Текст книги "Измена. Двойное предательство (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Новая Надежда

Моя новая жизнь начинается с резюме. Скачиваю образец и начинаю заполнять. Вписываю дипломы, сертификаты, перечисляю курсы повышения квалификации.

Как у меня, оказывается, много достижений. Строчка за строчкой – они поднимают мне настроение и возвращают надежду. Пока это крохи, но я цепляюсь за каждую позитивную мысль.

Жизнь без Миши оказалась… другой. Нет, я не стала тратить меньше времени на готовку или уборку, ну, может, чуть-чуть меньше. Мне просто стало спокойнее.

Прошла неделя с того момента, как я застала его с Оксаной. Первые дни я рыдала по вечерам – от обиды, злости, жалости к себе. Но слезы не бесконечны, и в один из дней я вместо традиционной истерики достала пяльца, отрез белой ткани, нитки и села вышивать.

Иголка бегала по ткани, и с каждым стежком мои мысли опустошались и очищались. И почему я сразу не достала любимое хобби?

У меня не было схемы и даже примерной задумки будущей вышивки. Просто втыкала иголку, протягивала нитку и ни о чем не думала.

– Мамочка, какое красивое сердце! – Катя сидела рядом с книжкой и поглядывала на мою работу.

А ведь и правда у меня получилось сердце. С рваными краями, дырами, разорванное пополам, но сердце. Я выплеснула свою боль в творчество, и мне стало легче.

Пока вышивала, крутила в мыслях слова Миши о том, что я не выживу со своей зарплатой обычной врачихи.

Лучше погладить тебе рубашку и забыть о твоих похождениях? Выпарить их из моей памяти, стереть как досадное недоразумение.

Вот только это невозможно. Измена порвала мое сердце на рваные куски, но я сошью его, соберу воедино, и докажу тебе, Миша, что я справлюсь. А в первую очередь докажу это себе.

Я начну новую жизнь!

Нет, я не собиралась бросать свою поликлинику. Но найти что-то дополнительное вполне возможно.

Вопрос денег никогда не стоял для меня остро: Миша оплачивал коммуналку, развлечения, отпуски, закупал продукты, покупал вещи себе. А я со своей зарплаты обычно тратилась на свои нужды, покупала все необходимое дочери плюс платила в магазинах, когда заходила за продуктами или чем-то для дома.

Но сейчас мы только на мои доходы не выживем. Я, конечно, подам на алименты, но после того, как узнала про подлость Миши, не знаю, что еще от него ожидать, не уверена, что он будет выплачивать их полностью.

Мама советует начать с уколов. Всегда есть бабуси, которым прописали курс, и они предпочли бы проделать его на дому. Да и мне было бы удобно, если бы заказчики были только из нашего района.

Оставляю этот вариант на крайний случай, все же я врач, а не медсестра. Уколы делать умею, но практики давно не было.

А вот найти подработку в частной клинике мне вполне по силам.

Откладываю вышивку, включаю ноутбук и открываю список городских медцентров.

Меня прерывает звонок в дверь. Мы с Катей никого не ждем, так что решаю проигнорировать. Звонок повторяется, параллельно пиликает телефон.

Алла.

Как обычно, без предупреждения.

– А если бы нас не было дома? – Открываю дверь, встречаю подругу вопросом вместо приветствия.

– Ну а где вам еще быть? – Она чмокает меня в щеку, заглядывает в гостиную, прислушивается и шепотом спрашивает. – А Миша дома?

– Нет, – отвечаю коротко, не хочу вдаваться в подробности.

Наш последний разговор с подругой был о будущем Мишиной фирмы. Тогда по телефону я не стала вдаваться в подробности о нашей жизни, да и настроения не было. За прошедшую неделю Алла не звонила и не писала мне, и я понимаю, что мне очень хочется выплеснуть все, что у меня накопилось.

