металлическим решеткам водостоков, шуршал по разбросанному мусору и опавшим листьям с редких деревьев, которые умудрялись выживать в этой промышленной пустыне. Иногда он слышал другие звуки – скрежет металла на ветру, далекий лай одичавших собак, шорох мелких грызунов в развалинах.

Этот участок промышленного района был заброшен уже лет десять – с тех пор, как корпорация "Коррелл Индастриз" перенесла производство на новые заводы ближе к космопорту. Официально здания были опечатаны в ожидании сноса, но на практике городские власти просто забыли о них. Слишком много других проблем, слишком мало бюджета, слишком дорого обходилась утилизация промышленных отходов.

"Детка, ты думала – ты умней Каджидиков?

Но даже черви на Нар Шаддаа знают —

Предатель не в рай летит, а в яму с Ранкорами"

Голос в наушниках стал почти шепотом, имитируя характерную речь хаттов – медленную, угрожающую, полную скрытых смыслов. Алекс невольно поежился, представив себе массивную фигуру криминального авторитета, выносящего смертный приговор. Нет. Подобное он не будет слушать. Ему хотелось спасти бедную инопланетянку.

Наконец он достиг своей цели – комплекса исследовательских лабораторий "КорТех", который когда-то был гордостью кореллианской науки. Здания из серого транспаластила поднимались на сорок этажей в высоту, их фасады украшали выцветшие логотипы и мотивационные лозунги времен расцвета корпорации. "Наука – двигатель прогресса", "Технологии для лучшего будущего", "КорТех – ваш путь к звездам".

Теперь эти слова выглядели горькой иронией. Разбитые окна зияли как пустые глазницы, а в некоторых проемах болтались на ветру остатки штор и жалюзи. На первых этажах кто-то нарисовал огромные граффити – стилизованные черепа, символы различных преступных группировок, непристойные картинки и философские размышления на тему бренности бытия.

Алекс выключил музыку и снял наушники, прислушиваясь к звукам заброшенного комплекса. Ветер завывал в пустых коридорах, создавая жуткую какофонию тонов – от низкого гула до высокого свиста. Где-то наверху хлопала незакрепленная дверь, а из глубины здания доносились странные скрипы и стуки – то ли оседающие конструкции, то ли обитатели, которые нашли здесь убежище.

Идеальное место для того, что задумал Алекс.

Он включил портативный фонарь и протиснулся через щель в заграждении. Металлическая решетка была аккуратно разрезана – видимо, кто-то из местных жителей уже проложил здесь тропу. Коридоры старой лаборатории встретили его эхом шагов и запахом застоявшегося воздуха, смешанного с ароматами плесени, химических реагентов и того особого запаха, который появляется в местах, где долго не было людей.

Стены из серого транспаластила покрывала тонкая пленка пыли, а кое-где виднелись темные пятна – следы протечек или химических реакций. Потолочные светильники давно потускнели, их пластиковые плафоны треснули или вовсе отсутствовали, обнажая мертвые излучатели. Голографические указатели, которые когда-то помогали сотрудникам ориентироваться в лабиринте коридоров, теперь представляли собой темные прямоугольники на стенах.

Алекс медленно продвигался вглубь комплекса, изучая таблички на дверях. "Отдел квантовой физики", "Лаборатория материаловедения", "Центр кристаллографических исследований", "Отдел экспериментальной энергетики". Названия будили воображение – здесь когда-то работали лучшие ученые Кореллии, создавали технологии, которые могли изменить галактику.

– Лаборатория материаловедения, – прочитал Алекс надпись над одной из дверей. – Звучит многообещающе.

Дверь была заперта, но замок оказался старой электронной моделью, которую Алекс легко взломал с помощью самодельного декодера. Механизм щелкнул, и массивная створка медленно отъехала в сторону, выпуская облако пыльного воздуха.

