![](/files/books/160/oblozhka-knigi-serdce-zemli-si-380891.jpg)
Текст книги "Сердце Земли (СИ)"
Автор книги: Виктор Астахов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 36 страниц)
– К…ус? – послышался тихий шёпот.
Волк задыхался, лёжа на сырой земле. Он хотел пошевелиться, но не мог. Тело было парализовано, а лужа крови, распространяющаяся вокруг, становилась всё более широкой и насыщенной, соединяясь с другой, более тёмной, пропитанной отголосками демонической сущности. Он повёл глазами на источник шума. Взгляд оказался слишком мутным, чтобы разглядеть хоть что-то. Почувствовал, как что-то мягко коснулось его уха.
– Молодец, – вновь послышался хрип. До боли знакомый и в то же время, совершенно иной.
Волчьи глаза наполнились слезами, как и глаза того, чей голос он слышал. Почувствовал, как сильная бурая ладонь, сжимает его мех. Слышал насмешливые разговоры эльфов и хрип Муфоса, которого заставляли подняться на ноги, лишь для того чтобы очередным ударом вновь отправить на землю. Слышал и то, как эльф после гибели госпожи ставший во главе отряда, приказывал воинам отправляться на поиски Лиары. Но всё это уже не имело никакого значения. Всё было предрешено.
Более Ку’сиб не пытался подняться, биение его сердца замедлилось, зрение охватила тень, а слух улавливал хриплые обрывки фраз, доносившиеся из уст того, кого Кус считал своим самым верным другом – последней частицей родной возлюбленной стаи.
– Ку’сиб. Скоро… скоро мы встретимся. Мать-Земля… примет нас… брат.
5
Крохотная фигурка в синей рясе волшебника мчалась прочь. Изо рта девушки валили многочисленные клубы пара, ноги ловко перебирали под собой траву, оставляя тоненькие следы. Синие сапфиры глаз, полные ужаса и отчаяния, пытались найти путь. Она бежала. Бежала, что было мочи. Прочь от опасности, оставшейся позади битвы и коварного врага. Крик Шеймуса и сейчас стоял в ушах девушки, не позволяя протиснуться в сознание никаким иным мыслям.
Сердце бешено колотилось, казалось, вот-вот вырвется из груди. Сумка предательски болталась, перетянутая через плечо. Лишь спустя множество шагов, девушка осознала, что бежит, неся в руке обнажённый «Фаилриз» – клинок, обагрённый эльфийской кровью, кровью её дальних сородичей. Он сиял словно самая яркая луна летнего полнолуния, такой изящный и такой смертоносный.
«Нет! Только не это. Опять, – девушка, наконец, услышала собственный голос. – Я снова бегу. Друзья остаются позади. Шеймус. Крог. Я избавлюсь от камня и вернусь за ними! Не могу. Мне страшно. Я ничем не смогу помочь им. Я должна!»
Широким прыжком Лиара преодолела очередной кустарник, скрывшись в зарослях дубравы. Позади, слышались звуки ожесточённой битвы. Крики людей, скрежет металла, рёв тяжёлого обоюдоострого клинка. Ещё пара мгновений и вдали промелькнула яркая вспышка с сопровождающим её грохотом разорванной материи воздуха. Крики боли. Рёв. Скрежет. Треск. Вопли.
Лиара остановилась на отвесном берегу Кирка. Она не чувствовала боли или усталости. Душу её сковывал первобытный страх. Сердце рвалось из груди. Маленькая фиолетовая ладошка нащупала мифриловый амулет. Почувствовала лёгкую вибрацию, исходящую из недр футляра. Глаза девушки наполнились слезами, а ноги резко подкосились.
Она взглянула на бурный поток воды, несущийся на километры вдаль. Несколько прозрачных капель, павших с её глаз, проделали долгий путь, смешавшись с водами Кирка. Стоило лишь протянуть руку и отдать артефакт воле потока. Воды реки пронесли бы его на много миль в южном направлении на долгие годы, схоронив от всяких посягательств.
Рука Лиары повисла над обрывом. Сквозь границы амулета, на волю тянулся мягкий зелёный поток. Всё, что оставалось Лиаре – разжать пальцы… но она не могла.
