Текст книги "Дрейк"
Автор книги: Вероника Мелан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Хлопнула дверца. Трава зашуршала под чьими-то тяжелыми подошвами.
И точно в направлении меня.
Я испугалась. Но не запаниковала. Только гулко заколотилось сердце, мешая думать. Дожидаться непонятно кого в темноте не хотелось. Я одна, в конце концов. А мир незнакомый.
К черту!
Сделав глубокий вдох, затем выдох, я, как никогда, быстро вообразила собственную комнату.
«Сижу на кровати, рядом одеяло, под попой мягко, ноги на ковре, пахнет фиалкой, книгами и немножко пылью, горит одинокая лампочка отдыхающего монитора на столе».
Перед тем как почувствовать под руками настоящее одеяло, я, еще сидя на холме, на мгновение открыла глаза и увидела шагах в десяти приближающийся мужской силуэт. Но рассмотреть не успела, потому что уже через секунду провалилась в собственную комнату.
Секунда, две, три.
Ощущая под ладонями ткань одеяла, я очень медленно выдохнула. Нервы ни к черту. Спасибо, вовремя сосредоточиться смогла. Пальцы мелко подрагивали.
Кто там был? Кому понадобилось гулять по холму на ночь глядя? Раньше, сколько сидела, ни души.
За окном светили фонари, разгоняя ночную мглу. На темных стенах лежали их косые отсветы.
Квартира притихла. Ворочался кто-то в зале на диване. Пытался уснуть.
Я постепенно расслабилась.
Приготовилась стянуть и очистить от травы старенькую водолазку. Показалось или нет, что у ночного гостя сверкнула на мгновение белая полоса на рукаве? В испуг вплелось запоздалое любопытство.
Наверное, теперь уже не узнаю. Да ну и бог с ним.
Дрейк осмотрелся.
Холм, на котором она только что сидела, был теперь девственно пуст. Ни души, ни звука. Только лунный свет стелился по траве, серебрил зеленые кончики, придавал пейзажу ночное очарование.
Быстро же она исчезла! Не прошло и нескольких секунд. Знал бы, что такая ловкая, так расставил бы вокруг сетку, чтобы задержать.
Р-р-р-р! И уже никого.
Дрейк фыркнул. И, несмотря на раздражение, почувствовал удовлетворение.
Определенно хорошие навыки. Однако ждать, пока девушка появится в Нордейле вновь, не было ни времени, ни желания.
Он подошел к тому месту, где трава все еще оставалась примятой, остановился и закрыл глаза. Сменил привычное окружение на энергетическое, потоковое, проходящее через глубины сознания. Почувствовал вокруг себя каждую частицу, молекулу, на мгновение став частью невидимого мира, погрузился в него.
След был еще свежим. Но быстро таял.
Дрейк не стал тянуть время, нащупал ускользающие световые кончики, зацепился за них и мысленно рассеялся, прыгнул в неизвестность. Туда, куда только что ушла Бернарда.
Силуэт мужчины растворился, бесследно исчез с холма, как и минутой раньше силуэт сидящей на траве девушки.
Остались только притихшие отчего-то сверчки и застывший, купающийся в лунном свете холм, с которого открывался прекрасный вид на город.
Когда раздался негромкий хлопок, а сразу после этого прямо посреди спальни возник человек, я уже успела снять водолазку, которую теперь судорожно прижимала к груди, прикрывая голый живот и розовый бюстгальтер.
Не то чтобы темнота позволяла многое разглядеть, но человек светился. От шока я приросла к кровати.
Это что? Последствия «прыжков»? Нервы? Побочные эффекты? Галлюцинации?
Способность связно мыслить куда-то делась, я панически вглядывалась в мужскую фигуру у себя в спальне. А потом вдруг узнала представителя Комиссии Дрейка. Незнакомец из сна.
Волосы на голове тут же встали дыбом.
Зачем он появился? Что я натворила опять? Мысль о галлюцинациях тут же выветрилась.
– Здравствуй, – низким голосом сказал мужчина, глядя прямо на меня. Затем он огляделся по сторонам, будто кошка, ночным зрением обследуя объекты в комнате.
От испуга, что мужской голос могут услышать домашние, я тут же слетела с кровати и подперла спиной дверь, зашипев:
– Тихо! Пожалуйста, тихо!
