Текст книги "Космический инженер (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Воздух в мастерской был особенно тяжелым, наполненным призраками давно завершенных работ. Казалось, что стены помнят прикосновения мастеров, звук работающих инструментов, тихие разговоры тех, кто когда-то творил здесь чудеса техники. Пыль на рабочих столах лежала неровным слоем, и в некоторых местах были видны отпечатки – словно кто-то совсем недавно прикасался к поверхности.

В одной из мастерских он обнаружил устройство размером с ладонь, покрытое символами, которые не походили ни на один известный ему алфавит. Знаки были вырезаны с невероятной точностью, каждая линия казалась живой, пульсирующей в свете фонаря. Когда Алекс взял его в руки, поверхность слабо засветилась голубоватым светом, теплым и приятным, а в воздухе появилась мерцающая голограмма – схема какого-то сложного механизма, детали которого медленно вращались, показывая внутреннее устройство.

– Реагирует на прикосновение, – пробормотал он, поворачивая устройство в руках. Голограмма послушно вращалась вместе с ним, показывая механизм с разных сторон, каждый поворот открывал новые детали, новые уровни сложности.

Это было необычно и тревожно одновременно. Даже лучшие современные голопроекторы требовали значительных энергозатрат и сложной настройки. А здесь маленькое устройство, пролежавшее в заброшенном помещении десятилетия, работало как новое, словно время не властно над технологиями древних мастеров.

Из глубины зала периодически доносилось бормотание одичавшего дроида: "...смена номер... тысяча двести... или... нет... ошибка... где все?... почему темно?... включить освещение... команда не выполнена... система повреждена... ремонт... требуется ремонт..." Голос то приближался, то удалялся, сопровождаемый скрежетом металла и шипением поврежденных гидравлических систем.

Алекс выбрал небольшую комнату в дальнем углу зала для своего тайника. Помещение было относительно чистым, воздух здесь не казался таким тяжелым, а единственный вход позволял контролировать подходы. Он принес несколько водонепроницаемых ящиков, походный стол и лампу на аккумуляторах, создав подобие полевой лаборатории. Стены комнаты были покрыты теми же загадочными символами, что и найденное устройство, они словно наблюдали за его работой мертвыми глазами.

Каждые несколько дней он спускался в подземелье, преодолевая клаустрофобию узкой шахты, где металл скрипел под весом его тела, а конденсат капал на затылок холодными каплями. Постепенно он научился двигаться в темноте, различать звуки – безобидное капание воды от зловещего скрежета приближающегося дроида, эхо собственных шагов от чужих звуков. У него появилась карта подземных уровней, намного более подробная, чем схемы R4-K9, отмеченная безопасными путями и местами, где лучше не появляться.

Воздух в разных частях комплекса имел свой характер. В старых мастерских он был пропитан запахами металла, в лабораториях – химическими ароматами, сладковатыми и тошнотворными. В складских помещениях пахло пылью и разложением, а в энергетических узлах – озоном и чем-то жгучим, что щипало ноздри и заставляло слезиться глаза.

Однажды, изучая особенно интересное устройство – что-то вроде анализатора материалов, которое отзывалось на прикосновение мягким гулом, – Алекс услышал голоса сверху. Звуки проникали сквозь толщу бетона приглушенно, искаженно, но достаточно ясно, чтобы понять – наверху люди. Он замер, словно статуя, прислушиваясь к каждому звуку. Тяжелые шаги, скрип оборудования, приглушенные команды.

– Сканеры показывают активность в секторе семь, – донесся мужской голос, искаженный помехами. – Может быть, контрабандисты. Или бродяги нашли лаз.

Служба безопасности города. Алекс почувствовал, как холодный пот выступил на лбу. Быстро упаковав самые ценные находки в водонепроницаемый мешок, он погасил лампу, и комната погрузилась в абсолютную темноту, которая казалась живой, давящей. В полной темноте он пробрался к запасному выходу, который обнаружил неделю назад – старой дренажной трубе, ведущей к реке. Путь до нее лежал через особенно узкий коридор, где приходилось ползти на четвереньках, а стены были покрыты слизью неизвестного происхождения.