«Может, предложить им «Талмон» в обмен на жизни моих друзей? Нет. Я видела, что они сделали в Лан-Лур. Они убивали не потому, что искали камень. Они убивали ради удовольствия. Почему?! Зачем?! Неужели, вы забыли о законах Силанны?! Отец, Рилан, Арис, Алай, мастер Древен… а теперь Крог, Шеймус, Кус и все эти люди. Зачем?! Зачем, нужно столько смертей?! Всё… из-за тебя! Проклятый камень! Зачем ты нужен всем?! Что ты несёшь в себе?!»
– Нет. Не ты… Я. Всё из-за меня. Все они погибли из-за меня. Как и в тот день. Все эти смерти лишь для того, чтобы жила я, – слёзы Лиары превратились в настоящий поток. Спина и плечи начали конвульсивно подёргиваться. – Это всё – моя вина! Я оказалась слишком слабой… слишком бесполезной тогда. И сейчас… я снова ничем не могу им помочь. Не могу помочь тем, кто отдаёт за меня жизни. Я ничего не могу!
Рука Лиары затряслась, вытянувшись над обрывом. Тело продолжало сжиматься и разжиматься, а глаза помутнели от слёзной пелены. Позади всё так же слышались звуки ожесточённой битвы. Громкий звук разбитого секирой наплечника и ликующие возгласы победителей. Но Лиара не слышала ничего. Она не знала, преследует ли её кто-то, не знала, что собирается делать и хочет ли вообще оставаться в живых.
Всё в этом мире потеряло свой смысл. И лишь вибрация, исходящая от крылышек светлячка и сияние его брюшка смогли привлечь внимание эльфийки.
Лиара подняла слёзный взгляд и увидела светлячков, что порхали вокруг, подобно звёздам на ночном небе. Целое скопление – десятки, сотни крохотных огоньков, что озарили темноту ночи.
«Можешь» – прозвучал всё тот же всеобъемлющий голос, на этот раз, казалось бы, исходивший из самого эльфийского сердца.
Мимолётные вспышки образов в сознании девушки: титаническое древо, гора, клинок, образ безликой женщины, что звала идти за собой, рёв, вспышка лазури. Мифриловые скрепы были отворены эльфийскими ладонями. Ещё до того как темница распахнулась, Лиара ощутила силу, бьющую изнутри – силу древнюю и необузданную.
Ночь озарилась яркими зелёными лучами, что наполнили сознание эльфийки спокойствием, а её сердце – теплом. Светлячки слетались отовсюду, образовывая вокруг девушки светящееся кольцо, привлекаемые не то сиянием артефакта, не то его аурой. Лиара взяла «Талмон» в руку. Невидимая волна энергии тот час наполнила её естество и разлетелась по окрестностям берега. В прошлый раз, подобное прикосновение едва не обернулось трагедией, но ныне, Талмон благоволил Лиаре.
– Ты выбрал меня, – прозрачная слеза омыла идеально ровную поверхность камня. – Я – твоя хранительница. Я доставлю тебя домой. Но ты должен мне помочь. Спаси их! Умоляю, спаси моих друзей! Не дай им погибнуть!
На сей раз, Талмон ответил…
6
– Трогательно, – глядя на предсмертные прощания орка и зверя, выдавил из себя Кие́шь – новоиспечённый командир эльфов. – Что ж, с вами всё ясно. Магов в мифриловые кандалы. С седым поосторожнее и окажите первую помощь. Повелитель приказал доставить его живым.
– Что делать с остальными? – подал голос один из ассасинов.
– Пленные нам ни к чему. Можете оставить здесь или отправить на корм рыбам. Большой разницы я не вижу.
– Будет сделано. Что потом?
– Дожидаемся пока вернутся ловчие, собираем груз и уходим. Содержимое сундуков очень важно для нашего союзника, как и «Талмон».
Вопреки полученным приказам и отсутствию времени ассасин ненадолго замешкался и вновь навострил взгляд к наместнику тёмной госпожи.
– Прошу прощения, мастер, но… я думал, мы вернём артефакт господину Тейну? Это же, реликвия нашего рода.
Командир затих, поправляя убранные за пояс клинки и зачарованную чакру – оружие, некогда очень популярное среди ловчих государства Игг-Шайл, но ныне ушедшее на второй план ввиду распространения самострелов.
