Текст книги "Измена. Двойное предательство (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

На нашей кровати, на простынях, которые я так долго подбирала и в итоге шила на заказ, на моей любимой мягкой подушке раскинулась Оксана.

Муж нависает над ней. Увидев меня, резко скатывается в сторону, хлопает себя ладонью по лбу и издает глухой рык.

Одеяло едва прикрывает их бедра. Оксана пытается натянуть его на грудь, но ей это удается с трудом.

Молча наблюдаю за ее потугами. Меня охватывает дикая злость и одновременно – безразличие.

Я падаю в ярость, лечу в пропасть, полную пофигизма и ненависти. Я как будто не чувствую себя.

Это вот так выглядит состояние аффекта? Или же это попытка защитить себя и свою территорию?

– Оу… – произносит она. – Как-то неудобно получилось…

Действительно, очень неудобно. Другое слово и не подберешь.

– Надь, – Миша смотрит на меня виновато. – Ты это…

Ну, давай, скажи еще, что я не так все поняла.

– Выйди, пожалуйста.

– Что??? – аж задыхаться начинаю от его наглости. – Выйти из собственной квартиры?

– Давай мы оденемся и все обсудим, как взрослые люди. – Он берет себя в руки, переходит на деловой тон. Сдвигается к краю кровати, все еще прикрываясь одеялом (ха! будто я там что-то не видела), поднимает с пола белье. Протягивает Оксанке комок красных кружев.

Она смотрит на меня как затравленная лань.

Неудобно ей, видите ли. Капец просто.

– Надь, ну серьезно. – Миша смотрит на меня с укором.

Ничего, я вам сейчас быстренько эти неудобства устраню!

Отступаю в коридор, но дверь оставляю открытой. По перешептываниям понимаю, что остальную одежду они найти не могут.

Опускаю взгляд – в коридоре на полу валяется бордовая кофточка, в гостиной нахожу черные тонкие брюки.

Отлично! Теперь небольшая подготовка. Тихо щелкаю замком входной двери, заворачиваю в ее шмотки сапоги, заодно протираю ими лужу, которая натекла с обуви, и швыряю все это добро в подъезд.

Снимаю с вешалки Оксанкину шубу и возвращаюсь в спальню – предатели на прежних местах.

– Твоя? – Смотрю в бесстыжие глаза. – Найдешь ее в подъезде.

– Стой! – верещит, срывается с кровати и кидается ко мне. – Это же норка!

– Лови свою норку! – Кидаю его в распахнутую дверь. Шуба впечатывается в соседнюю дверь и падает на грязный коврик.

Оксанка с ужасом замирает у выхода, тянет руки к моей – тварь такая! – куртке. Пользуюсь моментом и толкаю ее в сторону подъезда. Передо мной мелькают белые трясущиеся ягодицы, разрезанные красным кружевом.

– Ты что, я же не одета! – верещит она, но мне на ее вопли уже плевать. Выкручивайся сама.

Захлопываю дверь и запираюсь на все замки.

Я прекрасно понимаю, что войти она не сможет, но мне важен этот ритуал – закрыться от нее максимально.

Вот, значит, с кем ты свою личную жизнь устраиваешь. Вот про кого тебе гороскопы напели.

– Надь, зачем ты так? – Миша стоит у входа в спальню, руки сложил на груди, смотрит с укором. На нем уже домашние штаны и футболка. Даже носки потрудился надеть. Так спешил спасать свою любовницу от позора.

– Надь! – доносится крик из подъезда.

Муж делает движение к двери, но тут останавливается.

– Только попробуй сейчас ей открыть, – произношу с нажимом. – Вылетишь следом.

На его лице замешательство, которое сменяется… удовлетворением.

Я что-то не то сказала? Или… он решил, что мне достаточно было вышвырнуть его подстилку, а к нему у меня не будет никаких претензий?

– Двадцать минут. – Я тоже складываю руки на груди и опираюсь плечом на стену.

– Что двадцать минут? – Непонимающе смотрит.

– Нет, пожалуй, пятнадцати хватит.

– Надюш, давай лучше поговорим.