Помещение оказалось просторным – метров тридцать в длину и двадцать в ширину, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на воздушные коридоры. Вдоль стен тянулись ряды заброшенных верстаков из черного металла, их поверхности были покрыты слоем пыли, но под ней угадывались качественные материалы. Встроенные в столы мониторы потемнели, а выдвижные ящики для инструментов были пусты – все ценное, что можно было вынести в руках, давно растащили мародеры.

В центре помещения стояли остатки сложного оборудования – спектральные анализаторы, электронные микроскопы, установки для выращивания кристаллов. Большинство приборов были демонтированы – сняты самые дорогие компоненты, но основные корпуса и каркасы остались. Для человека с нужными знаниями и навыками это было сокровище.

А в углу громоздился массивный энергетический узел – сердце всей лаборатории. Серый металлический блок размером с небольшую комнату, увешанный кабелями, трубопроводами и контрольными панелями. На его корпусе красовался логотип "КорТех" и техническая маркировка: "Универсальный энергетический узел УЭУ-2400. Максимальная мощность: 50 мегаватт. Класс надежности: А+".

Алекс подошел к узлу и осторожно активировал диагностический режим, подключив свой портативный компьютер к сервисному порту. Дисплей замигал, показывая статус различных систем. Большинство индикаторов светились зеленым – энергоснабжение было отключено городскими службами, но сами системы оставались функциональными. Генераторы, трансформаторы, распределительные блоки – все было в рабочем состоянии.

– Отлично, – пробормотал он, доставая из рюкзака портативный мультитул и набор специальных адаптеров. – Посмотрим, что здесь можно восстановить.

Он провел в лаборатории несколько часов, составляя подробную опись оборудования и планируя будущие работы. Большинство приборов можно было отремонтировать, используя современные компоненты и немного изобретательности. Энергетический узел требовал более серьезного вмешательства, но основа была надежной.

Когда Алекс наконец покидал комплекс, в его голове уже сформировался четкий план. Эта лаборатория станет его секретной базой – местом, где он сможет работать над проектами, которые нельзя было реализовать в мастерской дяди. Здесь он будет проводить свои эксперименты.

Превращение заброшенной лаборатории в функциональную мастерскую заняло почти два месяца. Алекс работал по выходным и после школы, постепенно перетаскивая сюда оборудование и материалы. Некоторые вещи он покупал на барахолках нижних уровней – старые инструменты, демонтированные приборы, редкие компоненты, которые продавали бывшие техники обанкротившихся предприятий. Что-то находил в заброшенных складах того же промышленного района – целые ящики запчастей, оставленные при спешной эвакуации.

Самой сложной задачей оказалось восстановление энергоснабжения. Официально подключиться к городской сети было невозможно – слишком много вопросов от энергетических служб, слишком много документов, слишком высокий риск обнаружения. Но Алекс нашел другой способ, изучив архивные документы в библиотеке.

В старых технических журналах он обнаружил описания экспериментальных энергетических систем, которые использовали принцип резонансного захвата. Вместо прямого подключения к сети они "перехватывали" энергию из электромагнитных полей, создаваемых городской инфраструктурой – линиями электропередач, транспортными системами, промышленными установками. Технология была сложной и считалась непрактичной, но для его целей подходила идеально.

– Кристаллическая решетка должна быть точно настроена на частоту городских генераторов, – бормотал Алекс, склонившись над верстаком в своей новой мастерской. На его лице уже появились первые признаки подросткового возраста – голос иногда срывался, а руки стали длиннее и угловатее, что иногда мешало работе с мелкими деталями.

Он осторожно установил последний кристалл в самодельный резонатор. Устройство было размером с небольшой чемодан и выглядело как странная смесь древних технологий и современных компонентов. Основу составляла кристаллическая матрица из синтетических алмазов, окруженная сетью медных проводников и квантовых усилителей. Алекс потратил на компоненты почти все свои сбережения – три тысячи кредитов, но результат того стоил.

