Текст книги "Измена. Двойное предательство (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Уволиться? С какой вообще стати? Ее слова были настолько неожиданными и абсурдными, что я на мгновение немею.

Оксана смотрит на меня снисходительно, уверенно, как будто они все уже решили (с Мишей, с моим мужем, к слову!), а от меня требуется только формальный кивок.

– Я тебя не понимаю. Почему я должна увольняться? Меня устраивает моя работа.

Я ожидала чего угодно, вплоть до того, что она признается, что спит с моим мужем. Но работа? Какая ей вообще разница?

– Надюш, мы ведь с тобой подруги… – мягким голосом начинает Оксана. – Я за тебя очень переживаю. И Миша тоже! – добавляет заботливо. – И вот мы подумали, точнее, подвернулся вариант, и я сразу решила, что это для тебя.

– А Миша-то тут причем? Или ты думаешь, что я без его разрешения работу не сменю? Я взрослый человек, могу сама принимать решения.

– В том-то и дело, что сама можешь принимать… Только не принимаешь ведь! – Она начинает злиться, но старательно скрывает свое раздражение.

– Оксан, а какая тебе разница, где и кем я работаю?

– Ну как какая… Я же переживаю за тебя.

– Это я уже слышала.

– Мы же подруги… – Она хлопает ресницами, изображая возмущение. Но адекватного объяснения я опять не получаю.

Наш странный разговор прерывает официант, расставляет чашки с кофе, перед Оксаной опускает тарелку с куском красного бархата.

– Много калорий за сегодня сожгла, хочется себя порадовать. – Она будто извиняется. – Я вот про что хотела сказать… – продолжает, когда мы снова остаемся наедине. – Ты все время говоришь про усталость. Дерганная, замотанная, эти вечные пациенты, психованные мамаши. Еще и платят копейки. Я просто хотела помочь. Ты же талантливый специалист и точно достойна большего.

– Меня устраивает моя поликлиника.

Беру чашку, но руки чуть подрагивают. Насчет усталости и нервов Оксана, пожалуй, права. Только причина этого не в работе.

– Ты меня выдернула в субботу из дома, от семьи, чтобы поговорить о том, что касается только меня? – Сдерживаюсь, чтобы не нагрубить.

– Ты же все равно одна сейчас сидела. – Во взгляде ни капли смущения. Надо же, какая осведомленность.

– С чего ты взяла? – Пытаюсь уловить малейшие изменения в поведении, внешности.

Ну же, прокол точно должен быть. У меня по психологии всегда были высшие баллы. Я, конечно, не физиогномист, но случайно вырвавшееся вранье уловить могу.

– Злата сказала. Хотела Катю позвать гулять, а та написала, что ее бабушка забрала. Ну, а Миша еще вчера говорил, что у него сегодня рабочий день.

И опять ни капли смущения.

С Оксаной мы плотно общаемся второй год. Я видела, какой она бывает, когда врет, увиливает.

Как-то она на собрании заламывала руки и клялась, что ей надо ехать к заболевшей тетке, а Злату оставить не с кем, поэтому она берет ее с собой на полторы недели.

Поверили все. Учительница даже заикнулась насчет помощи или сбора денег, но Оксанка, промакивая несуществующие слезы, ответила, что пока справляются.

Хоть на это совести хватило.

Дочь она отправила к матери в соседний город, а сама умчала на моря с "новой любовью", как она мне его заочно представила.

Вот когда она говорила про дочь на собрании, голос ее дрожал и был неестественно высоким, она прижимала кончики пальцев к сухим глазам и по очереди закидывала ноги одну на другую.

Сейчас же она спокойная и естественная. Такая, какой я ее привыкла видеть.

– Я же не уговариваю тебя сменить профессию. Просто начать зарабатывать нормальные деньги.

– Денег нам хватает. Миша получает более чем достаточно.

Острый блеск в глазах выдает ее злость. Я надавила на больное.

– Ну да… – тянет она. – Если муж хорошо зарабатывает, то… остается надеяться, чтобы так было всегда. – Холодно улыбается.

– Мне вот гораздо интереснее, о чем вы вчера общались с Мишей. Даже не это – почему ты мне так резко ответила, что не расскажешь.

Мне хочется свернуть этот разговор. Слишком много вмешательств в мою жизнь. Всем вдруг стало важно, что у меня с работой, все хотят, чтобы я зарабатывала больше. Миша такие же разговоры ведет последнее время – что я должна уйти из государственной клиники, устроиться в частную или вообще уйти в салон красоты.

