Текст книги "Борьба или бегство (СИ)"

Автор книги: Виктор Уманский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Я знал, что могу влиться в любую компанию, но единственная цель, ради которой можно было пересилить отвратительное настроение и пойти знакомиться – это секс. А рядом была Надя. Надя, которая вновь нарушила слово.

Сделать всё втайне? Познакомиться с какой-то девочкой у костра, а потом по-тихому пойти с ней куда-то... И скрыть происходящее не только от Нади, которая наверняка будет следить за мной неотрывно, но и от Тани и Андрея, которые могут ненароком меня выдать?..

Невозможно.

Осознав это, я ощутил одновременно облегчение и злость. Я снова остался в дураках. Шанс, подаренный посвятом, на глазах ускользал из рук.

Конечно, отношения требуют терпения и компромиссов. Но сами условия взаимных договорённостей должны оставаться прозрачны! Когда один человек попросту кормит сказками другого, обманывая раз за разом, это уже не компромисс, а игра в одну калитку.

Кое-как отыскав впотьмах нашу палатку, я забрался в спальник и воткнул в уши вакуумные наушники, надеясь приглушить звук. Затея эта особым успехом не увенчалась: я всё равно слышал звуки разгоравшегося веселья. Девчонки визжали, парни хохотали. Кто-то начал кричать «горько!» Весь мир вокруг веселился, а мной завладели обида и зависть.

Какой-то пьяный, пробираясь между палатками, споткнулся и упал прямо мне на ноги, подмяв бок палатки. С матами он поднялся и пошёл дальше, а я лежал в темноте, и щёки мои горели от унижения.

Через час-полтора расстегнулась молния, и в палатку забралась Надя. Она легла рядом, легонько касаясь меня. С закрытыми глазами я лежал на спине, сложив руки на груди. Конечно, Надя хотела, чтобы я обнял её и объяснил, что происходит, но у меня не было сил на это. Я услышал, как она плачет.

* * *

С утра у нас был выбор, на какой электричке поехать. Бо́льшая часть народу собиралась на десятичасовую, мне же хотелось уехать как можно скорее.

– Я на восьмичасовую. Ты со мной? – спросил я у Нади.

Она кивнула. Сегодня утром она выглядела ещё более измученной, чем вчера. Я продолжал молчать – не мог найти в себе сил начать разговор.

В электричке по лицу Нади вновь покатились слёзы. Раньше я не смог бы спокойно смотреть на это – моим первейшим позывом было бы укрыть и утешить любимую. Но вчера, по дороге на посвят, у меня натурально пропала способность испытывать эти чувства. Мне оставалось только молча смотреть в окно и мечтать, чтобы всё поскорее закончилось.

Наде обязательно нужно было вернуться ко мне, потому что там осталась её цивильная одежда. Мы вышли на Крылатском около одиннадцати. На небе не было ни облачка, и яркое солнце грело мне плечи и слепило глаза. Внутри же было черно и пусто. Совсем никак. Тем не менее, требовалось очередное серьёзное усилие.

– Мне кажется, нам нужно поговорить, – сказал я.

Надя кивнула.

Мы отошли во дворик, где я сгрузил рюкзак и уселся на скамейку в тени. Над головой мягко шелестела листва.

Надя осторожно опустилась на противоположный конец. Смотрела она только вниз. Упёршись локтями в колени, я опустил лицо в ладони и зажмурился, чтобы лучше сосредоточиться, отбросить эмоции и собрать воедино факты.

– Постараюсь честно рассказать всё с самого начала, хорошо?

Она снова кивнула.

Я рассказал об извечном соревновании с самим собой, начавшемся с детства. Многое Надя уже слышала, но теперь я акцентировал внимание именно на том, что девушки – такой же вызов страху, как драки. Я описывал, как с каждым днём всё сильнее погружаюсь в трясину, и готов вступить в бой, но Надя не позволяет мне сделать этого. И как это выматывает.

– Ты даёшь мне слово и... что? Нет, я понимаю! Это тяжело. Мы с тобой разные. Меня интересуют другие девушки, а тебе хорошо и так – у каждого свои особенности... и взгляды... Поэтому я не ругаюсь и жду, когда ты созреешь для того, чтобы выполнить обещание. Но у меня лишь один вопрос: сколько это продлится? Мне просто нужно знать срок.

