Текст книги "Измена. Двойное предательство (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 42

Надя, срочно! Это правда очень важно! Давай, пожалуйста, встретимся.

Я смотрю на экран и не знаю, зачем вообще разблокировала его номер. Юрист сказала: «Не препятствуйте общению, пока нет суда. Но и не инициируйте сами».

Я не инициирую. Но и не читать не получается…

От Миши уже больше недели не было никаких сообщений. Мы потихоньку перебрались с Катей на новую квартиру. Мой испытательный срок закончится к концу весны. Катюше нужно где-то оканчивать первый класс. Если уж сотрудничество с Олегом и его центром не сложится, то за лето найдем новый вариант – и для моей работы, и для дальнейшей учебы дочери.

Я решила не строить далекие планы. Сейчас главное, чтобы дочери понравилось в новой школе, чтобы она могла влиться в коллектив. А я получила постоянный контракт.

Ну, и, конечно, развод.

Скоро первое заседание суда. Может, Миша написал по этому поводу? Хочет предложить мировое соглашение? Было бы замечательно.

Вижу, что прочитала. Пожалуйста, не блокируй меня! Назначь встречу.

Листаю ежедневник. Через час у Катюши пробное занятие гимнастикой, мне нужно быть где-то поблизости, там рядом как раз есть небольшая кофейня.

Скидываю бывшему адрес и время и возвращаюсь к работе.

А если завтра? А то я могу не успеть.

Не успеешь – твои проблемы. Мой горизонт планирования сейчас ограничивается одним днем. В семейном центре – хаос, который я пытаюсь упорядочить, хотя это не входит в мои компетенции. Я всего лишь врач, но как я могу спокойно вести прием, если знаю, что моим пациентам негде оставить свои вещи.

– Света, а диванчики так и не доставили? – подхожу к стойке администратора.

Олег Корецкий нанял на работу пятерых врачей и пару медсестер в лабораторию, а потом срочно уехал в Москву, какие-то проблемы с другим филиалом. А мы остались как брошенные котята.

Без руководителя, без опоры, с непониманием, что делать дальше и как организовать работу.

Клиентов тоже было пока немного, в основном шли те, кто раньше посещал "Омегу".

Светлана, наш администратор – единственный сотрудник, который перешел из клиники "Омега" в центр семейного здоровья "Рассвет", и это здорово спасало. И клиентов уговаривает записаться к нам на прием, и решает тысячу вопросов по доставке, разгрузке, размещению, уборке и пр.

– Стулья привезли, Надежда Владимировна, – поясняет она мне. – Только разгружать некому.

– И где же они?

– Пока на складе кучей лежат. По кабинетам завтра разнесем, я грузчиков заказала.

– Во сколько у меня следующий прием? – Заглядываю в планшет с расписанием. – Отлично, еще есть пятнадцать минут.

Вытаскиваю из шкафа куртку, накидываю на ходу.

– Вы куда? Вы что задумали? – Она хватает пиджак и бежит следом.

Склад в пристройке, но идти к нему нужно через улицу.

– Мороз кусачий сегодня. – Ежится Светлана, открывая дверь.

– У меня в кабинете один стул, и на нем сижу я. Ты сколько поднять сможешь? – Окидываю взглядом ее хрупкую фигурку. – Давай хотя бы по два сейчас возьмем, и я успею еще разок сбегать.

– Вам двух не хватит? – Света спрашивает осторожно.

– Мне – да, но у Шиловой тоже сегодня запись вечерняя, а она придет прямо к смене. Не будем же мы стулья таскать туда-сюда по кабинетам. Да и в коридоре надо бы хоть парочку оставить. Диванчики скоро привезут?

– Завтра. Но мы их сразу и расставим!

***

В кофейню на встречу с Мишей я опаздываю на пять минут. Он уже на месте, сидит за столиком у окна, перед ним пустая чашка. Похудел, осунулся, пиджак висит мешком.