В зале кто-то кашлянул.
Я покрылась испариной.
Не дай господь шум поднимет гостей или маму – проблем не оберешься. Как объяснишь, что в моей комнате ночью делает незнакомец в серебристой куртке, который и через дверь-то не проходил. Не на первом этаже живу, на шестом. Через окно никак.
Дрейк к тому времени перестал светиться, утихли и мои порывы ужаса. Собственная нагота была начисто забыта. Тем более водолазка скрывала большую ее часть.
– Что вы делаете у меня в комнате? Как вы вообще сюда попали?
– Не стоило так быстро исчезать с холма. Тогда бы мне не пришлось за тобой следовать.
– Так это были вы?
– Я хочу с тобой поговорить. Возвращайся на холм.
Показалось или нет, кто-то прошел из спальни на кухню. Щелкнул выключатель. Я резко развернулась и прижалась глазом к замочной скважине. Так и есть – мама. Может, в туалет, а может, на шум. Определить, был ли слышен хлопок в других комнатах, невозможно.
– Уходите! – яростно зашептала я, поворачиваясь. – Сейчас же, или вас увидит.
Но в комнате уже никого не было. Смятая постель, потертый ковер. Ни ног, ни ботинок, ни куртки, ни свечения.
Я медленно сползла на пол.
Прижалась затылком к двери, закрыла и тут же снова открыла глаза, чтобы убедиться, что посетитель исчез. Снова закрыла глаза.
Тикал со стола будильник, одиноко светился желтый глаз компьютерной кнопки. Темно и тихо. Сползла с груди ладонь с зажатой в ней водолазкой. Запоздало пришел стыд за собственный полуголый вид – кто же знал, что этот черт появится прямо в комнате? Знала бы, так хоть прибралась бы.
Я шлепнула себя по лбу ладонью и тихонько застонала.
Надо же так опростоволоситься!
В комнату постучали. Потом в дверь кто-то толкнулся, и я отползла в сторону. Мама, завернутая в ночной халат, юркнула в комнату.
– Динка! – зашептала она грозно. – Гости спят, а ты шумишь! Ну и погром тут у тебя! Ты разговаривала с кем-то?
– Нет, мам, – замахала я руками в темноте. – Это я сама с собой. Хотела журнал на столе найти, свет не стала включать, книга упала, грохнулась. Я и выругалась вслух.
Хорошо, что мать не стала оборачиваться и искать глазами упавшую на пол книгу, которой там не было и в помине. На столе вообще было убрано еще с того дня, как я пыталась найти какую-либо информацию в Интернете по поводу Нордейла.
– Дочь! Совесть имей! Давай уже завтра со своими книгами. Там же гости в зале.
– Я знаю, знаю! – примирительно зашептала я. – Извини, я не нарочно.
Мать взялась за дверную ручку.
– И не сиди на полу, сквозит же.
– Угу, – промычала я и тут же поднялась.
Она покачала головой. В темноте сверкнули глаза. Впрочем, без злости, скорее с волнением. Или с заботой. Не разберешь. Через секунду она вышла из комнаты.
Я же едва удержалась от того, чтобы снова не съехать на пол.
Нужно было срочно возвращаться на холм. Если не вернусь я, вернется в дом этот товарищ, и тогда точно ни мне, ни гостям сна не видать.
Пыхтя и неразборчиво бубня себе под нос, я принялась натягивать водолазку, так и не очищенную от травы.
* * *
На первые два вопроса оказалось ответить гораздо легче, чем на третий.
– Ты все еще хочешь учиться?
– Да.
– Чему именно ты хочешь научиться?
– Всему, чему только можно.
– Почему?
Именно над этим вопросом я уже минуту размышляла, не зная, что именно ответить. А вдруг если ошибусь и это повлияет на решение человека в серебристой куртке? Полоска на его рукаве ухмыльнулась белесым светом, отразив луну.
– Почему? – наконец решилась я сказать то, что думаю. – А как же иначе, если уже понял, что способен на большее, чем когда-то вообще мог предположить. Это же как приоткрыть дверь в страну чудес, там притягательный свет, а у тебя только палец в щель пролезает. Тут хочешь не хочешь, а взвоешь от желания попасть, раз уже знаешь, что она существует.