Как же я от этого устала…

– Слушай, давай попробуем сначала. – Оксана выдерживает паузу и снова улыбается, на этот раз примирительно. – Есть отличный вариант. Ты ведь знаешь, что у меня сестра администратором в салоне красоты работает.

– Нет. – Не дожидаюсь ее предложения, и так знаю, что она дальше скажет.

– Да ты даже не выслушала!

– И не собираюсь.

– Надь, ну сама подумай, ты в своей клинике гроши получаешь, а тут за один сеанс столько, сколько за день не заработаешь.

– Косметологом?

Нет, я уважительно отношусь к этой профессии, у меня нет такого, что врач в поликлинике – это настоящий врач, а человек, который наносит маски, даже если у него мед образование, не имеет права называться медиком.

Просто это – не мое. Я лечу детей, всегда этого хотела. Выслушиваю жалобы, пытаюсь определить проблемы, успокаиваю мам. Да, среди них хватает нервных, но кто из нас не уставший и раздраженный, когда болеет твой ребенок?

Я вижу в своей профессии смысл, миссию, можно сказать. Это невозможно измерить деньгами с чеков за «сеанс лифтинга». И этот смысл сейчас пытаются у меня отнять, заменив его на яркую, блестящую, но пустую упаковку.

Я понимаю только одно: как же вы мне все сейчас надоели.

Мне хочется отстраниться, закрыться дома одной (как я, собственно, с утра и планировала), побыть в тишине и все обдумать. Собрать улики и понять, что у нас вообще происходит.

Но у меня не решен еще один вопрос.

– Оксан, ты можешь, конечно, не отвечать, но я спрошу еще раз. Вчера ты общалась с моим мужем. Я понимаю, что каждый человек имеет право на приватность. Но он – мой муж, а ты – подруга, и я не представляю, что у вас может быть общего.

Оксана напрягается, поджимает губы, вздыхает и прикрывает глаза.

– Я не хотела тебе говорить, потому что… – Ее едва слышно. – Мне, как бы это сказать…. Стыдно.

– За что? – выпаливаю. Не знаю уже, что и думать.

До этого была мишура и прикрытие, а вот сейчас откроется секрет. Напрягаюсь и чуть подаюсь вперед.

– Ты же знаешь, что я хочу замуж? – Смотрит доверчиво. – Ты только не смейся! – А вот это уже неожиданно. – Я недавно заказала себе расклад на таро.

– Что? – От удивления у меня вытягивается лицо. Мне кажется, я со стороны похожа на ошарашенную Сару Джессику Паркер. – Расклад на таро?

– Да тише ты! – Оксана озирается по сторонам. – Как знала, что тебе не стоит говорить.

– И что тебе нашептали карты? – Стараюсь сдержать смех. – Погоди! Так Миша-то причем?

– Мне астролог позвонила.

– Астролог? Не таролог? – Как же мало я знала об этой женщине.

– Ну да, она мне натальную карту составляла. – Оксана освоилась и ведет себя более свободно. – Я ж после расклада сразу к ней, и она, я же просила не смеяться! Она увидела, что у меня вчера важная встреча, там планеты сошлись таким образом, что я могла встретить свою судьбу.

– Твою судьбу определяют планеты? – Все еще не могу поверить, что общаюсь с той самой Оксаной, которую знала как собранную деловую женщину и заботливую мать.

– Конечно. – Пожимает плечами. – И твою, если что, тоже.

– Давай вернемся к Мише…

– Мирабелла сказала, что я могу встретить важного человека и надо быть начеку.

Ну, конечно, как же еще могут звать астролога, которой Венера в третьей планете от второго кольца Сатурна нашептала, что в пятницу вечером землянка Оксанка Конюхова встретит другого землянина, который станет ее Марсом (или сникерсом, зависит от Юпитера), женится и изменит ход истории.

Большего бреда я давно не слышала.

– Ну и как, встретила?

– Думала, что да… – Грустно вздыхает. – Я вышла с ней поговорить, а она сказала, что ошиблась. Я расстроилась, конечно, и тут встретила в коридоре Мишу. Он меня успокоил.

Все так просто? Случайно столкнулись и поговорили, а Оксанка обставила все, будто у них там заговор масонской ложи. Еще и Алка своими подозрениями взбила мои мысли как миксером.