– Как и я, – всё жеответил Киешь, опустив задумчивый взгляд. – Но, похоже, у господина Тейна свои планы касательно судьбы артефакта, а я не лорд Алудан, чтобы оспаривать его приказы.
Ассасин коротко кивнул и отправился выполнять поручения, растворившись среди таких же теней, что спешно избавлялись от следов собственного присутствия. Отряд эльфов в компании единственного полностью невредимого минотавра предавали останки собратьев земле, иные обыскивали рюкзаки наёмников на наличие всяческих ценностей. Вещи более не требовались мёртвым, но могли сослужить добрую службу живым.
Один из эльфов уселся близ старого мага, дабы перевязать его раны, но получил лишь решительный отказ и фальшивую фразу благодарности.
– Нельзя такое оружие оставлять, – обожжённый хромой минотавр сжал пропитавшуюся кровью рукоять «Кроворуба». – Хороший меч. Орк сражался достойно.
– Да, трофей, что надо, – промычал его старший сородич, накладывая повязку на пробитое бедро. – Тарум будет рад узнать, что его враг повержен.
– Держи этот меч при себе, воин, – вмешался командир. – Ты показал себя в бою и заслужил почесть.
Минотавр склонил рогатую голову в знак благодарности. Рангат оказался чуть легче, чем он того ожидал. Трёхпалая ладонь покрепче сжала рукоять, заставив клинок медленно прочертить дугу и цокнуть о поверхность сырой почвы. На обожжённой морде проступила довольная ухмылка.
Казалось, в этой окровавленной стали с характерными рунами, зверочеловек нашёл отражение самого себя и своих будущих свершений. Сколько раз ему доведётся спасти жизнь своим будущим госпо́дам? Сколько славных побед он заслужит на гладиаторской арене? Сколько легенд будет сложено о воителе рода минотавров, что сражался чёрным обоюдоострым мечом? И сможет ли он когда-то бросить вызов самому Таруму – одному из величайших воинов минотавров, коих когда-либо знал свет?
От погружения в собственные мысли зверочеловека отвлёк крохотный огонёк, осевший на рукояти. Великан тряхнул оружие, отгоняя светлячка, но на смену одному огоньку тут же пришёл другой, на сей раз миновавший посадку, но так же движущийся в сторону обрыва.
Зашелестел ветер. Послышался стрекочущий хор цикад. Минотавр огляделся по сторонам, наблюдая недоумение на сокрытых эльфийских лицах. Вскоре, пришло понимание, что шелест листвы на деле оказался шелестом тысяч крохотных крыльев. Ещё пара мгновений и все дубовые кроны осветились переливами огней, столь же многочисленных, как и звёзды на небе в ясную летнюю ночь. Светлячки, ночные бабочки, мотыльки – повинуясь единому зову, все они тянулись в направлении берега, образовывая собой единую массу, причудливый круговорот.
Сияние светлячков отражалось в крыльях их сородичей, задавая тон «вихря», создавая великолепное буйство красок. Зрители продолжали наблюдать, отступив к окраине дубравы, поражённые красотой и странностью происходящего. Однако, когда среди тысяч разноцветных всполохов проступили первые проблески лазури, к ним начало приходить понимание.
– Лиара, – беззвучно прошептал Шеймус.
– Повелитель, какие будут приказы?
Минотавры сгруппировались. Эльфы вновь обнажили клинки. Командир продолжал наблюдать за происходящим, взвешивая все варианты для поиска рационального решения. Он имел представления о механизме сего явления, ибо застал те далёкие времена, когда два эльфийских народа были единым целым, а главным покровителем этих народов служил первородный дракон земли.
Без сомнения происходящее стало следствием магии Силанны, а вернее одного из её аспектов. Никакая более сила не была способна воздействовать схожим образом на поведение окружающей среды.
Вдруг, по поверхности земли протянулась вибрация. Дубовые листья осыпались с крон, а эльфам пришлось приложить усилие, дабы сохранить устойчивость.
– Приказы прежние, – наконец, прозвучал приказ, отданный невозмутимым звонким голосом. – Мне нужна девчонка и артефакт. Привести её!