Пожалуй, давно пора было поставить вопрос таким образом.

Надя долго молчала. Я откинулся на спинку скамейки и поднял лицо кверху, ловя лучи, пробивавшиеся сквозь листву.

– Когда мы с тобой разговариваем, то мне кажется, что у меня получится. Но потом, когда ты уже собираешься это сделать, я понимаю, что буду несчастлива.

– Ясное дело, это непросто! Никто и не говорит обратного. Но я хочу знать срок. Ты обещала, что мы попробуем, ну так сориентируй – когда.

– Думаю, я никогда не смогу спокойно относиться к такому. Никогда не смогу спокойно смотреть на тебя с другой.

Настал мой черёд замолкнуть и взять паузу.

Наличие проблемы давно было очевидно, но мне казалось, что мы медленно, но верно идём к её разрешению. Нужно было лишь потерпеть.

Я ошибся. Пропасть между нами увеличивалась с каждым днём.

– Почему ты не сказала сразу? Никто ведь не заставлял тебя разделять мои взгляды! Но я спрашивал, и ты соглашалась. Если бы ты сразу честно сказала «нет», у меня была бы возможность решить, готов ли я на такие условия. А так, получается, ты врала мне всё это время.

– Я не хотела врать, – тихо сказала Надя, смотря вниз. – Я правда думала, что у меня получится.

– Но сейчас ты понимаешь, что точно нет.

Она кивнула.

Хотелось закричать: «Так что мешало тебе нормально подумать об этом раньше?!» Но я промолчал. Некоторое время я просто смотрел на деревья, пытаясь успокоиться.

– Теперь ты понимаешь, в чём дело? – тишина действовала угнетающе, и хотелось говорить хоть что-то. – А то ты в основном молчишь.

– Просто это очень неожиданно, – Надя говорила еле слышно, и это тоже меня раздражало. – Ещё вчера утром всё было хорошо.

– Неожиданно! – я горько рассмеялся. – Я повторяю одно и то же несколько лет! Втолковываю: мне это важно! А ты, оказывается, и не собиралась держать слово. И теперь говоришь: неожиданно! А что мне нужно было сделать?.. Что нужно было сделать, чтобы ты поняла? Устраивать истерики?

Надя молчала. Слёзы снова покатились из её глаз, одна слезинка застыла на кончике носа. Я почувствовал порыв: нежно снять слезинку и обнять Надю, но лишь со злостью отвернулся – привычка!

И вот что теперь делать?..

Я любил Надю невероятно сильно, это была первая настоящая любовь в моей жизни. Даже сейчас я намеренно поддерживал в себе злость, чтобы не поддаться другим эмоциям. Мне хотелось просто успокоить любимую и навсегда забыть этот разговор. Другие девушки представляли собой лишь трофеи, тогда как Надя была настоящей, и ни с кем больше я не был так счастлив. Более того: я мог делать счастливой её, а что могло быть важнее?

Самоуважение, честность, следование своим принципам. Да, было бы проще смириться с ограничением свободы ради любви, если бы подобные правила игры были известны с самого начала. Но вожделенная свобода уже дразнила своей близостью, а теперь обернулась лишь миражом. Оказалось, что в течение нескольких лет я не приблизился к цели ни на шаг, попросту гоняясь за призраками. Можно ли было после такого просто сказать Наде: «Ну хорошо, тогда будем жить так, как хочешь ты»? Как бы мне ни хотелось этого, я был уверен, что после такого не смогу уважать себя, не смогу получать спокойное удовольствие от жизни, и эта сделка с собственными принципами станет не решением проблемы, а лишь отсрочкой. Раздражение и неудовлетворённость продолжат терзать меня изнутри, и я буду думать о том, чего лишился, пока не сорвусь окончательно.

Камнем преткновения был обман Нади, а сам вопрос – секс с другими девушками – казался совершенно пустячным. Мне ведь уже было известно, что он действительно никак не влияет на отношения, и имелось железное доказательство! Раньше я запрещал себе его использовать, но сейчас подумал: ведь хуже уже быть не может? А раз так – что мешает попробовать?

