Текст книги "Борьба или бегство (СИ)"

Автор книги: Виктор Уманский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Теперь всё зависело от меня. После признаний Тани и последней ночи в Австрии я ждал, что в ближайшие дни – а может, и немедленно – она порвёт с Андреем. Встречаться ли с Таней – уже официально? Этот вопрос вскоре должен был снова стать актуален.

Теперь меня несколько смущало то, что Таня способна изменить своему парню, в чём я убедился, так сказать, на личном опыте. Но всё же я сам склонял её к этому, а если в результате она влюбилась в меня и признается во всём Андрею... Измена ли это? Или всё-таки закономерная смена партнёра? Да и кто знает, какие поступки Андрея могли подтолкнуть её к этому?..

В общем и целом, несмотря на некоторые сомнения, я решил попробовать. Таня меня восхищала, и отношения с ней обещали стать очень яркими. Но день шёл за днем, а она не объявляла о разрыве с Андреем. Теперь она вела себя так, как будто в Австрии ничего и не было, и наше общение постепенно теряло былой задор, сводясь к работе. Пару раз я пытался расшевелить её и развести на беседу более интимного характера, но она не реагировала на мои попытки, будто не замечая их. Это потихоньку начинало раздражать: мало того, что страдало моё самолюбие, так ещё и постоянная неопределённость действовала на нервы. Я решил, что доведу эту историю до логической развязки.

* * *

Февраль подходил к концу, когда в «Экстремальную Москву» почти одновременно обратились две пары по поводу организации свадеб. Мария взяла клиентов в оборот, и я, слушая её отчёт, понимал, что в этом деле мы – полные профаны. Для нас не было проблемой организовать каждую часть программы по отдельности, но ни у кого из сотрудников не было представления о полном цикле процесса. С ходу браться организовывать свадьбу, не имея ни опыта, ни теоретической подготовки, было рискованно. Мало ли, не учтём пару мелочей, и на свадьбе не окажется тамады, алкоголя, невесты, или что там ещё требуется?..

Я дал Тане задачу: под видом покупателя бросить клич по свадебным агентствам и собрать максимум информации. Результатом такого опроса явился ряд коммерческих предложений на почте: штук пять абсолютно бесполезных и одно нормальное, около десяти обещаний прислать информацию – без дальнейшего продолжения – и множество приглашений на личную встречу. Я вздохнул: мне снова предстояло надевать костюм, а я это не слишком любил.

Мы встретились с Таней на Автозаводской. После вчерашней сырости на улице подморозило, и пешеходы скользили по катку, который образовался на тротуарах. Я облачился в брюки и рубашку, поверх которой надел свою самую тёплую куртку с капюшоном. Таня же, как обычно, пришла в лёгкой курточке и кедах, приплясывая от холода. Я поцеловал её прохладную щёку. Едва я ощутил знакомый запах, как сердце забилось быстрее, а в животе слегка заныло. С момента возвращения из Австрии прошло десять дней, а я ощутил себя так, будто ещё вчера был в Таниных объятиях.

– Одежда в твоём стиле. Погнали!

Сегодня мы были женихом и невестой.

Немного поплутав, мы отыскали респектабельный отель, на первом этаже которого расположилось свадебное агентство. Миловидная девушка лет тридцати в очках встретила нас в холле. Она представилась Лаурой и провела нас в офис, не без труда отворив тяжёлую деревянную дверь.

Офис состоял из двух комнат с высокими потолками. В деревянных шкафах была расставлена всякая всячина: картонные коробки и папки, книги, картины, вазы с сухими цветами. В углу был свален реквизит, явно предназначавшийся для декора помещения: искусственные еловые ветви, рулоны с лентами, куски ткани и даже подвесной светильник. Запах здесь стоял старый и солидный.

Мы прошли в дальнюю комнату и расселись за дубовым овальным столом. Я вытащил блокнот и ручку. Лаура поставила перед нами ноутбук, который казался единственным современным элементом в этой ретро-обстановке.