Вздрагивает при моем появлении, встает, идет навстречу, но я разворачиваюсь к стойке и заказываю два капучино. Миша достает карту и тянется оплатить, но я опережаю его. Не хватало еще, чтобы я чувствовала себя перед ним обязанной.

– Зачем ты так? – грустно вздыхает он. – Не надо меня угощать.

– А это и не тебе. – Пожимаю плечами. – Ой, постой… Ты подумал, что я после боли, которую ты мне нанес, буду угощать тебя кофе?

– Ну, просто… – Он мнется, кидая взгляды на бариста. – Просто два кофе же.

– Елена, добрый день! – Протягиваю один стаканчик женщине, которая вошла в кофейню. Строгое зимнее пальто, волосы убраны в тугой пучок, очки в роговой оправе, взгляд острый, цепкий, пронизывающий.

– Это кто? – спрашивает Миша шепотом, пока мы втроем направляемся к столику.

– Мой юрист, – отвечаю так же шепотом.

– Кто-о-о? – протяжно вскрикивает бывший.

– Елена Васильевна. Познакомься. – Я больше не снижаю тон. – Или ты думал, что я соглашусь на встречу с тобой тет-а-тет?

– Ну, у нас же личный разговор. – Миша кидает на нее злостный взгляд. Сверлит так, будто надеется прогнать юристку взглядом.

– Личных разговоров у нас с тобой в принципе быть не может. Все общение теперь либо на суде, либо в присутствии адвоката. Говори, что хотел.

– Я это… Насчет Кати.

– У Кати все хорошо. – произношу слишком резко. Столько времени не вспоминал про дочь, и нате вам, отец года.

– Я хотел бы забирать ее по выходным. Если ты не против.

– Конечно, не против! Вот если суд постановит, когда ты можешь видеться с дочерью, то в ближайший же день приезжай, забирай, общайся.

– А ты? – В его голосе звучит горечь.

– А я, Мишенька, в это время буду строить свою жизнь.

– С этим, значит? – зло цедит.

– Как и с кем захочу. Тебя это точно касаться не будет.

– Надь, ну зачем ты так? – Он смягчается, кладет руки на стол, незаметно пододвигает ладони чуть ближе ко мне. Незаметно по его мнению, конечно.

Резко хватаю стаканчик и откидываюсь на спинку стула.

– Что-то еще? – Не скрываю в голосе раздражения.

И зачем я вообще повелась на его жалобную просьбу? Зачем согласилась на эту встречу? Только время потеряла.

– Я хотел поговорить с тобой. – Миша косится на адвоката. – Только без свидетелей.

– Этого не будет.

Я достаю телефон, проверяю сообщения. Тренер пишет, что у Катюши все нормально, скидывает в чат фото с тренировок. На одном из кадров дочь пытается делать колесо. Невольно улыбаюсь.

– Он пишет? – вылетает у Миши. Он перегибается через стол и пытается заглянуть в мой телефон. Резко выключаю экран.

Елена внимательно наблюдает за нами, делает пометки в блокноте.

Молча встаю, юрист поднимается следом.

– Надь, ну зачем ты так? – повторяет Миша мне в спину. – Я же люблю тебя. Все еще люблю.

Я оборачиваюсь, смотрю на него и… кажется, впервые с момента его измены ничего к нему не чувствую.

– Нет, Миша, – произношу спокойно. – Ты любишь не меня. Ты любишь ту жизнь, которую мы потеряли. Это разные вещи.

Глава 43

В коридоре суда пахнет сыростью и старыми бумагами. Я сижу на неудобной деревянной скамье, сжимаю ее край так сильно, что не чувствую пальцев.

– Все будет нормально, – тихо, но уверенно, произносит Елена. – С документами все в порядке, правда на нашей стороне.