Как и всегда, ассасины обозначили согласие молчанием. Никто из них ещё толком не понимал, как реализовать приказы командира, но каждый был полон решимости довести начатое до логического финала. Слишком многое стояло на кону. Слишком близко находилась мечта, что столько лет преследовал их господин и сердца всего клана.
Эльфы рассредоточивались и терялись в тенях, следуя излюбленной тактике. Очередная цель становилась всё ближе. Казалось, осталось лишь пробиться сквозь пелену живого круговорота, протянуть ладонь и вырвать древний артефакт эльфийского рода из рук дочери предателя.
Но теперь, всё было иначе. Лиара и «Талмон» стали едины.
Вспышка! Могущественный магический всплеск, что ослепил каждого наблюдателя и заставил тучи насекомых взмыть в небеса, оказался лишь предтечей для последующего подземного толчка. Земля содрогнулась. Послышался ужасающий треск и грохот падающих дубов. Окрестности берега вновь охватил хаос, а его главной причиной становился тоненьки силуэт, чей лик, как и всё тело, сковывал каменный покров, пронизанный жилами энергии. Объект воистину ужасающий в своей красоте, как и этот сияющий взгляд двух наполненных лазурью глаз.
– В атаку! Все! – воскликнул Киешь, мобилизуя оставшиеся силы. – Маг! Что это такое?
– Возмездие, – тихо ответил Шеймус.
Его окровавленное лицо сохраняло полную невозмутимость. За свою долгую жизнь старик успел повидать магию во множестве её проявлениях. Шеймус видел магию некромантов, способную поднять армию мертвецов, видел, как огненный дождь осыпается на головы враждебного войска, и как магический генератор приводит в движение колоссальное тело титана. Но то, что происходило сейчас… лишь единичные ритуалы, сотворённые группой могущественных волшебников, были сопоставимы с той силой, что ныне концентрировалась в руках друидессы из клана «Иль-Вэн».
От былой дисциплины в рядах «Шасури» не осталось и следа. Новые приказы терялись в треске земли, а эльфы более не пытались идти в атаку и вязли на подступе к цели. Нескончаемая тряска не позволяла им продолжать путь и блокировала отступление. Всё, что оставалось воинам тени – ожидание затишья среди гневного буйства стихий. Командир попытался исправить ситуацию и прервать ритуал, но врезавшаяся в каменную броню чакра отскочила в сторону, не причинив обезумевшей друидессе никакого вреда.
Главной надеждой оставалась тройка минотавров – единственных воителей, способных сохранять баланс и стойкость. Они упрямо мчались вперёд, разрывая могучими копытами почву. Но никому из них, ни эльфам, ни минотаврам так и не представился шанс на успех.
Каменное во всех смыслах лицо даже не дрогнуло, когда ладонь Лиары сжала «Талмон». Все окружающие звуки, включая крики и рёв минотавров, окончательно затерялись на фоне ужасного треска и разрушительного подземного толчка, что в разы превосходил все предыдущие. Земля затрещала по швам, и в то же время поднималась в воздух. Берег охватил новый круговорот – смерч из камней и почвы, жил энергии.
Оставшийся без присмотра Муфос попытался встать. Но цепкая хватка костлявой руки вновь пригвоздила его к земле.
– Это только начало.
Словно в подтверждение слов Шеймуса мощный поток энергии хлынул наружу вместе с яркими лучами лазури, приняв образ тысяч разрастающихся лоз. Они охватили всё пространство на сотни метров вокруг, касались каждого дуба, камня, тел павших воинов и эльфов, что пытались бежать. Стремительно растительность сковала их тела, лишая возможности бороться. Минотавры ещё пытались идти вперёд, но и их сопротивление было подавленно. Ни зазубренные клинки, ни зачарованные секиры, ни даже чёрный обоюдоострый клинок оказались неспособны противостоять волне первородной силы.
Ветви лазури обвили тело Шеймуса. Более старик не переживал о своей судьбе. Он знал что, даже находясь на пике возможностей, всё равно не смог бы противостоять подобным энергиям. Единственным глазом он заметил, как лозы обвивают тела Крога и Ку’сиба, сковывают барахтающегося Муфоса и нынешнего лидера эльфийского отряда.