Таня в общих чертах изложила наши пожелания по поводу свадьбы и ответила на придирчивые расспросы. Я старался помалкивать, чтобы своим неведением провалить всё дело. Например, уже на этапе первичного допроса я уловил мысль, что в загс надо записываться заранее, и вроде как даже не всякое отделение можно выбрать. Я-то думал, туда просто приезжаешь и идёшь расписываться, а оно вон как выходило.

– Итак, какой у вас бюджет? – спросила Лаура.

– Очень хотелось бы уложиться в семьсот тысяч, – ответил я.

– Бюджет приемлемый, можно работать. Давайте посмотрим, что мы сможем сделать.

Лаура начала рассказывать всё о нашей будущей свадьбе, подробно разбирая каждый этап. Я бешено строчил в блокноте: список площадок, график, свет, звук, фото, ведущий... Здесь же были заметки с идеями, вроде таких: «Труба, из которой дичайше выдуваются конфетти. Подуть на девушку в платье, в лицо?»

– Какой выберем стиль? Наверно, вам подойдет скорее урбан, во всяком случае, не рустик и не эко, – предположила Лаура.

– Да, думаю, не рустик, – с серьёзным видом покивал я.

Таня удивлённо покосилась на меня. А я и понятия не имел, что означают эти слова.

Наконец все вопросы были разобраны. Мы с Таней по уши наполнились информацией к осмыслению. Я пообещал Лауре, что мы обдумаем все предложения и дадим ответ. Когда мы уже одевались, Лаура внезапно спросила, словно спохватившись:

– А давно вы решили пожениться?

– Мы с Мишей встречаемся два года. В декабре он сделал мне предложение, – улыбнулась Таня.

– Ну что ж, вы большие молодцы!

Это прозвучало забавно, и я усмехнулся. Лаура удивлённо посмотрела на меня, и я, чтобы сгладить неловкий момент, кивнул ей и обнял Таню за плечи. Я чувствовал себя странно: в какой-нибудь другой жизни мы с Таней могли бы на полном серьёзе планировать свадьбу, а сейчас это была лишь игра. Мы пришли сюда по нуждам бизнеса, но для меня этот вечер значил гораздо больше. Я гадал, чувствовала ли Таня то же самое.

Я пригласил Таню поужинать в кафе. По дороге мы много шутили – благо, нам было над чем. Несмотря на всю иронию ситуации, полученная информация оказалась очень полезна. Теперь нужно было грамотно использовать её, чтобы не ударить в грязь лицом перед клиентами.

Шутливый стиль общения продолжался и за ужином. Доев свою гречку, я откинулся на спинку стула, в полумраке разглядывая Таню. Мы сидели напротив, и это радовало: мне не хотелось чувствовать её тепло и запах во время предстоящего разговора.

– Тань, нам надо поговорить. Я хочу понять, что именно представляют собой наши отношения. Судя по всему, встречаться со мной ты не хочешь... Почему бы тогда это не озвучить?

Лицо Тани застыло.

– А почему ты думаешь, что не хочу?

– Хорошо. Таня, ты хочешь со мной встречаться?

Она опустила голову. Ожидая ответа, я вертел в пальцах зубочистку. Полминуты спустя Таня упёрлась локтями в стол и опустила лицо в ладони.

– Я встречаюсь с Андреем. Я не могу просто так взять и расстаться с ним...

Я ощутил бессилие, будто пытался удержать песок, убегающий сквозь пальцы. Кажется, несмотря на всё произошедшее, я так и не получил какого-либо существенного влияния на Таню.

– А что, можно расстаться не «просто так», а как-то по-особенному? Что-то мне кажется, если бы я тебе реально нравился, проблемы бы не возникло.

– Это не так просто. Мы же почти два года вместе...

Внезапно я понял, что продолжать разговор бессмысленно: Таня уже дала ответ. Возможно, я и смог бы вытянуть из неё реальную причину отказа, но только не заставил бы изменить решение. Я положил руку на стол, подводя черту. Главным образом я подводил её для себя.

– Тань, давай договоримся, что останемся друзьями. Так будет лучше, потому что желания встречаться я у тебя не вижу, а неопределённость меня не устраивает.