Труба оказалась настоящим испытанием. Она была узкой, едва шире плеч, и наполовину затопленной ледяной водой, которая просачивалась через трещины в бетоне. Алекс полз по колено в воде, которая была такой холодной, что перехватывало дыхание. Стенки трубы были скользкими от наросшей за годы слизи, воздух – спертым и тяжелым, пропитанным запахами гниения и химических отходов. Каждый метр давался с трудом, колени и локти болели от соприкосновения с шершавым бетоном, а мысль о том, что труба может сузиться и он застрянет здесь навсегда, заставляла сердце биться чаще.

Где-то в середине пути фонарь начал мигать – батарея садилась. В мерцающем свете стенки трубы казались живыми, пульсирующими, а тени плясали, создавая иллюзию движения. Звук собственного дыхания, усиленный акустикой замкнутого пространства, казался чудовищно громким. Вода плескалась при каждом движении, эхо отражалось от стенок и возвращалось искаженным шепотом.

Когда он наконец выбрался на поверхность через решетку у речного причала, солнце уже садилось, окрашивая небо в кровавые тона. Алекс был мокрым до нитки, замерзшим и измученным, одежда прилипла к телу, волосы свисали сосульками, но в водонепроницаемом мешке лежали странные приборы, которые могли перевернуть его понимание технологий. Воздух на поверхности казался невероятно свежим и чистым после спертой атмосферы подземелья.

Дома он долго отмывался в горячем душе, стараясь смыть не только грязь и запахи подземелья, но и ощущение того, что стены давят со всех сторон. Горячая вода обжигала кожу, пар заполнял ванную комнату, но даже здесь, в безопасности, он чувствовал призрачное присутствие древних коридоров, слышал эхо безумного бормотания дроида: "...где все?... почему так тихо?... работать... должен работать..."

Той ночью Алекс лежал в постели, разглядывая голографическую схему, которую проецировало найденное устройство. Сложные переплетения энергетических каналов светились в темноте комнаты мягким голубым светом, неизвестные материалы обозначались символами, которые казались живыми, принципы работы не укладывались в современные теории. Каждая деталь схемы была выполнена с невероятной точностью, каждая линия имела смысл, который ускользал от понимания.

Глава 10 Школьный проект

Город задыхался в объятиях нещадной жары. Воздух над раскаленным асфальтом дрожал миражами, превращая далекие здания в призрачные видения. Термометры показывали сорок два градуса в тени, но настоящим испытанием была влажность – плотная, удушающая, словно невидимая рука, сжимающая легкие. Даже кондиционеры в домах работали на пределе, а энергосистема города трещала под нагрузкой.

Алекс проснулся от того, что простыни прилипли к телу липкой пленкой пота. Несмотря на работающий всю ночь кондиционер, в комнате стояла духота. За окном воздух буквально плавился, искажая очертания противоположных зданий. Умные люди в такую погоду не высовывались из дома без крайней необходимости, пользовались транспортом или ждали вечера.

Но Алекс не был умным в этом отношении. Или, точнее, его ум был занят совсем другими вещами. Вчера вечером он допоздна работал над схемами, найденными в древних подземельях, и совершенно забыл зарядить ховер-скутер. А идти в школу на общественном транспорте означало потерять драгоценное время утром – время, которое он мог потратить на размышления о проекте.

Поэтому он решил пройти пешком. Всего-то двадцать минут быстрым шагом.

Уже через пять минут Алекс понял масштаб своей ошибки. Солнце превратилось в безжалостного врага, его лучи словно раскаленные иглы пронзали одежду и кожу. Воздух был настолько насыщен влагой, что каждый вдох давался с трудом – казалось, он пытается дышать горячим супом. Рубашка прилипла к спине, волосы стали мокрыми от пота, а в глазах начало рябить от обезвоживания.