– Скажи, ты чувствовала, как я тебя люблю? В последние годы, в последние месяцы? Чувствовала ли ты это на протяжении всех наших отношений, если выбросить из них последние сутки?

Надя кивнула.

– Во время наших отношений у меня был секс на стороне, – сказал я.

Надя застыла. Я молчал, ожидая её реакции. Потом посмотрел на неё. Надя смертельно побелела, в жаркий солнечный день это выглядело жутко. Я поспешно заговорил снова:

– Это было уже давно и всего один раз. Но я не перестал любить тебя, как и говорил. Моё отношение к тебе совершенно не изменилось, и ты сама это видела.

Надя выглядела столь ошеломлённой и потерянной, что я испугался. Но это чувство всё ещё заглушалось злостью от её недавнего признания.

– Ну скажи что-нибудь!

– Мне надо прийти в себя, – невыразительно сказала Надя.

Её лицо являло собой воплощение душевной муки. Мелькнула мысль, что я сделал нечто ужасное. Через несколько минут Надя заговорила:

– Кто она?

– Да это неважно, – тут же ответил я. – Зовут Вероника, но ты её не знаешь, да и я, в общем-то, тоже. Там не было ничего серьёзного.

– Мне понадобится много времени, чтобы осознать это.

– Ну я же много раз говорил тебе, как хочу попробовать секс с кем-то ещё... И ты соглашалась.

– Я думала, что это будет по-другому. Не думала, что ты сделаешь это втайне от меня.

Вот тут я снова невесело рассмеялся:

– Ты шутишь. Помнишь свою реакцию, когда мне просто улыбнулась девчонка в поезде в Германии? Помнишь бар в Мюнхене? Ну а вчерашний вечер?! Я предлагал тебе быть союзниками, сообщниками, быть друг с другом честными – но вот что из этого вышло. Представь, что я сказал бы тебе: вот конкретная девушка, я хочу с ней переспать. И что, тогда бы ты согласилась, всё было бы в порядке?

– Нет, – тихо ответила она.

– В том-то и дело...

– И ты просто изменил мне.

– Я не собираюсь оправдываться. Да, я изменил, но ты знаешь и все мои мотивы. Ты должна понимать, почему я принял такое решение.

Надя молчала. И тут меня прорвало:

– Я хочу жить полноценной жизнью! Хочу приключений, хочу узнавать новые места, новых людей! Не хочу бояться и переживать по поводу каждого пустяка! Ты знаешь, я всегда поддерживаю тебя, потому что люблю, но ты не представляешь, как утомляет... эта боязнь всего и вся! Да, я сам далеко не храбрец – ты в курсе! И мне приходится преодолевать себя. Это бывает непросто, но я стараюсь. Но когда на мои плечи взваливаются ещё и твои страхи... Я думал, что мы идём к одной цели, а оказалось, всё это время мы лишь отдалялись... друг от друга. Тебе больно... больно узнать про измену. Я не думал, что так будет, но вижу теперь. Но подумай – прошу! Ты ведь сама обманывала меня, и не один раз, а годы... Если бы я всё знал сразу, то мог бы, наверно... Мог бы принять это, не строить лишних надежд. Просто быть с тобой! Или понял бы, что так не могу, и мы просто расстались бы – без всяких измен...

Поток слов иссяк. Мы сидели и сидели – целую вечность. Всё происходящее казалось нереальным.

Надя придвинулась ближе и мягко положила руку мне на плечо. Я поднял голову и посмотрел на неё. На её лице ещё сохранялась печать страдания, но теперь оно выглядело спокойнее. Морщины на лбу разгладились, глаза высохли.

– Миша, я уверена, что у тебя всё получится. Ты очень сильный человек, и я верю в тебя больше всего на свете. Ты найдёшь приключения и всё, чего желаешь.

– Но без тебя? – сухо спросил я.

– Я понимаю твоё желание узнать других девушек. Ты имеешь на это право. Но я не буду счастлива в таких отношениях. Не сейчас. Мне будет гораздо лучше, если в это время мы будем не вместе.

– Думаешь, у нас будет шанс потом снова начать встречаться?