Резонатор заработал с первой попытки. Мягкое гудение наполнило мастерскую, а индикаторы энергоузла один за другим загорелись зеленым светом. Потолочные светильники ожили, заливая помещение ярким белым светом, а вентиляционная система включилась с тихим шумом.

– Да! – Алекс не смог сдержать торжествующий возглас, эхо которого отразилось от стен пустой лаборатории. – Работает!

Теперь у него была собственная лаборатория с неограниченным энергоснабжением и полной конфиденциальностью. Пора было переходить к настоящим экспериментам.

Первым серьезным проектом стал молекулярный анализатор – устройство, которое могло определять состав и структуру любого образца на атомном уровне. В архивах центральной библиотеки Алекс нашел подробные схемы такого прибора, созданного во времена Старой Республики исследовательской корпорацией "Кайнон Системс".

Работа оказалась сложнее, чем он ожидал. Древние инженеры использовали принципы, которые современная наука считала невозможными или непрактичными. Кристаллические процессоры, способные обрабатывать информацию со скоростью, недоступной электронным аналогам. Квантовые резонаторы, которые могли анализировать материю на субатомном уровне. Поля направленной энергии, позволявшие манипулировать отдельными молекулами.

– Это же не просто технология, – пробормотал Алекс, изучая очередную схему на экране своего компьютера. – Это почти искусство.

Он работал методично, воссоздавая каждый компонент по отдельности. Некоторые детали приходилось изготавливать самому, используя найденные в архивах инструкции и адаптируя их под доступные материалы. Другие можно было адаптировать из современных устройств, хотя качество неизменно получалось хуже оригинальных спецификаций.

Особенно сложными оказались кристаллические матрицы – основа большинства древних технологий. Современные методы выращивания кристаллов были слишком грубыми для создания нужных структур. Алексу пришлось восстанавливать древние техники, экспериментируя с различными химическими растворами и энергетическими полями.

Прорыв случился на третьей неделе работы. Алекс наконец понял фундаментальный принцип действия кристаллических матриц. Кристаллы не просто хранили энергию или информацию, как думали современные ученые. Они создавали резонансные поля, которые могли влиять на материю на квантовом уровне, изменяя свойства атомов и молекул в заданном направлении.

– Вот почему современные технологии такие примитивные, – сказал он вслух, обращаясь к пустой мастерской. – Мы используем грубую силу там, где древние применяли точность и элегантность.

Анализатор заработал в четверг вечером, когда за окнами уже зажглись огни ночного города. Алекс поместил в сканирующую камеру образец обычного транспаластила и запустил процедуру анализа. Голографический дисплей ожил, показывая трехмерную модель молекулярной структуры с точностью, недоступной даже лучшим современным приборам.

– Невероятно, – прошептал он, вращая светящуюся модель в воздухе пальцами. – Абсолютно невероятно.

Устройство показывало не только химический состав материала, но и его физические свойства, историю производства, даже примерный возраст. Информация, на получение которой в обычной лаборатории ушли бы дни, отображалась за считанные секунды.

Но это было только начало. Используя анализатор, Алекс мог изучать любые технологии, понимать принципы их работы, находить способы улучшения. Возможности казались безграничными.

Следующие месяцы пролетели в лихорадочной работе. Алекс создавал устройство за устройством, каждое сложнее и совершеннее предыдущего. Улучшенные энергоячейки, которые держали заряд в три раза дольше обычных благодаря использованию кристаллических накопителей. Сенсоры, способные обнаруживать объекты сквозь несколько слоев металла, используя квантовые поля. Коммуникаторы с радиусом действия, превышающим стандартные модели в десять раз.

Каждое изобретение основывалось на принципах, найденных в древних архивах, но адаптированных под современные реалии. Алекс учился совмещать элегантность старых технологий с практичностью новых, создавая гибридные устройства, которые превосходили и те, и другие.