Я ведь даже маме пока ничего не сказала толком. Она знает, что у нас сложности, мы не живем больше вместе и я подаю на развод. Но подробности, причину, по которой наш брак разрушен, я ей не говорила.

– Он мне изменил… – произношу одними губами, но подруга считывает мои слова. Она также почти беззвучно охает и крепко обнимает меня. Утыкаюсь в холодный мех ее шубы, заливаю его слезами.

– Тише-тише, моя хорошая… – Она баюкает меня как ребенка. – Я рядом. Все будет хорошо…

Стоило мне поделиться болью, как слезы снова хлынули потоком. Я рыдаю и не могу остановиться, а она повторяет слова успокоения как мантру, снова и снова.

У Кати время вечерних мультиков, она с планшетом в своей комнате и не слышит нас. Я шумно вздыхаю и, все еще всхлипывая, перебираюсь в ванную привести себя в порядок. Когда выхожу, Алла уже налила нам чай, достала конфеты и торт, которые принесла с собой.

Зову Катю, замечаю, как на лице подруги мелькает недовольство. Дочь быстро съедает свою порцию и убегает в комнату, только после этого Алла расслабляется и начинает говорить.

– Я знала, что у вас сложности, спрашивала у Миши. Постой! – Она выставляет ладонь вперед. – Не напрямую, конечно. Просто он выглядел помятым и каким-то замученным, что ли. Уставшим. Вот я и спросила, все ли у вас в порядке. Он сначала огрызался, отмахивался, а потом, в нашу последнюю встречу, ляпнул, что ты ему больше не жена.

– Надо же… – разочарованно вырывается. Как же быстро он принял эту мысль, что мы больше не семья.

Нет, я понимаю, осколки нашей пары склеить невозможно, но я думала, что он хоть немного будет бороться за нас, а получается, что ни единой попытки…

– Я ему не поверила, конечно! Надюш, ты уж извини, что не позвонила… – Алла делает паузу, прихлебывает чай. Я молчу, не сбиваю ее, да и не хочу признаваться, что за прошедшую неделю ни разу о ней не вспомнила. – Я после той встречи сразу на вокзал, а в Москве, сама понимаешь, ни секунды свободной.

Алла отвлекается на рабочие проблемы, слушаю ее на автомате, погружаюсь в свои мысли, пока она снова не касается Миши.

– В общем, не прошел он наш отбор, – сообщает с гордостью. – Ему пока не говорила. Названивает по сто раз на дню, но я не отвечаю. Написала один раз, что занята и позже сама отвечу, и хватит с него. Должен же понимать.

Я снова теряю нить, никак не могу уловить мысль, что же там мой бывший муж должен понимать в Алкиной унизительной схеме-игноре.

Что-то назойливое пробивается сквозь ее болтовню. Что-то важное, что я могла упустить за неделю слез и горевания.

Внезапно меня пронзает догадка.

Я резко поднимаюсь, Алка замолкает и удивленно смотрит на меня. Иду в прихожую, вытаскиваю из шкафа черную сумочку, с которой ходила на встречу выпускников.

Все это время они лежали здесь, в кармане под замком.

Мишины часы, те самые, что я дарила ему на день свадьбы. И копию которых он демонстративно притащил на другой день.

Несу их на кухню на раскрытой ладони.

– Алла, скажи, пожалуйста, а как эти часы оказались в твоем номере на тумбочке?

Глава 28. Алла

Миша так забавно флиртует. Бросает долгие взгляды, пытается прижаться, постоянно прикасается к руке.

Наивный. Неужели и правда думает, что сможет получить такую женщину, как я? Нет, я понимаю, тогда, в номере, наша игра была уместной. Мы наедине, вечер, пара бокалов опустошена. Хорошо, что я вовремя остановилась. Он уже рубашку начал стягивать, часы снял и скинул на тумбочку, еще минута, и я бы потеряла навсегда подругу и – себя.

Перевела все в шутку, документы, которые я, собственно, и привела его посмотреть, раскидала по кровати, чтобы отвлечь, охладить.