– Когда-нибудь – да. Если тебе всё ещё будет этого хотеться.

– Будет. Потому что я тебя люблю.

– Думаю, мне будет лучше забрать вещи потом. Только выдели мне пару часов, когда тебя не будет дома. Я попрошу кого-нибудь помочь.

Мы поднялись на ноги.

– Обнимемся? – спросил я.

Надя осторожно приблизилась и шагнула в мои объятия. Я обнимал её – свою любимую и единственную. За последние четыре года это стало так привычно, что мне до сих пор не верилось, что мы расстаёмся, пусть и на время. Я отстранил лицо и потянулся губами к её губам.

– Нет! – Надя отступила. В глазах её снова блеснули слёзы.

– Не хочешь?

– Хочу! – внезапно она робко улыбнулась.

И я поцеловал её. Это был один из самых нежных поцелуев в моей жизни. Он длился и длился, и я чувствовал Надины слезы на своём лице. Но и этому поцелую предстояло закончиться.

Потом мы разошлись – Надя к метро, а я к дому.

Через пару дней, когда меня не было дома, она забрала все свои вещи. Их было много, включая и велосипед – мой подарок. Вывезти всё помог наш общий знакомый. Только найдя ключ в почтовом ящике, я окончательно поверил, что всё произошло на самом деле.

Часть II, глава 1

Я был свободен. События на посвяте и последовавший за этим разговор с Надей эмоционально истощили меня, и у меня не было ни сил, ни желания переживать. Вместо этого впервые за долгое время я чувствовал полное расслабление. Мне больше не нужно было постоянно ждать от мира подвоха, бороться с Надиными страхами, успокаивать её. Каждый шаг больше не представлялся проблемой, требующей серьёзнейшего подхода.

Со мной оставались мои собственные комплексы, но этот груз был ничтожен по сравнению с тем, что приходилось тащить до этого. От человека, расставшегося с любимой девушкой после нескольких лет отношений, люди ожидают потерянного состояния, а то и депрессии. Я же наслаждался вновь обретённой способностью жить и радоваться жизни, не переживая по пустякам. Мне нравилось всё: солнце, слепящее глаза, тучи, проливающиеся дождём, собаки, лающие на меня или подбегающие понюхать, ледяная вода, которую я плескал себе в лицо по утрам. Ходьба теперь доставляла мне физическое удовольствие – раньше такое случалось только в горах. Мне было так легко, что иногда казалось, что ноги не касаются земли и под ними упруго пружинит лишь воздух. Я улыбался случайным прохожим, и иногда мне возвращался удивлённый взгляд, а иногда – ответная улыбка!

День проходил за днём, и я плыл по течению, наслаждаясь передышкой и попутно обдумывая дальнейший путь. Он представлялся мне вполне ясным. Для начала нужно было воспользоваться обретённой свободой и получить от жизни все те приключения, которых я так жаждал. Я предполагал, что на это мне понадобится от полугода до года. А потом... потом мы снова будем с Надей вместе. Мы по-прежнему любили друг друга, просто столкнулись с серьёзными разногласиями. Именно период разлуки должен был помочь нам их преодолеть.

Небольшой оплеухой для меня стало то, что Надя практически сразу после нашего расставания решила отказаться от поездки в Австрию.

– Может быть, не стоит так торопиться? Ты сейчас вся на эмоциях. Выжди хотя бы немного, – написал я ей.

– Я не смогу быть рядом с тобой и не прикасаться к тебе. Мне это будет больно.

– Я и не предлагаю этого. Просто советую не рубить с плеча. Времени до поездки – вагон.

– Чего ждать?

– Хотя бы того, чтобы немного остыть и спокойно всё обдумать.

Надя сдала билеты.

* * *

Я не рассказывал Тане о расставании с Надей, но примерно две недели спустя, после обсуждения рабочей задачи, она спросила:

– А как вообще у вас дела?

– У нас – это у кого?

– Да-да, угадал, я решила обращаться к тебе на «вы». Ты же мой начальник!

– Давно пора.

Она прислала мне рожицу с высунутым языком.

– У тебя и Нади как дела?

– У меня – сойдёт. У Нади – не знаю. Мы расстались.

– Что-о-о? Ты шутишь.