– Что ж, раз это твоё решение... – протянула она.

Я встал и бросил зубочистку на стол.

– Вот только этого не надо! Это твоё решение, а не моё, – она открыла рот, чтобы что-то сказать, но я наставил на неё палец, и она промолчала. – Давай закроем эту тему. Договорились, значит, договорились.

Степень моей досады сложно было переоценить. Я снова предлагал Тане встречаться, и снова она была не готова, не знала, в чём-то сомневалась. В очередной раз я подумал, какой разительный контраст составляла эта неуверенность со смелостью, проявляемой ею в спорте. Пора было наконец оставить Таню в покое и отойти в сторону. Это я и сделал на Павелецкой, отходя в сторону перехода на кольцо. Напоследок я наклонился и быстро поцеловал Таню в губы, а в ответ на её удивлённый взгляд весело подмигнул, показывая, что произошедшее меня ничуть не расстраивает.

* * *

Снова потянулись рабочие будни, и я не давал Тане ни малейшего намёка на разочарование и обиду – тем самым я признал бы себя проигравшим. С задушевными беседами я решил завязать – раз уж отношений у нас не вышло, впредь следовало поберечь нервы.

Таня подготовила коммерческое предложение по свадьбе, используя новую информацию, и отправила его клиентам. Предложение было хорошим, но одни клиенты к тому времени уже выбрали другое агентство, а другие болтались в нерешительности.

На четвёртый день после разговора в кафе, в девять утра, Таня написала, что ей нужен выходной, и была при этом подозрительно скупа на слова.

– Конечно, выходной у тебя есть. Как ты себя чувствуешь?

– Как будто по мне проехал грузовик.

Я задумался. Пожалуй, эту ситуацию можно было отнести к особенным. Тут даже из формальной вежливости стоило спросить, что случилось.

– Я рассталась с Андреем, – ответила Таня. – Сейчас перевожу вещи, мне друг помогает.

Внутри у меня всё перевернулось от радости. Таня передумала! Стоило мне пойти ва-банк и поставить вопрос ребром, как она выбрала меня. Непонятно только, что заставило её ждать целых четыре дня, но, возможно, она просто собиралась с духом.

– Из-за чего расстались?

– Не хочу обсуждать.

– Почему?

– После такого ты перестанешь со мной общаться.

– Что за глупости? – я был немало озадачен.

– Лучше просто забудь.

Мотивы, которые я видел у Тани, не могли объяснить подобное поведение. Я явно проглядел, упустил из виду какую-то важную деталь. Мной овладел весёлый азарт: докопаться до сути, вытащить правду на свет.

– Ну уж нет! Ты то заявляешь, что хочешь быть со мной, то не хочешь, то тут же расстаёшься с Андреем. Я могу не быть вместе с кем угодно, но я хочу знать правду! На мой взгляд, я её заслуживаю.

– Может, и так, но нужна ли тебе эта правда?

– Тань, эти загадки и намёки у меня уже вот где сидят. Да, мне нужна эта правда – давно пора.

Она долго молчала.

– В любом случае, это история не для «контакта».

– Хорошо, давай встретимся.

Вероятно, Таня всё ещё была не в себе после расставания, и это мне предстояло выяснить уже завтра. Я собирался провести с ней пару часов: погулять, попить кофе и обстоятельно обсудить её историю. Но за полчаса до встречи мне неожиданно позвонил замдек, с которым я договаривался насчёт справки для олимпиады по программированию, и заявил, что получить её можно только в течение ближайших полутора часов. Теперь на общение с Таней у меня оставалось всего двадцать минут. Я вовсю извинялся перед ней в чате, но перенести или отменить поездку в Бауманку не мог: олимпиада была уже завтра, и без справки меня бы туда не пустили. Удобнее всего было встретиться на Курской, и мы решили посидеть прямо на вокзале.

Таня выглядела подавленной, но я, неожиданно для себя самого, обрадовался ей и нежно обнял. Тень Андрея, до сих пор незримо стоявшая между нами, наконец исчезла.