Дрейк молчал.
На холме было тихо. И почему-то привычно, как дома. Перемигивался на горизонте далекий Нордейл, умолкли сверчки, ветер стих совершенно.
Я ожидала ответа Дрейка с волнением и одновременно с каким-то спокойствием. Если это мой шанс, судьба обязательно мне его предоставит, не отберет.
Хотя через минуту мне уже начало казаться, что про меня вообще забыли. Представитель Комиссии то ли думал о чем-то своем, то ли просто любовался ночным пейзажем. Я не торопилась нарушать ход его мыслей.
– Я дам тебе тест, – вдруг сказал он тогда, когда я уже почти перестала ждать какой-либо реакции. – Справишься с заданием, буду тебя учить. А потом, если захочешь, возьму тебя на работу. Но только в том случае, если наличие твоих способностей подтвердится.
В этот момент я подумала, что узлом скручу все эти «способности», лишь бы они проявились и показали себя в правильном свете.
Учиться? Работать? Жить здесь?
Я украдкой бросила взгляд на далекий город. Правда так может быть? Тут же привиделась картинка меня, пытающейся пропихнуть руку по локоть в приоткрытую дверь, за которой чудесная страна. Усердно так пропихнуть, высунув язык.
Сердце нервно застучало. Очень, очень хотелось, чтобы все двигалось в правильном направлении. Только бы не провалиться!
– А в чем заключается тест?
Ладошки сцепились замком, от нетерпения хотелось переминаться с ноги на ногу.
Вдруг меня перепутали с кем-то? Увидели совсем не то, что я на самом деле умею? Вот будет стыдно.
Дрейк повернулся лицом. Теперь лунный свет падал на его спину, оставляя задумчивые серо-голубые глаза в тени. Почему-то казалось, что темнота ему, как хищному коту, совершенно не мешает.
– Тебе нужно отдохнуть. Я все объясню, когда ты выспишься. Нет смысла пытаться вложить информацию в уставший мозг.
Я сдержала разочарованный вздох.
Хотя, наверное, он прав. Усталость давала о себе знать, день выдался нервный и напряженный. Значит, придется томиться любопытством до утра.
Но что же все-таки за тест? Что и как там будут проверять? Смогу ли? Умру ведь, пока буду ворочаться на мятых простынях, слушая гостевой храп из зала! Выведать бы хоть немного больше сейчас, но ведь если бы хотел сказать, уже сказал бы. А так клещами не вытянешь лишнего.
– Пойдем, – вдруг неожиданно произнес Дрейк, когда я уже было собралась вежливо попрощаться.
Подготовленные слова тут же выветрились.
– Куда?
– Туда, где ты сможешь отдохнуть.
– Здесь? – Я отчего-то растерялась. – Я домой собиралась.
– Зачем?
– Отдохнуть. Вы ведь сказали, что до утра все равно не начнете.
– Я предоставлю тебе место для отдыха здесь, в Нордейле. Нет смысла перемещаться назад, все равно, пока ты находишься здесь, в твоем мире время стоит.
Я в нерешительности молчала. Он тоже.
– В чем дело? Ведь ты уже знаешь про особенности времени, так?
– Да. – Осторожный кивок. – Только не поняла, как это работает.
Дрейк сложил руки на груди.
– В деталях пока объяснять не буду. Просто знай: когда ты находишься дома, время в мире Уровней движется. Но только теоретически. Закаты сменяют восходы, один час сменяет другой на циферблатах. Но это только видимость, на самом деле время здесь заморожено. И поэтому для тебя в этот момент не движется нигде.
Сложно для понимания. Совсем непривычно. Но подтверждало кое-какие возникшие ранее в моей голове догадки. Некоторое время я переваривала услышанное. Одно дело – об этом думать самому, другое – слышать от того, кто в этом мире живет.
– Если время не движется, то и люди не стареют?
– Так и есть.
– И я тоже?
– И ты тоже, пока находишься здесь. – Серебристая куртка несколько раздраженно передернулась в плечах.
– И не умирают?!
Ничего себе! Это какой же открывался пласт для исследований и размышлений. Один только факт отсутствия времени все перевернул бы в наших ученых кругах, а тут еще и не стареет никто! Иначе говоря, живут вечно? А как же?