– Увы, нет.

– М-да, обалдеть. Ну ты держись там. Если что, моё дружеское плечо к твоим услугам! Можешь в него поплакаться.

Я немного удивился тому, что Таня не спросила о причинах расставания. Возможно, она решила, что это было бы бестактно.

– Спасибо, но сейчас мне не хочется плакать и страдать. Только расслабляться, гулять и не переживать ни по какому поводу.

– Ладно, если захочешь сделать это вместе, то скажи.

Я колебался. Общение с Таней всё же содержало некий намёк на переживания: она мне нравилась, но у неё был парень. Впрочем, я ведь расставался с Надей не для того, чтобы целыми днями гулять в одиночестве.

– Я не против.

В пятницу вечером мы встретились на Смоленской. Погода резко ухудшилась: в воздухе стояла какая-то холодная дождевая взвесь, да ещё и задувал мерзкий ветер. Я держал рукой воротник пальто, оберегая шею. Таня в своей обычной лёгкой курточке и вовсе тряслась от холода. Мы дружно сошлись во мнении, что приятнее будет посидеть в баре. Такое мнение было не только у нас: все бары оказались забиты, и лишь в третьем по счёту мы нашли себе столик.

Под курткой у Тани оказалась тёмно-зелёная рубашка с короткими рукавами. В баре было темно и парко, а под потолком, подобно НЛО, крутились шары для дискотек. Их разноцветные лучи играли бликами на Таниных рыжих волосах, делая их то зелёными, то фиолетовыми.

Мой коктейль оказался ледяным и очень сладким: я чувствовал персиковый сок, водку и, кажется, мартини. Мне не хотелось обсуждать расставание с Надей, и я готовился мягко дать отпор, если Таня начнёт расспрашивать, но она так и не заговорила об этом. Мы болтали про работу, учёбу, мой диплом и прочие пустяки.

Мне было легко с Таней: не нужно было постоянно думать, как бы случайно не ляпнуть чего-то, что вгонит её в печаль или тревогу. После долгих лет ежедневного жёсткого самоконтроля этот простой факт пьянил куда хлеще, чем сладенькие коктейли.

– Какие планы на зиму? – спросил я.

– Ещё не знаю. А есть предложения?

Ну конечно же: Австрия. Это приключение было вполне в духе Тани. Только вот, если она поедет, то вместе с Андреем – как пить дать. И мне не хотелось видеть этого. И впрямь, лучше уж ехать вчетвером с парнями. И всё же шанс, что Таня поедет без Андрея, как бы мал он ни был, стоил риска. Нельзя было лишаться его только из уверенности, что такого «не может быть».

– Поехать катать в Австрию. В конце января.

Это было неожиданно, и Таня примолкла. Но потом начала выспрашивать подробности. Во мне затеплилась надежда, но я быстро подавил её: очень уж не хотелось потом разочаровываться.

Мы слегка опьянели. Танины волосы то и дело мерцали сполохами далёких галактик, когда она со смехом трясла головой или небрежно отбрасывала их рукой. Страсть к жизни, кипевшая в ней, пленила и не отпускала. По сравнению с ней я был чересчур спокоен, чересчур логичен. Безумно хотелось поймать Таню за руку, в темноте бара притянуть её к себе и поцеловать. По искрам в её глазах мне казалось, что она чувствует моё желание. Но я не мог позволить себе такой роскоши: если Таня всерьёз рассматривала возможность поехать с нами в Австрию, неудачная попытка поцелуя могла похоронить этот шанс на веки вечные.

По дороге к метро я немного успокоился: морозный воздух проветрил голову, отяжелевшую в жарком дурмане. Расслабленность в теле, вызванная алкоголем, на улице превратилась в лёгкую неловкость движений.

Нам с Таней нужно было проехать одну станцию вместе. В вагоне мы встали близко друг к другу; она смотрела на меня снизу вверх, и я отчётливо чувствовал её запах. Когда она говорила, я наблюдал за её губами и кончиком языка, чувствуя лёгкое головокружение. Таня сейчас выглядела робко: теперь я был уже почти уверен, что она заметила моё влечение.

Вот и Арбатская.

– Ну... пока, – сказала Таня.

