Текст книги "Борьба или бегство (СИ)"

Автор книги: Виктор Уманский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Отступать очень не хотелось. Всю свою жизнь я доказывал, что секс – это всего лишь секс, и к чувствам он прямого отношения не имеет. Я был настолько уверен в своей правоте, что расстался с любимой девушкой из-за этого.

Таня не была моей любимой девушкой. Она вообще не была моей девушкой. И я, по собственному решению, даже не хотел с ней встречаться. Мы просто спали вместе. Она знала, что я люблю другую, а значит, я не терял перед ней своего достоинства. В этой ситуации, как ни посмотри, мне незачем было мучиться! И тем не менее, я чувствовал себя ужасно.

Мне стал понятен изъян, которым грешили мои построения про свободные отношения. Теория, что секс с посторонними никак не мешает любви, а только лишь распаляет страсть, подразумевала, что в свободных отношениях я буду не в худшем положении, чем девушка. Именно поэтому я так продвигал эту идею с Надей: я был заинтересован в сексе на стороне, а она – нет! Теперь же ситуация была в корне иной. У Тани был Ваня и, возможно, планы насчёт Саши, а у меня – никого. Я чувствовал себя второсортным, второразрядным. Эгоистично? Да ещё как!

Возможно, мне было бы проще принять ошибку и умыть руки, если бы мои отношения с Таней закончились окончательным поражением. Но я до сих пор не показал виду, как меня задевает её поведение. Таня по-прежнему жила со мной, и, похоже, ни с кем, кроме меня, здесь не спала. Всё это давало надежду: может быть, обойдётся? Объективно пока придраться было особо не к чему, и то, что она лежала на груди другого парня, вполне вписывалось в рамки нормы, ведь наши с ней отношения не были официальными.

Мне начало казаться, что я своими руками загнал себя в ловушку. Я из кожи вон лез, демонстрируя Тане, насколько мне на неё плевать, и погряз во лжи, в которой так бескомпромиссно обвинял её. Разве можно было винить Таню в невнимании к моим чувствам, когда я сам всеми силами доказывал, что чувств нет?

Внезапно из разрозненных мыслей сложилась цельная картина, и я едва не застонал от пришедшего понимания. Похоже, я наконец решил дилемму, вставшую передо мной в Минске: что делать, если страх вызывают два события, противоречащие друг другу? К какому из них стремиться, преодолевая себя?

А ларчик просто открывался: условие задачи было сформулировано неверно. Выбирать стремления следовало, исходя из порывов души и разумных соображений, а не по принципу «сложно и страшно – значит, правильно». Пока я не понимал этого, меня и мотало от одного к другому. Любой брошенный вызов мог сбить меня с курса, как это уже давно сделала Таня, отвергнув мои ухаживания. Я был подобен мальчишке, которому достаточно было бросить «что, слабо?», и он сразу лез доказывать, что нет. В спокойной обстановке определив свою цель, следовало идти к ней, и уже на этом пути – не уступать страху ни в чём. Встречается испытание на пути к цели – необходимо его преодолеть. Встречается препятствие где-то рядом, в поле зрения, но не связанное с текущей целью – пусть себе стоит!

А что же со стремлением всегда выглядеть победителем, даже не являясь таковым?.. Любой спортсмен, предприниматель, да что там – любой человек, который мыслит и действует, – знает, что без поражений нет побед. Не выйдет добиваться своих целей, ни разу не проиграв, потому что именно так приобретается опыт, нарабатывается мастерство. Значит, поражение само по себе слабостью не является, а вот страх признать его – да.

Да, в искусстве притворяться и выдавать неудачи за победы я достиг определённых высот, но принесло ли это хоть какую-то пользу в итоге? Этот вопрос заставил меня всерьёз задуматься. Не исключено, что в своём окружении, включая Таню, я приобрёл репутацию парня, который никогда не обламывается. Ну, а что дальше? Это делало меня счастливым? Как бы не так.

