Текст книги "Космический инженер (СИ)"

Автор книги: Виктор Берс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Он сидел в кресле, обхватив голову руками, и ощущал, как реальность происшедшего медленно проникает в сознание. Он убил пятерых человек. Пятерых. И самое страшное – он не жалел об этом.

Тошнота усилилась. Алекс еле добрался до мусорного ведра, прежде чем его вырвало. Потом еще раз. И еще. Организм избавлялся от остатков стимулятора, а вместе с ним – от искусственной уверенности и холодной логики.

Но даже в этом состоянии, даже чувствуя себя разбитым и опустошенным, он понимал – он поступил правильно. Те люди сделали свой выбор, когда решили его ограбить и убить. Он просто ответил на их выбор своим.

В его сознании, словно в зеркале, отражались две личности. Одна – семнадцатилетний юноша, что содрогался от содеянного и изрыгал желчь в мусорное ведро. Другая – хладнокровный убийца под стимулятором, что методично утилизировал трупы и анализировал эффективность своих действий. И обе были одинаково реальными, одинаково его частями.

Он понимал, что изменился. Тот парень, что три года назад в ужасе наблюдал за убийством, более не существовал. На его месте был молодой человек, готовый делать трудные выборы и жить с их последствиями.

Светало. Алекс закрыл мастерскую и направился домой. Через месяц он пойдет в институт, начнет изучать космическую инженерию, делать первые шаги к осуществлению своих планов.

Пятеро разбойников более никого не ограбят. Пятеро семей, возможно, никогда не узнают, что случилось с их родственниками. Но это была не его проблема. Он дал им выбор, и они выбрали неправильно. Он повторял себе это снова и снова.

Глава 25 Кореллианский технологический

Вот и начался учебный год в высшем учебном заведении. Кореллианский технологический институт встретил Алекса Коррена шумом толпы, снующими тут и там дроидами, голографическими табло с расписанием. Семнадцатилетний юноша стоял в центральном холле, наблюдая за суетой первокурсников.

Но началось все за час до этого, когда его спидер приближался к величественному зданию института. Алекс сидел на заднем сиденье скромного семейного спидера, наблюдая, как перед ними разворачивается впечатляющая картина. Главное здание КТИ возвышалось на километры в высоту, его стеклянные и металлические грани отражали утреннее солнце Кореллии. Архитектура сочетала классические линии с современными технологическими решениями – символ того, как традиции переплетаются с прогрессом.

Воздушное пространство вокруг института кипело активностью. Десятки спидеров различных моделей и классов подлетали к специальным посадочным платформам на вершине здания. Алекс с интересом наблюдал за этим парадом. Вот роскошный спидер последней модели с зеркальным покрытием корпуса мягко приземлился на платформу. Из него неспешно вышла девушка в дорогой одежде, за ней последовал личный дроид-носильщик с багажом. Спидер тут же взмыл в воздух, растворившись в потоке городского транспорта.

Рядом приземлился потертый, но надежный спидер – явно семейный, как и тот, в котором ехал Алекс. Из него выскочил парень с огромным рюкзаком, торопливо помахал родителям и побежал к входу. Спидер развернулся и улетел, оставив за собой легкий дымок от не совсем исправного двигателя.

Была здесь и золотая середина – спидеры среднего класса, аккуратные и функциональные, из которых выходили студенты с уверенным видом людей, привыкших к комфорту, но не к роскоши.

– Ну вот и приехали, сын, – сказал отец, мягко посадив их спидер на свободную платформу. – Помни, что мы в тебя верим. И не забывай звонить домой.

– Обещаю навещать каждый месяц, – сказал Алекс, обнимая отца. – И следи за мамой.

– Иди, сын. Твое будущее ждет.

Алекс взял свои вещи и направился к входу в институт, где его и застала вся эта суета первого дня.

– Эй, ты тоже на инженерное? – окликнул его светловолосый парень примерно его возраста, протискиваясь через толпу с чемоданом в руках.

– Да, – Алекс изобразил дружелюбную улыбку и протянул руку. – Алекс Коррен.

– Кайл Джанс. – Парень крепко пожал руку. – Слушай, может, вместе пойдем искать общежитие? А то тут такая толпа...

Пока они пробирались к административному корпусу, Кайл без умолку рассказывал о себе. Сын владельца небольшого производства, мечтает модернизировать семейный бизнес, считает КТИ лучшим техническим вузом в Основных мирах. Алекс кивал в нужных местах, задавал подходящие вопросы и запоминал каждую деталь.