– Пока.

Я наклонился. Мы обыкновенно здоровались и прощались поцелуем в щёку. Я потянулся к левой щеке, а Таня повернула голову, чтобы подставить правую. Мой короткий поцелуй пришёлся в губы. Сквозь прядь волос, упавшую Тане на лицо, я почувствовал прохладу её губ. Двери вагона открылись. Выходя, Таня обернулась через плечо и без улыбки посмотрела мне в глаза. Я ощутил сильнейший порыв: выбежать следом и поцеловать её уже по-настоящему. Я сжал кулак, и ногти впились мне в ладонь. Таня уходила вглубь станции.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Смоленская».

Двери сошлись. Я вытащил из кармана наушники. Мои пальцы заледенели и плохо слушались.

* * *

Уже на следующий день Таня написала, что хотела бы поехать. Я небрежно спросил про Андрея. Она ответила, что он присоединиться не сможет, потому что ему надо писать диплом, но она возьмёт с собой подругу. Это было настолько невероятно, что я боялся дышать, чтобы не разрушить это чудо.

Отправить свою девушку в Австрию, а самому пропустить поездку из-за диплома, до защиты которого ещё четыре месяца?! Воистину, это представлялось мне глупейшим поступком, который можно совершить в жизни. Но я не собирался переубеждать Андрея.

В «контакте» Таня прислала мне страничку своей подруги. В отличие от «типичных подруг», которых девушки берут с собой в качестве сопровождения, Света не была страшной! Скорее наоборот: крашеная блондинка с яркими, почти светящимися волосами, большими голубыми глазами, полными губами и простоватым милым взглядом.

– Ого, да она же буквально лучится здоровьем! На контроле в аэропорту не возникнет проблем с радиацией?

– Дурак.

Девушки собрались жить в двухместной комнате, а нам с парнями как раз оставалась четырёхместная. Я буквально затаил дыхание, ожидая, когда Таня купит билеты. До последнего момента мне казалось, что внезапно вмешаются какие-то обстоятельства.

Таня взяла билеты тем же вечером. Это было невероятно. Складывалось впечатление, что сама вселенная поддерживала моё решение сделать перерыв в отношениях с Надей.

* * *

По линии «Экстремальной Москвы» я активно занимался несколькими новыми проектами. Идея одного из них родилась как раз из увлечения путешествиями, которые мы с друзьями организовывали сами, без помощи турагентств. Сейчас мы использовали собственные навыки только в личных целях, а существовали успешные фирмы, которые этим зарабатывали. Именно проект с молодёжными спортивными поездками я и хотел запустить в рамках «Экстремальной Москвы».

После длительных обсуждений мы с коллегами признали идею рабочей. Я предложил организовать первый пробный тур летом: так у нас оставалась масса времени на подготовку.

Решено было организовать поездку в Анапу в кайт-лагерь[1]. Вскоре у нас уже была договорённость со спортивной школой в Витязеве – посёлке под Анапой. Здесь можно было жить и обучаться, используя прокатное снаряжение. А знаменитая Бугазская коса[2] находилась всего в тридцати километрах.

Описание тура появилось на нашем сайте, в соцсетях и на нескольких сайтах-агрегаторах туров. Несмотря на то, что до поездки в Анапу оставалась ещё прорва времени, мы сразу начали получать обращения. Клиенты уточняли подробности, некоторые уже готовы были оплачивать, чтобы ухватить нашу скидку за раннее бронирование. Таня консультировала всех интересующихся, и я был полон оптимизма.

А потом... как говорится в одной шутке, «that escalated quickly»[3]. Началась война на Украине, нефть упала в цене, Запад ввёл санкции против России, и рубль рухнул. Я знатно порадовался, что успел оплатить билеты и жильё в Австрии: евро вырос почти вдвое. Но наши расходы на месте всё равно серьёзно увеличивались. Тогда для меня это было единственным неудобством. Я ещё не знал, что упадут продажи «Экстремальной Москвы» по всем направлениям, многие мои друзья останутся без работы, а клиентура молодёжных выездов уменьшится в разы. Это были последствия, с которыми предстояло столкнуться лично мне. В целом же бизнес в России начало серьёзно лихорадить, особенно сильно пострадали фирмы, целиком зависящие от иностранных поставщиков.

