Текст книги "Измена. Двойное предательство (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38

В ресторане тишина, несколько человек оборачиваются в нашу сторону. Официант замер с подносом.

– Принести еще одну порцию? – Он переводит взгляд с Аллы на Олега, тот отрицательно машет головой. – Меню? – обращается к Алле.

– Ничего не нужно, – чеканит Олег вместо нее в ответ.

Официант расставляет тарелочки с чизкейком и приборы и наконец оставляет нас.

Чувствую, как щеки заливаются румянцем.

– Изменять тебе? – недоуменно переспрашивает Олег. – Ты о чем вообще?

И тут из памяти вырывается момент: довольная Алла, смущаясь, рассказывает про мужчину, который «наконец-то может стать тем самым», их волшебное свидание, взгляды, переписки. Деталей она выдала мало – ее восторженный облик, полный надежд, был более красноречивым.

Олег – так звали ее новую любовь.

Олег Викторович Корецкий, по всей видимости. Владелец сети центров семейного здоровья "Рассвет", который сейчас сидит напротив меня и выглядит также растерянным и удивленным.

Алла широко улыбается, но в ее глазах – ярость и… отчаяние.

Она что, реально боится, что я уведу ее мужчину? Я, которая только что сама пережила измену, буду кидаться на чужих возлюбленных? Как же плохо она меня, оказывается, знает.

Одного мужика удержать не смогла, теперь моего забираешь…

Ее хлесткая фраза одним взмахом перечеркнула всю теплоту и доверие, которые я к ней испытывала. Всю мою сознательную жизнь она – моя лучшая подруга. Но стоило увидеть меня за столиком с ее любимым, так я сразу стала врагом номер один.

Никогда не думала, что нашу дружбу сможет разбить ревность.

Я ведь до последнего не верила, что Миша изменял мне с ней. Думала, подозревала, но – не верила. И оказалась права.

А она застала нас в публичном месте, даже не за ужином, а так, за чашкой кофе, за столом, заваленным бумагами, и тут же устроила скандал. Даже не стала ни в чем разбираться. Обвинила меня с наскока, выставила охотницей за мужиками и стоит чего-то ждет. Оправданий или извинений, наверное.

Олег на секунду прикрывает глаза, и когда вновь смотрит на нас, это уже другой человек. Собранный, суровый и, кажется, сильно рассерженный.

Он резко поднимается, берет Аллу под локоть и ведет к выходу из ресторана.

Алла делает шаг, но не отводит от меня взгляд. Смотрит с такой ненавистью, будто я лично разбила ее жизнь, сожгла дом и отравила собаку. Она так и сверлит меня, пока они не скрываются в лобби отеля.

Сижу, вцепившись в папку, которой прикрывалась, как щитом. Пальцы свело от напряжения. Кофе так и стоит нетронутым, а десерт… Ни кусочка в горло мне теперь точно не полезет.

Чувствую себя виноватой, вот только не могу понять, за что.

Разве я кого-то забираю? И в мыслях не было. Мне просто нужна работа, чтобы содержать себя и свою дочь.

Папку с договором сую в сумку. Машинально достаю телефон проверить входящие.

Вот, значит, ты какая…

Сообщение от Миши. Неожиданно. Вытащила его из блока после разговора с юристом. Пока не было суда по опеке над ребенком, лучше, чтобы я не препятствовала его желанию общаться с дочерью. А так как сделать он это может сейчас только через меня, то желательно, чтобы я была на связи.

Мише я, естественно, не сообщала, что он больше не в черном списке. Он мне и не писал все это время.

Следом за непонятным обвинением летит фотография: я со спины, Олег протягивает листок с оффером.

Быстро же Алла среагировала. Сначала компромат сняла и моему бывшему мужу скинула, а потом к нам на разборки заявилась.

Ничего не отвечаю, а он, собственно, и не спрашивал.

– Счет, пожалуйста. – Ловлю официанта.

Вещи Олега остались лежать на столе, и я не уверена, что мне стоит оплачивать весь счет. К тому же я не знаю, сколько он здесь просидел до этого. Но за свой кофе я заплачу – глоток я все же сделала.

– Господин Корецкий распорядился, чтобы все записали на его номер. Хотите что-то еще?

– Нет, спасибо.