– А почему ты мне сразу все не рассказала? Тайны какие-то… И вообще, твое "нет" вчера звучало грубовато.

– Прости! – Она протягивает руку, накрывает мою ладонь, опускает взгляд в остывший кофе и другой рукой сжимает салфетку.

Глава 14

После встречи с Оксаной в голове такой сумбур, что я решаю пройтись пешком, чтобы устаканить мысли и хоть как-то понять ее логику.

Астрологи, тарологи, заговоры, интриги и среди прочего смена моей работы и периодически мелькающий муж. Мой муж!

Когда они успели-то меня обсудить? В спортклубе между подходами к тренажерам или вчера, отдыхая от тостов и салатов, когда я пыталась найти Мишу или хоть кого-то из подруг? Тогда еще подруг…

Оксана уже давно намекала, что мне надо сменить место работы, но такой категоричной она никогда не была. И вакансии разные подкидывала, плюсы новых мест расписывала, но сейчас у меня такое ощущение, будто это не для меня, а для нее важно, чтобы я зарабатывала больше. Только вот почему? Мне она на этот вопрос так и не ответила. Бурчала как заевшая пластинка, что заботится, волнуется. Чушь какая-то.

Дом встречает тишиной. Звоню маме – у них с Катюшей все хорошо, спокойно и уютно и до завтра мы с Мишей свободны. Мама делает акцент на том, что вечер у нас свободен от забот, будто чувствует, что он может кардинально изменить наши жизни.

Миша возвращается поздно, с порога начинает сыпать новостями:

– Представляешь, Мезенцев забыл папку с документами, пришлось ждать полтора часа, пока смотается за ней. В лифте еще застрял, там всего-то третий этаж, мог бы и пешком подняться. Идиот, одним словом. Надо с ним прощаться. Раз такие косяки еще на стадии обсуждения проекта, что же будет, когда мы начнем работать.

Куча ненужных деталей. Я, конечно, знаю, чем занимается муж, но настолько подробно он раньше меня в свои рабочие дела не посвящал – не иначе отвлекает от другой важной темы.

Он расстегивает куртку, но не снимает ее. Медленно раскручивает шарф. Тянет время или не смеет посмотреть мне в глаза, пока не выложит свою версию алиби?

– А Мезинов – это кто? – Мне совершенно не интересно, но важно найти хоть какую-то нестыковку в его речи.

– Мезинцев, – поправляет меня.

– Мезинцев или Мезенцев? – уточняю как можно более безразличным тоном.

– Надюш, запутала меня. Егором его зовут. Давай он будет просто Егор, пока мы окончательно не переврали его фамилию. – Смеется, будто и правда придумал шутку, достойную стендапа.

– Так кто он? – повторяю вопрос.

– Не понял. В смысле, кто? – Шарф наконец занимает свое место на полке, очередь за курткой.

– Клиент, партнер или сотрудник?

– Клиент, конечно. Надюш, давай лучше чайку попьем, а то я весь день сегодня в этой работе, еще и дома опять про дела.

– Раз он платит вам деньги, то, наверное, имеет право на какие-то вольности. Или рассчитывает, что ты не будешь к нему слишком требовательным.

– А… ну, да. – Миша подходит ближе, тянется поцеловать, чуть отворачиваюсь, и он касается виска.

Достаточно. Сейчас это вся близость, которую я могу ему дать. Виновен он или нет – это мне еще предстоит выяснить. Но пока он под подозрением – ни доверять, ни касаться его я не могу.

– Так что там с чаем? Организуешь? – Мягко касается губами уха.

– Попей сам. – Ухожу в спальню, достаю пяльца с вышивкой. Не хочу быть рядом с ним.

Но Миша не оставляет меня, идет следом.

– Я потом в тренажерку заскочил размяться, ну и в офис на минутку, часы забрать.

Делает многозначительную паузу, выразительно смотрит на меня. Мол, видишь, какой я молодец.

– Я так рада, что ты их нашел! – Расплываюсь в улыбке, прикладываю руки к груди. Не переиграть бы.

Но нет, Миша принимает мою реакцию за чистую монету.

– Это ведь твой подарок, – торжественно сообщает. – Они слишком важны и ценны для меня, чтобы просто их потерять.

Он демонстративно расстегивает рубашку, якобы случайно машет рукой перед моим лицом. Точно ли я разглядела, что это такая же марка? Да, милый, рассмотрела в деталях и охотно тебе верю.

