Текст книги "Космический инженер (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Гаррек долго молчал, изучая лицо племянника. Затем тихо сказал:

– И что ты об этом думаешь?

– Не знаю что думать, – Алекс отложил кристалл. – Это пугает меня. Все эти ощущения, эта... связь с техникой. Что это значит? Что со мной происходит?

Дядя встал и подошел к окну, глядя на огни города.

– Знаешь, Алекс, я тоже сдавал этот анализ. Давно, еще в молодости. У меня примерно столько же мидихлориан, сколько и у тебя. Может, чуть меньше – 2800 с чем-то.

Алекс удивленно посмотрел на дядю.

– Но ты никогда не говорил...

– А что говорить? – Гаррек повернулся к племяннику. – Мидихлорианы есть у всех. У кого-то больше, у кого-то меньше. Ты чувствуешь что-то – хорошо. Я вот не чувствую ничего, несмотря на то, что у меня под 3000 мидихлориан. Цифры – это просто цифры.

– Но как так может быть? – Алекс не мог скрыть разочарования. – В архивах написано, что высокая концентрация должна давать способности...

– Не парься, – дядя вернулся к столу и сел напротив племянника. – Архивы полны теорий и предположений. Один исследователь думает так, другой – совершенно иначе. Есть такой подход к пониманию Силы, а есть другой. Кто-то считает, что мидихлорианы – это ключ ко всему, кто-то утверждает, что они вообще не важны.

Алекс задумался. В архивах действительно было множество противоречивых теорий. Одни ученые утверждали, что мидихлорианы – это посредники между живыми существами и некой универсальной энергией. Другие считали их просто симбиотическими организмами без особых свойств. Третьи предполагали, что способности зависят не от количества мидихлориан, а от умения с ними взаимодействовать.

– Знаешь, о чем я подумал, изучая все эти материалы? – сказал Алекс. – Если бы я хотел что-то спрятать, я бы спрятал это в куче похожего бреда. Создал бы десятки теорий, сотни гипотез, чтобы истина потерялась среди них.

Гаррек усмехнулся:

– Неплохая мысль. Но скорее всего, никто действительно не знает, как это работает. Или знает, но не говорит.

– А что ты думаешь о моих... ощущениях?

Дядя долго молчал, обдумывая ответ.

– Я думаю, что у тебя есть дар. Не важно, связан ли он с мидихлорианами или с чем-то еще. Ты чувствуешь то, что не чувствую я. Это может быть полезно.

– Но это пугает меня, – признался Алекс. – Что если я потеряю контроль? Что если эти способности изменят меня?

– А что если не изменят? – Гаррек наклонился вперед. – Слушай, Алекс. Ты всю жизнь был особенным. Твой ум, твоя способность понимать технику – это тоже дары. Ты боялся их?

– Нет, но...

– Тогда почему боишься этого? – дядя указал на кристалл, который снова оказался в руках Алекса. – Это часть тебя. Не больше и не меньше, чем твой интеллект или твои руки.

Алекс посмотрел на кристалл. Тот слабо светился, откликаясь на его прикосновение.

– Как мне с этим жить?

– Как жил до сих пор, – просто сказал Гаррек. – Используй свои способности для добрых дел. Помогай людям. Изучай мир. И не думай слишком много о том, почему ты можешь то, что не могут другие.

– А если кто-то узнает?

– А если не узнает? – дядя пожал плечами. – Ты же не собираешься летать по комнате или двигать предметы силой мысли? Ты просто хорошо чинишь технику. Кого это может напугать?

Алекс улыбнулся. Дядя, как всегда, умел свести сложные вещи к простым истинам.

– Спасибо, дядя. Мне стало легче.

– Вот и хорошо. А теперь иди спать. Завтра у нас много работы.

Но Алекс не торопился уходить. Он все еще держал кристалл, наблюдая за его мягким свечением.