Последнее злоключение в пещере – Шеймус прекрасно помнил его результат, как и истлевшие тела созданий, что стали жертвами «Талмона». Но всё это было уже не важно, ибо волшебник приготовился встретить судьбу.
– Не бойся, Хал-ан, – эхом прозвучал голос в голове старика. Голос столь мягкий и хорошо знакомый, но всё же совсем иной, скрывающий за своим звучанием десятки оттенков, один из которых Шеймус не мог перепутать ни с чем иным.
– Древен?
Земля продолжала трястись, сопровождая процесс могущественного ритуала.
– Все мы рождаемся. Все мы умираем, – раздался голос, исходящий от Лиары, но ей не принадлежащий. Женский всеобъемлющий голос, полный власти, могущества и спокойствия. – Земля примет каждого. Жизнь за жизнь. Сердце и Земля. Такова цена баланса.
Вибрация усилилась, а вся растительность в округе, будь то притоптанные травинки осоки или великаны дубы подхватила часть магического света, что постепенно приобретал зелёный оттенок. Лозы засияли сильнее – столь сильно, что Шеймусу пришлось прикрыть рукой глаз. Он чувствовал, как тело отрывается от земли, а лозы проникают под кожу и мышцы, добираясь до самих костей. Но не было ни боли, ни страха. Лишь всеобъемлющее чувство спокойствия и наслаждения, возвращавшее на десятки лет назад, прямиком на руки любящей матери.
Раздался страшный оглушительный треск и последующий грохот. Свет отступил. Окраины дубравы вернулись в своё привычное состояние. Камни ударились о воду. Луна вновь стала главным источником света.
Эпилог
1
Солнце ужа давно скрылось за линией горизонта, когда над чертогами леса показались силуэты тёмных туч. Как и всегда, зашелестевшая в порыве ветра листва стала предзнаменованием о надвигающейся непогоде. Вскоре пучина темноты охватила мир и скрыла собой алые лучи заката. На протяжении всего оставшегося вечера монотонный стук дождя барабанил о листья лесных деревьев, напитывая округу прохладной свежестью, ароматом влаги и хвои. Полёвки скрежетали в кустах, одинокие эсилы замерли на ветвях деревьев, лабиринты лесных троп наполнила трель козодоев и редкий, но столь лиричный вой восточного волка.
Пусть тёмное небо не явило ни единый пробел в пучине туч, а дождь даже не близился к своему окончанию, Луника встретила эту ночь в тепле в наскоро изготовленной избушке близ северного гарнизона Лан-Лур. Вдова эльфийского воителя приблизилась к самодельному алтарю и протянула ладонь к навесной ираде, заставив ту вспыхнуть нежным синим огоньком.
Несмотря на капризы непогоды, основным мотивом в стенах жилища стала пара женских голосов и бурление кипящей в арашале воды. Пламя танцевало в чаше жаровни, дымка сожжённого можжевельника полнила помещение успокаивающим ароматом и теплом.
Послышался стук в дверь, что ныне представляла собой лишь тонкую преграду, отделявшую внешний опасный мир от мирного чрева хижины.
– Войдите, – промолвила Уэ́ла и машинально опустила ладонь на рукоять кинжала.
Спустя мгновение в помещение проникла фигура в тёмном плаще, насквозь мокром после встречи с непогодой. За спиной гостя расположился длинный лотраэн и лук, а его молодое, некогда обожжённое лицо выражало спокойствие.
– Муралон, – выдохнула Луника и, отложив все прочие дела, сковала следопыта в объятьях. – Наконец-то!
– Всё, как мы и ожидали, старейшина Уэлана, – промолвил следопыт, сжав в продрогших руках чашку горячего чая. – Башня Шеймуса пуста. Стражи разрушены, бумаги разбросаны по этажам, внутри царит хаос. Судя по следам, башня пустует уже несколько недель. Ещё…
– Не торопись, дитя, – мягко перебила его старейшина что, несмотря на свой возраст и статус, едва ли выглядела старше самого Муралона. – Тебе нужно согреться.
Эльф натянуто улыбнулся, укутался в плед и наполнил грудь согревающим ароматом чая.
– Разбросанные бумаги и погром? – Луника опустила задумчивый взгляд. – Тёмные неспроста отправились в жилище Шеймуса. Кому-то всё же удалось выбраться из храма… и даже добраться до башни.