Самым амбициозным проектом стал портативный молекулярный сканер – уменьшенная версия анализатора, которую можно было носить с собой. Устройство размером с обычный датапад могло определять состав любого материала за секунды, выявлять скрытые механизмы, даже обнаруживать следы древних технологий в, казалось бы, обычных предметах.

– Это изменит все, – пробормотал Алекс, тестируя сканер на различных образцах. – С таким устройством можно найти артефакты, которые тысячелетиями лежат у всех на виду.

Но с ростом амбиций росли и проблемы. Некоторые эксперименты требовали огромного количества энергии – больше, чем мог обеспечить его резонатор. Алекс был вынужден создать дополнительные подключения к городской энергосети, тщательно маскируя их под обычные технические системы и распределяя нагрузку между несколькими источниками.

Опасность обнаружения стала реальной в один из октябрьских вечеров. Алекс работал над особенно энергоемким экспериментом – попыткой воссоздать древний гравитационный манипулятор, когда внезапно услышал звук приближающихся спидеров.

Он выглянул в окно и увидел патруль городских энергетических служб. Три служебных спидера кружили вокруг заброшенного комплекса, их сканеры методично прощупывали здания, ища источник аномального энергопотребления.

– Черт, – выругался Алекс, бросаясь к энергоузлу. – Засекли всплеск потребления.

Он быстро отключил все неосновные системы и активировал режим маскировки, который разработал на случай именно такой ситуации. Резонатор переключился на минимальную мощность, имитируя фоновое излучение заброшенного оборудования, а специальные экранирующие поля скрыли следы его деятельности.

Спидеры покружили еще несколько минут, их сканеры безуспешно пытались локализовать источник аномалии. Наконец, не найдя ничего подозрительного, патруль улетел к другим объектам. Но Алекс понял – нужно быть еще осторожнее.

К концу учебного года мастерская превратилась в настоящую лабораторию будущего. Стены украшали голографические схемы и чертежи, верстаки ломились от инструментов и компонентов самого разного происхождения, а в специальных защищенных ящиках хранилась коллекция воссозданных древних устройств – каждое из которых стоило целое состояние и могло революционизировать целые отрасли науки и техники.

Алекс сидел за своим рабочим столом, ведя записи в зашифрованном электронном журнале. В тринадцать лет он уже понимал критическую важность документирования – каждый эксперимент, каждое открытие, каждая неудача должны быть зафиксированы для будущего использования и анализа.

"Проект 47: Усовершенствованный гравитационный компенсатор", – печатал он на клавиатуре. "Эффективность выше стандартных моделей. Принцип работы основан на резонансном воздействии кристаллической матрицы на локальные гравитационные поля. Возможные применения: транспорт, строительство, космические технологии, военные системы."

Он сохранил файл и посмотрел на свое отражение в темном экране выключенного монитора.

Алекс встал и подошел к панорамному окну лаборатории. Внизу простирался ночной Коронет – миллионы мерцающих огней, тысячи снующих спидеров, сотни тысяч разумных существ, живущих в мире искусственно ограниченных возможностей.

Глава 16 Урок реальности

За 8 лет до провозглашения империи

Алекс отложил паяльник и потер уставшие глаза. Хронометр на стене показывал почти полночь – он засиделся в мастерской дольше обычного, работая над усовершенствованием энергетического модулятора. Тонкая работа требовала абсолютной концентрации, и только сейчас он заметил, как затекли плечи от долгого сидения в одной позе. Устройство наконец заработало как надо – индикаторы мягко пульсировали зеленым светом, показывая стабильную работу системы. Но теперь пора было возвращаться домой.

Воздух в лаборатории был пропитан запахом пайки и жженого металла от сварки. Алекс любил эти ароматы – они означали продуктивную работу, новые открытия, шаг вперед в понимании техники. За окнами заброшенного комплекса царила глубокая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом городского транспорта где-то далеко.