– Дядя, а ты никогда не жалел, что не чувствуешь то же, что и я?

Гаррек задумался.

– Знаешь, иногда жалел. Особенно когда был молодым. Мне казалось несправедливым – почему у меня высокий уровень мидихлориан, но нет способностей? Но потом я понял, что у каждого свой путь. Мой дар – в другом. В умении работать руками, в понимании людей, в способности создавать уют и безопасность для тех, кого я люблю.

– Это тоже важно, – согласился Алекс.

– Очень важно. Возможно, даже важнее, чем любые сверхъестественные способности.

Они еще немного поговорили о повседневных делах, но мысли Алекса были заняты другим. Разговор с дядей помог ему понять главное – его способности не делали его лучше или хуже других людей. Они просто были частью того, кем он являлся.

Когда Алекс наконец отправился спать, кристалл в его руке светился ровным, спокойным светом. Впервые за долгое время юноша чувствовал себя в мире с самим собой. Завтра будет новый день, новые загадки и новые открытия. Но теперь он знал – ему не нужно бояться того, кем он становится.

Дождь за окном возобновился, но теперь его звук казался успокаивающим, как колыбельная. Алекс заснул, держа в руке светящийся кристалл, и впервые за долгое время его сны были спокойными.

Глава 23 Перемены

Центр тестирования Корелианского технического института занимал целый квартал в столице Коронет-Сити. Алекс стоял перед входом в массивное здание из полированного металла, держа в руке идентификационный чип личности. Семнадцать лет – именно столько значилось в его документах, хотя иногда он чувствовал себя намного старше.

Здание института поражало своим величием и историей, которая буквально пропитывала каждый его камень. Построенное тысячи лет назад, оно представляло собой грандиозную конструкцию из темно-серого кореллианского камня и полированного дюрастила. Главный корпус возвышался на тысячу уровней , его фасад украшали барельефы, изображающие великих инженеров и изобретателей прошлого. Между колоннами были вмонтированы голографические панели, демонстрирующие достижения выпускников института – от первых межзвездных кораблей до современных дредноутов.

Легенды гласили, что именно здесь был разработан первый гипердвигатель. Не в этом здании, а его предшественнике. Конечно, точных данных не сохранилось – те времена терялись в глубокой древности, когда человечество только делало первые шаги в космосе. Но атмосфера места была пропитана духом великих открытий. В центральном холле стояла витрина с осколком первого экспериментального гипердвигателя – по крайней мере, так утверждала табличка. Настоящий это артефакт или искусная подделка, никто уже не знал, но студенты и преподаватели относились к нему с благоговением.

– Абитуриент Коррен? – голос администратора прозвучал из встроенного в стену динамика. – Проходите к терминалу номер семь.

Алекс направился к указанному терминалу, минуя группы других абитуриентов. Большинство выглядели нервными, кто-то повторял формулы, кто-то судорожно листал что-то в датападе. Он же чувствовал себя спокойно – месяцы подготовки не прошли даром.

Экзаменационный зал располагался в одном из подземных уровней, где когда-то, согласно легендам, проводились секретные исследования. Потолки здесь были высокими, а стены покрывали сложные технические схемы и формулы, выгравированные прямо в камне. Терминал представлял собой кресло с множеством датчиков и нейроинтерфейсом последнего поколения. Массивная конструкция из хромированного металла была окружена мониторами, процессорными блоками и биосканерами. Тонкие оптоволоконные кабели змеились от основного блока к креслу, создавая впечатление живого организма.

Алекс осторожно надел шлем, чувствуя, как тонкие щупальца устройства коснулись его висков. Нейроинтерфейс был удивительно совершенным – не просто набор электродов, а сложная система микроскопических сенсоров, способных считывать мельчайшие изменения в активности мозга. Система активировалась мгновенно, и его сознание погрузилось в виртуальное пространство экзамена.