Ваня с самого начала ярчайшим образом продемонстрировал чувства, которые я усиленно скрывал. Он был обижен и раздавлен, порывал Таней, а затем – снова начинал общаться, подтверждая, что до сих пор влюблён, и тем самым признавая свои страдания и свою слабость. В отличие от меня, его можно было прочесть как открытую книгу, но делало ли это его неудачником? Я бы так не сказал. Определённо, было видно, что он – искренний человек. Можно было посочувствовать тому, что он попался на Танину удочку, но отнюдь не хотелось над этим насмехаться и презирать его за некое «поражение». И Таня хотела быть именно с ним – правдивым с самого начала, а не со мной, хранящим мнимую неуязвимость.

Это новое понимание могло не только круто изменить мою жизнь, но и стать ответом на вопрос, что делать сейчас. В запасе у меня с самого начала был честный путь: объясниться с Таней, признаться в том, что чувства к ней ещё живы, а её поведение мне неприятно. Принять такую возможность было трудно, потому что она противоречила плану и шла вразрез с предыдущими усилиями. Но вечер на лимане показал несостоятельность плана: я был вымотан до предела и уже едва контролировал себя, а ситуация только ухудшалась. Ошибки в моей стратегии стали понятны, а значит, пришла пора их исправлять, и разговор с Таней мог стать первым шагом к этому.

* * *

Мы с Лёхой заблудились, но я сориентировался по номерам домов и вывел нас на главную улицу Витязева с оригинальным названием Черноморская. Небо блекло. Я поймал машину, усадил Лёху на заднее сиденье, а сам сел вперёд. Через десять минут мы были дома.

В номере я разделся и упал лицом в подушку, намереваясь наконец поспать. До подъёма оставалось целых четыре с половиной часа! Кажется, решение объясниться с Таней слегка успокоило меня, и в этот раз я действительно уснул.

Таня вернулась спустя пару часов и тихо юркнула в постель.

* * *

Утром Таня сама начала разговор, который я планировал.

– Свете показалось, что ты вчера обиделся. Серьёзно?

– Как тебе сказать... – я задумался, можно ли назвать обидой моё моральное истощение. – Да, обиделся.

– Слушай, ну там же было так клёво: ночь, звёзды. И мне хотелось ещё посидеть.

– Что у тебя с Сашей?

– Ничего.

– Окей, а что ты планируешь насчёт него?

– Ничего.

Я закинул здоровую руку за голову и лежал на спине, смотря в потолок. Протянул:

– Думаю, может, на фиг эту Абхазию...

– Почему?

– Ну смотри, Тань. Честно говоря, мне неприятно твое поведение. Ты ведёшь себя со мной абсолютно равнодушно, и да, меня это обижает. Мы всё ещё живём вместе и собираемся путешествовать вместе. Но это можно пересмотреть! Так что давай просто обсудим наши отношения. Чего бы хотелось тебе?

– Ну, меня всё устраивает, – она замялась. – Может, только хотелось бы больше возможности с кем-то гулять, и чтобы ты не обижался.

– Просто гулять?

– Да!

– Допустим, а что насчёт секса?

– Сейчас мне его ни с кем не хочется, кроме тебя. А если тебе захочется с кем-то... – она задумалась. – Ладно, наверно, только предупреди меня перед этим.

Вот и настало время признаний.

– Тогда скажу за себя. Хотелось бы, чтобы ты не вела себя со мной так равнодушно. Мне могло бы быть всё равно, но, видишь ли, какая проблема: ты мне всё ещё нравишься.

– А как же твои многочисленные девушки?

– К сожалению, среди того разнообразия я пока не заметил ничего стоящего. Думаю, частично вся эта движуха была вызвана желанием не слишком заморачиваться о тебе.

– А Надя?!

– Тут всё сложнее. Да, я люблю её. Но она пока что не даёт мне никакой надежды. И, говоря откровенно... когда ты рядом, я думаю не о ней, а о тебе.

– Ну ладно-ладно, – она уселась на меня сверху. – Ты тоже мне нравишься.

– Что, правда? – лукаво спросил я, поднимаясь на кровати и обнимая её за талию.

– Ага, – она вкусно поцеловала меня в губы.

Что, так просто?.. Неужели один откровенный разговор мог дать больше, чем несколько недель отчаянных попыток создать нужный образ?