– А ты как сюда попал? – поинтересовался Кайл. – Небось тоже хорошо экзамены сдал?

– Неплохо, – скромно ответил Алекс, не упоминая о том, что его результаты были в числе лучших по всей Кореллии. Это обеспечило ему скидку на обучение в размере девяноста трех процентов. Без этого семья не смогла бы оплатить учебу в престижном институте.

Система оплаты в КТИ была продуманной и жестокой одновременно. Базовая стоимость обучения составляла астрономическую сумму, доступную лишь самым богатым семьям. Но для талантливых студентов действовала система скидок, пересматриваемая каждый семестр. Если оценки падали – скидка уменьшалась. Если студент не мог платить, институт предлагал альтернативу – контракт с одной из корпораций-партнеров.

Алекс видел эти контракты в приемной комиссии. На первый взгляд они выглядели как обычные образовательные кредиты. Корпорация покрывала расходы на обучение, а выпускник постепенно возвращал долг после трудоустройства. Но дьявол крылся в деталях. При "удовлетворительной академической успеваемости и лояльности" корпорация могла простить долг полностью. Взамен выпускник обязывался проработать в корпорации не менее пятнадцати лет. Отказ от контракта после его подписания влек за собой штрафные санкции, способные разорить любую семью.

По сути, это была завуалированная форма долгового рабства. Корпорации получали лучших выпускников, связанных железными обязательствами. А студенты из небогатых семей оказывались перед выбором: либо отказаться от образования, либо продать свое будущее.

К счастью, семья Алекса, несмотря на все трудности, смогла накопить достаточно средств для оплаты оставшихся семи процентов стоимости обучения. Если быть честным, то если бы не различные махинации, то они не смогли бы оплачивать это учебное заведение даже по скидке. Простым людям это было недоступно.

Общежитие оказалось типичным студенческим – длинные коридоры, маленькие комнаты на двоих, шум и гам. Считалось, что студентам для погружения в учебный процесс лучше жить на территории института, хотя более шестидесяти процентов студентов были с Кореллии. К счастью, им досталась комната на одном этаже, хотя и не в одной комнате.

Первая лекция состоялась на следующий день. Профессор Лирак, седовласый кореллианец с проницательными глазами, читал "Основы технической инженерии". Алекс сидел в середине аудитории – не слишком близко, чтобы не привлекать внимания, но и не слишком далеко, чтобы не выглядеть незаинтересованным.

– Современная техническая цивилизация, – говорил профессор, – строится на фундаменте, заложенном тысячелетия назад. Каждое новое изобретение опирается на достижения предыдущих поколений...

Алекс делал записи, изображая прилежного студента, но мысли его были далеко. Он знал о техническом фундаменте гораздо больше, чем мог показать. Годы самостоятельного изучения древних устройств и копание в архивах, дали ему понимание того, что современные технологии часто были лишь упрощенными копиями чего-то более совершенного. Но кто были эти древние создатели – оставалось загадкой.

Учеба в КТИ оказалась интенсивной и многогранной. Каждый день приносил новые лекции, семинары, лабораторные работы. Алекс погрузился в изучение квантовой механики, теории поля, основ гиперпространственной физики. Алекс понял, что есть люди, которые разбираются в технологиях на довольно высоком уровне, но данное знание не для всех. Преподаватели были высочайшего уровня – многие имели опыт работы в ведущих корпорациях или исследовательских центрах.

Особенно его заинтересовали лекции по истории технологий. Профессор Велл, молодая женщина с острым аналитическим умом, рассказывала о развитии различных технических направлений. Но Алекс замечал странные пробелы в официальной версии истории. Многие фундаментальные изобретения датировались примерно одним периодом – около двадцати пяти тысяч лет назад.

– Господин Коррен, – внезапно обратилась к нему профессор Лирак на одной из лекций, – что вы думаете о взаимосвязи между развитием гипердвигателей и стандартизацией энергетических систем?

– Я думаю... – он сделал паузу, изображая размышления, – стандартизация была необходима для массового производства? Чтобы корабли разных производителей могли использовать одинаковые компоненты?

– Неплохо для первого дня, – одобрительно кивнула профессор. – Но подумайте глубже. Откуда взялись сами эти стандарты? Кто их установил? Пусть это будет вашим домашним заданием.