– Бернарда, когда ты подтвердишь свои навыки, я отвечу. А пока мне это неинтересно.
Голос прозвучал сухо и довольно жестко.
Я быстро оправилась от навалившейся щенячьей радости по поводу вечной молодости. Черт, снова этот тест! Его нужно во что бы то ни стало пройти. Хотя бы для того, чтобы выбить себе билет в «безвременное пространство» нового мира.
– У тебя будет много вопросов. Слишком много. Справишься с тестом – позволю задавать один или два в день.
Я тихо икнула от радости, но тут же снова насторожилась. Все равно мир незнакомый. Чужой. Человек тоже чужой, хотя появлялся в моем сне, правда, пугает уже не так сильно, как раньше. Но нормально ли идти непонятно куда? Может, все-таки лучше дома?
Дрейк правильно истолковал замешательство:
– Бернарда, пока я в тебе заинтересован, ты в безопасности. Но это не означает, что я намерен стоять на этом холме всю ночь.
Намек был понят быстро. Теперь Дрейк становился прежним, как на допросе в кабинете. Если и отломит кусочек пряника, то тут же просвистит над ухом кнут.
В конце концов, что я теряю? Отдых действительно нужен, а дома время застыло. Почему бы не воспользоваться предоставленной возможностью? Тем более обещана безопасность, по крайней мере до утра.
– Хорошо. Согласна. Переночую здесь.
Белая полоска снова подмигнула, когда мужская фигура двинулась.
– Пойдем.
Машина была большая, но цвет в темноте терялся. Внутри ждали водитель и еще один человек на пассажирском месте спереди.
Мы сели на заднее сиденье. Лампочка на потолке зажглась и тут же погасла, погрузив салон в темноту. Виднелись лишь силуэты голов, плеч, рукавов – все то, что позволял разглядеть тусклый свет от приборной панели да вездесущая луна.
Страха не возникало. Наверное, должен был быть, но не приходил. Даже волнения не было, будто домой на такси ехала. Это и радовало, и немного нервировало. Все-таки странная реакция на незнакомых людей. Нелогичная. Может быть, потому, что все одеты одинаково? Как полицейские или доктора, а оттого и страха нет: мол, это не личное. Или «тут мне помогут».
Объяснить было сложно. И я бросила ломать над этим голову.
Дрейк сидел у правого окна. Ширина сиденья оставляла между нами добрых полметра свободного пространства гладкой черной кожи. Я видела его профиль, обращенный на улицу взгляд.
Никто не разговаривал. Только слегка потряхивало салон на редких незначительных ухабах. Хорошие дороги. Кто-то за ними следил.
Мне бы, как и остальным, помолчать, но любопытная голова все никак не унималась. Я не удержалась и тихонько спросила:
– Дрейк, я знаю, что еще не прошла тест, но можно задать два вопроса?
Он оторвался от окна. Повернул голову:
– Любишь ты вопросы. – В тоне прозвучал сарказм, но вроде бы не раздражение.
Я приободрилась:
– Только два.
– Хорошо. Первый.
– Тест будет с самого утра и без подготовки? – Этот момент меня очень волновал.
– С утра я объясню тебе задание. А сколько времени уйдет на выполнение, будет зависеть только от тебя. Второй.
– Если в вашем мире принят единый язык, как вы узнали мой, чтобы говорить со мной в моем мире?
Он улыбнулся в полумраке. Это я почувствовала кожей.
– Я вообще не использовал язык.
– Как это?
– Лимит вопросов исчерпан.
Дрейк был непреклонен. И снова отвернулся к окну.
Я вздохнула. Очень хотелось услышать объяснения.
Но пришлось смириться.
* * *
Дверца машины хлопнула.
Мотор все еще работал. Дрейка, который шел впереди меня, ждали внутри.
Я огляделась. Уютный спальный район состоял из маленьких ухоженных домиков, напоминающих коттеджи, разбросанных по двум сторонам освещенной улицы. Подстриженные кустики и газоны, кованая невысокая ограда, вьющиеся вдоль нее цветы.
Стало прохладнее. Тонкая водолазка не спасала от набухшего влагой ночного воздуха.
Ни собак, ни прохожих.