– Добрый знак, – кивнула Уэла. – Руки нашего врага пусты и башня Шеймуса тому подтверждение. Лишь единственная цель может быть предпочтительнее наших жизней.
– «Талмон», – кивнула вдова. – А значит, выжившая – Лиара. Иного быть не может.
Уэла кивнула в знак согласия. Эльфийки пригубили чай и на мгновение потонули в собственных мыслях. Аромат ромашки, земляники и фенхеля плавно наполнял комнату, пока дождь продолжал выстукивать о крышу свой незамысловатый ритм.
– Старейшина Уэлана, леди Луника, – нарушил тишину Муралон. – Прошу прощения… но я должен знать. Кто эти эльфы, что напали на Лан-Лур? Что такое «Талмон» и как с ним связана Лиара?
Женщины переглянулись. В их глазах проступили очертания эмоций из смеси противоречивых чувств.
– Старейшина Уэла, – с лёгким волнением в голосе, промолвила Луника. – Я готова поручиться за Муралона. Рассказанная история не покинет этих стен. К тому же… это будет хорошим уроком для всех нас.
Брови старейшины исказила хмурь – признак того, сколь непросто давалось Уэле решение. Молчаливый следопыт взирал на неё глазами, лишёнными искр любопытства и беспокойства, присущих молодым эльфам. В них присутствовало лишь холодное спокойствие и немой вопрос.
– Что ж, пусть будет так, – спустя несколько задумчивых мгновений, промолвила старейшина. – Это долгая история, Муралон и, чтобы понять причины произошедшего в Лан-Лур, мы должны углубиться в историю «Иль-Вэн» и всего эльфийского рода. Во времена, когда зародился народ, что ныне именует себя тёмными эльфами.
– «Война Горького Пепла», – шепнул следопыт.
– Верно, – кивнула Уэла. Её голос принял чуть более шустрый повествовательный тон. – Полагаю, тебе и без меня известны события той поры. Вторжение людей в Тарлад, удар в спину от наших братьев, а так же сделка королевы Туидха́ны с безликими и самой Малассой. Новый союзник внёс колоссальный вклад в победу, позволив Тарладу отстоять независимость. Люди отступили, безликие заняли заслуженное место среди нашего общества, а эльфы Ироллана, пусть и оказались по ту сторону моральной пропасти, но восприняли Тарлад как силу, с которой должно считаться. Ненадолго, но в наших землях воцарился мир. Здесь, я должна отступить и поведать тебе об одной личности – генерале, ставшим героем «Войны Горького Пепла» и живым символом той тяжёлой победы. Его звали Тейн.
– Генерал Тейн? – удивился следопыт. – Никогда о нём не слышал.
– Не удивительно, – пожала плечами старейшина. – Даже несмотря на то, что Тейн – одна из ключевых фигур в истории «Иль-Вэн» и именно он вёл армии Тарлада на главную крепость людей – форт Блэкстоун. То был воистину удивительный эльф и талантливый полководец, а с его гением могла соперничать лишь собственная импульсивность. Тейн был очень близок лорду Лороту и его почившей жене.
– Леди Ильсин?
– Нет. Пути Лорота и Исльсин сошлись куда позже, во время исхода «Иль-Вэн». Ту, которой Лорот посвятил большую часть своей жизни, звали Лирша́да – прекрасная женщина королевских кровей, родная сестра самой Туидханы. Сейчас сложно сказать, сколько долгих лет она являлась спутницей Лорота, и какую роль сыграла в судьбе нашего клана, – всякий блеск жёлто-зелёных глаз исчезает из взора старейшины, а морщинки на её лице выдают глубокую печаль. – Как я и сказала, мирное время в Тарладе не продлилось долго. Спустя шестнадцать лет со дня окончания войны, луна наполнилась багрянцем. Второе затмение кровавой луны стало предзнаменованием грядущих перемен, ибо вскоре, святая святых нашего народа… Бритигга – Мать Всех Древ была преданна огню вместе со столицей Ироллана и его королём. Это был воистину страшный удар, направленный в сердце каждого эльфа, независимо от его происхождения и поклонения драконам. Несмотря на былые разногласия, мы чтили культуру наших братьев и разделяли их боль, но вина за случившееся была возложена на королеву Туидхану и её народ. Вскоре, армии Ироллана вторглись в Тарлад, ознаменовав начало новой войны и самого тёмного периода в истории эльфийского рода.