Мы зашли в вокзальную столовую и уселись за столик в углу. Здесь горел тусклый свет, достаточный, чтобы оценить убожество обстановки: грязь на керамическом полу, мутные разводы на столах. Сидели мы на чёрных диванах из кожзама, и мой оказался прожжён, как будто в него тыкали сигаретой. Сквозь дырку проглядывал поролон. В воздухе стоял еле различимый запах хлорки.

Из посетителей – трое мужиков в толстенных куртках в углу. У их стола сгрудились баулы с вещами, полностью перегородив проход. Официантка с унылым лицом протирала стойку у кассы – похоже, на обслуживании можно было не настаивать.

– У тебя красивые волосы, – я ободряюще улыбнулся Тане.

– Спасибо.

– Ну что, к делу?

– Что конкретно ты хочешь узнать?

– Из-за чего вы расстались с Андреем, естественно.

Таня слегка нахмурилась. Она была очень красива в этот момент. Внезапно мне захотелось перегнуться через стол и провести рукой по её волосам. Но прежде, чем я успел это сделать, она слегка пожала плечами, морщинки у неё на лбу разгладились, и она заговорила:

– В общем, после Австрии мне надо было всё обдумать. Как всегда, чтобы отвлечься, я решила убиться на тренировках, а там у нас есть один парень... – она замолчала на несколько секунд. – Ваня.

«Как это сильно звучит, – подумалось мне. – После такой паузы можно было и поинтереснее имя назвать».

– Он мне вообще-то давно нравился, а теперь предложил подвезти после тренировки и... ну ты понял.

Внезапно у меня заныли зубы. Улыбка застыла, и я решил её не убирать. Какая удача, что я не успел погладить Таню по волосам.

– Пожалуй, это было как раз то, что мне в тот момент требовалось, – она снова пожала плечами.

– Я так понимаю, вы переспали. И что потом?

Как мне хотелось, чтобы она ответила, что я неправильно её понял.

– Похоже, он думал, что мы встречаемся. У него моего «контакта» не было, только телефон. Но он как-то всё же нашёл меня. И увидел фотки с Андреем.

– Не пойму. Сколько времени длились эти ваши «отношения»?

– Недели две.

Ах вот оно что.

– И?

– Ну что... он решил, что я его обманывала, и написал обо всём Андрею!

Я расхохотался.

– Очень смешно, – проворчала Таня. Но сразу же тоже усмехнулась.

– И что Андрей?

– Назвал шлюхой и велел собирать вещи.

– Справедливо.

– Ты думаешь? Мы всё-таки два года встречались.

– Вот именно.

Мы помолчали.

– И что, теперь ты будешь встречаться с этим новым парнем с бокса?

– Он не будет. Он тоже считает меня шлюхой.

– Ну что ж, сочувствую. Один вопрос: в чём был смысл скрывать всё это от меня?

– А с чего ты решил, что я скрывала?

– Ты просто исчезла из моей жизни. Я тебя спрашивал о причинах, и ты не отвечала. Теперь же оказывается, что всё это время ты попросту была занята – и не Андреем, а другим парнем.

– Мне сложно было разобраться в себе. Я не знала... Не знала, как лучше поступить.

– Слушай, Тань. Я же объяснял тебе свой подход. Важен не секс, а чёртова честность. Неужели ты совсем не уловила... моей мысли?

– Уловила. Но я не была уверена, что ты распространяешь это и в свою сторону.

– Твою ж мать! Говоришь всё людям прямо, а они всё равно пытаются найти какой-то другой смысл и решить за тебя. Не понимаю, как жить в таких условиях, – я с усмешкой развёл руками.

– Теперь ты перестанешь со мной общаться?

Я бросил взгляд на настенные часы. У нас оставалось ещё почти десять минут, но я не хотел больше находиться рядом с Таней.

– Перестану! Но ненадолго: просто мне уже пора бежать в Бауманку. Спишемся.

– Да, спишемся.

Я быстро обнял её на прощание, вышел из столовой и повернул налево – к боковому выходу из вокзала. Чуть позже, шагая от метро в сторону Бауманки, я смеялся в голос.