Через месяц после начала учебы Алекс впервые поехал домой. Семейный дом на окраине у космопорта встретил его привычным уютом. Он немного поговорил с родителями, забрал часть вещей и засобирался обратно.

Вернувшись в институт, он обнаружил сообщение от дяди Гаррека, у того были какие-то дела на Нар-Шадаа. Связь с Нар-Шадаа была нестабильной, но голографическое изображение дяди проявилось достаточно четко. Гаррек выглядел усталым, но довольным.

– Привет, племянник, – сказал он с характерной усмешкой. – Как дела в храме науки?

– Нормально учусь, – ответил Алекс. – А как ты там? Устроился?

– О да, более чем. Работы хватает, платят в три раза больше, чем на Кореллии. Техники здесь в цене – слишком много всякого оборудования нуждается в обслуживании. – Гаррек помолчал, и его лицо стало серьезнее. – Но место это... специфическое.

Алекс видел, как дядя подбирает слова, оглядывается по сторонам.

– Общество здесь жестокое, племянник. На нижних уровнях творятся такие вещи, что лучше не знать. Хатты правят железной рукой, и у них своя психология. Если ты что-то пообещал хатту, то должен держать слово любой ценой. Их не интересуют причины, обстоятельства, форс-мажор. Дал слово – выполняй, хоть в лепешку расшибись. Иначе... – он покачал головой. – Ты не хочешь знать, что бывает с теми, кто подводит хаттов.

– Но что ты там делаешь? – спросил Алекс.

– Зарабатываю деньги. И готовлю место куда можно отступить, если что-то пойдет не так на Кореллии. Что-то мне не нравится текущая ситуация. К тому же здесь у инженеров и техников особое положение. Нас хатты не трогают и даже защищают от остальных. Знаешь почему? – Гаррек усмехнулся. – Обслуживание техники привлекает торговцев, особенно тех, кто работает в серых зонах. Это удобно для бизнеса. Хатты заинтересованы в том, чтобы именно их торговый узел процветал, а не конкурирующие станции.

Дядя наклонился ближе к камере, понизив голос:

– И еще кое-что, Алекс. Я много общаюсь с торговцами, слушаю их разговоры. Торговые маршруты перестраиваются, экономические связи рвутся. По сути, сепаратисты уже экономически обособились от Республики. Не знаю, куда смотрит правительство, но скоро полыхнет по-настоящему. Если на Кореллии станет жарко, я помогу вам здесь устроиться. Денег хороших заработаю, смогу помочь.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону.

– Единственный минус этого места – разумные здесь мерзкие. Жестокость стала нормой, сострадание считается слабостью. Каждый день видишь вещи, которые на нормальных мирах невозможны. Но деньги есть деньгии свободы здесь больше.

Связь прервалась, оставив Алекса наедине с тревожными мыслями. Слова дяди о надвигающейся войне перекликались с тем, что он слышал в новостях. Напряженность между Республикой и сепаратистами нарастала, и Кореллия могла оказаться в центре конфликта.

Учеба продолжалась. Алекс все глубже погружался в изучение технических дисциплин, осторожно налаживал контакты с преподавателями. Библиотека КТИ стала его вторым домом. Огромные залы с голографическими каталогами, ряды серверов с оцифрованными архивами. Дроид-библиотекарь K-3SO, старая модель с потертым корпусом, оказался неожиданно полезным источником информации.

– Студентам первого курса доступны общие разделы и учебные материалы, – объяснил дроид при первом знакомстве. – Для доступа к специализированным архивам требуется разрешение преподавателя или научного руководителя.

Но постепенно Алекс заметил, что K-3SO готов обсуждать темы, выходящие за рамки стандартной программы. Особенно когда речь заходила об исторических пробелах в развитии технологий.

– Исторические записи того периода фрагментарны, – говорил дроид, отвечая на вопросы о "золотом веке" технического прогресса. – Многие архивы были утеряны во время различных конфликтов. Официальная версия говорит о периоде интенсивного развития, но некоторые исследователи высказывали альтернативные теории.

– Какие именно? – заинтересовался Алекс.

– Теории о том, что многие технологии были не изобретены, а переоткрыты. Или адаптированы из более древних источников. Но это лишь спекуляции, не поддерживаемые официальной наукой.

Тем временем жизнь в общежитии текла своим чередом. Кайл оказался хорошим товарищем – открытым, честным, хотя и не слишком глубоким мыслителем. Он часто предлагал Алексу развлечения, типичные для студентов их возраста.