Первый блок – стандартные знания. Алекс ожидал обычных вопросов по математике, физике и инженерным дисциплинам, и система их действительно предложила. Интегралы, дифференциальные уравнения, основы квантовой механики, принципы работы репульсорных двигателей – все это было знакомо и не вызывало затруднений. Но уже здесь он заметил странность: система не требовала подробных выкладок или объяснений, достаточно было мысленно представить правильный ответ.

Второй блок оказался более интересным. Задачи появлялись в его сознании как трехмерные конструкции, которые нужно было мысленно преобразовывать. Это уже не было простым тестированием знаний – система проверяла способность к пространственному мышлению, интуитивное понимание технических принципов. Алекс с удивлением обнаружил, что справляется с задачами, которые никогда не изучал, полагаясь исключительно на какое-то внутреннее чутье.

Третий блок – техническая интуиция. Перед ним появлялись схемы неизвестных устройств, и нужно было определить их назначение, найти неисправности, предложить улучшения. Здесь Алекс почувствовал себя как рыба в воде. Годы наблюдений за работой дяди, изучение принципов работы различных механизмов – все это пригодилось.

Четвертый блок был самым необычным. Система предлагала взаимодействовать с виртуальными объектами напрямую, без использования традиционных интерфейсов. Нужно было "почувствовать" состояние сложных систем, предсказать их поведение, найти скрытые связи между элементами. Алекс закрыл глаза даже в виртуальном пространстве и попытался расслабиться. Странно, но он действительно начал чувствовать что-то вроде "настроения" виртуальных механизмов.

Когда тестирование закончилось, Алекс снял шлем и обнаружил, что прошло почти четыре часа. Он чувствовал себя удивительно бодрым, словно хорошо отдохнул, а не напрягался на экзамене.

– Результаты будут готовы через час, – сообщил администратор. – Можете пройти в зал ожидания.

В зале ожидания Алекс размышлял о том, что только что пережил. Экзамен был не похож ни на что, с чем ему приходилось сталкиваться раньше. Создавалось впечатление, что система проверяла не столько знания, сколько врожденные способности, какие-то глубинные особенности мышления.

– Абитуриент Коррен, – прозвучал голос из динамика. – Пройдите к окну выдачи результатов.

Алекс подошел к указанному окну, где его ждал пожилой человек с проницательными глазами. На его лацкане красовался значок старшего экзаменатора.

– Поздравляю, – сказал тот, протягивая запечатанный конверт. – Вы приняты на факультет космической инженерии. Высший балл по техническим дисциплинам, отличные результаты по математике и физике. Особенно впечатляющие показатели в блоке интуитивного взаимодействия с техникой.

– Спасибо, – Алекс взял конверт, но любопытство взяло верх. – Можно поинтересоваться, что именно проверялось в последних блоках? Это было не похоже на обычное тестирование знаний.

Экзаменатор внимательно посмотрел на него, словно оценивая, стоит ли отвечать на этот вопрос.

– Наличие определенных нейронных связей, – наконец произнес он. – Видите ли, есть разумные существа, которых бесполезно учить определенным знаниям. У них просто нет нужных нейронных связей, они неспособны понять некоторые концепции на интуитивном уровне. Многие разумные виды именно такие, вот почему в науке и технике доминируют люди, хотя бывают и исключения.

Алекс нахмурился: – Но это звучит как ксенофобия...

– Мы не ксенофобы, – экзаменатор покачал головой. – Мы просто очень практичны. У людей есть уникальная особенность – мы рождаемся как чистый лист. Наш мозг максимально пластичен, способен адаптироваться к любым задачам. А у многих видов есть предустановленные программы, инстинкты, жестко зашитые в генетическом коде. Это одновременно их беда и их преимущество.

Он оглянулся по сторонам, убеждаясь, что их никто не слушает:

– Возьмите родианцев – они прирожденные охотники, их мозг настроен на отслеживание добычи. Или ботанцев – великолепные шпионы и дипломаты, но их мышление слишком хитроумно для прямолинейной инженерии. Тви'леки обладают удивительной пространственной памятью, но им сложно абстрагироваться от конкретных примеров.