Две недели!

Две.

Недели.

Она ничего не говорила мне, она уходила от ответа на вопрос, почему не хочет со мной встречаться. Подумать только: в кафе на Автозаводской я напрямую дал понять, что не верю ей, но она всё равно не сказала правды...

Пока я бегал по делам, мои силы подпитывала весёлая ярость. У меня попросту не было времени полностью осознать произошедшее. Лишь когда я оказался дома, сидя в кресле и уставившись в стенку над монитором, меня накрыла волна боли и отвращения.

Я с нежностью и теплом заботился о Тане, открывал ей свои чувства. Мы обсуждали возможность серьёзных отношений. И в это же самое время она занималась сексом с любовником, не сказав мне ни слова. Я был оплёван. На моих чувствах не то чтобы специально потоптались, а просто прошлись по ним, не заметив. Внутри меня будто зрел кашель: хотелось отхаркать гадость, скопившуюся внутри.

Пытаясь отвлечься, я взял книгу, но не воспринимал написанное. Мой разум будто оцепенел, меня знобило.

Злость могла бы привести меня в чувство. Какого чёрта! Не я ли говорил себе, что Таня – не лучший выбор для серьёзных отношений, и мне нужна не она, а Надя?!

Завтра была пятница, и утром мне предстояла олимпиада. Я с трудом представлял, что хорошего смогу напрограммировать в таком состоянии, но отказываться было нельзя: это значило бы, что Танино признание само по себе уже нанесло мне вред, заставив проиграть хоть в чём-то. Я не готов был смириться с этим.

Тем не менее, мне определённо нужно было всё обдумать и решить, что делать дальше. Я взял билет на поезд, чтобы вечером после олимпиады отправиться в Минск и провести там выходные.

* * *

Минск встретил меня зеленью, прохладой и неуверенным солнцем, которое то выглядывало краешком из-за облаков, то снова укутывалось в них.

Я отправился на прогулку, глазея по сторонам: на выцветшие щиты с социальной рекламой, советского вида магазины и милые сердцу панельные девятиэтажки. Слабо улыбнувшись этим ностальгическим пейзажам, я нырнул в парк – следом за рекой Свислочью, пробегавшей через весь город.

Я шёл без остановки, стараясь как можно глубже вдыхать ветер с реки: казалось, он может очистить меня изнутри. Через несколько часов ноги заныли от усталости. Я остановился у каменного парапета и вгляделся в воду. По ней прошла серебристая рябь. Мысли мои потекли свободно.

Продолжать общение с Таней совершенно не хотелось. Её поступок я воспринимал однозначно: измена. Да, мы не были в официальных отношениях, но это формализм. Я открывался ей, а она врала мне в лицо.

Можно было уволить её из «Экстремальной Москвы» и прекратить общение совсем. Это было крайне заманчиво: в отсутствие постоянных контактов с Таней мои переживания сошли бы на нет, и со временем я смог бы вовсе забыть про неё. Но у такого решения имелись свои минусы.

Таня работала хорошо и выполняла большой объём необходимых задач. Увольнение сотрудника неизбежно влечёт за собой сложный период, когда нужно искать и обучать нового, а обязанности старого временно возлагать на других. В нашей маленькой фирме, конечно, их пришлось бы возлагать на меня самого. У меня же приближалась защита диплома, а выполнен пока был только пункт «выбрать тему». В ближайшее время нужно было приступать к реальной подготовке. Так что в случае увольнения Тани я оказался бы завален делами по самую макушку.

Была и другая проблема – Анапа. Очень уж мне не хотелось заниматься этим проектом самому: уговаривать людей куда-то поехать... слушать их отмазки... на это у меня аллергия с детства.

Но и это ещё не всё. Дело в том, что я толком не верил в успех нашего тура. Даже не так. Вера пусть остаётся верующим, я же оценивал текущую ситуацию на рынке и предполагал, что клиентов мы соберём мало – исчезающе мало. А вот те, кто всё же придёт, могут быть немало удивлены, не найдя потрясающей тусовки, описанной в наших рекламных объявлениях. В таком случае мне не хотелось самому краснеть перед участниками, как не хотелось и на месте организовывать их, расселять, развлекать, отвечать на претензии. Для этого всего нужна была Таня.