Света, собиравшаяся с нами в Австрию, не успела купить билеты и оплатить жильё, теперь же поездка подорожала очень существенно. Посоветовавшись с родителями, Света объявила, что, к сожалению, не сможет поехать.

– Что мне делать? – написала Таня. Двухместная комната ведь предназначалась ей со Светой, а Света свою часть денег не вносила.

– А другую подругу найти возможно?

– Очень сомневаюсь, – она вставила в сообщение унылый смайл. – Я и Свету с трудом уговорила, а тогда подешевле было.

Подешевле, да уж.

У меня был кое-какой опыт путешествий, и я видел приемлемое решение проблемы. Четырёхместный номер превращается в пятиместный путём доплаты за кровать. Для Тани это вышло бы дешевле, чем жить со Светой, а уговорить её на это было бы проще, чем на любой другой вариант. И всё же... был ещё один путь, который выглядел чрезвычайно соблазнительно. Я ведь хотел попробовать стать для Тани больше, чем просто другом – так может, это и был счастливый шанс?

– Тут я могу тебе помочь, но не уверен... В общем, я готов заплатить чуть больше и разделить с тобой двухместный номер. На сайте написано, что в нём две комнаты, и при необходимости мы сможем спать в разных.

Таня не отвечала долго – несколько часов. Лишь вечером она написала:

– Я благодарна тебе за помощь, давай так и поступим.

Меня кольнула совесть.

– А Андрей тебя так отпустит?

– Я постараюсь что-то придумать.

Похоже, и ей придётся обмануть своего молодого человека – пусть в какой-то мелочи, пусть косвенно, умалчиванием, но всё же.

Танино решение не только обрадовало меня, но и взволновало не на шутку. Теперь в Австрии меня совершенно точно ждало испытание, связанное с попыткой соблазнения, и ставки были весьма высоки. Я мог как получить то самое приключение, о котором всю жизнь мечтал, так и потерять подругу и коллегу. Если бы она устроила скандал – дело могло и вовсе принять скверный оборот. Парни теперь оставались втроём в четырёхместном номере, и мне являлся кошмар: мы с Таней ругаемся в первый же день, и она уходит жить к парням или прогоняет меня. Это был бы невероятный провал, и его вероятность, сколь бы мала она ни была, заставляла меня серьёзно нервничать.

* * *

Мы с Таней по-прежнему много общались, постепенно сближаясь, и я чувствовал, что она значит для меня всё больше. Возможно, сказывалось и то, что после расставания с Надей мне не о ком стало заботиться. Нежность оставалась неизрасходованной, и я направлял её на Таню.

В середине декабря, в один из вечеров, мы вдвоём отправились на каток неподалёку от Поклонной горы. Мороз стоял знатный. Поле освещалось яркими прожекторами, установленными по периметру. Чтобы согреться, мы сразу начали носиться по всей площадке. Таня каталась отлично – я и не ожидал от неё иного. Сам я не вставал на коньки с детства, но иногда катался на роликах, поэтому быстро освоился. Мы затеяли салки: один должен был поймать другого, после чего тот давал несколько секунд форы и начинал в свою очередь догонять. Я не мог поймать Таню, как ни старался, а она всегда настигала меня.

Лицо её раскраснелось от мороза и беготни, а волосы растрепались, и Таня выглядела даже более юной, чем обычно. Когда она в очередной раз бросилась мне наперерез в своих модных коньках, я не стал пытаться разорвать дистанцию, а крутанулся на месте и поймал её в объятия. Хорошо, что при этом я догадался отставить назад ногу, иначе объятия продолжились бы романтичным падением на лёд. Таня со смехом обхватила меня руками, но тут же отпрянула и уже серьёзно взглянула на меня снизу вверх. Мы смотрели друг другу в глаза, и наши лица находились совсем близко. Мне безумно хотелось поцеловать её, но в голове моей царил хаос, и мысли бестолково бились друг о друга в гулкой пустоте: Австрия, Андрей, Надя...

– Таня... – прошептал я.