И, главное, вовремя я ему отпор дала! Надя заявилась, а я – в платье, с договором, все у нас прилично, Миша рубашку застирывает.

Только эти часы на тумбочке… Которыми она сейчас тычет мне в лицо.

– Что это? – тяну время. Надя застала меня врасплох, надо срочно придумать что-то достоверное. Как они у нее оказались? Я была уверена, что Миша сам их забрал.

– Мишины часы. Они лежали в твоем номере, – обдает меня ледяным тоном. – Возле кровати.

– Ааа, – машу на нее рукой, выдавливаю улыбку. – Так это ты их забрала? Миша мне весь мозг вынес этими часами. Он же кофе облился, пошел застирывать, и снял их, чтобы не намочить.

И чего я боялась? Правду сказать проще всего. Иногда.

– Он новые купил, выдал за мой подарок. Дуру из меня хотел сделать. – Ее голос теплеет, она больше не колет меня. – Я только одного не понимаю – почему ты мне сразу этого не сказала? Пыталась их прикрыть.

– Я и сама не знаю. Растерялась что ли. Вот на работе я кремень. Что ни спроси – сразу найду, что ответить. А в личном… Сама понимаешь, не клеится у меня. Может, из-за таких ситуаций, когда я не нахожу нужных слов и делаю глупости.

Меня прорывает на откровения, хочется поделиться тем, что наболело, рассказать про того, кто только что бросил меня…

Но я мысленно закрываю рот на замок, Надя сейчас явно не в ресурсе, чтобы выслушивать чужие боли. Да и не хочу выглядеть перед ней уязвимой. В кои-то веки у нас равноценная ситуация в личной жизни – мы обе остались без мужиков. Вот только шансов на новую успешную жизнь у меня гораздо больше: есть квартирка в столице и нет прицепа. Мужики ненавидят детей от других мужиков, по природе своей не могут принять детенышей от других самцов.

Так что, Надюша, наконец-то я тебя обошла во всем!

Настроение чуть поднимается. Мы отвлекаемся на чай с тортом, переводим тему на рабочие дела, я рассказываю, как представляла партнеров в головном офисе и что Мишина фирма не прошла отбор. Меня так и подмывает поделиться, как он пытался затащить меня на какую-то базу отдыха, но не понимаю, что мне это даст.

Потешить самолюбие? Оно и так сейчас явно выше, чем у Нади.

Завтра подпишу договор с подрядчиком и мне снова уезжать в столицу. А это всегда поднимает мне настроение.

Там я сразу же забываю про своих провинциальных друзей. Такие у них мелкие проблемы и заботы. По сравнению с моими, конечно же.

Первым делом постараюсь наладить отношения с любимым – не верю, что наша история завершена. Верну его любой ценой, пусть хоть на время – главное, уговорить его приехать сюда со мной и невзначай показаться на глаза всем бывшим: Наде, одноклассникам, соседям и прочей массовке, которая в меня не верила, которая отговаривала от переезда в Москву.

Наивные. Где вы и где сейчас я?

Беспроигрышный вариант для поднятия настроения – разговоры о моей работе. Разница в статусе и уровне жизни сразу становится очевидной.

– В общем, Мишина фирма и сразу была не среди фаворитов, а теперь уж тем более. Я предоставила на совете все варианты по партнерам. – Чем больше профессиональных подробностей, тем солиднее звучит. – Наш тимлид Олег говорит…

– Постой. – Надя прерывает меня, смотрит задумчиво. – То есть ты знаешь уже неделю, что у нас проблемы, и ни разу мне даже не позвонила.

– Ну, как неделю… – Да она даже не слушала меня! А я ведь только начала рассказывать про Олега.

– Он ведь сказал тебе, что я ему больше не жена. – Голос доносится будто издалека, взгляд размыт, вот-вот снова разревется. – И тебя это не насторожило?