Влажность была худшей частью этого испытания. В сухой жаре пот хотя бы испарялся, охлаждая тело. Здесь же он просто стекал ручьями, не принося никакого облегчения. Воздух казался плотным, как желе, и Алекс чувствовал, как его легкие работают в два раза интенсивнее, пытаясь извлечь кислород из этой удушающей смеси.

К тому времени, когда он добрался до школы, мир вокруг слегка покачивался, а в висках стучала кровь. Одежда полностью промокла, словно он попал под дождь, а во рту пересохло так, что язык прилипал к небу.

И тут – спасение. Автоматические двери школы разошлись с тихим шипением, и Алекса окутала волна прохладного, кондиционированного воздуха. Это было как нырнуть в холодный бассейн после часов под палящим солнцем. Он остановился прямо в дверях, жадно вдыхая живительную прохладу, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело.

Система климат-контроля школы была современной и мощной – температура здесь поддерживалась на комфортных двадцати двух градусах, а влажность была оптимальной. Воздух циркулировал мягко и бесшумно, создавая ощущение легкости и свежести. Алекс прислонился к стене, позволяя прохладе проникнуть сквозь мокрую одежду к разгоряченной коже.

– Алекс! – окликнул его знакомый голос. – Ты выглядишь как утопленник!

Он повернулся и увидел Джека Мэрроу, одноклассника с вечно растрепанными рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Рядом с ним стояла Лина Сайкс – девочка с серьезными темными глазами и аккуратно заплетенными косами. Оба выглядели свежими и сухими – явно добрались до школы на транспорте.

– Решил прогуляться, – хрипло ответил Алекс, все еще отдышиваясь. – Плохая идея.

– Да ты что! – засмеялся Джек. – В такую жару даже бродячие коты прячутся в тени. А ты решил устроить себе марш-бросок.

Лина покачала головой с видом старой мудрой женщины, хотя ей было всего десять лет:

– Мой отец говорит, что в такую погоду каждые полчаса на улице без защиты равны часу тяжелой работы. Ты мог получить тепловой удар.

– Теперь знаю, – признал Алекс, чувствуя, как его дыхание постепенно нормализуется. – В следующий раз проверю заряд скутера с вечера.

– А у меня дядя работает в метеослужбе, – включился в разговор Джек. – Он говорит, что это только начало. Антициклон будет стоять еще неделю, может, две. Температура может подняться до сорока пяти.

– Прекрасно, – пробормотал Алекс. – Значит, придется сидеть дома, как в осаде.

– Зато в школе хорошо, – философски заметила Лина. – Здесь можно забыть, что снаружи творится ад.

Они медленно пошли по коридору к классу. Алекс наконец почувствовал себя человеком – прохлада сделала свое дело, пот высох, дыхание восстановилось. Школьные коридоры казались оазисом цивилизации посреди враждебного мира расплавленного асфальта и удушающего зноя.

– Кстати, – сказал Джек, – ты готов к проекту по энергосистемам? Я до сих пор не могу понять, как заставить свою схему работать стабильно.

– Более-менее, – уклончиво ответил Алекс. – А ты, Лина?

– Я решила сделать модель солнечной электростанции, – сказала девочка. – В такую погоду это кажется особенно актуальным. Если уж солнце решило нас поджарить, пусть хотя бы пользу приносит.

Джек фыркнул:

– У меня получается какая-то ерунда. Половина индикаторов не светится, а вторая половина мигает как новогодняя гирлянда. Госпожа Тэлла точно поставит мне тройку.

– Не расстраивайся, – подбодрил его Алекс. – Главное – показать, что ты понимаешь принципы. А техническое исполнение – дело наживное.