В этот момент она сильно оттолкнулась от меня руками и со смехом поехала назад, выписывая ногами замысловатые зигзаги. Я засмеялся тоже. Момент был упущен. Вместе с тем, я уже чувствовал, как внутри разгорается огонёк уверенности: в Австрии я обязан сделать решительный шаг.

* * *

Новый год я провёл в Домбае с Лёхой – тем самым сноубордистом из Словакии. Худой, высокий, с короткими белёсыми волосами и очень громким голосом – в горах он был довольно рисковым фрирайдером, а в обычной жизни – проектным менеджером РЖД. Когда он напивался, то начинал громогласно и выразительно вещать о временах, когда он ещё работал проводником в поездах дальнего следования. Торговля алкоголем из-под полы, драки и милиция – материал для рассказов был неплохой!

Поездка в Домбай оказалась полна совершенно невероятных событий и запомнилась мне надолго, однако это совсем другая история. В первые минуты 2016-го, когда все обитатели посёлка высыпали на навесной мост, я под залпы салютов позвонил Наде. Она была приятно возбуждена и долго хохотала, когда я сказал, что Лёха уже напился и начал травить байки. Отсмеявшись, она сказала:

– Я очень рада, что у тебя происходят всякие приключения, как ты и хотел. Желаю тебе найти всё, что ты ищешь!

– Спасибо, Наденька! Желаю тебе быть очень счастливой, ведь мир так прекрасен. Обнимаю тебя!

Я вернулся в Москву девятого января, вдоволь накатавшись, намёрзшись и навалявшись в снегу. Выходить из дома не хотелось вообще. Образ Тани преследовал меня, и каждую ночь я видел во сне новые варианты развития событий в Австрии. Если раньше я серьёзно нервничал, осознавая величину ставок, то теперь моё волнение достигло пика. Оно заставляло меня неосознанно мобилизовать все внутренние силы, будто предстояла поездка не на курорт, а на войну. Австрия превратилась в контрольную точку, о жизни после которой я не думал.

[1] Кайтинг – вид спорта, представляющий собой катание на доске по воде или снегу, где для тяги используется специальное приспособление под названием «кайт», он же – воздушный змей. Больше всего кайт напоминает парашют конфигурации «крыло». Специальными тросами он крепится к обвязке на теле кайтера и запускается в небо, где ловит ветер. Для управления используется планка, соединённая с кайтом стропами.

[2] Популярное место для кайтинга в России.

[3] Примерный перевод с английского: ситуация обострилась.

Часть II, глава 2

В день отъезда я с самого утра был на взводе. Начиналось всё, однако, очень мило. Таня, вскочившая ни свет ни заря, примчалась в аэропорт за три часа до рейса. У табло она ещё бойко знакомилась с ребятами, а в предполётной зоне – уже приготовилась впадать в спячку. Кое-как я затолкал её в самолёт – оставлять её в Москве в мои планы не входило – и здесь она отключилась уже окончательно, сползая по креслу вбок и едва-едва не утыкаясь лбом мне в плечо. Пахла она сладко. Как дыня.

По дороге от Москвы до Фента мы разменяли две электрички, два автобуса и одно пузатое такси, взмокли, отбили бока чехлами и чемоданами, а заодно – просадили кучу денег. В рублёвом эквиваленте цены выглядели мрачно. В другой ситуации это могло бы испортить мне настроение, но только не сейчас: все мои мысли и чувства сосредоточились на Тане. Каждый её взгляд или случайное касание отдаляли меня от славного звания «человек разумный», приближая к «человеку влюблённому». Критическое восприятие и юмор вытеснялись кое-чем примитивным, но оттого не менее сильным: жаждой.

На месте мы были только ближе к полуночи. Фент состоял из пары десятков домов. Наш напоминал тот, в котором мы с Надей останавливались в Германии: три этажа, массивные деревянные стены с резьбой, скатная крыша, весёлая хозяйка. Даже, пожалуй, чересчур весёлая. Она много и громко шутила на ужасном английском: мало того, что из-за акцента разобрать слова было непросто, так ещё и некоторые она, похоже, невзначай заменяла немецкими. О времени, когда нужно было смеяться, мы догадывались по интонации. С честью выдержав это испытание, мы разошлись по номерам.