Лишь в нескольких домиках я заметила свет, люди готовились ко сну.
Мой провожатый остановился у крыльца, звякнув ключами – они появились в результате короткой остановки после телефонного звонка из машины. Кто-то их привез.
Уж надеюсь, не хозяин этого самого домика?
Дрейк обернулся ко мне после того, как открыл дверь, легко провернулся смазанный замок, щелкнул, отходя в сторону, металлический язычок. Прямо взглянули серо-голубые глаза.
– Переночуешь здесь. Дом меблирован, есть кухня, но нет продуктов. Но ты сказала, что не хочешь ужинать.
Желтоватый свет от висящего над крыльцом фонаря падал на представителя Комиссии, будто прожектором высвечивая его для выступления на сцене. Я подавила неуместное сравнение и взглянула на темный провал окна с выглядывающими светлыми занавесками.
– А можно узнать, чей это дом?
– Ничей. Он новый.
– Ага… – Я удивленно приоткрыла рот, бросив одобрительный взгляд на светлые стены с темным каменным постаментом. – Хорошо. Спасибо.
– Утром я тебе позвоню. – Он протянул небольшой серебристый телефон (привезли вместе с ключами?). – Время точно сказать не могу. Где-то в районе девяти часов. В доме есть будильник, сориентируешься.
– Поняла.
Протянутая трубка, чуть теплая, легла в ладонь.
– До завтра.
– До свидания, – отозвалась я.
Дрейк пружинистой бодрой походкой направился к автомобилю, поглядывая на часы. Ни усталости, ни признаков слабости – все как обычно. Всем своим видом он будто говорил: «У меня плотное расписание, дела мировой важности. По пустякам не отвлекать».
«Под стрелой не стоять» – всплыл в памяти знак, висящий на углу одного из домов по дороге в магазин. Далеко отсюда. В моем мире.
Не оборачиваясь, Дрейк сел в машину, которая, стоило захлопнуться дверце, тут же набрала скорость на пустынной улице. Теперь, в свете фонарей, стало видно, что она серая. С белой полосой, тянущейся по борту.
Я качнула головой. Любят они это цветовое сочетание. Например, руководители нашей страны в такой форме мне почему-то ну никак не представлялись. Воображение тут же рисовало белобрысого робота Вертера из фильма «Гостья из будущего». И с бластером в руке. А те, что уехали, комичными не выглядели, скорее угрожающими. Тяжелые холодные лица без эмоций. Да и речь исключительно по существу. Тут уж любому станет не до комиксов и глупых сравнений, которые сегодня лезли не к месту как из рога изобилия.
Машина скрылась за поворотом.
Сразу же стало как-то неуютно. Холодно и слишком тихо. Незнакомо.
Огляделась по сторонам – никого, вынула ключи из замка и толкнула входную дверь.
В доме оказалось тепло и уютно. Выключатели нашлись быстро, осмотр выявил четыре комнаты и кухню – все с хорошей новехонькой мебелью, будто час назад доставленной из магазина. Только что ценников не было.
Дрейк сказал, дом пока ничей. Будет чьим-то, когда один из местных жителей его купит. На спокойной улице, в хорошем районе. Красота! Повезет кому-то! Вот бы и мне тоже свой. А пока можно часок пофантазировать, что я здесь живу, возвращаюсь сюда с работы, расслабляюсь, нежусь в ванне, смешиваю коктейли на кухне, переодеваюсь на свидания в спальне.
Ой, понесло.
Заглянув повсюду, куда только можно, включая кладовые, туалет, веранду и даже гараж, я наконец успокоилась в спальне. Стянула одежду, нашла будильник. Долго раздумывала, потом завела его на семь утра. Времени на сон достаточно, а вот проснуться пораньше не помешает. Мало ли что.
Уже лежа под одеялом на незнакомых простынях, глядя на льющийся через окно желтоватый фонарный свет, я размышляла. Про Нордейл, про эту улицу, про поездку сюда. И еще про свой далекий теперь мир – где он, сколько тысяч и каких лет отделяет меня от него? Через какое такое пространство несется мир Уровней, в котором я теперь нахожусь, лежа в темной комнате чужого дома, и несется ли вообще, если это даже не планета? Спросить бы у Дрейка, так ведь рыкнет же.