– Собирай свои манатки и проваливай! И знаешь что… – делаю паузу. – Я тебе больше не Надюша!

– Зачем ты вообще пришла? – Его вопрос заставляет меня вздрогнуть.

– Что значит, зачем? Вообще-то я здесь живу.

– Ты должна была быть на работе. Как ты мне и сказала. И, кстати, ей тоже. – Кивает в сторону входной двери.

– То есть я еще и виновата? Пришла не вовремя, спугнула ваш грязный… – Слово застревает в горле. Сознание все еще как в тумане. – А если бы не пришла, то и не увидела бы. – Мой голос стихает.

– Ты сама это сказала, – Миша делает шаг ко мне, но я тут же выставляю руку вперед.

– А если бы я не пришла… – Противная догадка приходит как озарение. – Если бы не увидела, как ты мне изменяешь на нашей же кровати, ты бы позволил мне потом лечь в нее? Сам лег бы рядом? На эту же постель? Или догадался бы сменить?

– Ты две ночи спала в гостиной. – Пожимает плечами. Да он и правда не видит ни в чем проблемы.

– Тринадцать минут, – произношу стальным голосом.

– Может, хватит уже.

– Собирай свои вещи сам или я вышвырну их из квартиры.

– Одна измена за пятнадцать лет. Тоже мне нашла причину для скандала. – Муж цинично закатывает глаза.

– С моей подругой! Ты серьезно думаешь, что я смогу такое простить? – Я буквально пылаю от ярости.

– А придется. На свою зарплату врачихи ты и недели не протянешь. Вместо истерики лучше погладь мне рубашку на завтра.

– Во-первых, я не врачиха, а педиатр, а во-вторых, гладь свои рубашки сам!

Глава 18. Михаил

– Слушай, мне сегодня такое утром сказали… – говорю с придыханием, стараюсь придать голосу загадочность.

– Что сказали? – тут же вздрагивает, настораживается. Даже телефон отложила, хотя во время разговоров обычно не отлипает от него – вдруг там звезды выкатят очередную хрень, а она пропустит.

– На работу утром ехал, врубил радио, а там как раз гороскоп. – Поворачиваюсь вполоборота, наблюдаю за ней. Прислушивается. – Я ж теперь каждый день стараюсь его поймать. Вдруг что важное. – Как же сложно сохранять серьезное выражение лица, когда несешь такую чушь.

– Ты ржешь! – Шлепает меня по руке, обиженно отворачивается. Ну, да, ржу. Не сдержался.

– Ксюш, ты не дослушала.

– И не собираюсь. Я к тебе серьезно, а ты…

– Так ты послушай, что сказали. Как не улыбаться-то после такого.

– И что там? – Все еще уставилась в окно, но в голосе заинтересованность.

Мы стоим на светофоре, и на следующем перекрестке мне надо решить, в какую сторону сворачивать: в привычную гостиницу, где меня ждет уже приевшийся секс в надоевшей обстановке или же… Стоит рискнуть и закрыть еще один пункт из своего списка необычных мест.

– Сказали, что сегодня у меня будет классный секс с любимой женщиной!

– Ха! – Поворачивается, во взгляде пылает ярость. – Вот Надьке это и скажи!

– Да брось! Я ж про тебя сразу подумал. – Загорается зеленый, медленно трогаюсь, сзади сигналят, но правил я не нарушаю.

– Я… Я твоя любимая? – Голос дрожит.

Черт, кажется, я перегнул с признаниями. Но если это поможет моему плану…

– Погоди! – Оксана внезапно становится серьезной. – Тебе так и сказали в гороскопе?

– Ну, не совсем… – Хорошо, что я был готов к ее расспросам. Нажимаю на правый поворотник, она за дорогой пока не следит, это мне на руку. – Сказали, что у Овнов сегодня счастливый день, сбудется самое заветное желание. А мое заветное… Козлина, куда прешь! – От моего крика Оксанка дергается, но потом начинает хохотать.

– Ну, ты дурак. – Мягко щиплет меня за руку, перемещает ладонь на бедро и слегка массирует.