– Завернуть ваш чизкейк с собой?

Соблазн велик – Катюша обожает этот десерт. Но я лучше зайду в кулинарию возле остановки, не хочу ничего забирать с этой странной встречи.

Встаю и иду к выходу. Олег возникает передо мной, загораживая путь к дверям.

– Уже уходите? Мы, кажется, не договорили.

Он смотрит добродушно и свободно, как будто мы побывали не на разборках ревнивых любовников, а прокатились на карусели ромашка.

– Я… – запинаюсь. Не знаю, как на все это реагировать. Хочется оправдаться, но нужно ли это. В конце концов, он мой потенциальный начальник, а я просто подчиненная. И личная жизнь никого из нас не должна интересовать. – Простите, я не знаю, что сказать. – Честно признаюсь ему.

– Присядем? – Он оборачивается в сторону лифтов. – Нас больше не побеспокоят.

– Вы извините, мне, правда, пора.

– Вы слишком часто извиняетесь, не находите? – Он улыбается уголками глаз.

В сумке начинает вибрировать телефон. Мама. Просто так она меня тревожить не будет, знает ведь, что я на встрече.

– Надя, – голос у нее странный, сдавленный. – Ты когда будешь? Мы тут это…

– Что случилось?

– Катя… В общем, мы начали делать поделку из бисера, а там мелкие такие были штучки. И она… – Мама шумно выдыхает. – В общем, она наклонилась их рассмотреть, вдохнула и одна мелкая зараза залетела ей в нос.

– Что? – Цепенею от страха. Два медработника не уследили за одной семилетней девочкой.

– В травмпункт надо, я сама не рискну ей в нос лезть.

– Сейчас буду. – Выдавливаю слова на автомате.

– Едем. – Олег подхватывает меня под руку и ведет к гардеробу.

Глава 39

Я даже не успеваю ничего возразить. И не понимаю, как у него в руках оказались вещи со стола. Официант будто по взгляду, брошенному через зал, понял, что мы уходим, и мигом собрал ноутбук, бумаги и заодно вручил мне пакетик с логотипом отеля.

Теперь вся улица будет знать, где я сегодня побывала.

Через минуту мы стоим на улице, и я растерянно моргаю от яркого света фар.

– Моя машина с краю, тут рядом. – Олег достает ключи, идет направо, я же остаюсь на месте.

– Спасибо, но это неудобно, – сообщаю его спине. – Я вызову такси.

– Надежда, у вас ребенок в опасности, надо срочно в травмпункт. Какое такси? – В его голосе легкое раздражение, как, мол, я вообще могу думать при таком форс-мажоре. – Садитесь. – Открывает дверь и чуть подталкивает меня за локоть. – И диктуйте адрес. А еще лучше – наберите его сами, так будет быстрее, а я пока выеду.

Он сует мне в руки мобильник, заводит машину и сразу трогается с места.

– А как же двигатель? Прогревание и все такое… – невольно вырывается у меня.

– У нас есть на это время? – Поворачивается вполоборота. – Адрес вбивайте.

Этот или похожий черный внедорожник стоял возле клиники «Рассвет». Рассматриваю салон – все новое, чистое, пахнет дорогой кожей и легким парфюмом. Никаких детских кресел, игрушек на заднем сиденье, следов чьей-то постоянной жизни. Типичное авто холостяка.

Цифровой голос диктует путь, а я набираю маме.

– Что там? Сами спуститься сможете? Или мне подняться? – От напряжения вопросы из меня так и сыпятся.

– Ты на такси? Я с вами поеду!

Ох, а вот этого лучше не надо. С посторонними пациентами мама – безжалостный профессиональный кремень. А вот с близкими людьми… при любой царапине превращается в паникершу. Помню, что я уже в начальной школе сама ходила к стоматологу, потому что мама дрожала перед кабинетом сильнее меня.

– Мам, давай мы лучше сами.

Бросаю взгляд на Олега. Она ведь засыпет меня вопросами. Потом. А вот его – сразу же. Нет, мама у меня не напористая сваха, но она так умеет построить разговор, что собеседнику сложно бывает выкрутиться.

– Да как же… А вдруг там..? – взволнованно охает трубка.

– Мам, одевайтесь. Все, пока, через пять минут будем.