Я собрал Танины волосы в кулак и оттянул её голову назад. Она застонала, и я начал страстно целовать её открывшуюся шею. После всего притворства, зависти и ревности, что были между нами, Таня всё так же вызывала во мне дикое желание. Я отпустил её волосы, и она посмотрела на меня. Рот её был приоткрыт, а глаза покорны, слегка испуганы и – едва заметно – насмешливы. Это была игра, и Таня уже знала, что будет дальше. Я подмигнул, сжал обеими руками её горло и опрокинул её вправо – на кровать.

* * *

Приехав на косу, мы с девчонками пошли кататься, а Лёха остался спать в машине.

– Что с ним? – спросил Саня.

– Перебрал вчера винишка.

Сегодня я снова мучился с доской, и хотя прогресс присутствовал, в целом день напоминал вчерашний. У меня получилось сделать три маха подряд, но до полноценного катания пока было далеко. Я чувствовал, что вот-вот нащупаю ту самую грань, за которой тело уже само понимает, что именно нужно делать, и начну кататься по-настоящему.

Во второй половине дня Саня собрал нас троих, чтобы разобрать ряд ошибок. У Тани были сложности с тем, чтобы после маха вернуть кайт в зенит. Саня пристегнул кайт к своей обвязке и стал показывать. Света стояла сбоку от него, а Таня – чуть сзади. Совсем близко я видел её солёное и мокрое тело, прикрытое одним лишь раздельным купальником на завязках. Рыжие волосы были забраны в косичку, продетую над ремешком кепки. Я легонько приник к Тане сзади, опустив руки с двух сторон. Наши тела были горячими от солнца и движения, но вода на них ещё не обсохла и добавляла прохлады. По её шее покатилась капля, и я снял её языком. Таня стояла невозмутимо, всё так же следя за Сашиным кайтом в небе, но её руки опустились за спину и скользнули по моему животу вниз. Ловкие пальчики распустили завязки на шортах и проникли внутрь. В ушах зашумело от переполнивших меня острых чувств: солнце, холодная вода, горячее и почти нагое тело Тани и её руки, ласкающие меня в двух шагах от Сани со Светой... Затем из сознания пропало всё лишнее, и я постепенно возносился всё выше на волне своих ощущений.

Когда Саня закончил демонстрацию и повернулся к нам, я успел шагнуть назад и состроить сосредоточенное лицо. Шорты были наполовину спущены, но между мной и Саней стояла Таня. Стоило Сане снова отвернуться, как я спешно натянул их.

Когда мы вернулись домой, я на пороге номера пропустил Таню вперёд, а сам задержался и двумя пальцами потянул завязку на её спине. Купальник легко соскользнул. Я долго ждал этого момента.

* * *

Вечером мы с Таней и Светой отправились в Витязево на поиски спортплощадки. Как выяснилось, Саня успел сказать Свете, что их друг принёс марихуану и сегодня вечером можно будет покурить.

– Ты будешь? – спросил я Таню.

– Нет. Она на меня не действует.

Я наклонился к её уху и прошептал:

– А как же попробовать секс под травкой? Говорят, норм вещь.

– Эй, хорош! – Таня рассмеялась и ткнула меня в бок.

– Да не шепчитесь уж, – сказала Света. – Все свои.

Мы нашли отличную спортплощадку. Света уселась на скамейку с телефоном, а мы с Таней пошли к снарядам. Я занимался на турнике и брусьях, Таня делала приседания и выпрыгивания, а потом отжималась. Грациозная пластика её стройного тела завораживала. Таня занималась с полной отдачей, ни капли не щадя себя. Когда мы закончили, она вспотела, покраснела и тяжело дышала. Я снова почувствовал возбуждение. Увидев мой взгляд, Таня засмеялась и легко провела рукой по моим волосам.

В целом, это был спокойный день. Мне до сих пор не верилось до конца, что мы договорились и стрессу пришёл конец.

* * *

Сегодня идти в гараж было чуть интереснее, чем раньше, ведь обещали травку. К тому же, объяснившись с Таней, я чувствовал себя увереннее. Мы немного посидели, выпили вина. Ромина жена не одобряла курение марихуаны и ругалась, если этим занимались в гараже. Поэтому я, Лёха, Сева и Саня отправились в чью-то комнату на первом этаже. Саня достал маленький бонг, обернул чашку фольгой и сделал в ней дырочки зубочисткой, потом насыпал сверху размельчённую траву и разжёг её зажигалкой. Он сделал несколько затяжек, раскуривая бонг, и передал его мне.