– Это не я, это все звезды. – Придаю голосу загадочность. Надоело изображать из себя придурка, но Оксанка так слепо верит во всю эту ерунду, с таким благоговением говорит о каких-то там раскладах, гороскопах, что порой это звучит забавно.

Ляпнула как-то, что по одному из раскладов вышло, что я типа ее Судьба. Что ж, надеюсь, там не уточняли, что судьба еще на пару встреч, а потом можно и завязывать. Начинает надоедать своей назойливостью, да и Надя, боюсь, что-то может подозревать. На вечере выпускников еле выкрутился.

– Ну что, идем? – спрашиваю, уже зная ответ. Но ничего, у меня готова речь для уговоров.

– Погоди! – вскрикивает. – Ты куда меня привез? Я к вам не пойду!

– Не к нам, – поправляю, делая акцент на местоимении. – А ко мне.

– К тебе? – Она широко открывает глаза. – А… а Надя?

– Надя на работе. Задержится. У них там какая-то внеплановая летучка, замещает кого-то. До вечера ее точно не будет.

– А Катя? – продолжает допрос.

– Ее теща забрала.

– А если они домой придут?

– Нет! – обрываю. Получилось грубовато, но зато убедительно. – Не придут, – повторяю чуть спокойнее. – У тещи ключей нет, да Надя знает, что я против, чтобы она без нас у нас дома крутилась. Она обычно дочку к себе забирает.

– Ну, не знаю… – медленно тянет, но уже с сомнением.

Поправляет волосы и смотрит на меня так, будто я не Михаил, а принц дубайский. Приятно, черт возьми. Надя так уже лет пять не смотрела.

– А ты правда меня любишь? – произносит с придыханием.

– Конечно! – Спешу ее поцеловать, чтобы не заметила безразличие на моем лице. Чего только не приходится придумывать, чтобы получить желаемое.

И тут она делает то, чего я не ожидал. Отталкивает меня (хотя нет, это как раз было предсказуемо), смущенно опускает глаза и тихо шепчет:

– Миш, а помнишь, я тебе про шубку говорила? Ту, что в «Зимней вишне» видела. Я ведь тоже овен.

– И что? – Понимаю, к чему она клонит, но я как-то не планировал так разоряться.

– Так у нас с тобой гороскоп одинаковый. Значит, мое заветное желание сегодня тоже должно исполниться. – Хлопает глазками, как дешевая актриса. – Может, посмотрим?

Раскусила меня, значит… Мы же оба понимаем, что значит «посмотрим». Примерка, вздохи-ахи, я так давно о ней мечтала и вопросительные взгляды.

– А потом сразу к вам. То есть к тебе! Тут же пара остановок, почти рядом. Надя до скольки, говоришь, будет на работе?

– До восьми, – отвечаю машинально.

Оксана усаживается поудобнее, снова пристегивается. Выходит, Миша, тебе сегодня не светит. Или светит, но за дорого. Выбирай.

Да, черт с ним! В крайнем случае, сделаю вид, что не так понял ее «примерим».

Шуба – звучит дорого. Оксанка на такой презент явно не тянет. Нет, она, конечно, привлекательная, даже в своем возрасте, и закрыла мне почти весь мой список желаний. Но шуба?..

– Вот она! – чуть ли не визжит, снимая с вешалки светлый меховой комок. – Правда, шикарная?

Глаза горят, мысленно она уже вовсю в ней щеголяет.

– А представь меня только в ней… – шепчет, подтянувшись на цыпочки. – Ничего, кроме этой шубки. Совсем ничего…

Звучит офигенно, конечно, только вот я такие траты не планировал. Украдкой хватаю ценник. Норка. Не соболь, уже хорошо.

Но ценник все равно конский. Почти три сотки. У меня и на карте-то столько нет.

– У нас есть выгодное предложение, – томно мурчит продавщица, обращаясь ко мне. – Рассрочка. Вы ничего не переплачиваете, а сумму можно разделить на двенадцать месяцев. Можно и на два года, но тогда будет небольшой процент…

Быстро прикидываю в уме. Двадцать пять кусков надо внести сейчас, а остальное – остальное я как-нибудь решу.