– Слушай, – сказал он как-то вечером, – давай сходим в "Небесную пыль"? Там новый клуб открылся, говорят, классная музыка и много девчонок.

Алекс колебался. С одной стороны, ему нужно было поддерживать образ обычного студента. С другой – подобные развлечения казались ему пустой тратой времени.

– Ну давай, – настаивал Кайл. – Ты же не монах какой-то. Надо иногда расслабляться.

"Небесная пыль" оказалась типичным молодежным заведением. Приглушенное освещение, пульсирующая музыка, голографические проекции, создающие иллюзию космического пространства. Основную массу посетителей составляли люди, но встречались и представители других рас – грациозные твилеки с их характерными лекку, бледные цириане, несколько дуросов.

Алекс сидел за столиком, потягивая коктейль и наблюдая за происходящим. Кайл был в своей стихии – легко знакомился с девушками, шутил, танцевал. Алекс чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было непонятно это стремление к поверхностным контактам, эта игра в обольщение.

Его внимание привлекла молодая твилечка у барной стойки. Она была необычайно красива – изящные черты лица, грациозные движения, кожа нежного голубоватого оттенка. Ее лекку были украшены тонкими металлическими обручами, а глаза излучали живой ум. Алекс поймал себя на том, что не может отвести взгляд, завороженный ее экзотической красотой.

Внезапно она повернулась и встретилась с ним взглядом. Алекс поспешно отвернулся, делая вид, что изучает голографическое меню. Сердце билось быстрее, и он чувствовал неловкость от того, что его застали за разглядыванием.

– Эй, Алекс! – Кайл подошел к столику с широкой улыбкой и девушкой под руку. – Познакомься, это Тина, она тоже в КТИ учится, только на экономике производства.

Алекс вежливо поздоровался, но чувствовал себя все более неуютно. Разговор не клеился, шутки Кайла казались натянутыми, а музыка – слишком громкой. От скуки и неловкости он заказал еще коктейль, потом еще один.

– Извини, друг, – сказал Кайл через час, – но мне пора. – Он подмигнул Алексу. – Вижу, что тебе грустно. В следующий раз научу, как с девчонками общаться.

Оставшись один, Алекс почувствовал острое раздражение. На себя, на ситуацию, на то, что жизнь словно проходит мимо него. Другие студенты веселились, знакомились, влюблялись, а он сидел в стороне, как наблюдатель за чужой жизнью.

Он допил коктейль и направился к выходу, чувствуя легкое головокружение от алкоголя и тяжесть в душе. На улице прохладный ночной воздух немного прояснил голову, но не развеял грусти. Дорога в общежитие показалась бесконечно долгой.

В своей комнате Алекс долго лежал в темноте, размышляя о том, что с ним происходит. Он всегда был сосредоточен на учебе, на поиске знаний, на помощи семье. Но иногда его накрывало острое чувство одиночества, понимание того, что он живет не так, как его сверстники.

Утром голова болела, но учеба продолжалась. Лекции, семинары, лабораторные работы. Алекс с головой погрузился в изучение квантовой физики, пытаясь заглушить внутренний дискомфорт интеллектуальной деятельностью.

На семинаре по истории инженерии он задал профессору Велл вопрос о датировке базовых технологий:

– Почему в разных источниках такой разброс в датах изобретения репульсорных двигателей? Несколько тысяч лет – это очень много для точной науки.

– Хороший вопрос, господин Коррен, – ответила она. – Дело в том, что многие технологии развивались параллельно в разных частях галактики. Сложно определить, где именно произошло первое изобретение.

– Но ведь должны быть археологические свидетельства? Останки первых устройств?

– Должны, – согласилась она. – Но большинство древних артефактов либо утеряны, либо находятся в частных коллекциях, недоступных для исследования.

После семинара она подошла к нему:

– Господин Коррен, вы проявляете необычный интерес к историческим аспектам технологии. Это редкость среди первокурсников. У меня есть исследовательская группа, мы изучаем эволюцию технических стандартов. Хотел бы познакомить вас с одной из наших лучших студенток – Элара Вейн, она на третьем курсе. Возможно, вы могли бы помочь ей в текущем проекте.

Элара оказалась высокой стройной девушкой с темными волосами и проницательными серыми глазами. Когда профессор Велл представила их в лаборатории, Алекс сразу почувствовал ее острый ум и сосредоточенность.