Мне очень хочется достать те самые часы и тыкнуть ими ему под нос, расцарапать лицо, разбить о его наглую ухмылку.

Но я понимаю – пока рано.

Он мне врет, и врет изощренно. Если я сейчас дам ему хоть крошечный повод подумать, что я о чем-то догадываюсь, он уйдет в подполье. Закроется, начнет шифроваться похлеще Джеймса Бонда, и будем мы жить, как прежде: я в неведении и розовых очках, он – продолжая мне изменять, заваливать враньем, пропадать вечерами и отдаляться все сильнее.

А я… так и буду жить в состоянии дуры.

Нет! Выясню, что он от меня скрывает, а потом и до часов дело дойдет.

Он связан с моими подругами, и как именно – вопрос, ответ на который я обязательно найду.

Между ними точно что-то есть. Вот только что?

Забота о моем финансовом благополучии или попытка отвлечь меня от измены? Деловые переговоры или быстрый секс в гостиничном номере?

Мне надоело их вранье и я это скоро прекращу!

Миша натягивает домашние штаны и просторную футболку. Взгляд скользит по его рельефному телу. Раньше мне было достаточно одного прикосновения или мысли о нем, как тело тут же откликалось теплой волной. Но сейчас я чувствую отторжение и неприязнь.

После спектакля я ему уже не интересна. Убедился, что поверила в найденный подарок, и можно дальше жить свою жизнь.

Он уходит на кухню, а я перебираюсь в гостиную. После чая или чем он там собирается заниматься, скорее всего, бухнется на кровать и либо сразу заснет, либо будет зависать в телефоне.

Так и происходит. Меня с собой за компанию он не зовет.

Вечер субботы, пустая квартира. Раньше мы бы не отрывались друг от друга, а сейчас ведем себя как случайные соседи по общежитию.

Останемся ли мы и дальше соседями или кому-то придется сменить место жительства? Чувствую, что ответ придет уже очень скоро.

Глава 15. Алла

Моя главная радость в жизни, мой мотиватор, моя отдушина – это Победа. Я должна быть лучшей. Первой и желательно единственной. Вот тогда я довольна и могу двигаться дальше.

На этом топливе я домчала до руководящей должности с зарплатой и бонусами, которые точно выше, чем все оклады моих одноклассников вместе взятые. Квартира у метро, за которую я расплатилась в течение трех лет. И это в столице! Да у меня первоначальный взнос был как три Надькины халупы. Машина с салона. Ездить по Москве на ней особо неудобно, но выезжать по выходным в какой-нибудь загородный отель – идеально.

А косметолог, личный тренер, домработница, стилист? Последнего я, конечно, нанимала всего пару раз, но моим провинциальным знакомым это знать не обязательно. Пусть восторгаются и завидуют.

Зависть – приятное чувство, если ее испытываешь не ты, а к тебе.

Из всего моего окружения есть только один человек, которому это чувство не подвластно. Надя. Моя верная и самая давняя подруга.

Долгие годы именно она была моим главным мотиватором и критерием успеха. В школе для полного счастья мне было достаточно учиться чуть лучше нее, написать сочинение на абзац длиннее, прочитать книгу быстрее, сдать работу хотя бы на минуту раньше – и вот уже настроение поднимается, за спиной расправляются крылья, и я готова к новым свершениям.

Но после универа она меня разочаровала… Попала в медицинский вуз, казалось бы, все двери перед тобой открыты. Хочешь – косметику тестируй, хочешь – лекарства разрабатывай. Но нет, Надя потащилась в обычную поликлинику лечить сопливых детей. Это ж надо было выбрать такое место работы, которое даже в резюме указать стыдно.

Какое-то время и мне было немного неловко с ней общаться. Ну где я, и где эта провинциальная врачиха? Даже сейчас, когда я сижу у нее на кухне, разница между нами колоссальная. На мне брендовое платье за девяносто тысяч, сумочка от Шанель, колготки, которые под заказ привозят из Италии. Про шубу в коридоре я вообще молчу. Стоит дороже их семейной тачки.

Но все же к Наде меня все время тянуло. Она спокойная, душевная, простая. И привлекает этой простотой. Вот проблема – вот решение. У нее всегда найдутся для меня слова поддержки, она выслушает, задаст вопрос, который раскроет мне глаза на ситуацию, обнимет, а когда нужно – помолчит.