– С кем это будем? – Она задает вопрос, но я уже нажимаю на сброс.

Да, мой промах. Придется отбивать атаку из расспросов, но это будет все потом.

Во дворе мы оказываемся одновременно. Олег паркуется у подъезда, а мама с Катей выходят на улицу.

– Доченька! – Тут же бросаюсь к ней, как только машина останавливается.

– Ого, мы на этой поедем! – восторженно охает Катя. – Мам, да все нормально. Бусинка в носу застряла и дальше не лезет. Я стараюсь этой половинкой носа не дышать. Бабушка только испереживалась вся.

– Надюш, может, я все же поеду? – Мама заинтересованно осматривает внедорожник и пытается разглядеть водителя.

– Добрый вечер! – Олег выходит из машины, галантно пожимает маме руку и протягивает ладонь Кате. – Будущий коллега вашей дочери. Надеюсь.

Мы быстро грузимся, мама делает еще одну попытку увязаться с нами, но я сую ей в руки пакет с чизкейками и прошу дожидаться дома.

В приемном покое пахнет хлоркой и валерьянкой. Врач, усатый мужчина в возрасте, быстро оценивает ситуацию, просит Катю сесть ровно.

– Сейчас, принцесса, я у тебя эту заразу выманю. Специальным пылесосом.

Катя хихикает, зажимает нос руками.

– Не пылесосом!

– А чем? – Доктор делает серьезное лицо. – Только пылесосом, у меня другого инструмента нет.

– Обманываете! – Дочь уже улыбается.

Ситуация под контролем, медсестра просит меня подождать в коридоре. Нужно еще сделать снимок – убедиться, что бусина там одна, и вообще, эти мамы только мешают. Я, как мама и врач, совершенно с ней согласна.

Олег ждет у кабинета. Сажусь рядом, стыд от сцены, которую устроила Алла, наваливается с новой силой.

– Кстати, о том, что было в кафе, – начинает Олег. – Я не знаю, зачем она это устроила. Как вообще нашла меня, но… – Он делает паузу.

– Вы не обязаны объясняться.

– Я знаю, – тут же соглашается. – Но почему-то хочется. Вы ведь не просто стали свидетельницей этой сцены. Вас вовлекли.

– Алла моя лучшая подруга. Была ею. – Мне горько осознавать, что наша дружба вот так нелепо разрушилась. – Она, видимо, неправильно поняла. Почему-то решила, что я хочу вас увести. Какой же бред!

– Да, согласен. Тем более, что вы замужем. Ну, она так сказала, – быстро добавляет.

– Я развожусь. Скоро должен быть суд.

– Оу… сочувствую. – В его голосе искренность.

– Спасибо, но не стоит. Он этого не стоит.

Мы замолкаем. Хочется расспросить подробнее, что же было у них с Аллой, почему она уверена, что имеет право на этого мужчину, а он считает, что это не так. Но задавать эти вопросы некому, да я и не решусь.

– Мамочка, достали! – Радостная Катя выбегает в коридор, на ладони пробирка со злополучной бисеринкой. – Мне доктор отдал на память! Я эту бусинку в шкатулку положу, – объясняет она. – Чтобы помнить, какие они коварные.

– Коварные, – соглашаюсь я.

– А вы повезете нас домой? – Она разглядывает Олега, он улыбается в ответ на ее изучающий взгляд. – А то папа отвезти нас не смог. Бабушка сначала ему позвонила, мама же по работе уехала. Но папа сказал, что ему нельзя за руль, и потом бабуля маме решила сказать.

Вот так новости… Детская непосредственность дочери снова вгоняет меня в краску. Но теперь я понимаю ее причины: мне стыдно за Катиного отца, который отказался помочь в экстренной ситуации. В телефоне сидеть с Аллой переписываться и мне претензии выставлять у него время было, а вот дочь к врачу отвезти – нет. Самое печальное, что она это понимает…

– Карета ждет. – Олег прерывает поток неловкости. – Повезем твою бусинку домой. И вас заодно.

Приглашаю Олега зайти на чай, он вежливо отказывается. Я тоже не настаиваю – сама пригласила исключительно из вежливости. Устала, перенервничала, хочется просто побыть одной и привести мысли в порядок.