Вот если пройду тест, точно спрошу. Пройти бы. Нервы, конечно, сдавали, но все же решимость не покидала – найду путь, все равно постараюсь не провалиться. Найду, найду, обязательно найду. Из кожи вывернусь, а сделаю то, что он хочет.
И Дрейк… такой странный. С жестким лицом, умными глазами и очень сухим чувством юмора. Тем не менее почему-то с ним не страшно. Неуютно – да, но не страшно. Сродни соседству с электрическим забором: не протягивай руку – не убьет, зато и к тебе со спины не подкрадутся.
Я поворочалась, одеяло непривычно легкое, при этом теплое.
И почему в том странном сне появился именно он? Не мог найти кого-нибудь, с кем проще общаться? Ладно, не важно, будь он вообще лысым трясущимся старцем, лишь бы учил. А то так и помру, не узнав, как и зачем люди умеют перемещаться. И могут ли что-нибудь еще. А ведь точно могут, если уж открываются иные измерения.
Я снова посмотрела за окно. От мысли о том, что эта ночь украдена у моего мира, становилось тепло. Целая остановившаяся ночь, никем не учтенная. Которая не зафиксируется счетчиком и календарем жизни, не состарит и не украдет у организма еще несколько часов сил и молодости. А потом будет день, который тоже остановился, потому что времени не существует, потому что дома, где спит мама, все замерло на одной и той же секунде. А здесь целая ночь! Хоть век. Время застыло. Это ли не стимул, чтобы пройти любой тест?
Все так странно. Этот дом, незнакомые комнаты. Даже название улицы неизвестно, знаю только, какой город. А ведь отсюда куда-то тянутся дороги. В центр, за город. Дальше – незнакомые поля. Реки впадают в неведомые моря и, возможно, дальше, в бескрайние океаны. Не исключено, все здесь упирается в стену через пару тысяч километров, а потом другой Уровень. И ведет он куда-нибудь вниз или вверх по невидимой лестнице.
Все страннее и страннее. Подобно Алисе в Стране чудес, проваливаясь в замысловатые умозаключения, одна другой мудренее, я уснула.
Разбудила меня совершенно незнакомая мелодия.
Не мелодия даже – трель. Сначала незаметно вплеталась в сон, который, подобно туману, уже начал рваться на клочки, потом стала громче, под конец заполнила собой мир, решительно вытеснив из головы ночные видения, как новоиспеченная жена вытесняет старое холостяцкое барахло в шкафу новыми яркими блузками.
Я резко открыла глаза. Взгляд уперся в белый, залитый робкими розовыми лучами солнца потолок. Голова непривычно утопала в мягкой, довольно высокой подушке.
А где стол с компьютером? И фиалка?
Мама! Где я?
Оглядевшись по сторонам и рассмотрев спальню, которую накануне видела только при свете люстры, я все вспомнила.
Точно! Сегодня же день X. День великого теста! Вот черт. Одеяло тут же отлетело в сторону, взгляд упал на будильник.
7:04.
Отлично! Хотя бы не проспала. Теперь в ванную, умываться, чистить зубы и вообще приводить себя в порядок.
Через секунду мелькнула мысль, охлаждающая прыть. Ни щеток, ни расчесок, ни мыла, ни косметики. Здесь же никто не живет. Нет даже сменного нижнего белья. Нужно срочно что-то придумать – не идти же на встречу с потенциальным работодателем лахудрой. И не в этой, очевидно, уже зеленой на спине водолазке. А пятерня, как назло, то и дело застревала в спутанных за ночь волосах.
Я запаниковала.
Так не пойдет. Время еще есть, нужно срочно где-то переодеться и умыться. А где? Ну конечно дома. Других вариантов нет.
Закрываем глаза, «прыжок».
Стоя в собственной темной комнате, я паниковала пуще прежнего.
Если свет не включить, как найти другую одежду? Пробравшись на цыпочках к столу, я на ощупь выдвинула нижний ящик и принялась осторожно рыться в поисках лежавшего там со студенческих времен фонарика. Вроде бы батарейка заменена несколько месяцев назад, когда отключался свет. Пальцы натыкались на карандаши, резинки, тетрадки, старые кисточки и краски. Наконец победно сомкнулись на толстенькой трубке, сиротливо прижавшейся к деревянной стенке. То что надо!