Минут через пять, когда каждый сделал по нескольку затяжек, мы вернулись в гараж. Борис что-то рассказывал Свете, а Таня снова сидела в телефоне. Я взял бутылку вина и приложился прямо к горлу. Травка слабо действовала на меня сама по себе, но вместе с алкоголем почему-то давала серьёзный эффект. Я продолжал пить и вскоре «поплыл». Взамен напряжению, уже ставшему мне почти родным, пришли расслабление и покой. Я наслаждался этими забытыми ощущениями, удобно устроившись на подушках у стены.

Разговор лениво лился, и я изредка вставлял какую-нибудь реплику, в основном предпочитая слушать и потягивать вино. Вначале Борис излагал какую-то очередную философскую теорию, потом Саня начал рассказывать о том, как четыре года занимался смешанными единоборствами и в каких соревнованиях участвовал. Всё это было познавательно, но сказывался недосып последних дней – через некоторое время мои глаза начали слипаться. Недурно было бы хоть раз выспаться нормально! Почти не покачнувшись, я поднялся с пола.

– Ребят, я пойду. Всем спокойной ночи!

– Спокойной!

– Тань, можно тебя на минутку?

– Конечно...

Мы надели шлёпки и вышли во двор. Проведя рукой по шершавой каменной стене, я с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. Из кустов доносился негромкий стрекот сверчков. Таня подошла вплотную и уткнулась носом в мою ключицу. Я легонько обнял её.

– Ты не хочешь тоже пойти? – спросил я.

– Я бы ещё немного посидела.

– Я тебя хочу.

– Спасибо.

– Эй! – воскликнул я. Таня расхохоталась, а потом обвила меня рукой за шею и поцеловала в губы длинным поцелуем.

– Я приду, – пообещала она. – И тогда, если захочешь, смогу чем-нибудь помочь.

Теперь уже я прыснул:

– Тоже мне, скорая помощь. И скоро это будет?

– Да как Света пойдёт, так и я.

– Ну хорошо, если я ещё не буду спать, то так уж и быть.

Напоследок она ещё раз быстро поцеловала меня.

* * *

Как же счастлив я был скинуть одежду и забраться в постель. Был всего час ночи – значит, ещё целых девять часов до подъёма! Глаза закрылись моментально. Комната вокруг меня вращалась, а в ушах слегка шумело – последствия употребления марихуаны с алкоголем...

У Светы не было привычки засиживаться в гараже на всю ночь, и Таня должна была скоро прийти. Мне хотелось дождаться её, но спать хотелось ещё больше. Под смех и разговоры, льющиеся через форточку, я задремал.

Мне снился кайтинг: яркое солнце, солёные воды лимана и разноцветные воздушные змеи, парящие в серебряном небе. На косе возвышался маяк из белого камня. Раньше я и не замечал его. Мне удалось встать на доску, и я поехал, взяв курс прямо на него. Внезапно я осознал, что доска стоит на спине гигантского сома, который, извиваясь, и несёт меня вперёд. Света, барахтавшаяся с кайтом в воде, сказала, что идёт спать, хотя был ещё день. Ах да, на самом деле ведь сейчас ночь... Мимо меня плыли ребята на матрасе – смеясь и обсуждая какие-то пустяки. Я помахал им: хватит, давайте лучше покайтим, ведь мы за этим приехали в Анапу! А где же Таня? Она ведь обещала уйти вместе со Светой...

Сон скомкался и истлел как бумага. Теперь я просто лежал с закрытыми глазами. Должно быть, я дремал не больше часа. Из гаража доносились голоса нескольких человек, и было сложно понять, чьи именно. Минут через пятнадцать ещё кто-то ушёл, и всё стихло. Я вслушивался в ночь, но до меня доносился лишь стрекот сверчков.

Я почувствовал лёгкий холод во всех конечностях. Он рождался в кончиках пальцев и потихоньку расползался дальше.