Меня успокаивают ее слова. Особенно уточнение "на нашей". Действительно, чего я разволновалась-то, я не одна, у меня сильный представитель, которая знает свое дело. Жить есть где, с работой, вроде, тоже все в порядке.

Миша появляется за пять минут до заседания. Здоровается и внимательно осматривает нас.

– А где Катя? – растерянно произносит.

– Дома, естественно. – Поражаюсь его вопросу. Неужели он думал, что я потащу ребенка в суд?

– То есть ее не будет? – Он проходит по коридору и заглядывает за поворот, будто я могла спрятать дочь где-то в недрах этого унылого старого здания. – А как же она будет выбирать, с кем из родителей она хочет жить?

– Выбирают дети старше десяти лет, а ее местожительство определит судья. И он будет учитывать все моменты: собственное жилье или съемное, доход, количество времени, которое родитель может потратить на ребенка, – перечисляет адвокат.

– У меня не съемное! – обиженно восклицает бывший.

– С мамой живешь? – Не удерживаюсь от колкости. Миша делает вид, что не услышал вопрос.

Судья – женщина лет пятидесяти, вид у нее уставший, хотя на часах нет еще и полудня. Она просматривает документы, изредка поглядывая на нас поверх очков.

– Ваша честь, учитывая, что у сторон есть общий несовершеннолетний ребенок, мы предлагаем заключить мировое соглашение. – Елена начинает защиту.

Миша напрягается, но молчит.

– В браке супругами было приобретено следующее имущество, – продолжает адвокат. – Офисное помещение, состоящее из двух комнат, которые согласно плану бизнес-центра, в котором они расположены, легко делятся на отдельные объекты. Также был приобретен автомобиль. Рыночная стоимость помещения площадью тридцать квадратных метров чуть ниже, чем стоимость помещения двадцать четыре квадратных метра и автомобиля вместе взятых. Моей клиентке не принципиально, какая часть достанется ей.

Судья переводит взгляд на Мишу. Его лицо вытягивается, губы подрагивают, на лбу выступили капельки пота.

– Как ты могла? – он обращается ко мне. – Я же свою квартиру продал! Я… Я вкладывался! Развивал! Чтобы теперь что? Просто так отдать тебе?

– Ваша честь, прошу учитывать, что в покупку помещений также были вложены семейные накопления, в частности средства, подаренные бывшим супругам на свадьбу, и деньги, которые хранились на счетах моей клиентки и ее бывшего мужа. Вот документ о перемещении денежных сумм.

Судья рассматривает бумаги, утвердительно кивает.

– Мы предлагаем мирное соглашение. Или же будем настаивать на разделении всего имущества, нажитого в браке, а также счетов.

– Ответчик, вам понятно предложение? – судья обращается к Мише.

Тот открывает рот, но в этот момент дверь распахивается.

– Ничего этой не достанется!

В зал влетает Полина Витальевна. Красная, запыхавшаяся, глаза горят праведным гневом. Она в старом потертом пальто, которое не носила уже несколько лет, и платке, повязанном по-деревенски, хотя живет в городе всю жизнь.

– Мам, ты чего? – Миша вскакивает.

– А того! – Свекровь тычет пальцем в мою сторону. – Я все знаю! Она уже с другим мужиком живет, ребенка твоего ему подсунуть хочет! Это надо еще проверить, чей там ребенок. С такой-то!

– Полина Витальевна, – спокойно произносит Елена, – вы мешаете проведению заседания.

– А ты молчи, адвокатша! – Свекровь разворачивается к ней. – Ты за деньги на любую гадость готова!

Судья стучит молоточком.

– Прекратите немедленно! Если вы не успокоитесь, я вынуждена буду привлечь вас к ответственности.

– Наше имущество делить собралась! Шиш ей, а не офисы! – продолжает возмущаться свекровь. – Мы еще твою квартиру поделим. Мишенька в нее все деньги вложил. Ничего не получишь!