Она моя гавань. Она заземляет меня, уравновешивает, показывает, что жизнь может быть разной, в том числе и такой обычной, как у нее.

Она – уют.

Я бы так жить точно не смогла, но в гостях у нее бывать обожаю. Всегда ухожу окрыленной. На контрасте с ней, ее образом жизни, домом, семьей еще сильнее хочется сворачивать горы и добиваться новых целей.

Ищу любой способ, чтобы попасть к ней домой. Вот и сейчас – вернулась в родной город по рабочим делам: филиал открывать, контракты подписывать. Да еще и личные проблемы надо решить. И в этот список вписала важный пункт – подзарядиться от Нади.

Вчерашняя встреча не задалась – пошла не по моему сценарию. Попрощалась с ней сухо, уходила со смешанными чувствами. С одной стороны, рада была этой мелкой ссоре, скорее даже недопониманию. Отличный повод больше с ней не видеться и жить своей жизнью.

Но с другой… Она ведь меня обошла. Она, Надька, врачиха из детской поликлиники, решила, что может требовать от меня каких-то пояснений, практически из дома меня выставила. Такого отношения я просто так спустить не могу.

Пришлось на следующий день мириться, придумывать повод снова просочиться к ней домой.

Почти час ее пытаю: что с Мишей, есть ли какие-то проблемы, почему рядом с ним крутится эта облезлая Оксана, о чем они вчера говорили. Мне нужно найти как можно больше сложностей и проблем, чтобы убедиться, что в моей жизни все не так уж плохо.

Между делом рассказываю, что у меня новые отношения и удалось наконец-то записаться на очередь на Биркин.

Надя как будто не слушает, погружена в свои мысли, но откровенничать не спешит. Ни сумочки ей не интересны, ни мужики…

– Ты свой прицеп надолго сбагрила? – перевожу тему. Может, так встряхну ее.

– Что? – Вздрагивает, поднимает на меня растерянный взгляд. – Это ты так про нашу дочь?

Началось… Сейчас полетит лекция про цветы жизни, мою черствость и отсутствие у меня материнского инстинкта.

– Слушай, ну так ведь правда нельзя. – Грустно вздыхает. – Я понимаю, что ты не любишь детей, но хотя бы Катюшу не называй прицепом.

Не любишь… Знала бы ты, подруга, сколько ночей я прорыдала из-за того, что у меня не получается забеременеть. Сколько денег отнесла в клиники. Я уже готова сама родить и воспитывать, только вот возможности нет.

Мое тело не способно выносить. И это моя главная боль и страх. Потому и прикрываюсь мифом, что не хочу детей.

Но сказать это Наде – значит, признать, что она хоть в чем-то меня обошла, что она лучше.

У нее муж, семья, ребенок. А у меня только карьера и деньги. Можно было бы на них купить себе семью, я бы так и сделала, но… Это нереально.

Может, мне станет полегче, когда я обойду ее в этом пункте? Самое простое – сравнять наши ситуации. А раз я пока так и не вышла замуж, то…

– Знаешь, мне так хочется забыть все, что было вчера и вообще за последние дни… – задумчиво произносит, машет головой, будто пытается стряхнуть проблемы, а потом добавляет бодро. – Давай лучше еще по кофейку! И торт вчерашний остался.

И вот она опять – идеальная жена и мамочка. Снова меня обошла.

Как же тошнит от ее уюта.

Все бы отдала за то, чтобы хотя бы несколько дней пожить так, как живет она…

Глава 16

Выходные проходят в размышлениях, подозрениях, поиске улик и постоянном общении. Как я ни старалась абстрагироваться от всех, люди просачивались в мою жизнь, располагались и требовали внимания.

В воскресенье Аллу впустил муж. Я планировала провести день дома в тишине, за вышивкой, чтобы хоть как-то упорядочить мысли, но они как сговорились. Мне даже показалось, что Миша обрадовался, когда увидел мою подругу на пороге. Проводил на кухню, поставил нам чайник и предложил сходить в магазин за сыром и фруктами.

Принес пакет, но раздеваться не стал.

– Представляешь, Егор звонил в панике. Ковыряется с договором, один момент никак не бьется. Поеду разбираться, а то он там накосячит.

Срочные неотложные рабочие дела в воскресенье днем, ага, так я и поверила. Он не понимает, что своим враньем закапывает себя еще сильнее. Даже не стала уточнять, что за Егор. Вчерашний или у него еще один появился, специально для воскресных авралов.