На самом деле Алекс лгал. Его проект был настолько совершенен, что мог бы поразить даже профессиональных инженеров. Но об этом он предпочитал не распространяться.

Они вошли в класс как раз когда прозвенел звонок. Помещение было просторным и светлым, с большими окнами, выходящими на восток. Сейчас жалюзи были плотно закрыты, защищая от убийственного солнца, но тонкие полоски света все равно пробивались сквозь щели, создавая на полу узор из золотых линий.

Алекс занял свое место у окна и, не удержавшись, слегка раздвинул жалюзи. Снаружи мир выглядел как поверхность чужой, враждебной планеты. Воздух дрожал от жары так сильно, что казалось, будто все плавится и течет. Редкие прохожие передвигались от тени к тени, как партизаны на вражеской территории. Листья на деревьях безжизненно повисли, словно сдались в неравной борьбе с солнцем.

Луч света, пробившийся в класс, был полон танцующих пылинок. Алекс завороженно наблюдал за их хаотичным движением – броуновское движение в действии. Пылинки кружились в воздушных потоках от кондиционера, создавая сложные узоры. Некоторые поднимались вверх, другие опускались, третьи крутились на месте. Это было похоже на миниатюрную галактику, где каждая частичка пыли была звездой, следующей своей непредсказуемой траектории.

Он слегка подул на луч света, и пылинки взметнулись в бешеном танце, их движение стало еще более хаотичным и прекрасным. В этом простом явлении была своя физика, своя математика, свои законы. Алекс мог часами наблюдать за такими вещами, находя в них отражение фундаментальных принципов вселенной.

Его размышления прервал звук шагов. В класс вошла госпожа Тэлла, и Алекс поспешно закрыл жалюзи.

Мариэль Тэлла была женщиной, которая сразу привлекала внимание своей необычной внешностью. Высокая, почти метр восемьдесят, с прямой, как стрела, осанкой, она двигалась с точностью хронометра. Ее седые волосы были аккуратно убраны в строгий пучок, закрепленный металлической заколкой геометрической формы – не украшением, а скорее функциональным элементом.

Лицо у нее было угловатое, с высокими скулами и прямым носом. Но главными были глаза – серо-голубые, острые, как лазерные сканеры. Эти глаза, казалось, видели все: каждую деталь, каждую неточность, каждую попытку схитрить или недоработать. За стальными очками в тонкой оправе скрывался ум, привыкший к точности и не терпящий приблизительности.

Одета госпожа Тэлла была в стиле, который можно было назвать "функциональным минимализмом". Темно-синий жакет из технической ткани, устойчивой к пятнам и деформации. Прямые брюки того же цвета, без единой лишней детали. Белая блузка с воротником-стойкой, застегнутая до самого верха. На запястье – не украшение, а многофункциональный хронометр, способный измерять время с точностью до микросекунды.

Это была одежда человека, для которого красота заключалась в функциональности, а элегантность – в отсутствии лишнего. Каждый элемент ее гардероба был выбран по принципу максимальной практичности. Даже туфли – строгие, на низком каблуке, с нескользящей подошвой, идеальные для долгих часов в лаборатории.

Но при всей своей внешней строгости, госпожа Тэлла никогда не была холодной с учениками. Когда она говорила, в ее голосе звучала особая интонация – точная, размеренная, с легким техническим акцентом. Она произносила слова так, словно каждое из них было тщательно откалибровано для максимальной ясности передачи информации.

– Доброе утро, класс, – сказала она, и даже это простое приветствие прозвучало как начало технического брифинга. – Надеюсь, все добрались до школы без перегрева систем охлаждения. – Она улыбнулась, и эта улыбка преобразила ее лицо, сделав его теплым и почти материнским. – В такую погоду особенно важно помнить о терморегуляции организма.

Несколько учеников хихикнули. Госпожа Тэлла имела привычку говорить о человеческом теле как о сложной технической системе, что поначалу казалось странным, но постепенно стало привычным и даже забавным.