Муралон поднёс кружку ко рту и вдохнул аромат чая, не решаясь что-либо произнести в ответ. Дождь продолжал барабанить о крышу, сопровождая рассказ.
– Сложно назвать случившееся войной, – промолвила Луника. – Это было похоже на то, что произошло в Лан-Лур, но в масштабах целого королевства. Тысячи эльфов отдали жизни за преступление, в коем не было их вины. И если бы не Арис… – её губы дрогнули. – Тарлад бы стал и моей могилой.
Уэла коснулась плеча в попытке успокоить горе вдовы, но Луника оказалась сильна, чтобы не поддаться эмоциям. Она мягко сжала ладонь, утёрла одинокую слезу и, кивнув в знак благодарности, позволила Уэле продолжить рассказ. Именно так и поступила старейшина:
– Наш родной дом – поселение Лан-Фалл сгорело в огне, подобно столице Ироллана. Многие нашли свою смерть. Среди них оказалась и Лиршада. Как ты понимаешь, её гибель очень тяжело отразилась на Лороте. Разбитое сердце нашего владыки жаждало мести, но его разум говорил иное. В те времена, он был единоличным повелителем «Иль-Вэн» и ставил судьбу клана превыше личных мотивов. Это и есть черта настоящего лидера, Муралон. Лидера, что сумел принять трудное решение вопреки собственной боли.
– Так вы и отправились сюда, на восток, – спустя пару задумчивых мгновений, ответил эльф. – Но, потеря дома… полагаю, не всебыли согласны с решением старейшины?
– Первым, кто оспорил решение Лорота, стал Тейн, – на сей раз, это имя, произносимое устами Уэлы, звучало иначе. Былое почтение сменилось едва различимой ноткой злобы столь противоестественной для личности старейшины. – Как и все мы, генерал горевал по невинно убиенным и гневался вероломному вторжению в Тарлад. Но в отличие от Лорота, Тейн руководствовался голосом сердца, ожесточённого войной. Он знал об оружии, что хранили друиды «Иль-Вэн» и потребовал использовать его для защиты Тарлада. Но Лорот ответил отказом. На этом их дружбе пришёл конец. Тейн забрал с собой часть клана, нарёк Лорота предателем, а всех кто отправился с ним – еретиками.
– И как много эльфов отправилось за генералом?
– Очень многие, – выдохнула Луника, продолжая взирать на синий огонёк, сияющий над алтарём. – Даже Илаша – моя старшая сестра, отреклась от семьи в пользу идей этого… мерзавца.
– Слова Тейна били в самую точку, по струнам изувеченных душ. Не удивительно, что столько эльфов поклялись ему в верности. Генерал обещал, во что бы то ни стало отстоять Тарлад и покарать каждого, кто нарушил свой долг и оставил дом на милость чужаков…
– Значит, Тейн предпочёл сражаться, а старейшина Лорот… бежал? – хмурь проступила на лице молодого эльфа.
– Знаю, как странно слышать подобное, но поверь, у Лорота не было иного выбора. Как и у всех нас.
– Теперь, я понимаю мотивы генерала… но то, что произошло в Лан-Лур не имеет никаких оправданий. Чем Тейн лучше тех эльфов, с которыми вёл войну?!
– Помни, юный Муралон, ожесточённое сердце – куда более страшное оружие, чем самый острый клинок. Оно взывает к нашей злобе, прикрывает её за маской справедливости, заставляет забыть о сострадании и том, что ненависть способна порождать лишь ненависть. Тейн об этом забыл.
Муралон стиснул зубы и опустил хмурый взгляд, отыскав его отражение среди остывающего на дне чая. Два сияющих глаза среди обожжённого лица, полные ненависти и того же огня, что пылал в глазах тех, кто жёг улочки Лан-Лур – безумцев, что упивались отнятыми жизнями. Неужели, они верили, что творят правое дело? Или жизни тех, кого любил Муралон были всего-навсего данью одной мстительной натуре? Могла ли хоть что-то изменить его смерть, сразись он бок о бок с Арисом, Лоротом и Алаем?