– Значит, вы тот первокурсник, который задает интересные вопросы об истории технологий? – сказала она с легкой улыбкой. – Профессор Велл говорит, что у вас нестандартный подход к анализу.

– Просто любопытство, – скромно ответил Алекс.

– Любопытство – это хорошо. Я работаю над проектом по анализу патентных архивов последних пяти тысяч лет. Ищу закономерности в развитии энергетических технологий. Хотите помочь?

Работа с Эларой оказалась увлекательной. Она была блестящим исследователем, способным видеть скрытые связи между разрозненными фактами. Но главное – она тоже замечала странности в официальной истории технологий.

– Смотрите, – показывала она на голографической схеме, – эти патенты на энергетические конденсаторы. Базовые принципы не менялись тысячелетиями. Все "новые" разработки – это лишь вариации на одну тему.

– Может быть, первоначальный дизайн был настолько совершенен, что не требовал кардинальных изменений? – предположил Алекс.

– Возможно. Но тогда кто были эти гениальные инженеры древности? И почему их достижения выглядят более продвинутыми, чем современные попытки улучшений?

Они проводили вместе долгие часы в лаборатории и библиотеке. Алекс быстро понял, что Элара не только умна, но и привлекательна. Ее сосредоточенность во время работы, способ поправлять волосы, когда она думала над сложной проблемой, изящество движений – все это не оставляло его равнодушным.

Однажды вечером, когда они засиделись в лаборатории допоздна, анализируя очередную партию архивных данных, между ними возникло напряжение иного рода.

– Алекс, – сказала Элара, отрываясь от голографического дисплея, – я вижу, как ты на меня смотришь.

Он почувствовал, как краснеет.

– Я... извини, если...

– Не извиняйся. Ты мне тоже нравишься. – Она повернулась к нему, и в ее глазах было что-то новое. – Но давай сразу определимся. Я не ищу серьезных отношений. У меня есть планы на будущее, карьера, которую я собираюсь строить. Романтические привязанности в эти планы не входят.

Алекс кивнул, не совсем понимая, к чему она ведет.

– Но это не значит, что мы не можем... время от времени развлекаться. Если тебя это устраивает.

То, что произошло потом, кардинально изменило самовосприятие Алекса. Элара была опытнее, увереннее, и она мягко направляла его, помогая преодолеть неуверенность. Их отношения стали регулярными, но оставались в рамках, которые четко обозначила Элара. Никаких обязательств, никаких ожиданий на будущее – только взаимное влечение и интеллектуальное партнерство.

Это придало Алексу уверенности в себе. Он перестал чувствовать себя неуклюжим подростком, не понимающим правил взрослого мира. Когда Кайл в очередной раз предложил сходить в клуб, Алекс согласился – и на этот раз чувствовал себя гораздо комфортнее.

– Ого, – сказал Кайл, наблюдая, как Алекс непринужденно общается с девушками за соседним столиком, – что с тобой случилось? Ты как будто подменился.

– Просто повзрослел, – улыбнулся Алекс.

Работа в исследовательской группе профессора Велл открывала новые возможности. Алекс получил доступ к специализированным архивам, мог изучать материалы, недоступные обычным студентам. Вместе с Эларой они обнаружили интересные закономерности в развитии технологий.

– Видите эти спецификации энергетических разъемов? – показывала профессор Велл на одном из семинаров. – Они используются уже двадцать тысяч лет практически без изменений. Это поразительно для любой технологии.

– Мы с Эларой проанализировали патентные архивы, – сказал Алекс. – Оказалось, что большинство "современных" изобретений – это модификации древних образцов. Причем часто менее эффективные.

– Интересное наблюдение. А какие выводы вы делаете?

– Возможно, в прошлом существовала более развитая техническая цивилизация, – осторожно предположил Алекс. – И мы используем осколки их знаний, не понимая принципов до конца.

Профессор Велл задумчиво кивнула:

– Смелая гипотеза. Но как ее проверить? Где искать доказательства?

Первый семстр подходил к концу. Алекс хорошо сдал экзамены, что гарантировало сохранение скидки на обучение. Но главное – он начал понимать систему. КТИ был не просто учебным заведением, а частью огромной сети, контролирующей распространение знаний. Самые интересные материалы были скрыты за барьерами доступа.