– Перед тем как мы перейдем к новой теме, – продолжала она, активируя настенный дисплей, – проверим параметры вашего понимания предыдущего материала. Джек, объясни принцип работы трансформатора.

Джек заерзал на месте:

– Ну... он трансформирует электричество?

– Спецификация недостаточна, – мягко, но твердо сказала госпожа Тэлла. – Лина, дополни алгоритм объяснения.

– Трансформатор изменяет напряжение переменного тока с помощью электромагнитной индукции, – четко ответила девочка. – Первичная обмотка создает магнитное поле, которое индуцирует ток во вторичной обмотке.

– Корректно. Коэффициент трансформации определяется отношением количества витков обмоток. – Госпожа Тэлла кивнула одобрительно. – Видишь, Джек? Точность формулировки критически важна для понимания процесса.

Алекс наблюдал за учительницей с интересом. Ее способ общения был уникальным – она использовала технический жаргон даже в простых разговорах, но делала это с такой естественностью и добротой, что никто не чувствовал себя глупым или непонятым. Наоборот, она как будто приглашала учеников в свой мир точных формулировок и ясных определений.

– Алекс, – обратилась она к нему, – какие факторы влияют на эффективность энергопередачи?

– Сопротивление проводников, потери на нагрев, индуктивные потери, – начал он, потом остановился. Он мог бы продолжать еще минут десять, рассказывая о квантовых эффектах и резонансных частотах, но решил не умничать. – И... ну, еще качество изоляции.

– Базовые параметры определены верно, – одобрила госпожа Тэлла. – Но список можно расширить. Кто может добавить дополнительные факторы?

Несколько рук поднялось в воздух, и началось обсуждение. Алекс слушал вполуха, снова глядя на пылинки в луче света.

Тем временем госпожа Тэлла подошла к центру класса, где стоял голографический проектор. Это было устройство последнего поколения – компактный цилиндр высотой около полуметра, выполненный из матового металла. На его поверхности не было видимых кнопок или индикаторов, только тонкие линии, которые светились мягким синим светом, когда аппарат работал.

Проектор реагировал на жесты и голосовые команды, но госпожа Тэлла предпочитала использовать небольшой пульт управления – еще одно проявление ее любви к точности и контролю. Когда она активировала устройство, воздух над проектором начал мерцать, словно нагреваясь, а затем в нем материализовалось трехмерное изображение.

Голограмма была настолько четкой и детализированной, что казалась реальным объектом. Можно было рассмотреть мельчайшие детали, приблизить любой элемент, повернуть изображение под любым углом. Цвета были яркими и естественными, а когда госпожа Тэлла показывала движущиеся части системы, они перемещались плавно и реалистично.

– Итак, класс, – объявила госпожа Тэлла, активируя голопроектор, – ваше задание на следующие две недели: создать действующую модель городской энергосистемы.

На голограмме появилась упрощенная схема энергораспределения Кореллии – основные генераторы, передающие станции, распределительные узлы. Изображение медленно вращалось, показывая систему с разных сторон. Отдельные элементы подсвечивались разными цветами: генераторы – красным, передающие линии – синим, распределительные узлы – зеленым.

Алекс изучал эту систему месяцами, и то, что показывала учительница, было детской игрушкой по сравнению с реальностью. Настоящая энергосеть Кореллии включала тысячи компонентов, резервные системы, автоматические переключатели, системы защиты от перегрузок. А здесь была показана лишь базовая схема, понятная десятилетним детям.

– Вы можете использовать стандартные учебные компоненты из лаборатории, – продолжала госпожа Тэлла, указывая на различные элементы голограммы. – Цель проекта – продемонстрировать понимание основных принципов передачи и распределения энергии. Критерии оценки: функциональность системы, эффективность распределения нагрузки и качество презентации результатов.