– Оформляйте! – гордо произношу.

– Браво! У нас в салоне джентльмен! – Продавщица громко объявляет и смотрит на меня с восхищением. Перебор, детка, но мне это даже нравится. – Вашей жене очень с вами повезло!

– Эм… да. – Спотыкаюсь о взгляд Оксанки, ловлю ее обожание.

– Как будете оплачивать, наличкой или по карте?

Мы перемещаемся к кассе.

– Рассрочкой. Но первый взнос по карте.

– Оу… рассрочка. – Тут же скисает продавщица. Ну, да, ты ж сама предложила. Фига лысого я бы взял шубу за три сотки. – Паспорт, пожалуйста.

– Паспорт? – Делаю вид, что удивлен, хлопаю себя по карманам. – Малыш, у тебя есть паспорт?

– Конечно! – быстро отвечает Оксанка, но тут же запинается, осознав свою ошибку.

– Мой в офисе остался. – Пожимаю плечами. Твой ход. Выстроила стратегию, теперь принимай решение. Постукиваю картой по терминалу, но Оксанка все еще сомневается. – Ну, давай в другой раз заедем, – произношу как можно безразличнее. Мне твоя шуба так вообще не сдалась.

Оксанка растеряна, с шубой она уже сроднилась, поглаживает мех, на лице – сомнение.

– Малыш, ну ты чего? – Обнимаю ее, прижимаю к себе. – Это же просто формальность. Оплачу сегодня первый взнос, а завтра вытащу бабки со счета и сразу переведу тебе все остальное. Ну? Или поедем?

– Может, завтра тогда и купим?

Ага, раскатала губяки.

– Но завтра же ты купишь без меня. И когда мы сможем увидеться? А если не получится в ближайшие дни?

– Ладно… – Она все еще сомневается, но протягивает продавщице паспорт.

Оплачиваю первый взнос, Оксанка просит срезать ярлыки и тут же накидывает шубку на плечи.

К машине подходит уже не растерянная простушка, а уверенная в себе королева. Готовая для меня на все, что попрошу.

А попросить я сегодня хочу многое! Пока не прошла шубная эйфория, надо пользоваться моментом.

В квартире пахнет… Надей. Но Оксанка как будто не замечает этого. Сразу у порога скидывает с себя одежду, швыряет ее куда-то в сторону, остается в одном белье. А она подготовилась – красный кружевной комплект, который я подарил ей на прошлой неделе.

Смотрит на меня с вызовом. Не заставляю себя просить дважды.

Тащу любовницу в спальню. Она визжит и упирается.

– Тише ты! – цыкаю на нее. Не хватало еще, чтобы старуха за стенкой приперлась с претензиями, что мы шумим.

Псле секса, когда я уже настроился на второй заход, внезапно получаю… разъяренную жену.

Я и не думал, что моя Надюха может быть такой стервой. Как она припечатала нас взглядом, когда только увидела. Я думал, разрыдается и убежит, а она хлопнула дверью и вышвырнула Оксанкины шмотки в подъезд, туда же полетела шуба и сама Оксанка.

Обломала нам весь кайф, но как же шикарно она в этот момент выглядела! Тигрица, а не врачиха. Умеет ведь за себя постоять. А я и не замечал. Всегда считал ее мямлей, которую можно под себя подмять.

Когда мы остаемся наедине, Надя продолжает метать молнии, но я вижу, как сильно она дрожит, с каким трудом выкрикивает ультиматумы.

– Подумаешь, одна измена, – не сдерживаюсь. – Ничего страшного не случилось.

Она захлебывается рыданиями, но продолжает твердить, что у меня пятнадцать минут, чтобы собрать свои вещи и убраться из квартиры.

Вот еще. Куда мне идти? На съем? К маме? Мне не двадцать лет. У меня семья, и ничего менять в своей жизни я не планировал.

Хватаю ее за плечи, притягиваю к себе. Надя не сопротивляется. Чувствую, как она вся горит, трясется так, что мне приходится сдавливать ее все сильнее.