Получалось, что увольнение Тани было сопряжено с немалыми трудностями. Таня понимала это, а значит, пойдя по этому пути, я фактически расписался бы в своём поражении. Всё равно что признаться: «Я пытался показать тебе, что история с Ваней меня не трогает, но это оказалось слишком сложно. На самом деле ты ранила меня в самое сердце, и теперь само общение с тобой приносит мне страдание. Я готов перенести любые трудности с работой и учёбой, лишь бы не видеть и не слышать тебя больше».

Разумеется, я не мог пойти на такое. Таня наплевала на мои чувства, и я видел единственный способ сохранить достоинство: показать, что её поступок меня не тронул, причём показать это максимально правдоподобно, не давая и повода усомниться. Таня должна была видеть: я не потерпел никакого урона, а лишь продолжаю извлекать выгоду.

* * *

К концу дня мои колени разболелись от десяти часов беспрерывной ходьбы. Я был одет достаточно тепло, но ослаб от собственных переживаний и начал замерзать. Согреться никак не удавалось, и я отправился в хостел, который нашёл через интернет. Хостел оказался обычной трёшкой, где каждая комната сдавалась посуточно. Заправлял здесь бывший краповый берет по имени Лёня. Большое пузо, мускулистые руки, густая чёрная борода, предплечья, тёмные от татуировок... Он походил на медведя, но небольшого – что-то вроде барибала.

За ужином собрались Лёня, его жена Маша и двое ребят из Америки – Бен и Кевин. Они изучали в Белоруссии русский язык – Россия им такой возможности не предоставила. Лёня травил байки тех времён, когда он работал личным охранником вип-персон, а я кивал и восхищался. Бен постоянно подшучивал над Лёней на слабом русском, и все смеялись. Мужчины пили пиво, а я отогревался чаем.

После ужина Бен предложил мне сходить с ними в ночной клуб. Больше всего я мечтал немного почитать и уснуть, но у безжалостного наблюдателя были другие планы на вечер. Моя поездка в Минск сама по себе уже намекала на поражение: ведь я отправился сюда один, чтобы поразмышлять, погулять и почитать. Я не собирался рассказывать об этом Тане, но у других людей это могло вызвать недоумение, и меня уже несколько раз спросили за ужином: «А почему ты не поехал с друзьями?» Поход в клуб был неожиданным приключением и уже несколько менял ситуацию – при взгляде со стороны.

Ещё более заманчивой выглядела другая возможность: поражение в отношениях с Таней обернуть победой здесь, в Минске. А если поездка на выходные объединит в себе знакомство с американцами, поход в клуб и соблазнение местной девочки, никто не назовёт меня проигравшим.

– Sure, why not[1], – ответил я.

В клубе собралась, похоже, вся молодёжь Минска. Любой шаг давался с трудом: нужно было протискиваться между людьми, стараясь не угодить под летающие локти танцоров. Дым от сигарет и кальянов стоял стеной, дышать было трудно. Американцы отправились разыскивать какого-то друга, я же ввинтился в толпу на танцполе.

Стараясь не задеть лихо отплясывающих парней, что потребовало определённых навыков уклонения прямиком из «Матрицы», я пробрался к барной стойке. Оглядев девчонок, выбрал наиболее симпатичную и сел рядом. Девушку звали Даша. Она довольно живо отреагировала на мои вопросы и посмеялась над средненькой шуткой, что она пришла в клуб, чтобы посидеть в одиночестве и подумать. Я заказал коктейли. Привычная схема знакомства раскручивалась, но я не чувствовал ни азарта, ни удовольствия от процесса. Только усталость.

Даша кричала мне в ухо, что в этот клуб её привели подруги, а я машинально кивал и спрашивал себя, что же здесь делаю я сам. Как и всегда, я боялся проигрывать, боялся выглядеть глупо: как же так, поехать куда-то на выходные и не повеселиться. Общественное мнение, на которое я плевал демонстративно, на самом деле не позволяло мне следовать собственным искренним желаниям.