Алекс уже видел, как его одноклассники мысленно планировали свои проекты. Несколько светодиодов, простейшие схемы, может быть, пара моторчиков для имитации нагрузки. Стандартно, предсказуемо, скучно. Максимум, на что они могли рассчитывать – создать систему из десяти-пятнадцати потребителей с ручным переключением между источниками питания.

А у него в тайнике лежали компоненты, которые могли создать модель, превосходящую по эффективности реальные городские системы. Древние технологии, найденные в подземных лабораториях, работали по принципам, которые современная наука только начинала понимать.

Остаток урока прошел в обсуждении технических деталей проекта. Госпожа Тэлла терпеливо объясняла основы электротехники, используя голограммы для демонстрации сложных концепций. Ее манера преподавания была уникальной – она говорила с детьми как с коллегами-инженерами, но при этом никогда не забывала об их возрасте и уровне подготовки.

– Помните, – сказала она в конце урока, – инженерное искусство заключается не в сложности решения, а в его элегантности. Лучшая система – та, которая работает надежно при минимальных затратах ресурсов.

Когда прозвенел звонок, Алекс медленно собрал свои вещи. Слова учительницы эхом отзывались в его голове. Элегантность решения... Древние технологии, которые он изучал, были именно такими – невероятно эффективными при кажущейся простоте.

Выходя из класса, он еще раз взглянул на окно. За жалюзи по-прежнему бушевал зной, превращая мир в раскаленную печь. Но здесь, в прохладном коридоре школы, окруженный одноклассниками и мудрыми словами госпожи Тэллы, он чувствовал себя в безопасности. По крайней мере, пока не пришло время идти домой.

Вечером в своей комнате Алекс разложил на столе находки из подземелий. Три энергетических кристалла размером с большой палец, каждый из которых мог питать целый дом. Микросхемы из неизвестного материала, способные управлять потоками энергии с невероятной точностью. И самое главное – регулятор, который он нашел на прошлой неделе в одной из древних лабораторий.

Устройство было размером с кулак и весило почти ничего. Когда Алекс подключил к нему простейший источник питания, регулятор начал оптимизировать энергопотоки самостоятельно, адаптируясь к нагрузке в реальном времени. Системы в открытой продаже требовали постоянного контроля и настройки, а это устройство работало как живое.

– Представляю, какие лица будут у всех, – пробормотал он, начиная набрасывать схему.

Следующие дни пролетели в лихорадочной работе. Алекс создавал не просто модель, а произведение искусства. Энергетические кристаллы питали сеть из сорока микроскопических потребителей, имитирующих различные районы города. Древние регуляторы автоматически балансировали нагрузку, перенаправляя энергию туда, где она была нужна больше всего.

Но самым впечатляющим была эффективность. Система работала на мощности, которая в обычных условиях питала бы максимум пять-шесть устройств, но древние компоненты позволяли обеспечить энергией в восемь раз больше потребителей.

– Готов к презентации? – спросила госпожа Тэлла, когда Алекс принес свой проект в класс.

– Да, госпожа, – ответил он, устанавливая модель на демонстрационный стол.

Учительница включила записывающее устройство – все проекты документировались для оценки. Алекс активировал систему, и модель ожила. Сорок маленьких индикаторов загорелись ровным светом, показывая равномерное распределение энергии по всей сети.

Госпожа Тэлла нахмурилась, проверяя показания измерительных приборов.

– Алекс, это... необычно. Покажи мне источник питания.

Он указал на блок, в котором были скрыты энергетические кристаллы. По внешнему виду это был обычный аккумулятор учебного типа.

– Согласно показаниям, твоя система потребляет в восемь раз меньше энергии, чем должна, – сказала учительница медленно. – Как это возможно?

Алекс почувствовал, как внутри все сжалось. Он не подумал о том, что эффективность древних технологий будет так заметна.

– Я... оптимизировал схему, – пробормотал он. – Использовал более эффективную разводку.

– Покажи мне схему.