Во время каникул он снова поехал домой. Он заметил, что теперь общение с родителями стало одинаковым при каждом посещении.

– Как дела в институте? – спросил он за ужином.

– Хорошо. Оценки отличные, скидка сохранилась. И я участвую в исследовательской работе.

– Это замечательно, сын. Я горжусь тобой.

Вернувшись в институт на второй семестр, Алекс почувствовал, что стал увереннее во всех отношениях. Работа с Эларой продолжалась – как научная, так и личная. Их отношения были именно такими, как она и обещала: без обязательств, но с взаимным уважением и влечением.

– Знаешь, – сказала она как-то вечером, когда они лежали в ее комнате после очередного исследовательского "сеанса", – ты сильно изменился с начала года.

– В хорошую сторону, надеюсь?

– Определенно. Стал увереннее, взрослее. И задаешь все более интересные вопросы.

Алекс улыбнулся, глядя в потолок. Он действительно чувствовал себя по-другому. Более зрелым, понимающим, что хочет от жизни. И главное – он начал формулировать план действий.

Если современная наука скрывает или не понимает истинных основ технологии, значит, нужно искать другие источники знаний. Древние артефакты, забытые архивы, альтернативные теории. Где-то там была правда о том, кто создал основы галактической цивилизации.

Стоя у окна своей комнаты и глядя на огни Коронета, Алекс думал о будущем. Впереди были годы учебы, но он уже понимал, что настоящее образование только начинается. Институт даст ему формальные знания и связи, но истинные секреты придется искать самому.

Терпение, – напомнил он себе. – Все самое интересное еще впереди.

Глава 26 Тени войны

Второй семестр начался с неожиданной новости – доцент Велл предложила Алексу работу в своей лаборатории. Но прежде чем он успел как следует обдумать это предложение, галактику потрясли события, которые изменили всё.

Сначала казалось, что это очередной политический кризис. В университетской столовой студенты оживленно обсуждали сепаратистские настроения на окраинных мирах, но большинство было уверено – все образуется. Дипломатия, переговоры, может быть несколько торговых санкций. Максимум – локальные стычки где-то на границе.

– Граф Дуку слишком умен для полномасштабной войны, – авторитетно заявлял студент с Корусанта. – Это просто давление на Сенат для получения уступок.

Но когда пришли первые сводки с Джеонозиса, атмосфера изменилась мгновенно. Голонет транслировал кадры, от которых кровь стыла в жилах: огромные армии боевых дроидов, сражающиеся с клонированными солдатами, горящие корабли, падающие с неба, джедаи с мечами наперевес, штурмующие укрепления сепаратистов.

– Это невозможно, – шептала студентка-тви'лек, смотря на голопроекцию разрушенной арены. – Откуда у них столько войск?

Масштаб происходящего вызвал смятение в обществе. То, что должно было стать политическим маневром, превратилось в галактическую катастрофу. Сотни миров объявили о присоединении к Конфедерации Независимых Систем, тысячи кораблей покинули верфи, направляясь к линии фронта. Республика, застигнутая врасплох, лихорадочно мобилизовала свои ресурсы.

В этом хаосе Кореллианское правительство приняло решение, которое потрясло всех.

– Внимание! – голос диктора прервал обычные передачи. – Правительство Кореллии объявляет о нейтралитете в конфликте между Галактической Республикой и Конфедерацией Независимых Систем. Кореллия не будет участвовать в военных действиях ни на одной из сторон.

В университетской столовой воцарилась мертвая тишина. Затем взорвался хор голосов.

– Это невозможно! – вскочил студент с Корусанта. – Кореллия – планета-основательница Республики! Они не могут просто объявить нейтралитет!

– Можем и объявили, – холодно ответил студент с Кореллии. – Нас никто не спрашивал, хотим ли мы воевать.

– Но это же предательство! Юридический абсурд! – республиканец был вне себя. – Планеты-основательницы не имеют права на сецессию!

– А кто сказал о сецессии? – вмешался другой кореллианец. – Мы объявили нейтралитет, а не выход из Республики.

– Это одно и то же! По сути это декларация независимости!

– Нет, это здравый смысл, – голос принадлежал старшекурснику-кореллианцу. – Почему мы должны умирать в войне, которую не начинали?

– Потому что вы граждане Республики! – республиканец был красен от возмущения. – У вас есть обязательства!

– Наши обязательства – перед Кореллией, – спокойно ответил кореллианец. – И мы их выполняем, защищая наш мир от бессмысленной бойни.