Тихонько задвинув ящик, я выпрямилась и попробовала нажать на кнопку. Луч света, неяркий, но рассеивающий темноту, высветил на стене размытое желтоватое пятно. Чертыхнувшись, я тут же погасила его.
Ведь свет из-под двери может увидеть мама. Или гости. Кто их разберет, заснули они уже или нет?
Стянув с кровати одеяло, я заткнула им щель на полу. Медленно втянула воздух, чувствуя, что вспотела. Не то от нервов, не то от адреналина. Ладно, душ смогу принять в Нордейле. Ванная комната имеется.
Что дальше? Одежда!
Подсвечивая себе, я принялась рыться в шкафу. Нашла легкую белую вязаную кофту и джинсы, не испачканные травой. Сойдет. Следом на пол полетело нижнее белье. Порядок.
Теперь расческа.
С глухо бьющимся сердцем я осознала, что расческа осталась в ванной комнате. Есть еще одна – на серванте в коридоре, но туда через вражеский лагерь незаметно не пробраться. Я закрыла лицо руками, покачала головой. А что с косметикой? Тоже в ванной? Только не это!
Через секунду я вспомнила, что косметичка в комнате. Я унесла и положила ее в шкаф, когда до блеска начищала раковину. Не хотелось оставлять личное имущество на виду незнакомых людей, все-таки пузырьки и бутыльки – какой-никакой, а «приват».
В шкафу на средней полке луч высветил бок синей пузатой сумочки с необходимым для прихорашивания набором. Я радостно вцепилась в нее, прижала к груди как родную. Ну хоть в чем-то повезло. Следом, будто ведром холодной воды, вылилась на голову другая мысль: пронести ее с собой туда я не смогу. А как краситься здесь, когда нет света?
Комичность ситуации зашкаливала. Я села на кровать и отключила фонарик.
Ну что за идиотизм!
Хотелось смеяться и плакать одновременно. Ну как, скажите, я должна изворачиваться? Или вообще плюнуть на внешний вид и предстать с самого утра перед чужими людьми (сплошь мужиками) в натуральной красоте с осыпавшейся под глазами тушью? Или же попробовать прихорошиться при свете фонаря и маленького зеркальца в пудренице? Ведь был же когда-то такой опыт. Правда, давно, еще в пионерском лагере.
А время-то идет. Сидеть и раздумывать некогда.
Взглянув со зверской решимостью на лежащую рядом косметичку, я – вж-ж-жик – расстегнула замок и включила фонарик.
Результат получился хорошим.
Вот уже минуту я придирчиво разглядывала себя в зеркале – большом, прямоугольном, залитом электрическим и дневным (потому что строители не забыли про окно в ванной комнате) светом.
Макияж сносный, неброский. Дома, отыскав в косметичке тоник, я оттерла тушь с глаз, после чего осторожно, пыхтя и ругаясь при свете карманного фонарика, перекрасила их заново. Но лишь слегка, чтобы не переборщить.
Снаружи коттеджа уже полностью рассвело.
Часы в гостиной показывали 8:14.
К этому времени я успела не только вернуться в Нордейл, но и принять душ. Мыло, розовое и душистое, нашлось на краю ванны. В нежилом-то доме!
Чистая одежда придала ощущение уверенности.
Оставалось только придумать, что делать с волосами. Не вилкой же, в самом деле, расчесываться, как русалочка Ариэль? Пятерней тоже толку никакого. Вернувшись в спальню, я стала шарить в прикроватных тумбах. Пусто. Да, ситуация!
Поиск в гостиной тоже не принес результатов, к счастью, в прихожей, в одном из шкафчиков под зеркалом, нашелся (ур-р-р-ра!) запакованный в пластик набор мужских расчесок – тоненьких и пластмассовых. Я только что не поцеловала его, воздав хвалу тому, кто его сюда положил, параллельно сдирая упаковку.
Пусть лучше попадет за то, что взяла чужое, чем буду нечесаной.
Окончательно приведя себя в порядок, я удовлетворенно кивнула собственному отражению и отправилась на кухню в поисках чая.
* * *
Он позвонил без двадцати девять.
– За тобой заедут через десять минут.
Не успела я сказать «Доброе утро», как Дрейк уже отключился.