– А люди?

– Люди – универсалы. Мы можем научиться чему угодно, потому что в нашем мозгу нет жестких ограничений. Конечно, за это мы платим отсутствием врожденных талантов других рас, но зато наш потенциал практически безграничен.

Экзаменатор внезапно осекся, словно спохватившись:

– Надеюсь, этот разговор останется между нами? Официально институт придерживается политики равенства рас. Но на практике... ну, вы понимаете. Статистика не лжет.

Алекс кивнул, не понимая, почему экзаменатор был так откровенен. Возможно, его собственные результаты произвели впечатление, или пожилой человек просто устал от необходимости скрывать очевидные факты за политкорректностью.

Покинув институт, Алекс направился домой с тяжелыми мыслями. Не только из-за разговора с экзаменатором, но и из-за новостей, которые все чаще мелькали в сводках. По дороге он зашел в кафе и включил новостной канал на своем датападе.

"...народные выступления на Ондероне переросли в открытые столкновения с силами безопасности. Демонстранты требуют большей автономии от центрального правительства..."

"...террористический акт на Малакоре унес жизни двадцати трех человек. Ответственность взяла на себя группировка 'Свободные миры'..."

"...сенат Республики ужесточил бюрократический контроль над планетарными правительствами. Новые указы требуют согласования любых значимых решений с корусантскими чиновниками..."

Алекс выключил датапад с тяжелым чувством. Галактика менялась, и не в лучшую сторону.

– А что с Кореллией? Неужели все так плохо?

– Посмотри новости. Народные выступления, теракты, усиление контроля со стороны Корусанта. Многие планеты хотят отделиться от Республики, но центральное правительство не намерено их отпускать. Судя по всему, скоро здесь будет жарко.

Алекс кивнул. Он и сам замечал изменения в обществе – больше проверок, больше бюрократии, больше недовольства. Кореллианцы всегда ценили свою независимость, и усиление контроля со стороны Корусанта вызывало все большее раздражение.

***

Алекс вернулся домой.

– Как прошел экзамен? – спросил отец.

– Поступил. Космическая инженерия.

– Отличный выбор, – отец улыбнулся впервые за весь вечер. – Хорошая специальность, всегда будешь при деле.

Алекс не стал рассказывать о своих истинных планах. Космическая инженерия действительно была правильным выбором, но не по тем причинам, которые мог предположить отец.

Чем больше он думал о будущем, тем яснее понимал свою стратегию. Работа в крупной корпорации была бы логичным путем – стабильная зарплата, доступ к передовым технологиям, возможность изучить современные разработки. Но у этого пути был серьезный недостаток: ограничения.

В корпорациях существовала жесткая иерархия, и на высшие должности попадали "свои" – те, у кого были связи, происхождение или политическое влияние. Талантливый инженер из обычной семьи мог рассчитывать на хорошую, но не выдающуюся карьеру. А Алексу нужна была не просто карьера – ему нужна была свобода.

Свобода исследовать те технологии, которые его интересовали. Свобода путешествовать по галактике в поисках древних артефактов. Свобода экспериментировать с идеями, которые корпоративные боссы сочли бы слишком рискованными или неприбыльными.

Для этого ему нужно было работать на себя. Сначала деньги и независимость, потом все остальное. Без финансовой свободы он не сможет осуществить свои планы. А проектирование и строительство кораблей было одной из немногих областей, где талантливый специалист мог быстро заработать репутацию и капитал.

Космические корабли были не просто средством передвижения – они были воплощением самых передовых технологий галактики. Гипердвигатели, щиты, системы жизнеобеспечения, вооружение – все это требовало глубокого понимания физики, инженерии и десятков смежных дисциплин. Освоив проектирование кораблей, он получил бы доступ к знаниям, которые пригодились бы ему в исследовании древних технологий.