Ну, понятно, теперь про любимого точно рассказывать неуместно. И ладно, обойдешься без подробностей.

– Я не думала, что он серьезно. – Пожимаю плечами, делаю как можно более небрежный вид. – И что у вас все так далеко зашло. Выглядело все, как будто он просто ляпнул от злости.

– Сейчас ты приехала ко мне сразу с поезда. – Она не спрашивает, говорит утвердительно. – Обычно ты едешь в гостиницу. Что случилось, Ал?

– Да ничего. Просто хотела узнать, как ты.

Надя бросает настороженный взгляд, но больше ничего не говорит. Да и мне не хочется.

На кухню забегает ее дочь, встревоженная, книжкой раскрытой трясет.

– Что такое, Катюш? – Надя поворачивается к ней. – С уроками помочь? Сейчас подойду, я уже освободилась.

Вот так просто завершила нашу встречу, не спросив у меня. Вот и сиди теперь без подробностей о моем Олеге.

– Алла, не приходи, пожалуйста, больше без звонка. – Надя не смотрит на меня, но я чувствую ее усталость и раздражение. Помогла подруге, называется. Поддержала в трудную минуту.

Плевать она хотела на мою поддержку и заботу.

Быстро собираюсь, подхватываю чемодан и выхожу. Обида мешается со злостью. Ну, не смогла я позвонить среди недели, занята была. Неужели не понятно? Работа у меня такая, что я не могу вдруг бросить все и бежать ее утешать.

Меня бы кто утешил.

Пока жду такси, набираю Олегу.

Наша история была слишком короткой, стремительной. Даже хорошо, что Наде не успела ее рассказать. Так и слышу ее сочувственный тон: «Может, все еще наладится». А в глазах укор – опять, мол, прыгнула в койку к первому встречному.

Прыгнула – и что? Я свободная женщина, имею право. И он не женат. В отличие от твоего драгоценного Мишеньки. И чего я тогда ломалась, можно было и попробовать разок, так, для разнообразия. Закрыть гештальт школьной любви.

Вот Олег – другое дело. Серьезный, успешный, своя сеть медицинских центров. Пусть их всего пять, но он точно раскрутится. Я перспективных мужиков за пять километров чувствую.

Набираю ему – сбрасывает. В очередной раз…

Следом летит сообщение:

Привет, извини, занят. Набери секретарю.

Ага, делать мне больше нечего. Не собираюсь мегере твоей писать.

Я не по работе.

Печатает. Как же сложно ждать виртуальные ответы… Набираю еще раз. Уж теперь-то должен ответить.

Сбрасывает.

Я думал, мы уже все выяснили. Извини, но я не планировал заводить серьезные отношения.

Вот же сволочь!

Если бы наши фирмы не сотрудничали, послала бы его прямо сейчас.

Где же это гребаное такси?

Звонок с неизвестного номера.

– Алло? Аллочка? – заискивающий женский голос заливает трубку сладостью.

– Да. Кто это?

– Это Полина Витальевна, помнишь?

– Нет, простите. Если вы по рабочему вопросу, звоните моему секретарю. – Копирую слова Олега, может, хоть так вырву их из памяти.

– Ой, что ты, моя хорошая! – Смеется женщина. – Я не по работе. Это мама Миши. Теперь узнала?

Эээ, а этой что нужно-то?

– Мишенька сказал, что ты сейчас в городе, вот я и подумала – может, ты в гости к нам зайдешь? Заглянула бы, посидели бы, как раньше, душевно. Я пирог испеку.

Как раньше? Да я не могу вспомнить, как вы выглядите. С какого перепугу я к вам в гости вдруг пойду?

– Извините, я не понимаю, о чем вы и что от меня хотите. – Повышаю градус раздраженности. Вообще разговариваю с ней только потому, что такси задерживается.