– Тише, тише… – бормочу что-то бессвязное, глажу ее по волосам. – Все хорошо, успокойся. Все обязательно будет хорошо.

Ну, а как иначе?

Раз она плачет, раз позволяет ее обнимать, значит, не все потеряно. Прекратит истерить, мы сядем и спокойно поговорим. Скажу, что это была ошибка, минутная слабость.

Надя – добряк, она простит. Не сразу, но точно простит. Пятнадцать лет за плечами – не пустой звук.

Наша история, наша связь гораздо сильнее одной дурацкой измены.

Глава 19

Резко вздрагиваю. Тяжело дышать. Я в тисках.

И тиски эти – руки моего мужа. Они сжимают меня, не давая вырваться, прижимают к его телу, от которого теперь исходит запах чужого парфюма. Ее запах.

Он что-то нашептывает, голос убаюкивающий, успокаивающий. Проводит рукой по волосам, замирает на затылке, зарывается в корни.

Отстраняюсь.

– Нет! – заявляю, пытаюсь сбросить его ладонь. Я все еще скована, не могу пошевелиться.

– Тебе же всегда нравилось, когда я гладил тебя по голове.

Его претензия настолько неуместна, что в ответ презрительно на него смотрю.

– Разлюбила? – добавляет с усмешкой.

– Ты знаешь – да. Разлюбила. В тот самый момент, как увидела тебя с другой бабой в нашей кровати. Ее теперь и сжечь мало.

– Бабу? – смеется. – Я вообще-то про волосы спрашивал.

Хватает ведь наглости оборачивать мои чувства в шутку!

Упираюсь руками в его грудь, отталкиваю, на этот раз у меня получается. Он больше не сопротивляется, делает шаг назад.

– Собирай вещи. – Мой голос звучит не как приказ, но достаточно твердо.

– Успею. – Пожимает плечами. Играет со мной. Уверен, что выкрутится, окутает своим обаянием, убедит, надавит.

– Одного не понимаю, – складываю руки на груди, смотрю с вызовом. – Почему она сказала, что мне нужно поменять работу, и что это был ваш план, ваше общее решение? – Я не произношу ее имя, слишком мерзко.

Миша меняет позу – дублирует мою, будто дешевый прием из НЛП сможет ему сейчас помочь. Смотрит с надеждой, но я останавливаю его ледяным презрительным взглядом. Мне нужен только ответ, да и то это так, утолить легкое любопытство.

– Ну, мы не то, чтобы решили, просто… – Он мнется, хочет что-то сказать, но не решается. – Вообще это была ее идея. Ну, на случай. Просто, чтобы у тебя был свой хороший доход, она так сказала. Ты же в своей поликлинике копейки получаешь.

– Погоди… – Внезапно меня пронзает догадка. – Это типа запасной аэродром для меня после нашего развода? Вы вот так заранее меня подготавливали?

– Какой развод?! Надя, хватит уже! – Его глаза пылают яростью. Завелся с полоборота. Последний раз таким злым я его видела, когда у него сорвалась сделка, которую он месяц готовил. – Повторяю еще раз – никакого развода не будет. Я этого не допущу!

– А я и не собираюсь спрашивать твое разрешение!

Я резко разворачиваюсь и иду в спальню. На шкафу хранятся чемоданы. Беру самый огромный, неудобный до ужаса. Примерно с таким путешествуют Бременские музыканты. Помните, установили его на колесах и всей гоп-компанией туда помещались.

Миша стоит в проходе и молча наблюдает за моими движениями.

– Сам упакуешь или помочь? – Киваю на шкаф.

– Надюш, виноват, осознаю. – Он демонстративно прикладывает ладони к сердцу и опускает голову. – Ты разозлилась, имеешь право. Хочешь – покричи еще. Штанами в меня швырни или вон ежедневником. Но вот это… – Он подходит ближе, пинает чемодан. – Это все лишнее. Хватит. Игра затянулась.

– Я не играю, Миш. Я собираю твои вещи. – Стопка футболок летит в чемодан первой. – Ты сказал, чтобы я рубашку тебе лучше погладила? Да подавись ими! – Швыряю их вместе с плечиками. – И костюмчик тоже не забудь отутюжить!