Алекс протянул ей подготовленную диаграмму – тщательно упрощенную версию, которая скрывала присутствие древних компонентов. Госпожа Тэлла изучала ее несколько минут, время от времени сверяясь с реальной моделью.

– Эта схема не объясняет такой эффективности, – сказала она наконец. – Алекс, откуда ты взял компоненты для этого проекта?

– Из... из стандартного набора в лаборатории, – солгал он.

– Я хочу поговорить с твоими родителями.

Сердце Алекса упало. Он видел в глазах учительницы подозрение и растущее беспокойство. Госпожа Тэлла была достаточно умна, чтобы понимать: то, что она видит, не должно быть возможным с использованием школьного оборудования.

Вечером в доме семьи Корренов состоялся напряженный разговор. Отец выслушал рассказ Алекса о проекте, не перебивая, но его лицо становилось все мрачнее.

– Покажи мне эту модель, – сказал он наконец.

Алекс привел отца в свою комнату и продемонстрировал проект. Кайрен Коррен долго изучал устройство, время от времени проверяя соединения и измеряя параметры портативным сканером.

– Эти компоненты... – начал он, потом остановился. – Алекс, где ты их взял?

– Нашел в старых складах, – ответил сын, решив придерживаться полуправды. – Думал, что они просто более качественные версии обычных деталей.

Отец долго смотрел на него, и Алекс понял, что Кайрен не верит ни единому слову. Но вместо гнева в глазах отца была тревога.

– Завтра я схожу в школу, – сказал он. – А ты создашь новую версию проекта. Обычную.

На следующий день Алекс сидел в коридоре школы, пока отец разговаривал с госпожой Тэллой в учительской. Разговор длился минут десять, и когда дверь наконец открылась, лицо учительницы выражало легкую тревогу.

– Алекс, – сказала она сдержанно, – я думаю, твой проект слишком сложен для школьной программы. Почему бы тебе не создать что-нибудь более... подходящее?

– Конечно, госпожа Тэлла, – ответил он, не понимая, что именно сказал отец, но понимая результат.

Следующие три дня Алекс работал над новой версией проекта. Стандартные компоненты, предсказуемая схема, эффективность на уровне учебника. Когда он презентовал новую модель, госпожа Тэлла оценила ее как "хорошую работу" и больше никаких вопросов не задавала.

Но настоящий разговор состоялся дома, когда отец позвал Алекса в свой кабинет.

– Сядь, – сказал Кайрен, указывая на кресло напротив своего стола. – Нам нужно поговорить.

Алекс сел, чувствуя себя как перед судом.

– Я не знаю, где ты взял те компоненты, и, возможно, лучше, если я этого не узнаю, – начал отец. – Но я знаю, что они могут вызвать неприятности.

Алекс открыл рот, чтобы возразить, но отец поднял руку.

– Не говори ничего. Просто слушай. В галактике есть силы, которые очень заинтересованы в древних технологиях. Корпорации, правительства, криминальные организации. Если они узнают, что десятилетний мальчик имеет доступ к таким вещам...

Он не закончил фразу, но Алекс понял. Опасность была реальной.

– Твоя учительница – хорошая женщина, но она могла бы рассказать кому-то еще. Могла бы подать отчет в образовательное управление. А оттуда информация могла бы попасть к людям, с которыми лучше не встречаться.

– Что ты ей сказал? – спросил Алекс тихо.

– Что ты взял компоненты из моей мастерской, не спросив разрешения. Что это были экспериментальные детали, которые я получил для тестирования. И что больше этого не повторится.

Отец наклонился вперед, глядя Алексу прямо в глаза.

– Сын, я не знаю, что ты нашел и где. Но ты должен понимать: такие вещи привлекают внимание. А внимание может быть опасным. Если ты хочешь продолжать свои... исследования, ты должен научиться быть незаметным.

– Как?