Я поднял руку, подзывая бармена. Даша сделала паузу в своём рассказе. Кажется, она немного устала кричать, а разговаривать по-другому тут было невозможно.

– Повторите, пожалуйста! – я положил на стойку купюру в двадцать тысяч белорусских рублей.

Бармен равнодушно кивнул и стал смешивать ром с колой.

– Извини, я что-то устал. Пойду домой, – громко сказал я Даше.

– Уже?! – удивилась она.

Я кивнул и, не давая ей возможности продолжить разговор, отступил в толпу. Пробиваясь к выходу, я встретил Бена и попрощался с ним. Он уже был пьян, лез обниматься и никак не мог понять, почему я ухожу.

После прокуренного и забитого клуба глоток чистого воздуха показался настоящим подарком. Мой порыв немного удивил меня самого, и я пытался разобраться, поступил ли я согласно собственным принципам или против них.

Безжалостный наблюдатель не позволял отступать перед лицом страха, но что было более реальным: страх танцевать и знакомиться, который мог удерживать от похода в клуб, или страх показать своё поражение хоть в чём-то, который, наоборот, толкал меня в клуб даже против моего желания? Или оба – и что тогда? Мне казалось, я приблизился к какой-то важной разгадке, но от усталости и выпитого алкоголя меня клонило в сон, и мысли ворочались неохотно. Решив ещё раз обдумать эти вопросы на досуге, я по широкому кругу двинулся обратно к квартире.

* * *

Первые несколько недель после возвращения я усиленно работал, стараясь отвлечься, что не вполне мне удавалось. Собственное эго завело меня в ловушку: услышав про расставание Тани с Андреем, я уверился, что теперь она в моих руках, но вновь обманулся. Ревность распалила моё желание. Я мечтал услышать: Таня наконец разобралась в своих чувствах и поняла, что хочет быть только со мной. Мысли о ней преследовали меня повсюду, я следил за каждой её записью в «контакте», стараясь уловить перемены настроения, и даже ночью не мог избавиться от этого наваждения. В моих снах она то предлагала встречаться, то переезжала жить к Ване, то мирилась с Андреем...

Моё увлечение, хотя и зашло весьма далеко, всё же находилось под контролем. С Таней я вёл себя беспечно, показывая, что произошедшее не произвело на меня впечатления. О моих переживаниях до сих пор не знал никто, кроме меня самого. Это делало их несуществующими для мира, а значит, как будто нереальными.

Рассказав мне про Ваню, Таня раскрыла карты. После этого наше общение должно было стать откровеннее или прекратиться вовсе. И оно стало откровеннее – но лишь внешне. Теперь я общался с ней не как с той, в которую влюблён, и даже не как с подругой, которую глубоко уважаю. Нет, своим новым поведением я внушал ей мысль, что она – лишь одна из подружек, примечательная главным образом тем, что с ней у меня был (и, возможно, будет снова) секс без обязательств. Разговоры наши были теперь полны пошлых намёков и шуток на тему Таниного распутства.

Каждый раз, отпустив очередную подобную шуточку, я замирал: вдруг Таня оборвёт меня и вступит в спор. Вдруг я неправильно разгадал значение двух измен подряд, и она не распутна, а просто влюбилась или растерялась, или какие там ещё могут быть причины? Если бы она сказала: «Миша, это всё весело, но всё же ты не прав. Ваня был лишь мимолётным увлечением, ошибкой. Я очень хотела бы быть с тобой – и только с тобой», – я был бы счастлив. Но всё это оставалось в области фантазий. Таня не только не протестовала, а напротив, как мне показалось, даже испытала облегчение. Она напропалую кокетничала, поддерживая новый стиль общения.

Это не только каждый раз ранило меня, но и плохо вязалось с тем, что я уже знал о Тане. В памяти крепко засело воспоминание о первой ночи в Австрии: растрёпанные волосы, слёзы и «Если я пересплю с тобой, то буду считать себя шлюхой». Что в её поведении было искренним, а что – напускным, я пока не разобрался.