Когда Миша притащил этого уродливого младшего брата сундука, я уговаривала его сдать обратно. "Будем брать его с собой в отпуск! Зато влезет все", – заявил муж.

В него и правда влезло все, вот только сам чемодан не помещался в багажные отсеки.

– Ты не можешь меня прогнать! – Возмущенно выкрикивает Миша. Вот теперь на его лице вместо усмешки испуг и недоумение.

– Очень даже могу. – Я наконец выравниваю дыхание и голос, он больше не дрожит.

– Надь, не по-людски как-то.

– Не по-людски любовниц заводить. Особенно тащить их в постель жены. Кстати, забери ее с собой! – Сдираю с кровати простынь, пихаю ее сверху вещей. Одеяло с подушками, жаль, уже не влезут в этого монстра. Ничего, выкину их с балкона ему на голову.

– У нас же семья. – Он пытается взять меня за руки, но я резко их выдергиваю.

– Больше нет.

– Ты не можешь меня выгнать.

– Напомнить тебе, чья это квартира?

– А вот это уже низко. Ты обещала никогда этим меня не попрекать. Особенно после того, как я…

– Ты обещал быть мне верным и надежным мужем.

Квартиру мне оставила бабуля, когда решила перебраться к сестре в пригород. "Доживать", как она пояснила. Бабуля живет и здравствует до сих пор, оформила на меня дарственную. Трешка в центре, кто ж от такой откажется. Вот и Миша не смог. Его двушка в панельке на окраине ни в какое сравнение не шла.

Первые годы мы ее сдавали. Деньги не большие, но все в плюс. Откладывали их на отпуск, на неделю "все включено" хватало.

А потом Миша решил ее продать и открыть бизнес. Учитывая, что никакого особо ценного оборудования ему для работы не нужно, решение было глупым и поспешным.

По сути, для старта им нужен был только офис и пара столов с ноутбуками. Даже и без этого можно было обойтись – снимать переговорку по часам, например. Или назначать встречи на территории заказчиков, им это даже удобнее.

Но Мише нужно было круто и солидно с первых дней.

Он продал квартиру ("моя, и только мне решать"), купил комнату в новом бизнес-центре, обставил ее новой мебелью, закупил компьютеры и… Деньги кончились.

Хорошо, что его дело пошло и начало приносить прибыль. Большую часть которой Миша спускал на "модернизацию" офиса. Хотя теперь мне кажется, что на девок он ее спускал.

– Ты не можешь меня выгнать, – повторяет злым тоном.

– Почему нет? – пожимаю плечами.

– Я вложился в ремонт. Здесь была дыра, бомжатник, я сделал из него приличную квартиру.

– Миша, мы поменяли обои и обновили кухню. Которую, кстати, мои родители нам подарили на рождение Катюши.

На этих словах на меня накатывает печаль. Кухня – последний подарок папы…

– Ты сейчас считать будешь?

– А знаешь, плевать. Забирай свои обои! – Поддеваю за торчащий край (Миша с лета обещает подклеить) и резко дергаю.

– Ты сумасшедшая!

– Раз сумасшедшая, значит, мне все можно.

Отдираю кусок, кидаю в чемодан и захлопываю его.

– Остальное пришлю по почте. Вон!

Миша бросает на меня долгий пристальный взгляд. Потом подхватывает гигантского урода и идет к выходу. Он по-прежнему в домашних штанах и футболке, но какая сейчас разница. Накидывает куртку, сует ноги в ботинки и выходит, не обернувшись.

– Одумаешься, поговорим. – Доносится из подъезда.

Запираюсь на все засовы, я в крепости, меня не достать.

Возвращаюсь в спальню.

Со стены свисает кусок обоев. Хватаю за край и резко дергаю вниз. Швыряю куски прямо на кровать. Я все равно не смогу не то, что лечь на нее – даже прикоснуться.

Сдираю куски и представляю, что это кожа предателей.

Вы сделали мне больно, унизили и раздавили. Но я в долгу не останусь! Порву вас в клочья!