– Надеюсь, что мы скоро увидимся. – Олег помогает нам выбраться из машины и тут же возвращается к водительской двери. – На работе, имею в виду.

Даже не помню, когда у меня было ощущение спокойствия и надежности, стойкая уверенность в том, что все будет хорошо. Вот сегодня как раз такой день.

Сжимаю в руках папку с договором и впервые за долгое время не пытаюсь найти подвох.

Глава 40. Михаил

Черный внедорожник снова припаркован у подъезда. Я сижу в своей старой мазде, которую уже давно пора менять, и смотрю, как из этой пафосной машины выходит Надя. Моя Надя!

На ней пальто, которое мы покупали год назад в Москве. Ездили на пару дней дочке показывать столицу, и жена случайно увидела пальто в витрине. Я тогда сказал, что красный слишком яркий и лучше взять бежевое, но она настояла.

Хорошо, что не послушала. Выглядит шикарно.

Из-за руля вылезает какой-то хмырь. Открывает ей дверь, подает руку. Она едва касается, что-то говорит, кивает и идет к дому. Если этот урод зайдет с ней в подъезд, закопаю прям там! Не хватало еще, чтобы рядом с моей дочерью крутился и воспитывал ее какой-то непонятный посторонний мужик.

Но он не двигается с места.

Смотрит ей вслед, и только когда закрывается дверь, садится и уезжает.

Дожидаюсь, когда на кухне загорится свет. Мелькает Надин силуэт. Наверное, ставит чайник на плиту, достанет мед, отрежет дольку лимона, в заварник бросит мяту.

– Ты скоро? – Мать врывается в мои воспоминания. – Хлеба зайди купи.

– Мам, у нас есть хлеб. – Я ведь прекрасно понимаю, что она звонит по другому поводу: выяснить, где я, что делаю, скоро ли вернусь домой.

Как перебрался к матери, так ощущение, что в детство вернулся. Контролировала каждый мой шаг, пока я не уехал учиться.

– Домой когда приедешь? – Вот теперь мать называет истинную причину своего звонка.

– Когда надо, тогда и приеду, – беззлобно огрызаюсь.

– Значит так, Мишенька. – Включает строгую училку. – Пока ты живешь со мной, ты будешь жить по моим правилам. И делать то, что я тебе говорю! Понял?! – Она повышает голос настолько, что не удивлюсь, если Надя в открытую форточку тоже слышит ее ругань.

Сбрасываю звонок, завожу двигатель и уезжаю. Мать ведь не успокоится, пока я не вернусь домой. Надо срочно съезжать! Выплачу долги по коммуналке за офис, и сразу искать квартиру. Еще пара месяцев с ней под одной крышей, и я свихнусь.

После того сообщения с фотографией Надя перестала мне отвечать. Она все читает, но в ответ тишина. И при этом не блокирует. Не понимаю ее поведения. Видимо, хочет довести меня до срыва.

Звоню дочери, хоть она всегда берет трубку и рада со мной пообщаться.

– Катюш, доча, как ты? – Голос становится сиплым. Прокашливаюсь и повторяю. – Как ты, моя хорошая?

– Нормально. Ты так давно не звонил… – Ее упрек проникает в душу и встряхивает совесть.

Да, она рада со мной пообщаться, вот только звонил я ей последний раз недели две назад…

– У нас столько всего случилось! – продолжает щебетать дочь. – Я в новую школу пошла. Там аж четыре этажа и коридоры длинные-длинные, а в столовой булочки с повидлом дают.

– Замечательно, – говорю, лишь бы что-то произнести и подобраться к нужной мне теме.

– Я с девочкой подружилась, мы вместе сидим, и мама сказала, что скоро будем жить в одном дворе.

– Что значит в одном дворе? – резко прерываю дочь. – Вы что, переезжаете?

– Ну, да, – Катя подтверждает эту новость так, будто это решенный вопрос.

Но ведь это безумие! Они не могут просто так переехать. А как же мое согласие? Как я буду видеться с ними?

– Катюша, зайка, а куда вы переезжаете? – Надо осторожно все выведать и придумать, как бы это предотвратить.

– В другой дом, – отвечает дочь беззаботно.

– Это я понял, что в другой. А куда именно? И главное – почему? – засыпаю Катю вопросами. Она сейчас – мой единственный источник семейных новостей. Если у нее не получится выяснить, Надя мне точно ничего не ответит.