– Мишенька бросил… то есть свободен теперь. И вот я подумала, что…

– Боже… Вы нормальная? Как вы могли решить, что я позарюсь на вашего Мишеньку? – Больше не сдерживаюсь. – Это шутка какая-то?

– Нет, я просто… – растерянно бормочет.

– Что просто? – передразниваю.

– Просто решила, что у вас в школе…

– Женщина, оставьте меня в покое!

Заношу ее номер в блок, сажусь в такси и уезжаю в гостиницу. Мне срочно нужен план по завоеванию Олега. Такие мужчины не долго остаются в статусе холостяка.

Глава 29

Воспоминания захлестывают волной.

Перед глазами мелькают кадры. Вот Алла радостно бросается обниматься. Слишком радостно, обычно она более сдержанная на эмоции. Переводит в шутку мои вопросы о таинственном посетителе ее ванной комнаты. Пытается прикрыть Мишины часы.

Я не поняла ее поведение тогда и не понимаю сейчас, после ее сбивчивых объяснений.

Но я точно знаю одно – я ей больше не верю. И не хочу пускать в свою жизнь.

Долгие годы мир для меня был просторным, в поле зрения помимо мужа, дочери и мамы всегда входили подруги, коллеги, давние знакомые, родственники, с которыми виделись в лучшем случае раз в год, соседи, мелькающие ежедневно перед глазами, учителя, постоянные посетители клиники. Я помнила огромное количество мелочей, касающихся жизни других людей. При этом у меня получалось уделять внимание близким.

Сейчас же мир стал крошечным, сузился до меня и Кати. Я не воспринимаю окружающих, не вижу их, не чувствую эмоции и боли, их лица сливаются в единую массу.

На работе выполняю обязанности на автомате. От инструкций не отступаю, но посетители замечают перемены.

– Беляева, к заведующей. – В кабинет заглядывает пожилая медсестра. – Надь, что случилось? – добавляет сочувственно. – Опять на тебя жалоба.

– Что на этот раз? – Я уже не удивляюсь. За последнюю неделю это третий вызов «на ковер».

Причины? О, они более чем серьезные!

У одной старушки, которая привела внука на осмотр, я не поинтересовалась, как дела у ее супруга. А раньше ведь спрашивала! Другую пациентку не приняла вне смены. И ей не важно, что меня не было в клинике в это время, раньше-то частенько задерживалась и могла пообщаться с посетителями в коридоре клиники.

– Маргарита Павловна, вызывали?

– Ох, Надежда, опять за тобой грехи. – Она устало вздыхает, достает из папки лист, исписанный мелким почерком. – Даже не буду пересказывать, что здесь.

– Дайте угадаю – не похвалила выступление чьей-то внучки?

– Почти. – Усмехается. – Второй внучок пошел, тебе об этом весь прием рассказывали, а ты так и не обратила внимание.

– Мда, серьезный промах… – Я без понятия, как реагировать на подобные происшествия. Уверена только в том, что в ближайшее время не смогу быть такой же отзывчивой и внимательной к второстепенным вопросам, как раньше.

Здоровье, симптомы, физическое состояние – важным моментам я уделяю пристальное внимание. Но на «светскую болтовню» со скучающими старушками сил у меня больше нет.

– Ладно, это ерунда. – Заведующая откладывает листок к доносом и достает другой. – Тут посерьезнее жалоба. На твои профессиональные качества посягают.

– Что? – От неожиданности и волнения чувствую, как подкашиваются ноги, а к горлу подкатывает тошнота. Быстро пробегаю по пациентам. Вроде, никаких сложных симптомов, все у всех понятно. Где я могла ошибиться?

– Не переживай! Я с этой мадам поговорила. Все ее претензии тоже к одному свелись – не приняла ее без записи.

Медленно выдыхаю. Эта "проблема" уже не так страшна. Кажется, вспоминаю эту женщину. Влетела в кабинет за минуту до окончания моей смены, с порога начала требовать принять ее. Я предложила записаться к любому свободному врачу – окна есть практически всегда, но она хотела попасть именно ко мне, потому что соседка посоветовала.