Он начал убирать инструменты, аккуратно раскладывая каждый по своему месту. Порядок в лаборатории был для него почти священным – здесь не должно было быть ничего случайного, хаотичного. Каждый прибор имел свое назначение, каждый компонент – свою функцию.

Внезапно снизу донесся странный звук – глухой удар, словно что-то тяжелое упало на металлический пол. Звук эхом прокатился по пустым коридорам комплекса, нарушив привычную тишину. Потом еще один удар. И голоса – приглушенные расстоянием, но отчетливо человеческие.

Алекс замер, держа в руках энергетический анализатор. Сердце пропустило удар. За все месяцы работы в заброшенном комплексе он ни разу не встречал здесь других разумных существ. Район считался мертвым – слишком далеко от жилых кварталов, слишком близко к промышленным отходам. Охрана сюда не заглядывала, бродяги избегали из-за слухов о радиации, даже подростки-исследователи предпочитали более доступные руины.

Кто мог оказаться здесь в такое время? И зачем?

Любопытство, как всегда, оказалось сильнее осторожности. Это качество уже не раз приводило Алекса к интересным открытиям, но сейчас что-то в тоне голосов, в характере звуков настораживало его. Инстинкт самосохранения, обостренный месяцами тайной жизни, подсказывал, что лучше бы остаться в лаборатории и переждать.

Но любопытство победило.

Алекс выключил свет в мастерской, погрузив помещение в мягкую темноту, нарушаемую лишь слабым свечением аварийного освещения в коридоре. Он осторожно выбрался из лаборатории, стараясь не производить ни звука. Металлические панели пола были холодными под ногами, и каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых коридорах.

Звуки доносились с нижних уровней – там, где раньше располагались грузовые доки и складские помещения. Алекс никогда не спускался так глубоко – эти уровни казались ему слишком мрачными и депрессивными. Но теперь он тихо направился к аварийной лестнице, чувствуя, как адреналин начинает поступать в кровь.

Каждая ступенька скрипела под его весом, и Алекс замирал после каждого шага, прислушиваясь. Но голоса снизу продолжали звучать, заглушая его осторожные движения. По мере спуска они становились все отчетливее – грубые мужские голоса, говорящие на основном галактическом с акцентами разных миров. Кореллианский, родианский, что-то еще, чего он не мог определить.

Спустившись на три уровня, Алекс увидел полоску яркого света под одной из массивных дверей грузового отсека. Свет был неестественно белым – явно от портативных прожекторов, а не от стационарного освещения комплекса. Голоса стали отчетливее, и теперь он мог разобрать отдельные слова.

Сердце билось так громко, что Алекс боялся – его услышат. Он прижался к холодной металлической стене и осторожно подкрался к двери. В нижней части створки была небольшая техническая щель – видимо, для вентиляции. Алекс присел на корточки и осторожно заглянул внутрь.

Большой грузовой отсек был ярко освещен несколькими портативными прожекторами, установленными на треногах. Их белый свет создавал резкие тени и придавал всему происходящему театральную, почти нереальную атмосферу. Вдоль стен громоздились металлические ящики – стандартные военные контейнеры, которые Алекс узнал по архивным записям. Такие использовались для транспортировки оружия и боеприпасов.

В центре помещения стояли несколько фигур, и даже сквозь щель Алекс мог почувствовать напряжение, висевшее в воздухе.

– Товар качественный, – говорил высокий человек в потертой кожаной куртке. Его голос звучал уверенно, но в нем слышались нотки едва сдерживаемой агрессии. – Военные бластеры, свежие с фабрики на Слуисе Ван. Энергоячейки, запчасти, даже пара тяжелых винтовок для подавления беспорядков.

Его собеседник был невысоким родианцем с зеленоватой кожей и большими фасеточными глазами, которые нервно поблескивали в свете прожекторов. Характерные антенны на голове подергивались – верный признак стресса у представителей этой расы. Родианец был одет в дешевый синтетический костюм, который видел лучшие дни.