– Я пока точно не знаю, – задумчиво тянет Катя. – Но это точно рядом с маминой новой работой.

Ого! Еще одна неожиданная новость.

– И куда она устроилась? – Вряд ли ребенок может знать все подробности, но попытаться стоит.

– Там такое название красивое. Я точно не помню, но похоже на небо. Что-то про солнышко.

– Рассвет? – подсказываю.

– Да, точно!

Новый центр федеральной сети, которая не так давно зашла в наш город, и с которыми мне так и не удалось получить контракт. Алка обещала меня с ними свести, но слилась. А у Нади, значит, получилось. Хм, интересно было бы узнать, как именно.

– И что там мама делает? – продолжаю выспрашивать у Кати. – Деток лечит?

– Ну, да. Она же этим всегда занималась. А почему ты к нам больше не приходишь? – Она спрашивает просто, без упрека. – Мама сказала, ты занят и когда освободишься, то обязательно пойдешь со мной гулять. Ты скоро освободишься?

Я открываю рот и тут же его закрываю.

Занят. Вот только чем? Сижу в офисе, где почти не осталось сотрудников. Обзваниваю клиентов в надежде найти хоть какой-то новый заказ. Пересчитываю остатки на счете. Ругаюсь с матерью. Ищу в интернете, сколько стоит букет, который я могу себе позволить.

– Да, – говорю хрипло. – Работы много. Но как только появится время, сразу к тебе!

– А-а-а, – грустно тянет. – Тогда ладно. Буду ждать!

Она отключается, а я еще долгие полчаса тупо смотрю на экран.

***

Центр семейного здоровья "Рассвет", филиалы, специалисты. Нахожу нужную страницу – вот она, моя красотка. Надя в белом халате, с аккуратно уложенными волосами, смотрит в объектив и улыбается.

Я закрываю вкладку. Открываю снова. Вглядываюсь в ее лицо, милое, родное, красивое. Закрываю.

А потом меня как кто-то дергает.

Раздел «Руководители», и там на первой фотке светит рожей этот урод, который подвозил мою жену. Вот так номер.

Корецкий Олег Викторович, владелец федеральной сети медицинских центров, подает руку моей Наде.

Открываю телефон и пишу сообщение:

Срочно! Это правда очень важно! Давай, пожалуйста, встретимся.

И происходит чудо. Она мне отвечает.

Глава 41. Оксана

– Мирусь, ну что там? – Пытаюсь по выражению лица прочитать ее мысли.

Мирабелла водит пальцем над картами, не касаясь их, будто сканирует невидимые токи. У нее длинные ногти, покрытые черным лаком с блестками. Комната в темных тонах, заставлена вазами, статуэтками, стульями разных размеров, на полочке книги в одинаковых черных переплетах, под ними ряд стеклянных банок, в которых в плотных жидкостях плавают куски, даже думать не хочу, что это может быть. Сквозь аромат лаванды пробивается тонкий запах плесени. Ощущение, будто попала в подвал, а не на прием к самому популярному тарологу нашего города.

– Ну? – повторяю с нажимом.

– А ты сама не видишь, что ли? – загадочно произносит она, откидывая длинные пряди смоляных волос.

Смотрю на карты, но ничего в них не понимаю. Рыцари, кубки, пентакли. Я заплатила три тысячи за этот расклад, а она опять говорит загадками.

– Видела бы – к тебе бы не пришла, – раздраженно отвечаю.

Мирабелла поднимает на меня тяжелый взгляд, закатывает глаза, вздыхает и протяжно мычит, откинувшись в кресле.

– Другой! – Резко вскрикивает, вскакивает, меняет стул и снова раскидывает острые ногти над картами.

Ясно, что-то ей мешает, никак канал не настроит. В таком случае остается одно – просто ждать.

И надеяться уложиться в час. Иначе еще три тысячи мне взять просто негде.

– Есть на нем чужое, – говорит медленно. – Темное пятно. Кто-то сильно хочет, чтобы вы не были вместе. Хочет забрать его себе, быть рядом с ним. Женщина… ммм… – Ведунья снова закатывает глаза и начинает мотать головой из стороны в сторону.