– Мама! – перебивает ее бывший. – Выйди, пожалуйста. Не позорь меня. – Хватает ее под локоть, ведет к выходу.

– Это я тебя позорю? – Она резко выдергивает руку. – Я тебя защищаю! А ты ведешь себя как тряпка!

К ним поспевают охранники. Втроем им удается вывести бывшую свекровь. За дверью продолжается перепалка, приглушенная, но все еще громкая.

Судья снимает очки, трет переносицу.

– Заседание переносится. Сторонам – обеспечить явку без посторонних. Секретарь, оформите.

Я выхожу в коридор. Миша стоит у окна, свекровь рядом, она уже не кричит, поджала губы, смотрит в пол, делает вид, что пытается застегнуть пальто. Но мне кажется, что на самом деле тянет время. Охранники по обеим сторонам, но под руки ее больше не держат.

– Надя, прости, – говорит Миша. – Я не знал, что она придет. Честно.

– Замолчи! – взвизгивает свекровь. – Не смей просить у нее прощения!

– Маааам… – тянет Миша. – Надь! Ну, подожди! – кричит мне.

Охранники подхватывают свекровь, которая наконец застегнула пальто, и ведут к выходу.

Я попала в плохую комедию, в сюр.

– Надь, это все бред какой-то… – Миша делает ко мне шаг. – Сам не понимаю, как мы докатились до этого. Все эти суды, разборки. Мы ведь можем договориться сами, вдвоем.

Я молчу. Внутри пустота. Не воспринимаю его слова. Я вообще еще не вышла из этого здания только потому, что Елена попросила ее дождаться.

– Я все понимаю, я тебя обманул, у тебя есть все основания меня ненавидеть. – Миша пытается взять меня за руку, но я резко отодвигаюсь. – Я прошу только одного – не наказывай меня за все из-за одного проступка. Я ведь тебе никогда не лгал. Ну, в обычной жизни. Тут да, оступился. Но я ведь не лжец.

– Сколько времени, Миш?

Он закатывает рукав, смотрит на часы, потом на меня.

– Те самые часы, которые я подарила тебе на пятнадцатилетие нашего брака? – Мой голос слегка дрожит, когда я задаю этот вопрос.

– Конечно! – оживляется. – Берегу их!

– Тогда и эти тоже береги. – Вкладываю ему в ладонь часы, которые носила все это время в сумочке. – Они лежали на тумбочке у Аллы в номере. Вот тут есть мелкая царапинка, едва заметная. Это была последняя модель и мне за нее сделали скидку. Но потом, видимо, еще партию завезли. – Киваю на его руку. – Для мужей, которые забывают ценные вещи у любовниц.

– Надь, это же… – растерянно бормочет. – Я просто не хотел тебя расстраивать.

Елена выходит от секретаря.

– Удалось договориться, чтобы следующее заседание было через неделю, а не через месяц, – довольно произносит она. – Только, пожалуйста, Михаил, не сообщайте дату и время своей маме. Если она появится здесь еще раз, штрафом не отделается, закроют на пятнадцать суток.

– Прощай, Миш.

Пустота внутри наполняется спокойствием. Вместе с часами ушли последние чувства, которые были к бывшему мужу: сожаление, обида, злость, разочарование.

Осталось освободиться юридически, и нас больше ничего не будет связывать. Кроме дочери, конечно, но это уже не мои чувства.

Глава 44

Семейный центр здоровья «Рассвет» преображается с каждым днем. Последнее приобретение – партия орхидей, чтобы пациенты заходили в красивое место, где их встречает уют и пахнет жизнью, а не лекарствами.

Мой кабинет тоже выглядит иначе. Я переставила стол к окну, повесила дипломы и сертификаты, купила забавные подушки в форме зверушек для маленьких пациентов.

До первого приема еще полчаса, выхожу в фойе к Светлане.

– Как там диванчики? Помощь нужна, а то у меня как раз окно.