* * *

Пока я прикладывал усилия к тому, чтобы скрыть свои настоящие чувства, Таню они, похоже, и без того ничуть не волновали. Она была целиком сосредоточена на своих переживаниях, и мне оставалось лишь дивиться, сколь сильно они походили на мои. Ирония: я считал Таню лишь приятным приключением, она сама примерно так же относилась к Ване. Таня бросила меня – и задела мою гордость, Ваня точно так же поступил с ней. Теперь она не могла просто так оставить его, а наоборот – привязывалась всё сильнее.

Ваня бросил Таню «окончательно и бесповоротно», но тут определённо имелось поле для манёвра. Они ходили в одну секцию по тайскому боксу и потому регулярно виделись. Таня же сделала выводы и теперь являла Ваниному взору образ девушки, запутавшейся в своих чувствах, но прозревшей и раскаявшейся. Она бомбардировала его звонками и сообщениями, просила подвезти после тренировок, пускала в ход взгляды и просчитанные касания по дороге в раздевалку. Ваня держался.

По Таниным рассказам мне уже нравился этот простой парень. Он работал в МЧС и был кандидатом в мастера спорта по тайскому боксу. Пока я разбирал свои чувства на составные части, как механизм, и прятал одно, доставая на свет другое, чтобы достичь нужного внешнего эффекта, – Ваня отдавался страсти целиком. Он бросался в омут с головой и, вначале влюбившись в Таню, потом без раздумий порвал с ней. В отличие от меня, он не представлял, как можно спать с девушкой, которая спит с кем-то ещё. Теперь же его мучили сомнения и неопределённость. Он то игнорировал Таню по нескольку дней, то срывался и начинал говорить. Он заявлял, что ему наплевать на неё, называл шлюхой и утверждал, что ему нужен был от неё только секс. Но Ване было далековато до моего умения притворяться: даже мне, имеющему в распоряжении лишь пересказы, было очевидно, насколько сильны на самом деле были его чувства.

Вряд ли Таня представляла, какую бурю вызывали во мне эти рассказы.

– Он наконец признался, что был в меня влюблён! – написала она в один из вечеров.

В моё сердце вошла игла.

– Сегодня праздник у ребят, ликует пионерия.

На следующий день:

– Он опять сказал, что мы никогда не будем вместе.

Сердце наполняла томительная надежда: вдруг Ваня действительно порвёт с ней?

– Где-то мы это уже слышали. В вашей истории анекдот на баяне, давай уже больше взрывного действия.

Я всей душой болел за Ваню в этой битве, но знал: рано или поздно он сдастся. Ваня был прост и честен, а Таня – умна, хитра и настойчива. Она прекрасно умела убеждать, а Ваня слишком сильно хотел, чтобы её слова оказались правдой.

Это было забавно. Работая программистом, я порой решал задачи высокой сложности – Таня вряд ли смогла бы понять даже их условия. Я был старше и, в конце концов, я был её начальником. Что касается Вани, то его работа и спортивные результаты показывали, что он волевой и сильный человек. Я прекрасно представлял, какие нужны усилия и личные качества, чтобы получить первый взрослый разряд в тайском боксе. И он, и я физически были несравненно сильнее Тани и могли бы справиться с ней одним щелчком. И всё же мы оба болтались, привязанные к ней, будто тряпичные куклы, реагируя на каждое её движение и тщетно пытаясь разорвать эту связь.

* * *

Поездка в Анапу начала тревожить меня не на шутку. Мне не хотелось быть с Таней, дарить ей тепло, спать с ней. Можно было полностью отбросить все элементы отношений, оставшись стандартными друзьями, но тут крылась другая опасность. Таня была храбра и сексуальна, она легко могла бы найти в Анапе другого любовника. Перенести такое было бы слишком тяжело. Сейчас Таня всего лишь добивалась другого парня где-то на другом конце Москвы, и это уже причиняло мне боль. В поездке же я рисковал увидеть её успех непосредственно перед собой.