Ее палец скачет над картами, тычет наугад и вдруг замирает над фигурой в длинном светлом одеянии.

– Надя! – выдыхаю я. – Я знала! Я сразу знала, что это она!

У нее такое же платье летнее есть. Тут просто невозможно ошибиться.

– Карты не называют имен, – обрывает Мирабелла. – Они показывают энергию. И тебе сейчас мешает именно энергия. Женская, сильная, давняя связь.

– Давняя? – переспрашиваю. – Они же пятнадцать лет вместе прожили. Конечно, у них связь.

– Не та связь, – качает головой таролог. – Не супружеская. Другая. Будто они обе за одно тянули, а поделить не смогли.

Я сжимаю край стола. Обе за одно тянули. О чем она? Я же только Мишу хотела. А Надя… Надя его уже получила, пятнадцать лет получала каждый день. И ей все было мало?

– А почему обе? – Смысл фразы ускользает от меня. – Это про двух женщин, что ли? Если Надя одна, то кто вторая?.. – В голове крутятся лица. – Алка! Да, у нее ж подруга есть, выдра московская.

– Стоп! – Мирабелла громко хлопает в ладоши. – Хватит имен! Карты не ответят, ибо имен тысячи, а энергия, которая мешает тебе, одна.

Вздрагиваю и замираю. Вот так всегда я все порчу. Сиди, Оксана, тихо, запоминай важное, делай выводы и применяй полученные знания в жизни.

Невероятная удача пробиться на прием к специалисту такого уровня, как Мирабелла. Она и натальную карту составит, и гороскоп на каждый день индивидуальный, и расклад на таро сделает. Не удивительно, что у нее каждый день забит. Но для меня всегда находится окошко.

– Извини, – шепчу едва слышно. – Скажи, что мне делать-то? Как от этой энергии чужой избавиться?

Мирабелла собирает карты в колоду, стучит ребром по столу, выравнивая.

– Сними, – говорит буднично. – В смысле, с себя сними. Не с него. Он уже сделал выбор. Твоя задача – не его вернуть, а себя освободить.

– Я не понимаю.

Она вздыхает, смотрит на меня как на двоечницу.

– Тебе не приворот мешает, Оксана. Тебя стопорит то, что ты сама себе цену не знаешь. Ты бегаешь за ним, а он за ней. И пока ты несешься как курица, она выигрывает. Потому что она – не в панике. Сидит на месте и ждет. А все почему?

– Почему? – спрашиваю, затаив дыхание.

– Потому что цену себе знает! – Мирабелла снова закатывает глаза, но теперь это нужно не чтобы настроиться на канал. Она показывает, какая же я дура, не понимаю очевидных вещей.

– Ну, да. Она просто ждет, – зло выплевываю. – Дома сидит, чай пьет, а мужики сами к ней стекаются. У нее прям талант.

– Может, и талант. – Таролог пожимает плечами. – А может, просто уважает себя больше, чем ты.

Я встаю, кидаю деньги и иду к выходу, не прощаясь.

– Через неделю приходи, – доносится вслед. – Посмотрим, сдвинулось ли. Если что, чакры попробуем прочистить. Давно не занимались.

Выхожу на улицу, и холодный воздух бьет в лицо. Вечер, фонари уже зажглись, а я стою у подъезда и пытаюсь отдышаться.

Уважает себя больше, чем ты. Ха! Чушь тупую мне навешала и содрала три тыщи. Налоговую на нее натравить, чтобы врать людям перестала!

Хотя насчет чакр она права… Давно их не чистили.

В конце аллейки появляется женщина с коляской. Малыш в ярко-синем комбинезончике раскинулся и разглядывает небо. Рядом идет мужчина с пакетом из супермаркета. Они о чем-то тихо переговариваются. Вдруг женщина останавливается, тянется к мужу, поправляет ему шапку. Он в ответ чмокает ее в нос.

Вот так я хотела. Чтобы вместе на прогулку, чтобы спокойно идти рядом и общаться, держаться за руки, рассматривать облака. Чтобы ребенок рос с отцом, видел его не на фотографиях, а вживую.

Тихое семейное счастье.

Где и когда я свернула не туда?

До окончания льготного периода осталось двое суток. Просьба погасить сумму по кредитной карте или на нее будут начислены проценты.

Проклятая гребаная шуба…