– Будь хорошим учеником, но не выдающимся. Получай высокие оценки, но не самые высокие. Отвечай на вопросы, но не на все. И никогда, слышишь, никогда не демонстрируй технологии, которые превосходят современный уровень.

– Я понял, папа.

– Хорошо. А теперь покажи мне, где ты прячешь свои находки. Нужно убедиться, что они в безопасности.

Той ночью Алекс лежал в постели, размышляя о случившемся. Он понял важный урок: знания – это сила, но сила без осторожности – это опасность. Если он хочет раскрыть тайны галактики, он должен научиться скрывать свои способности.

Глава 11 Смена жительства

За 10 лет до провозглашения Империи

Спидер отца с натужным гулом поднимался по воздушному коридору над промышленным районом Кореллии. Старый "SoroSuub Personal Luxury 3000" – когда-то элегантная машина среднего класса – теперь представлял собой печальное зрелище. Синяя краска облупилась и выцвела до грязно-серого оттенка, на левом борту зияла глубокая царапина от столкновения с грузовой платформой месяц назад, а хромированная отделка покрылась ржавчиной. Двигатель работал неровно – Кайрен уже третий месяц откладывал ремонт, экономя кредиты. Из вентиляционных решеток сочился запах перегретого масла и озона от изношенных репульсорных катушек.

Алекс прижался к треснувшему иллюминатору, наблюдая за кипящей внизу жизнью космопорта. Воздух дрожал от звуковых волн – рев взлетающих кораблей смешивался с гулом погрузочной техники, криками докеров и завыванием сирен. Массивные грузовые корабли садились и взлетали, оставляя за собой голубоватые следы ионных двигателей, которые медленно рассеивались в замасленной атмосфере. Между ними сновали малые суда – потрепанные корабли независимых торговцев с заплатами на обшивке, курьерские корветты с облупившейся краской, частные яхты сомнительного происхождения, чьи опознавательные знаки были тщательно закрашены.

Воздушные потоки над космопортом были турбулентными и непредсказуемыми. Горячий воздух от двигателей создавал восходящие термики, которые подбрасывали легкие спидеры, как игрушки. Кайрен крепко сжимал штурвал, маневрируя между воздушными коридорами. Их спидер то проваливался в воздушные ямы, то резко взмывал вверх, когда попадал в струю от пролетающего транспорта.

Из динамиков голопроектора раздавался монотонный голос диктора галактической информационной сети:

"...экономический кризис продолжает углубляться во Внутреннем Кольце. Особенно пострадали сектора тяжелого машиностроения и военного производства. На Кореллии закрыты три крупные верфи, что привело к увольнению более двухсот тысяч рабочих. Цены на жилую недвижимость упали на сорок процентов за последние полгода, однако арендная плата парадоксально выросла на двадцать процентов из-за массовых переселений..."

Кайрен раздраженно переключил канал. Теперь из динамиков полилась приторно-веселая мелодия:

"Огни Корусанта зовут меня домой,

Сквозь звезды и туманы лечу к тебе стрелой!

В небоскребах миллионы окон светят мне,

Корусант, Корусант – ты в моем сердце и во сне!"

– Идиотская песенка, – проворчал отец, но не стал переключать дальше.

– Когда-нибудь привыкнешь к шуму, – сказал он, маневрируя между двумя грузовыми платформами, чьи массивные контейнеры качались на магнитных подвесах. – Первые недели будет мешать спать.

Их новый дом располагался в среднем ярусе жилого комплекса "Звездная Гавань" – унылого серого здания, построенного по стандартному проекту пятьдесят лет назад. Окна квартиры выходили прямо на взлетные полосы, и каждые несколько минут стекла дрожали от рева двигателей. Квартира была меньше прежней – всего три комнаты вместо пяти, стены тоньше, а звукоизоляция практически отсутствовала. Из соседних помещений доносились голоса на дюжине языков – родианский щебет, гортанные звуки дуросского, мелодичная речь твилеков.