Вопросы заполнили разум волной, требуя немедленных ответов. Вспышка гнева сменилась отвращением по отношению ко всему произошедшему, истории их рода и даже самому себе.
«И всё же, я жив. Полон ненависти, страха, но всё же жив»
Следопыт зажмурил глаза и вдохнул полной грудью. Тонкий аромат ромашки успокоил бушующий разум, а земляника согрела продрогшее тело теплом. Муралон выдохнул.
– Вот и молодец, – опустевшая кружка в руках следопыта вновь наполнилась горячим чаем. На лице Уэлы проступила добрая улыбка. – Мудрый не по годам эльф с манерами старика и детской наивностью во взгляде. Да-да, именно так о тебе отзывался Алай, выступая на совете старейшин. Ах, наш проказник Алай! Помню однажды, он решил разыграть старейшину О’Сэйша и поселил под его кроватью выводок кутанов. Ха-ха! О’сэйш потом неделю сидеть не мог, а Алай две недели не возвращался с дозора. Муралон усмехнулся, позволив очертаниям улыбки проступить на обожжённом лице.
– А как думаете, кого он потащил с собой в этот дозор? Потом без умолку рассказывал правила ловли кутанов и описывал «возмущение старейшины». Хе-хе. Дружище Алай…
Широкие улыбки расцвели на лицах эльфов, но вскоре приобрели несколько натянутый фальшивый вид и более выражали не радость, но боль и горе по павшим собратьям и тем, кто был по-настоящему близок. Несколько долгих минут в помещении царила тишина и повисшие в ней вопросы.
– Как ты уже, возможно, понял, – отложив чайную кружку, промолвила Уэла, – то оружие, которое хотел использовать Тейн, это и есть «Талмон». Скажи, Муралон, ты когда-нибудь размышлял о цвете своей кожи?
– Цвет кожи? – растерялся эльф. – Алай, конечно, упоминал некий катаклизм и то, как наш клан… изменился. Но он не очень любил рассуждать на эту тему.
– Как и все мы, – тяжело выдохнула Уэла. – Этот катаклизм случился около восьмидесяти лет назад и стал причиной гибели тринадцати эльфов «Иль-Вэн». Многие окрестили произошедшее проклятием Малассы за наш побег из Тарлада, старейшины и друиды придерживались версии, связанной с коллапсом драконьей жилы где-то в недрах земли… однако, правда звучит совсем иначе. Ливень за окном постепенно крепчал, переходя к своей кульминации.
Тонкие струйки воды просочились в углах хижины, омыв еловые ветви на алтаре и одинокий огонёк ирады. Уэла продолжала рассказ:
– Доподлинно не известно, что произошло в ту роковую ночь, ибо не существует ни единого очевидца событий. Мы знаем лишь то, что «Талмон» в очередной раз утратил контроль. Он и ранее проявлял себя в разных формах, наделяя землю Лан-Лур силой или же, напротив, сотрясая её поверхность. Но в ту ночь всё происходило иначе, – Жёлто-зелёные глаза застыли. Их взгляд проходил сквозь следопыта, углубляясь в воспоминания событий, минувших ещё до рождения Муралона. – Сначала, пришёл холод, а кровь, казалось, застыла в жилах. Потом пришли беспорядочные видения и боль – тянущая, невыносимая, задевшая каждый клочок естества. Всё, на что оказалась способна я – лежать и стонать от собственного бессилия. Однако среди нас присутствовал тот, кто был способен совладать с напастью – тот, кого «Талмон» избрал своим хранителем. Она спустилась в подземелье храма и ценой своей жизни обуздала артефакт, усыпив его на несколько десятков лет. Лан-Лур был спасён, но более никто из эльфов «Иль-Вэн» уже не был прежним. Друиды, стражи на дальних рубежах, будущие поколения – изменились всё, и цвет нашей кожи есть лишь внешний признак этих перемен. Главным образом, поменялось что-то внутри. Что-то, что нельзя объяснить словами.
– Хранитель, – промолвил следопыт. – Так вот какова роль Лиары. Подождите! Восемьдесят лет назад… она. Неужели… Ильсин?