Кроме того, собственный корабль был необходим для осуществления его планов. Карты неизвестных миров из архивов R4-K9, координаты древних цивилизаций, секретные базы и хранилища – все это находилось в отдаленных уголках галактики, куда не ходили регулярные транспорты. Ему нужен был не просто корабль, а специально спроектированное судно, способное на долгие перелеты, оснащенное исследовательским оборудованием и защищенное от непредвиденных опасностей.

Поздно вечером, когда отец ушел дежурить у постели матери, Алекс спустился в свою тайную мастерскую. Здесь, среди схем и чертежей, он чувствовал себя в своей стихии. Активировав голопроектор, он вызвал изображение галактики и начал изучать маршруты, которые когда-нибудь планировал пройти.

Тысячи звездных систем, миллионы миров, бесчисленные тайны. Где-то там, в неизвестных регионах, скрывались ответы на вопросы, которые мучили его с детства. Кто построил те древние сооружения, которые находили археологи? Откуда взялись технологии, превосходящие современные? Что случилось с цивилизациями, которые внезапно исчезли, оставив после себя только руины?

Но сначала нужно было получить образование, создать технологическую базу, накопить ресурсы. Космическая инженерия была не целью, а инструментом. Средством для достижения более важных задач.

Он посмотрел на древние карты из архивов R4-K9, на координаты загадочных миров, на схемы технологий, которые могли изменить галактику. Все это ждало своего часа. А пока что предстояли годы упорной работы, изучения, накопления знаний и опыта.

Новости с других планет становились все тревожнее, но Алекс знал, что выбрал правильный путь. Галактика менялась, старый порядок рушился, но это означало и новые возможности для тех, кто был готов ими воспользоваться.

Выбор был сделан, путь определен. Впереди лежали годы упорной работы, но Алекс знал, что это того стоит. Где-то в глубинах галактики его ждали ответы, и он их найдет. Даже если галактика погрузится в хаос, даже если ему придется искать их в одиночестве.

Космическая инженерия открывала перед ним двери в будущее, полное возможностей и опасностей. И он был готов войти в это будущее.

Глава 24 Конец детства

Тени в промышленном секторе Коронета легли длиннее обычного – двойная луна Кореллии сплетала причудливые узоры света и мрака меж заброшенных складов и древних заводских корпусов. Алекс ступал по знакомой тропе к своему тайному убежищу, ощущая тяжесть поклажи за спиной и куда более весомое бремя бластера под курткой.

Ему уже давно не было нужды в этом месте. Некогда оно служило подростковой прихотью и тайной – сокровенным прибежищем четырнадцатилетнего парня, грезившего о приключениях и открытиях. В последнее же время он являлся сюда лишь потому, что слишком много добра накопилось здесь, требуя неспешного переноса. Но нынче он понял – многое из этого добра ему более не нужно. Он забрал данные, редкие инструменты и самоделки. Ценные артефакты он уже давно потихоньку выносил и сбывал через отца или Гаррека. Сегодня он решил вынести последние ценности, а прочее сбросить в тоннель, ведущий к заводам переработки, что располагались двумя уровнями ниже.

Воздух напоен был запахами ржавчины и тем особенным духом промышленных отходов, что въедался в легкие и оставался там надолго. Где-то вдали гудели переработчики мусора, превращая отбросы цивилизации в полезные материалы. Тот же звук он слышал три года назад... Алекс поморщился, отгоняя нежеланные воспоминания.

Он остановился у входа в свою мастерскую – неприметную дверь в стене старого склада. За минувшие годы он собрал здесь множество ценностей: древняя техника, самодельные устройства, копии важных данных, запасы редких материалов. Все это требовалось перенести в более безопасное место пред поступлением в институт.