Как же я мечтал наконец выспаться! Сегодняшний день был таким спокойным. И мои губы ещё помнили Танины поцелуи...

Холод усилился, вдобавок начала гудеть голова. Боль эта странно отдавалась в висках и переносице. Мой мозг рисовал картину: вот сейчас зайдёт Таня. Она ушла вместе со Светой, просто задержалась, чтобы поболтать с ней в её комнате...

По сути, валяться и ждать смысла не было: мой чуткий сон однозначно не пропустил бы момента прихода Тани. Я попробовал снова уснуть, но это оказалось невозможно: меня начало лихорадить. Под простынёй было жарко, а без неё меня мучил холод. Пальцы ног заледенели окончательно.

Через час я плюнул на попытки уснуть и теперь просто лежал с открытыми глазами. Хотелось отправиться в гараж, чтобы прямо сейчас прекратить это мучение. Останавливало одно: вдруг Таня с любовником сейчас не там, а, например, в его комнате? Пока что она может думать, что я сплю. Если же я начну носиться по дому, ломясь в двери, то мигом раскрою карты. Увидев меня из окна, они могли бы составить совместную версию, и вновь пришлось бы проверять и сомневаться, а сомневаться мне надоело. Нужно было потерпеть – в последний раз. И я терпел, щедро отдавая последние душевные силы каждой минуте этой ночи. Она высасывала их, вцепившись намертво и уже до конца. Забавно: я думал, что сил у меня уже не осталось вовсе, а оказалось, эту губку ещё можно было выжимать. Все переживания, выпадавшие мне до сих пор, показались теперь сущим пустяком.

Я взял телефон и в заметках написал большое письмо для Вани, рассказывая о нас с Таней. В письме также говорилось о её сексе с новым знакомым в Анапе, как о свершившемся факте. Когда я закончил, на часах было три тридцать. Светало. В «контакте» я зашёл на Ванину страницу, вставил своё письмо в окошко сообщения и задержал палец над кнопкой отправки. Какова вероятность, что Таня сейчас не изменяет мне, а... допустим, случайно уснула в гараже или делает ещё что-то безобидное? Пожалуй, не нулевая. Глупо будет поспешить, возвести напраслину и запороть отношения раньше времени. Тем более, меня никто не торопит, и скоро всё станет известно наверняка... Поборов искушение, я отложил телефон.

В пять тридцать Таня тихо отворила дверь номера и проскользнула в душ. Я открыл глаза, неторопливо поднялся с кровати и потянулся. Ожидание наконец-то подошло к концу.

Таня вышла из душа и вздрогнула, увидев меня в полумраке посреди комнаты.

– Ну, рассказывай, – спокойно сказал я.

– Что рассказывать?

Она смотрела на меня исподлобья.

– Чем занимались?

– Мы со Светой сидели. Болтали.

Кажется, ещё ни на что другое я не надеялся так сильно.

– Тань, давай честно.

– Я тебе уже ответила. Можешь у неё спросить.

– Хорошо, спрошу, – я начал натягивать штаны. – Только не у неё.

– В смысле?

– Схожу в гараж вначале, – я пожал плечами.

– Серьёзно? Ты вот сейчас туда пойдёшь?

Её голос прозвучал выше обычного.

– Загляну.

Я сунул телефон в карман и поднял с кресла футболку.

– Окей, я была с Сашей.

– И?

– Мы поцеловались.

– И всё?

– Да!

– Уточню, – я надел футболку.

– Ну ладно, мы переспали.

Хвала всем богам, наша история наконец закончилась.

Я вытащил телефон и показал Тане открытый диалог с Ваней. Нажал на кнопку, отправляя своё занимательное письмо.

– Здесь всё, – пояснил я.

Таня вгляделась в экран, начав читать сообщение, но мне не хотелось тратить на это время.

– Потом ознакомишься, если он тебе скинет, – я снова убрал телефон.

– Думаешь, ты сам чем-то лучше?

Раскрытой ладонью я нанёс Тане резкий удар в подбородок. Шансов среагировать у неё не было. Голова её дёрнулась назад, а сама она отступила на пару шагов и прижала руку к губам, испуганно уставившись на меня: возможно, думала, что я изобью её. Такой мысли у меня не было. Чтобы причинить Тане вред, стоило бы подправить её носик кулаком, а так – я просто выражал своё презрение.