– Вы же так давно с Аллой не виделись. Как раз наболтаетесь.

Ну, да, со вчерашнего дня. А так-то мы третий день подряд общаемся.

На самом деле, я ждала ее приезд, планировала, где мы с ней можем посидеть, о чем будем говорить, а когда она наконец появилась в нашем городе и в моем доме, ее присутствие стало меня тяготить.

Слишком много вопросов, подозрений, попыток влезть в наши отношения с Мишей. Вот и сейчас у нас не общение, а допрос.

Отмахиваюсь от нее, перевожу тему, но она как будто цель себе поставила – вытащить из меня секреты нашей семейной жизни.

– Ал, ты прости, но у меня завтра летучка на работе, да еще смена ранняя, нужно карточки заполнить.

Карточки у нас давно электронные, и заполняю я их во время приема, но подруге это знать не обязательно. С трудом выпроваживаю ее и наконец остаюсь одна.

У меня есть час с лишним до того, как мама приведет Катюшу. Можно убрать со стола и загрузить посудомойку, можно лечь на диван и бездумно смотреть в потолок. Или включить сериал и заглушить эмоции остатками торта.

Я выбираю вариант побыть наедине с собой и своими мыслями. Пусть не день, как я планировала, но хотя бы один час.

Бреду в ванную, включаю воду, выливаю под нее почти полфлакона пены с запахом лаванды. Мысленно произношу фразу из мема: "Давай, успокаивай меня". Опускаюсь и сижу, не шевелясь, наблюдаю, как пузырьки медленно лопаются на коже.

В голове хаос. Чувствую себя опустошенной и растерянной.

А главное – я не знаю, что мне делать дальше.

Мы были женаты пятнадцать лет, у нас налаженная жизнь. Позади ремонт, декрет, безденежье. И вот сейчас, когда Мишина фирма начала приносить прибыль и у нас решился вопрос с финансами, когда Катя подросла и стала более самостоятельной, когда мы смогли поменять машину, съездить в отпуск и в путешествие по России, пусть и короткое, но интересное. Сейчас, когда мы можем наконец пожить для себя, уделять внимание друг другу, заботиться и наслаждаться жизнью, в нашей семье поселилась тревога.

Мне нужны факты, улики, хоть какие-то доказательства измены. Или же… верности. А вдруг мне все показалось? Вдруг я ошибаюсь и между нами не пропасть, а временные разногласия?

Когда жизнь рушится, ванна с пеной – тот самый костыль, который хоть ненадолго исправляет ситуацию.

Выхожу из остывшей воды злая и решительная. Я выясню, что на самом деле происходит с моим мужем. И если у него есть любовница, узнаю, кто она.

По понедельникам Катю со школы всегда забирал муж, успевал в свой обеденный перерыв. Но сегодня, как только добрался до работы, прислал сообщение, что не сможет.

Хорошо, попрошу маму.

Отлично! Ты – супер! Она же Катю к себе заберет?

Спотыкаюсь о его вопрос. Почему это для тебя вдруг стало важным?

А ты сегодня до скольки? – прилетает еще одно сообщение от Миши.

Буду допоздна, у нас совещание, а потом Лопухина попросила подменить до восьми вечера. Хорошо, что мама выходная.

Никакой Лопухиной у нас нет, но Мише это знать не обязательно. Как и про то, что совещания у нас всегда проходят по утрам.

Устрою-ка я тебе, милый, сюрприз. Сегодня я выясню, почему ты мне врешь и насколько далеко зашла твоя ложь.

Мне неловко просить маму о помощи после того, как она все выходные провела с Катей, но выбор у меня невелик. Свекровь привлекать точно нельзя. Во-первых, она практически сразу отказалась от внучки. Потискала ее после нашего возвращения из роддома, а потом заявила:

– Рожали для себя, так что не буду вам мешать.

А во-вторых, сразу сдаст мужу.

Семь лет справлялись без нее, и сейчас справимся. Мамочка приходит на выручку в очередной раз.

– Что ты, дочь, конечно, приводи! Только забрать бы Катюшу со школы, я уйти не могу сейчас – смена в разгаре.

С работы до школы почти бегу, но успеваю вовремя. Стою возле крыльца, жду, когда наши первоклашки высыпят на улицу. Высматриваю в толпе родителей Оксану, но ее нет, Златы тоже не видно.

– Катюш, побудешь у бабушки на работе? Мне нужно важное дело сделать.