Он активировал сканер замка, и дверь беззвучно отворилась. Мастерская встретила его привычным гулом вентиляции и мягким свечением рабочих ламп. Полки ломились от оборудования, столы тонули под схемами и компонентами. Здесь он провел сотни часов, постигая тайны древних и не очень технологий и создавая собственные изобретения.

Алекс принялся методично упаковывать наиболее ценные предметы. Кристаллы из древних устройств, улучшенные процессоры, схемы модификаций – все это укладывалось в специальные контейнеры с защитой от сканирования. Большую часть он перевезет в новую мастерскую близ института, остальное – в тайник дома.

Работа близилась к завершению, когда он услышал поступь снаружи. Несколько человек приближались к мастерской, пытаясь двигаться бесшумно, но преуспевая в том не слишком. Алекс замер, прислушиваясь. Шаги остановились у двери.

В тот миг прошлое обрушилось на него лавиной. Три года назад... Тогда он был лишь любопытным подростком, из любопытства пошедшим туда, куда не стоило. Тогда он укрылся и наблюдал, как убили молодого парня в качестве урока, а потом...

Руки задрожали. Сердце забилось столь громко, что, казалось, его услышат снаружи. Дыхание сбилось, пред глазами поплыли черные пятна. Паническая атака – он распознал симптомы. Плоть помнила тот ужас, ту беспомощность, то чувство, что он может стать следующим.

– Точно здесь, – прошептал чей-то голос за дверью. – Видел, как парень зашел.

– Богатенький мальчик из хорошей семьи, – добавил другой. – Наверняка при деньгах.

Алекс осторожно выглянул в щель в стене. Пятеро мужчин окружили вход в мастерскую. Одежды дешевые, оружие старое, движения нервные – обычные уличные разбойники. Но от того они не становились менее опасными.

Воспоминания накатывали волнами. Звук выстрела. Запах горелого мяса и тело упавшее будто мешок с землей. И затем – тишина. Тело, что волокли к переработчику. Зук падающего тела, ударяющегося о стенки тоннеля. Тогда он не мог пошевелиться, не мог вскричать, не мог даже отвернуться.

Руки тряслись все сильнее. Алекс судорожно шарил в кармане и нащупал малую капсулу – стимулятор из военной аптечки, что он на всякий случай приобрел у контрабандиста. Поговаривали, что сия дрянь способна поднять мертвого. Он никогда не думал, что придется ее использовать.

Капсула хрустнула меж зубов, горький химический привкус обжег язык. Эффект был почти мгновенным – дрожь в руках прекратилась, сердцебиение замедлилось, мысли стали ясными и четкими. Страх никуда не делся, но теперь он был под контролем, превратился в холодную, рациональную оценку опасности.

Спокойно, – молвил он себе. – Ты к этому готовился. У тебя есть оружие. Ты не тот беспомощный мальчик, что прятался за металлоломом.

Но вопросы роились в голове. Как они обнаружили меня? И когда? Когда я уже готов был навсегда покинуть это место. Быть может, кто-то видел, как он сюда ходил? Быть может, один из его клиентов проследил за ним? Или это простая случайность – разбойники приметили богато одетого юношу в бедном районе?

– Эй, парень! – крикнул один из грабителей. – Знаем, что ты там. Выходи, и никто не пострадает.

Нужно попробовать договориться, решил Алекс. Если я буду здесь ранен, то меня даже никто не сыщет. Тело исчезнет в том же переработчике, что и жертва три года назад. Родители будут думать, что он просто сбежал из дома. Никто не станет искать его в этой промышленной помойке.

Стимулятор помогал – эмоции отступили, сознание стало кристально ясным. Любопытно, что в сей дряни намешано? Но ныне это может его спасти. Он мог мыслить логически, планировать, оценивать варианты.

– Что вам надо? – крикнул он в ответ, одновременно проверяя заряд бластера.

– Деньги, ценности, все что есть, – ответил тот же голос. – Ничего личного, просто дело.