Я натянул кеды на босу ногу, спрыгнул с низенькой лесенки во двор и зашагал прямо в гараж. Как я и ожидал, Саня был тут: стоял в одних шортах и копался в каких-то вещах. Услышав мои шаги, он удивлённо повернулся. В этот момент он был в моих руках: я мог прямо на ходу ударить ему в лицо со всего плеча. Этого определённо заслуживал предатель, коим, к примеру, являлась Таня. Но вот насчёт Сани у меня уверенности не было.

– Ты что делаешь, мразь?! – рявкнул я и сильно оттолкнул его от себя, продолжая идти вперёд. Он попятился к дальней стене, в шоке уставившись на меня.

– Миша, Миша! – заорал он. – Ты чего?! Что случилось-то?!

– Что случилось?! Чужую девушку трахаешь! – я встал вплотную. Его лицо теперь было в нескольких сантиметрах от моего.

– Что, девушку?! – если до этого его глаза выражали испуг и непонимание, то теперь они вовсе округлились до невозможности. – Но она сказала, вы просто друзья!

«Сейчас ударю его лбом в нос, и начнётся» – подумал я. Теперь Саня уже был готов к нападению, и драка обещала получиться интересной и даже в меру опасной: вокруг было множество острых углов.

– Твою мать, как же так-то!.. – вскричал он. – Я думал, что вы встречаетесь, ещё вчера спрашивал её об этом! Но она сказала, что ты просто друг! И вы обо всём договорились! А сегодня – я предложил ей покурить, она согласилась... И потом как-то само... Я бы не сказал, что она особенно сопротивлялась...

Забавно: лжец лжёт во всём. Даже курение травы, от которого Таня отказывалась, стало возможным для достижения её цели. И уж конечно, она не сопротивлялась.

Сцепиться с Саней – значило снова пойти на поводу у Тани и её детских схем, подтвердить свою зависимость, которую следовало оборвать уже очень давно. В чём состояла вина Саши? Может, я сам на его месте не поступил бы так же? Конечно, поступил бы. Да я и поступил так же! Даже хуже: Саня спрашивал Таню об отношениях со мной, а я соблазнял её, зная, что она официально встречается с Андреем.

Безжалостный наблюдатель сухо поднял бровь. Я сосредоточился на своих ощущениях, поискал на поверхности, потом полез глубже. Страха не было – ни малейшего. Как и злости на Саню. Моё решение было осознанным. Я отступил на шаг и опустил голову, скрестив руки на груди.

– Что же ты раньше не сказал? – Саня повторял одно и то же. – Но я у неё спрашивал ведь! Ещё думал: как так, она лежит со мной на лимане, а потом она объяснила, что вы просто друзья...

Я сел, привалившись к подушкам у стены. Саня замешкался, потом сел напротив и продолжил бормотать:

– Что же теперь делать? – он упёрся локтями в колени и взялся руками за голову. – Вот жесть, а...

– А ничего, – хотелось говорить спокойно, но получилось всё равно немного горько. – Ничего теперь не сделаешь. Просто Таня такова: у неё и в Москве есть парень, которому она клянётся в любви и верности. Сегодня утром мы занимались сексом и договаривались говорить друг другу правду, а десять минут назад она меня уверяла, что просто задержалась у Светы.

Саня снова вытаращил глаза.

Ещё с минуту я приводил в порядок мысли, потом вернулся в номер. Таня запихивала вещи в рюкзак.

– Куда собралась?

– Ты псих, и я не собираюсь оставаться с тобой в одной комнате.

– Так куда?

– К Свете.

Привалившись плечом к дверному косяку и презрительно улыбаясь, я наблюдал за её сборами. Я прекрасно знал, что будет дальше. Теперь у Тани не было сдерживающих факторов вовсе, и она будет трахаться с Саней, уже не скрываясь, или, если он откажется, найдёт себе другого любовника из нашей компании. Благо, выбор был. Она сделала бы это и просто так – для себя, но теперь у неё был ещё один отличный повод – отомстить мне. Таня не знала, что силы мои на исходе, а вот я понимал, что не выдержу такого зрелища.