«Ладно. Поздороваюсь, когда увижу», – растерянно подумала я, запихивая трубку в карман джинсов.
Живот отозвался недовольным голодным урчанием. Оставалось надеяться, что к тесту не приступят, не накормив.
Чая не нашлось. Я стояла на просторной светлой кухне у окна, любуясь тихой улицей, ожидающей начала нового дня, и очень гордилась собой. Ведь через десять минут за мной (за мной!) подъедет машина, в девять-то утра! А следом вспомнилась фраза: «Наши люди в булочную на такси не ездят».
Это была веранда.
Веранда просторная, на свежем воздухе, но в тени. Выложена серыми шершавыми плитками, упирающимися в белые бутылкообразные ножки перил. Отсюда, не в пример крыше, на которой состоялся первый разговор с Дрейком, не открывалось никакого интересного вида, только деревья внизу да, как островки, потерявшиеся среди них крыши домов.
Я не следила за дорогой, по которой шла машина Комиссии с молчаливым водителем и его соседом на переднем сиденье. Вместо этого разглядывала незнакомый город, в котором, как и в моем, начиналось утро понедельника, спешили на работу люди, проносились машины, торговали свежими газетами и чем-то похожим на хот-доги.
Посреди веранды стояли стол и два стула друг напротив Друга. Дрейк, когда я шагнула через стеклянные двери из коридора наружу, повернулся и приветственно кивнул:
– Доброе утро.
– Доброе, – отозвалась я, подходя к столу.
– Садись, – сказал он. Кивнул на один из стульев. – Как спалось?
– Хорошо. Спасибо.
– Я еще не завтракал. Ты хочешь есть?
Я кивнула. Не стала жеманничать и притворяться. Все равно бы через минуту выдал громкоголосый живот, не привыкший к голодным утрам.
Дрейк кому-то позвонил, что-то сказал, я не разобрала. Он стоял почти у самых перил, туда дотягивалось солнце, рассыпая по его плечам, обтянутым курткой, серебристые блики. Интересно, меняют они свою форму на что-нибудь другое? И сколько комплектов надо иметь, чтобы вот так, каждый день? Уж эти вопросы точно придется оставить при себе. Пока не обживусь и не осмелею.
Подумав, что сесть за стол успею и позже, я тоже подошла к ограждению и посмотрела вниз – дорога, пешеходы, велосипедисты. Одеты легко, знают, что сегодня будет тепло.
Солнце припекало. Тень на веранде радовала, шерстяная кофта могла быстро стать парником при обилии лучей.
Закончив разговор, Дрейк убрал телефон в карман. Осмотрел меня. Лицо, одежду, обувь. Но больше всего лицо.
– Как дома?
Вопрос несколько озадачил меня. Не столько даже вопрос, сколько ожидаемый на него ответ. Что он знает о моем доме или мире? Или спящей маме, или гостях? Не вдаваясь в подробности, я коротко ответила: «Хорошо, спасибо», после чего подумала, не спросить ли о том же Дрейка, но, решив, что в таком случае диалог получится абсурдным, промолчала.
Или же в интересе про дом заложен другой смысл? Додумывать не хотелось. Если будет недоволен, скажет.
– Дрейк, там, в коттедже… я воспользовалась чьей-то расческой. Прошу прощения.
– Забудь, – коротко ответил он.
В его устах простые слова почему-то принимали подобие команд («Тузик, сидеть!»), и я, как примерная ученица, поспешно выкинула расческу из головы, решив больше не отвлекать господина начальника по пустякам.
Не прошло и минуты, как принесли еду.
Расставили тарелки, кофейник, графин с соком, положили приборы.
Мы приступили к завтраку, состоящему из омлета с овощами и сыром. Дрейк разлил в чашки кофе.
Кто выбирал меню, я не спрашивала и не роптала. Сейчас сгодилось бы что угодно, лишь бы заглох капризный желудок. Куда больше омлета меня манили хрустящие круассаны, но их следовало оставить на десерт. Обнаруживать неандертальские привычки в еде я не спешила, ни на что не накидывалась, отрезала маленькие кусочки, тщательно жевала, ловко управляясь с вилкой и ножом, – спасибо маме, научившей меня поведению за столом с малых лет.