Просто дело. Те же слова он слышал три года назад. Убийца тогда тоже говорил о деле, пока подельник обыскивал карманы жертвы. Словно человеческая жизнь была лишь статьей расходов в чьей-то бухгалтерии.

– У меня при себе около тысячи кредитов, – Алекс говорил громко, дабы его слышали все. – Возьмите их и уходите.

Последовал смех – грубый, презрительный.

– Тысяча? Да ты издеваешься! Такой мальчик из богатой семьи, с дорогим снаряжением, и всего тысяча?

– Это все, что у меня есть наличными.

– Тогда покажешь, где спрятано остальное. А заодно расскажешь, что за игрушки у тебя там.

Алекс понял, что переговоры тщетны. Эти разумные не собирались довольствоваться малым. Они желали всего – денег, оборудования, а затем избавиться от свидетеля. Он видел это во взглядах подобных им три года назад, когда наблюдал за тем убийством.

Стимулятор превратил страх в холодную ярость. Они мнят, что он беспомощен? Что можно просто взять и ограбить его, как ограбили бы любого иного богатенького мальчика? Они заблуждаются. Он не жертва. Нет.

– Хорошо, – сказал он. – Я выхожу. Только не стреляйте.

Алекс медленно отворил дверь, немного выглядывая. Пятеро мужчин стояли полукругом, один держал в руках бластер. Лица жесткие, глаза холодные. Он понял этот взгляд – взгляд людей, уже принявших решение убить.

Воспоминания вновь попытались захлестнуть его, но стимулятор держал их под контролем. Он видел сцену словно со стороны – семнадцатилетний юноша в окружении вооруженных разбойников. Статистически его шансы были близки к нулю. Но статистика не учитывала месяцы тренировок, не учитывала холодную решимость, не учитывала химическую ясность мышления.

– Умный мальчик, – усмехнулся их предводитель, высокий мужчина со шрамом на щеке. – Теперь покажи, где деньги.

Алекс достал чип и показал его.

– Это всё. Тысяча кредитов.Больше у меня нет.

– Лжешь, – предводитель стоял, не сводя с Алекса взгляда. – Такое снаряжение стоит состояние. Где остальное?

– Оборудование самодельное, – Алекс старался говорить спокойно. – Собрано из старых деталей. Особой ценности не представляет.

– Посмотрим.

Алекс бросил чип к ногам. Движение было рассчитанным – заставить их расслабиться, поверить в его покорность. Стимулятор обострил все чувства до предела. Время словно замедлилось. Алекс видел каждое движение, каждый жест, каждое изменение в позах разбойников. Грабитель у двери отвлекся, смотря на чип. Предводитель с бластером тоже на секунду отвел взгляд. Остальные трое держали оружие, но не целились точно – они не ожидали сопротивления от семнадцатилетнего отрока.

Ошибка. Последняя ошибка в их жизни.

Алекс выхватил бластер одним плавным движением. Все те часы тренировок с Риком, все те упражнения на скорость и точность – все слилось в одно совершенное движение.

Ззт! – первый выстрел пришелся в грудь предводителя, прожигая плоть и кости. Мужчина рухнул, даже не успев вскрикнуть.

Ззт! – второй луч настиг разбойника у двери, что попытался обернуться на звук выстрела. Плазма вошла в затылок и прожгла половину черепа.

Остальные трое попытались среагировать. Один начал поднимать бластер, другой бросился в сторону, третий замер в ступоре. Но время работало против них.

Ззт! – третий выстрел настиг пытавшегося увернуться разбойника в спину, прожигая позвоночник насквозь. Он упал лицом вниз, конвульсивно дергая ногами.

Ззт! – четвертый луч пронзил грудь того, кто почти успел навести оружие. Плазма выжгла сердце, и мужчина рухнул, словно подкошенный.