Самое удивительное, что она была даже без ребенка.

– Я в твоих профессиональных качествах не сомневаюсь. – Маргарита Павловна поправляет очки, внимательно меня осматривает. – Но три жалобы за неделю… Для любой проверки выглядит подозрительно.

– Вы меня увольняете? – произношу едва слышно.

– Нет, конечно! – Она взмахивает руками. – Ты ценный сотрудник, но… С этим надо что-то делать. – Стучит пальцем по заявлению. – Вот как мы поступим, Надежда. Увольнять тебя не за что, да и это последнее, чего бы мне хотелось. Но отреагировать я как-то должна. Я и сама вижу, что ты изменилась. В душу лезть не буду, а вот в отпуск отправлю. Принудительно! – строго добавляет. – У тебя там месяц точно в запасе есть. Так что пиши, Беляева, заявление, и с завтрашнего дня приводи себя и свои дела в порядок. Со сменами разберемся.

Мое первое впечатление – стоп! Я против! Не лишайте меня работы. Как я выживу? Я же ни на секунду не могу остаться в одиночестве. Мысли путаются, воспоминания душат. Работа и дочкины школьные дела и увлечения – вот вещи, которые меня спасают.

Заявление пишу на автомате, но когда оказываюсь у себя в кабинете, чуть успокаиваюсь. Что это я так разволновалась и настроилась против отпуска?

Жаль, конечно, что он будет не привычным отдыхом где-то на море или на природе. Но сейчас мне определенно нужна пауза.

Встречаться со своими мыслями страшно, заново переживать воспоминания – больно. Но я должна пройти этот путь, каким бы тяжелым он ни казался.

Выхожу с работы чуть раньше – заведующая настояла, чтобы я пошла домой сразу, как приму последнего пациента по записи. Так и поступаю.

Забирать Катю еще рано и я решаю пройтись. Яркое солнце чуть поднимает настроение. Погода идеальная – морозы отступили, а весенняя слякоть еще не началась.

Нарядный зимний город мелькает вывесками, кофейни заманивают попробовать сезонное меню. А почему бы, собственно, и нет?

Когда я делала что-то для себя? Только потому что я сама этого захотела.

Захожу в первую кофейню, читаю меню – лавандовый раф звучит привлекательно и вкусно. Сажусь с чашкой у окна, вдыхаю аромат, прикрываю глаза.

Да, сейчас мне непросто. Но все ведь наладится. Должно наладиться. Уговариваю сама себя.

Мою спонтанную медитацию прерывает звонок от учителя.

– Надежда Николаевна, вы могли бы сегодня прийти пораньше? – Голос встревоженный.

– Что случилось? – Мгновенно заряжаюсь от нее страхом. – Что-то с Катюшей?

Господи, я тут в кофейне рассиживаюсь, а у дочери там проблемы!

– Да. То есть… Нет. С Катей в порядке все. Просто у нас тут сложность другого характера.

– Какого? – В мыслях вертится миллион ужасающих вариантов, а она тянет время, будто запас нервов у меня бесконечный.

– Вы решили перевести дочь в другую школу?

– Обсуждаем этот момент.

– Я бы хотела подключиться к обсуждению. После уроков зайдите, пожалуйста, к директору.

Она отключается, оставляя меня в недоумении. Столько вопросов и ни одного подходящего ответа.

Допиваю кофе, спешу в школу. До конца занятий еще четверть часа, но я уже наготове сижу в приемной.

Дверь постоянно открывается, пропуская бесконечный поток посетителей. Каждый раз вздрагиваю. Неопределенность пугает сильнее всего. Скажите уже, что с моей дочерью все в порядке, и мы пойдем домой.

Очередное открытие двери вводит меня в ступор. В приемную с важным видом входит Миша. Выражение лица – «сейчас я вам всем покажу».

А он-то что здесь делает?