– Надежда Владимировна, к вам пациент, Алла Суворова, только… – Света мнется.

Алла? Неужели моя Алка пожаловала?

Нет, такого не может быть, мои пациенты – дети. Наверняка это просто тезка.

Неразрешенная ситуация с подругой очень меня тяготила… С той ужасной встречи в ресторане мы не виделись и не общались. Мне хотелось бы разобраться в ситуации, объяснить, что у нас с Олегом исключительно рабочие отношения, но писать ей самой… Никак не могла на это решиться. Ведь это она на меня «напала», если ее поступок можно так охарактеризовать. Кто знает, может, она продолжает на меня злиться.

– Так, погоди, что значит, «только»? – цепляюсь к недосказанной фразе.

– Она пришла без ребенка. – Света поворачивает голову в сторону гардероба и замолкает. Из комнатки выходит Алла, деловая, собранная, на лице легкая улыбка.

– Ну, что, поговорим? – извинительным тоном произносит она.

– У меня прием. – Я на мгновение теряюсь.

– Я знаю, – Алла отвечает уверенно. – Кабинет номер три. Проводишь?

Она не дожидается меня и идет по коридору. Света пожимает плечами, мол, сама не понимаю, что происходит.

– Она сказала, что ребенок будет чуть позже, что его подвезут или типа того, я не расслышала. Извините… – шепчет администратор.

Иду вслед за подругой. А подруга ли она мне? Может, она ненавидит меня еще сильнее и сейчас устроит разборки. Почему домой не пришла, не позвонила?

– Надююююш! – Алла бросается обниматься, едва за нами закрывается дверь кабинета. – Прости, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, очень тебя прошу. Понимаю, что не имела права себя так вести, что обидела тебя очень сильно. Это все так ужасно…

Она отстраняется, заглядывает мне в глаза, берет за руки и сжимает их. По ее щекам текут слезы, она всхлипывает, достает платок и падает в кресло. В мое кресло, но сейчас это не важно. Она раскаялась – вот что главное!

На душе становится тепло. Потерять за год сразу двух подруг – это было непростым испытанием. Конечно, прежний уровень общения, доверия мы вряд ли вернем, по крайней мере, не сразу. Но то, что она осознала свой поступок, поняла, что поступила некрасиво, унизила меня этим скандалом в ресторане и приносит извинения – меня радует.

– Понимаешь, я столько лет искала мужика, нормального, чтоб с ним уверенно и надежно, и чтобы ко мне относился хорошо. – Алла смотрит на свои руки, печально вздыхает, потом продолжает. – Я и не рассказывала про него особо, потому что… блин, это глупо звучит. – Она зажмуривается. – Сглазить боялась. Вот. Можешь смеяться.

– Мне не смешно, Ал. Ты же знаешь, что мне можешь все рассказывать.

– Он с мамой меня познакомил. Сказал как-то, что уже не надеялся, что встретит настоящую любовь. А тут я… – Она доверчиво смотрит мне в глаза. – Я просто боялась его потерять… – шепчет едва слышно. – Столько лет одна, с этой вечной гонкой за карьерой, деньгами, статусом. И вот, наконец, встретила. А тут ты.

– Я ведь просто сотрудница. Я даже понятия не имела, что Олег, глава клиники «Рассвет», и твой Олег – это один и тот же человек.

Алла смотрит недоверчиво.

– У вас сейчас все хорошо?

Я пытаюсь сопоставить ее рассказ с ситуацией, которая произошла. Два человека любят друг друга, у них отношения, даже планируется брак, и вдруг ругань в публичном месте с оскорблениями.

Что-то этому предшествовало, но мне неловко уточнять у Аллы, вид у нее сейчас очень расстроенный. Она достает очередную салфетку и вытирает глаза.

– Сейчас да, – вздыхает, – наконец-то наладилось. Но тогда… Мы поругались, причем сильно. Сама же знаешь, какой он начальник.