Кто-то из нас двоих должен был уехать, другого выбора не было. Мне очень хотелось остаться, чтобы доучиться кайтингу, а также показать Тане, что её поступок мне нипочём. У Тани же вовсе отсутствовал повод уезжать, а если бы и присутствовал... Она была не из тех, кто пасует.

Нужно было сделать ещё одно усилие: собрать всё, что осталось в моём распоряжении, и нанести удар, дав Тане повод уехать. Независимо от результата, этот последний бой следовало принять.

– У меня есть к тебе предложение, – сказал я.

– Попробуй.

– Как ты помнишь, я должен тебе зарплату за июль. Также я сдам твой обратный билет, – перелёт был оплачен моей картой, и сдать билеты можно было без Таниного участия. – Завтра ты сваливаешь из Анапы – куда хочешь, чтоб я тебя больше не видел. Через неделю получаешь свои деньги. Либо же остаёшься, и тогда ничего не получаешь.

Таня замерла – похоже, мои слова произвели на неё некоторое впечатление.

– Тебе не кажется, что это нечестно? – угрюмо спросила она.

– А это, значит, честно, – я указал пальцем в окно, через которое виднелась дверь гаража. – Ну и мразь же ты, просто поразительно! Врёшь в лицо и не морщишься. Время на раздумья у тебя есть – до десяти утра. Если я проснусь и тебя увижу – считай, ты выбрала.

– Я подумаю.

– Подумай.

– Не очень-то гордись собой. Ты ничем не лучше.

Эта фраза меня приятно удивила. Сейчас я чувствовал себя так, как будто меня раздавило бетонной плитой, и поводов для гордости не видел. А Таня, похоже, видела – неплохо. Значит, мне всё же удалось сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Если через десять секунд не уберёшься, я тебя выгоню пинками, – любезно оповестил я.

– Ты можешь немного подождать?

– Подождать с пинками? Да, десять секунд, как я и сказал.

Она поспешно затолкала в рюкзак последние вещи и выволокла его за собой за дверь. Я запер защёлку. Было полшестого утра, а мне ещё предстояло много работы. Давая Тане возможность уйти, я умылся холодной водой и почистил зубы, а потом вышел во двор и уселся на скамейку, где ловил вай-фай. Почти два часа я провёл, меняя пароли от всех сервисов, которыми мы пользовались в «Экстремальной Москве», и доступ к которым был у Тани. Думаю, мало кто, кроме меня, в такой ситуации думал бы о бизнесе. Но я сделал свой ход, предъявив Тане ультиматум, и теперь хотел по максимуму обезопасить себя от ответных действий.

Мне не хотелось будить Лёху, но нужно было предупредить его о том, что случилось, до утра. К счастью, вчера вечером он решил передохнуть и пил только пиво. Я поднялся наверх, к его комнате, и аккуратно постучал. Потом ещё раз. Через пару минут он открыл.

– Ну что? – громко и недовольно спросил он.

– Ч-ш-ш... Люди ещё спят. Извини, что разбудил. Можно зайти? Я ненадолго.

– Ну, – он отступил в сторону.

Присев на краешек кровати, я рассказал ему историю про Таню и Сашу.

– Твою мать, вот так и думал, что что-то такое будет!

– Да уж, предположить можно было, – я усмехнулся и рассказал ему про ультиматум Тане. – Не думаю, что она уедет. У неё характер другой. И я не хочу завтра с ней в одной машине ехать.

– Ну и пусть они на «Газели» едут.

– Окей, спасибо. Тогда в десять встретимся? Я всю ночь не спал, хочу хоть немного вздремнуть.

– Ладно.

– Спасибо. Ещё раз извини, что разбудил.

Он кивнул.

Придя к себе, я ещё с полчаса не ложился, а переписывался с Ваней, который проснулся в семь и прочитал моё сообщение.

– У тебя есть какие-то фотки или переписка интимного характера? Компромат, короче? – спросил он.

Такого добра у меня было навалом. Я решил не мелочиться и скинул ему пару фоток, после которых сомнения сразу отпадали.