Ззт! – пятый и последний выстрел был почти милосердием для оставшегося в живых, что стоял, не в силах пошевелиться от ужаса. Луч вошел точно в лоб, мгновенно оборвав его жизнь.

Через пару секунд все было кончено. Пятеро тел лежали на полу, а Алекс стоял с дымящимся бластером в руке, ощущая, как адреналин и стимулятор бурлят в крови.

Он не чувствовал раскаяния. Не чувствовал ужаса от содеянного. Лишь холодное удовлетворение от правильно исполненной работы. Химическое спокойствие от военного стимулятора. Эти люди желали его убить, и он убил их первым. Справедливо. Логично. Необходимо.

Но теперь требовалось решать практические вопросы. Пять трупов в промышленном секторе, следы бластерных выстрелов, возможные свидетели. Полиция начнет расследование, будет искать убийцу. Нужно было все тщательно продумать.

Алекс спрятал бластер и быстро осмотрел тела. Никаких документов, лишь дешевое оружие и немного мелочи. Обычные уличные разбойники, которых никто не хватится. Но это не решало проблемы.

Он вспомнил то место, где три года назад видел убийство. Шахта для переработки мусора в двух уровнях ниже. Машина, что превращала отходы в полезные материалы, не задавая вопросов об их происхождении. Тогда это место внушало ему ужас. Но под воздействием таблетки оно казалось просто удобным решением логистической проблемы.

Следующий час Алекс провел в напряженной работе. Стимулятор поддерживал его силы, заглушая усталость и отвращение. Он перетаскивал тела к переработчику по одному, используя грузовую тележку из мастерской.

Первым он взял предводителя – самого тяжелого. Мертвое тело оказалось удивительно неподатливым, словно сопротивлялось даже после смерти. Алекс хладнокровно взвалил труп на тележку, не обращая внимания на кровь, что пропитывала его одежду. В его сознании, очищенном стимулятором от лишних эмоций, это было просто мясо – биологический материал, требующий утилизации.

Второй труп – тот, что лишился половины головы – оставлял за собой кровавый след. Алекс методично вытирал его тряпкой, найденной в мастерской. Каждое движение было рассчитанным, каждое действие – логичным. Никаких эмоций, никаких сомнений. Лишь холодная эффективность.

Машина работала в автоматическом режиме, датчики не различали органику от металлолома. Тела исчезали в металлической пасти, превращаясь в безликую массу переработанных материалов. Алекс наблюдал за процессом с тем же научным интересом, с каким разбирал технику. Сколько килограммов биомассы в среднем человеческом теле? Как долго длится полная переработка? Насколько эффективно машина перемалывает кости?

Третий, четвертый, пятый... Каждый труп становился просто очередной задачей. Взвалить на тележку, довезти до тоннеля переработчика, сбросить в пасть машины, вернуться за следующим. Монотонная работа, требующая лишь физических усилий. Разум оставался кристально ясным, анализируя каждую деталь, запоминая каждый нюанс.

Когда последнее тело исчезло в переработчике, Алекс ощутил странное удовлетворение. Не от убийства – от решения сложной логистической задачи. Пять трупов, которые могли стать уликами, превратились в анонимную биомассу. Проблема решена эффективно и без лишнего шума.

Оружие разбойников он разобрал на части и выбросил в разные переработчики. Кровь на пластобетоне смыл из пожарного гидранта. Следы своего присутствия тщательно уничтожил. К утру от происшествия не осталось никаких следов.

Вернувшись в мастерскую, Алекс закончил упаковку оборудования. Работа шла механически, но руки вновь начали дрожать. Стимулятор постепенно выветривался из организма, и вместе с ним уходила химическая ясность мышления.

Отходняк начался внезапно. Сначала просто слабость в ногах, потом тошнота. Алекс успел добраться до старого кресла в углу мастерской, прежде чем его начало трясти. От вернувшегося страха и от химической реакции организма на исчезновение стимулятора из крови.