Алекс молча наблюдал за спором, чувствуя, как напряжение в зале нарастает. Студенты разделились на группы – кореллианцы держались особняком, республиканцы яростно спорили, а немногочисленные представители сепаратистских миров хранили угрюмое молчание.

– Вы думаете, вам удастся отсидеться? – продолжал наступать республиканец. – Война придет и к вам!

– Возможно, – кореллианец пожал плечами. – Но мы встретим ее как свободные люди, а не как пушечное мясо чужих амбиций.

Кайл, сидевший рядом с Алексом, тихо прокомментировал:

– Понимаю республиканца. С юридической точки зрения это действительно бред.

– А ты как к этому относишься? – спросил Алекс.

– Честно? Рад. Очень рад, – Кайл понизил голос. – Не хочу воевать. Особенно в войне, где непонятно, кто прав, а кто виноват.

Большинство кореллианских студентов разделяло эти настроения. Несмотря на спорность решения правительства, облегчение было всеобщим. Война казалась далекой и чужой проблемой.

Но иллюзии развеялись быстро.

Уже через неделю голонет начал транслировать кадры, от которых невозможно было отвернуться. Разрушенные города на Ририлоне, где сепаратистские бомбардировщики стерли с лица планеты целые города. Беженцы с Кашиика, спасающиеся от дроидных армий. Массовые захоронения на Рилоте, где конфедераты применили биологическое оружие против мирного населения.

– Сепаратисты проводят политику геноцида, – сообщал республиканский корреспондент, стоя на фоне дымящихся руин. – Целые виды разумных существ подвергаются систематическому уничтожению.

Кадры сменялись один другим: истощенные дети в лагерях беженцев, переполненные госпитали, бесконечные колонны военной техники. Гуманитарная катастрофа разрасталась с каждым днем.

– Конфедерация блокировала гуманитарные конвои, направлявшиеся на Маласта, – продолжал диктор. – По предварительным данным, от голода уже погибло более миллиарда разумных.

Алекс смотрел на эти кадры с растущим беспокойством. Не только из-за человеческих страданий. Он понимал, что война такого масштаба неизбежно затронет и Кореллию.

Первые признаки этого проявились в экономике. Цены на все товары начали стремительно расти. Продовольствие подорожало на тридцать процентов за неделю. Продукты питания, медикаменты, электроника – все стало значительно дороже.

– Это временно, – объяснял Кайл, когда они обсуждали ситуацию. – Отец говорит, что рынок просто паникует. Разрыв поставок, нарушение логистических цепочек – обычное дело в начале любой войны.

– А потом что? – спросил Алекс.

– А потом экономика перестроится. Ты представляешь количество планет в галактике? Ресурсов завались, дело только в цене и логистических маршрутах. Найдут новых поставщиков, проложат обходные пути – и все нормализуется.

Кайл был хорошо информирован благодаря отцу, который владел небольшой, но успешной компанией и вращался в бизнес-кругах.

– Главное – не паниковать, – продолжал он. – Кореллия всегда была торговым центром. У нас есть связи, ресурсы, технологии. Мы переживем эту войну лучше многих.

Но социальные изменения были более глубокими, чем экономические. Общество начало поляризоваться. Кореллианцы все больше настраивались против Республики, обвиняя ее в развязывании бессмысленной войны. Студенты из республиканских миров демонстрировали шапкозакидательские настроения, уверенные в скорой победе над сепаратистами.

А немногочисленные студенты с конфедеративных планет высказывали все более злые реплики в адрес "республиканских угнетателей" и "кореллианских трусов". Вскоре они все исчезли – кто-то уехал добровольно, кого-то отозвали родители, опасавшиеся за безопасность детей.

Пропаганда работала медленно, но верно. Республиканские СМИ день за днем рассказывали о зверствах конфедератов, о героизме клонов и джедаев, о необходимости защитить демократию от тирании. Даже на нейтральной Кореллии эти передачи находили отклик.

Алекс с интересом наблюдал за этим процессом. Он отметил про себя явление, которое назвал "инфляцией сочувствия". Сначала любая новость о жертвах войны вызывала у студентов шок и бурные обсуждения. Потом сообщения о массовых побоищах стали восприниматься как обыденность. А вскоре даже геноцид целых планет вызывал лишь пожимание плечами и облегченное "хорошо, что это происходит не здесь".