– Конечно! – дочь тут же радостно соглашается. – А можно я насовсем к бабушке перееду?

Ее вопрос застает меня врасплох. Замедляю шаг. Пока варилась в собственных проблемах и пыталась угадать, изменяет ли мне муж, и если да, то с кем, упустила ребенка. Что ж я за мать такая…

– Что-то случилось? – Сажусь перед ней на корточки, обнимаю. – Тебе вдруг разонравился наш дом?

– Нет, просто Злата уже две недели у бабушки живет, – отвечает непосредственно. – Она ей мультики постоянно разрешает смотреть и чипсы каждый день покупает. Я тоже так хочу!

Надо же, а ведь еще в субботу Оксана между делом успела в очередной раз пожаловаться, как ей тяжело одной растить ребенка. Еще и меня упрекнула, что мне ее сложности не понять, я ведь замужем.

– Точно две недели? – спрашиваю безразлично.

– Да, она сначала плакала, домой хотела. А бабушка ей говорит – не реви, не мешай мамке личную жизнь устраивать. Она тебе такого папку нашла, будешь в настоящей семье жить. А потом они в магазин пошли и купили все-все, что Злата попросила.

Вот это новости. Личную жизнь, значит, устраиваешь.

Пока добираемся до больницы, в которой работает мама, у меня в голове выстраивается план.

Злата у мамы, останется до завтра. Я на смене до восьми, но нужно будет еще с бумагами поработать. Купи что-нибудь на ужин, пожалуйста, не успею приготовить.

Муж отвечает мгновенно.

Понял тебя, родная. До вечера!

Сначала набираю Алле.

– Слушай, хотела насчет вчерашнего… – начинаю непринужденным тоном.

– Надь, некогда сейчас, – обрывает меня бесцеремонно. – У меня важная встреча сейчас.

– Может, вечером? – прощупываю варианты.

– Буду занята часов до семи. До скольки? – задает вопрос кому-то. – А, нет, до восьми. Давай завтра или лучше в субботу.

Вот, значит, как. Важная встреча. Не с моим ли мужем?

Следующая на очереди Оксана.

– Привет! Я тут подумала насчет твоего предложения…

– Надь, давай завтра созвонимся! – И эта перебивает. Чем же они так заняты?

– Ой, я думала, ты свободная сегодня, извини.

– Да опять Злата ошибок в тетрадке поналяпала. Будем весь вечер сидеть исправлять. А ты разве не на работе? – В ее тоне мелькает подозрение.

– На работе! – спешу заверить ее. – Загрузили меня по полной, опять накидали дел выше крыши. Вот я и подумала, что, соглашусь я на твой вариант.

– Вот как… – одобрительно хмыкает. – Это хорошо! Тогда завтра я как освобожусь, сразу к тебе. Злата! – кричит куда-то в сторону. – За тетрадки живо!

Все трое жутко заняты, и мне предстоит выяснить, кто же из них на самом деле в делах и заботах, а кто – выдал мне вранье.

На морозе батарея почти разрядилась. Забегу домой за зарядкой, а потом начну свое расследование.

Мишин офис, спортклуб, в который они ходят с Оксаной, Алкин отель, а еще кафе и рестораны, в которых муж любит бывать.

Мне мерзко от перспективы предстать ревнивой женой, которая выискивает по городу мужа-изменщика и выдирает волосы его любовнице, но быть в положении обманутой жены я больше не могу.

И не буду!

Захожу в квартиру и сразу же понимаю, что я здесь не одна. У входа висит светло-серая длинная шубка. Не видела такую ни у кого из подруг и знакомых.

– Никогда не относил кровать к необычным местам для секса, – довольно сообщает муж кому-то в спальне. В нашей спальне! – Но сейчас с тобой это просто крышеснос. У меня кровь так не бурлила, даже когда мы в лифте застряли.

– О, это было шикарно! – отвечает до боли знакомый голос. – А она точно не вернется?

– Нет, зарылась в своих бумажках. Замещает там кого-то. У нас еще часа два, не меньше. Можем успеть на подоконнике. Ни разу не пробовал.

– А давай на ее рабочем столе! Будет символично.

– А ты дерзкая! – Судя по звукам, они прерываются на поцелуи.

– За шубку я хоть на балконе голая готова, – стонет подруга.

– Ах ты тварь! Вы – твари!

Захожу в комнату, врубаю верхний свет. Смотрю в бесстыжие глаза предателей.