Похоже, Ване потребовалось некоторое время, чтобы переварить увиденное. Затем он написал:

– Тебе самому-то не противно? Под столькими мужиками она побывала.

– У меня к этому более спокойное отношение. Меня больше задевает враньё.

– Думаю, она мстит всему миру. Сто пудов, какая-то травма детства. Может, её изнасиловали?

– Да почему сразу мстит? По-моему, это просто безответственность плюс любовь к сексу. Шутка ли – у девочки было тридцать пять мужиков. Уже тридцать шесть, если подумать.

– Мне она говорила, что я у неё пятый.

Я усмехнулся.

– А она, случаем, не говорила тебе, во сколько лет потеряла девственность?

– В пятнадцать.

– На самом деле, в двенадцать.

Ваня не допускал для себя свободных отношений, я допускал; Ваня подозревал у Тани привычку изменять, я знал наверняка. Но оба мы были по-своему влюблены в Таню, и она поступала с нами одинаково: беззаботно врала.

– Почему ты раньше не рассказал? – спросил он.

– Думал, что для меня она сделает исключение и не станет врать, ведь я показал ей, что нормально отношусь к свободным отношениям.

– Довольно низко с твоей стороны.

– Во всяком случае, есть идея, – написал я. – Мы можем основать клуб тех, кто трахал Таню! Скоро филиалы откроются по всему миру, а еженедельные встречи будут собирать сотни участников.

– Ха, лигу соберём!

* * *

Поспать мне удалось совсем недолго: на улице уже начали галдеть люди, а солнце светило в окно. Сон был липким и беспокойным. В десять утра зазвонил будильник, и я содрал с себя остатки этой паутины. «Газель» кайт-школы уже уехала. Мы с Лёхой отправились на косу вдвоём, по дороге обсуждая историю с Таней. Я наслаждался последними спокойными минутами перед кайтингом. Сил практически не осталось, но нужно было с честью закончить эту историю.

Наконец колдобины остались позади, мы спустились на площадку, и Лёха затормозил неподалёку от «Газели». Я вылез из машины и потянулся, щурясь в сторону лимана: вон Саня в воде занимается с Севой, Света стоит на берегу, а вон и Таня неподалеку. Что ж, я с самого начала не ожидал другого. Если бы Таня уехала, это была бы не она, а для меня всё прошло бы слишком уж просто.

Сегодня было прохладно, и я решил заниматься в футболке. Пока я обвязывался, холодный ветер уже начал пробирать до костей, а ведь мы всё ещё были на берегу, под солнцем.

Как оказалось, это были пустяки по сравнению с тем, что я почувствовал в воде. Вставать на доску у меня всё ещё получалось с трудом, и на одну удачную попытку приходилось три неудачных. Поэтому я постоянно болтался в воде, а сегодня она была намного холоднее, чем вчера. Лежать следовало смирно: пытаясь запихнуть ноги в крепления, кайт и так сложно было удержать в зените. Минуты, проведённые в холодной воде почти без движения, усугубляли ситуацию. Когда мне всё же удавалось встать на доску и начать движение, мокрую футболку прижимал к телу ледяной ветер, и становилось ещё холоднее. По привычке хотелось оказаться в воде, чтобы согреться, а согреться-то в ней сегодня было невозможно, и вскоре меня начало буквально колотить. Мои движения, и без того неумелые, стали ещё и дёргаными, что не способствовало спортивным успехам.

Время от времени я поглядывал по сторонам. Ребята занимались, и ничего необычного в их поведении заметно не было. Я никогда не был особо мерзлявым, и из увиденного можно было сделать вывод, что холод меня мучил скорее из-за внутреннего истощения.

Увидев, как Саша метрах в двухстах объясняет что-то Тане, я почувствовал себя ещё хуже. Возникли новые подозрения: не мог он искренне верить, что мы с Таней обо всём договорились, и не уточнить это у меня, тем более, что после ночного похода на лиман прошёл целый день. Возможно, его история была не до конца честной: он действительно формально спросил у Тани про наши отношения для очистки совести, а большее ему было и не нужно. Внезапно вернулось страстное желание ударить его. Естественно, теперь это было бы попросту глупо – после драки кулаками не машут, и я свой выбор сделал.