Подруга кидает на меня внимательный взгляд, ждет реакцию. Она вертит в руках телефон, что-то проверяет в нем, кладет перед собой на стол экраном вниз.

– Ну? Знаешь же. – Не унимается она.

– Нормальный, – отвечаю неопределенно.

Алла пристально смотрит на меня. В глазах влажно, но слез больше нет.

– Он мне клялся в любви, Надя. Говорил, что таких, как я, больше нет. Обещал жениться, познакомить с мамой, завести детей. Я поверила. Я вообще дура, всегда верю. А потом вдруг эта ситуация… Ну, ты понимаешь.

– Я ничего не понимаю уже…

Перевожу взгляд на часы, до следующего приема пятнадцать минут.

– Почему ты не позвонила? Могла же просто объяснить. Предупредить про своего Олега.

– Так я и предупреждаю! – Алла смотрит с вызовом. – Я же и говорю: мы поругались очень сильно. Он подставил заведующую одного из своих филиалов. Кинул ее на три зарплаты и годовую премию. Еще и репутацию подпортил. Она теперь даже медсестрой не устроится. По крайней мере, в Москве.

– Ого… – вырывается у меня вздох негодования. – А за что?

– Он вспыльчивый, срывается часто. Но… – Алла поднимает указательный палец вверх, – так он ведет себя только в бизнесе. Со мной он просто душка. Может, потому что любит…

Она постукивает ногтем по телефону.

– Ты и сама, небось, уже сталкивалась… – Поднимает брови, на губах появляется легкая ухмылка.

– С чем сталкивалась? – уточняю я, хотя понимаю, к чему она клонит.

– Надюш, ну мне-то можешь не врать. Наверняка ведь уже орал, унижал, назвал дебилами.

– Ты про Олега?

– Ну а про кого же? Я-то его знаю давно. Он не может не орать, Надь. Он же монстр на работе. И чем сильнее он срывается на подчиненных, тем горячее он потом со мной. А последние дни он в постели просто огонь. Так что я ни за что не поверю, что он не психует в клинике.

– Да мы и не общаемся практически. – Тут я не лукавлю. Олег уехал больше недели назад, мы созваниваемся по утрам, я рассказываю, как обстоят дела в центре, он дает указания, и все, до следующего утра, если нет экстренных ситуаций. Когда тут ругаться-то? И зачем.

– Слушай, ну, со мной ты точно можешь быть откровенной. – Алла откидывается на спинку кресла, закидывает ногу на ногу. – Я ведь тебе рассказала все по-честному. И ты со мной поделись.

– Я не понимаю, чем делиться… – Меня безумно утомил этот разговор. Она так быстро перескочила с личной жизни на мои отношения с начальником, что мне это кажется подозрительным.

– Надюш, просто скажи, что он скотина. Мой начальник – скотина. И тебе станет легче!

Она отталкивается ногой от края стола, крутится на кресле. Мобильник, который она старательно весь разговор подталкивала ко мне, остается без ее присмотра. Быстро поднимаю его – так и есть… Запись.

– Ты серьезно? – Я не могу сдержать смех. – Ты реально решила, что можешь вот так прийти, поплакаться мне о своей жизни, сделать вид, что ты разочарована, и раскрутить меня на компромат?

Алла зло таращится на меня.

– А ты думала, что можешь вот так чужого мужика забрать и остаться беленькой и пушистенькой?

– Наш прием окончен. Прощайте.

Подхожу к выходу, распахиваю дверь.

– Ты еще наплачешься с ним. Я тебе это гарантирую! Ты пожалеешь, что…!

Она не договаривает. Хватает сумочку, пинком отшвыривает кресло и вылетает в коридор. Тридцать семь, а ведет себя как пятилетний обиженный ребенок.

Минус еще одна подруга. Плюс – жизнь с чистого листа.