Текст книги "Больше не люблю тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Вера Шторм

Соавторы: Лена Голд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

– Я с тобой, – говорит Виктор и, открыв переднюю пассажирскую дверь, садится рядом.

В голове хаос. Не верю, что папа умер. Дарина умеет драматизировать и истерить на ровном месте. Да, у отца длительные проблемы с сердцем, но, черт возьми, не может же он нас так просто оставить! Даже совесть начинает грызть. Я больше месяца не был у родителей, не интересовался его здоровьем. Хотя раньше Сашка всегда за этим следила. Мы покупали торт и заглядывали к ним на чай. Обсуждали работу. Но в какой момент все изменилось?

Будь сейчас совершенно другая ситуация с Сашей… Будь у нас всё как раньше, я бы первым делом позвонил ей. Потому что знаю: она в любой ситуации не оставила бы меня.

– В больницу?

– Да. Смысл ехать домой? Скорая едет в реанимацию.

– Понял. Ты не загоняйся так, а? Конечно, понимаю, что и все серьезно, но…

– А твоя мама как? – перевожу тему.

– Не знаю. Врач звонила пару часов назад. Попросила вернуться. Так что сегодня узнаю.

У Виктории Сергеевны тоже давние проблемы со здоровьем. Что-то онкологическое. И да, все знают, что долго она не проживет. Виктор готов к любому раскладу. А вот мой отец… что-то слишком спонтанно.

– Улетишь?

– Да, на вечер билет заказал уже. Не вернусь обратно. Тут дел полно. Плюс твою проблему надо же решить.

– Спасибо.

Я на нервах. Да, видимся мы с отцом редко, но отношения у нас хорошие. Я не могу его потерять.

В больнице мозги словно отключаются, никак не соображу, что должен сделать. Благо Виктор рядом. Нам сообщают, что надо быть готовым ко всему. Поднимаюсь к матери и сестре. Они ревут, сидя в коридоре, будто их слезы могут что-то решит. А мне чертовски хочется ощутить рядом Сашку. Просто каплю ее обычной уверенности, что все будет хорошо. Но ее нет. И вряд ли будет.

– Да, – отвечаю на звонок Лехи. – Я в больнице брат, в ментовку с адвокатом сам гони. Я не смогу.

– Что такое? – слышу взволнованный голос безопасника и звук сигналов. – Надеюсь…

– Отец, – перебиваю его вопрос. – Давай, брат, созвонимся.

– Держись. Все будет ок.

Киваю в ответ на его слова. Мне бы его уверенность!

В дальнем конце коридора Виктор тоже разговаривает по телефону. По его лицу вижу: что-то случилось. Он отключается, бросает мобильный на подоконник и устало трёт лицо ладонями.

– Вик?

– Мать умерла, – сообщает он ужасную новость.

– Соболезную.

– Прости, брат, но надо скорее возвращаться в Питер. После похорон смогу опять мотнуться сюда.

– Ты обо мне не думай, а? Давай, езжай.

Попрощавшись с другом, возвращаюсь к родным.

Мать с сестрой сидят на диване. Перешептываются, вытирают друг другу слезы, а я ловлю себя на мысли, что эта картина меня раздражает. Не могу больше ждать. Голова трещит, нервы сдают. А рядом, бл@, нет никого, чье присутствие могло бы меня успокоить.

– Вы хоть что-нибудь нормальное сделаете сегодня, нет? – огрызаюсь, заметив доктора.

– Простите. Ваш отец… Мы не смогли его спасти. Обширный инфаркт.

Удар в ребра, искры из глаз. Мама ревет, сестра пытается ее успокоить. А у меня пустота внутри.

Не знаю, как проходят следующие несколько дней. Все как в тумане. Похороны окончательно меня добивают. Возвращаемся в дом, где собрались родственники. Их немного и вроде бы все пытаются поддержать, но меня сейчас просто бесит куча народу вокруг. Бесят соболезнования, пусть они и искренни. Хочется остаться одному.

Антон не отходит от меня, даже родители Саши приехали, но ее нет. И это просто убивает, честное слово.

Выхожу на балкон особняка, сажусь на небольшой диван. Уперевшись в колени локтями, обхватываю голову руками. Боль не утихает.

В нос ударяет приятный запах. Знакомый и такой любимый. Парфюм Саши. А потом я чувствую, как кто-то опускается рядом.

– Привет, – слышу тихое, и в этот момент сердце разрывается в клочья.

Поднимаю взгляд на жену. Она без макияжа. Выглядит неважно. Под глазами темные круги. Что с ней? Неужели это я… Я виноват во всем, что с ней сейчас творится? Это она так расстроилась после того, как получила документы о разводе? Или дело в моем отце?

– Здравствуй, Саша… – Голос срывается.

Чувствую себя беззащитным пацаном, которому сейчас необходима моральная поддержка. Честное слово – хочется прижаться к ней и дать выход слезам. Или просто вытянуться на диванчике и положить голову ей на колени, почувствовать ее прикосновения.

– Соболезную, Миша. Очень неожиданно… Я до сих пор в шоке оттого, что Дмитрия Сергеевича больше нет…

– Я тоже.

Столько вопросов… а спросить ничего не могу. Как ее беременность? Что она чувствует? Тошнит ли по утрам? Почему выглядит такой уставшей, будто всю ночь плакала?!

– Как ты, Саша? – Я наконец впиваюсь в ее лицо изучающим взглядом.

Жена отводит глаза, смотрит куда-то вдаль. Поджимает губы.

– Нормально.

– Не думал, что ты придёшь…

– Я тоже… не ожидала, что решусь. Но потом села и подумала… – Она нервно передергивает плечами и выдавливает вымученную и грустную улыбку. – Мы же просто развелись. Смысл оставаться врагами? У каждого своя жизнь. Начну все сначала, и потихоньку все наладится.

Нет, Саша, не думай, что я позволю тебе “начинать сначала” с другим. Не будет у тебя другой жизни, как бы эгоистично это ни выглядело. Ты только моя. И этот факт ни в коем случае не изменится.

Я молчу. Тупо молчу, потому что без понятия, что ей ответить. Мне бы затащить ее в какую-нибудь комнату, все по-быстрому рассказать, но, сука, за несколько дней в этом доме побывало столько народу, что я невольно задумываюсь над тем, не натыкали ли тут повсюду жучки. Не время открываться. И Сашку надо подальше отсюда отправить. Найти безопасное место, убедиться, что ей ничего не угрожает, и лишь потом, расправившись со всеми проблемами, снова поехать к ней. Иначе нельзя. Она мне живая и невредимая нужна. А ещё, чтобы ребенок родился здоровым.

– Спасибо за поддержку, – выдавливаю я, видя, что Саша хочет встать.

Ловлю ее холодную и сухую ладонь, сжимаю. Зачем-то переплетаю наши пальцы. С досадой понимаю, что она сняла обручальное кольцо. А я, идиот, потерял его ещё месяц назад. Так и не решился купить новое.

– Не за что. – Бывшая жена аккуратно высвобождает свою ладонь из моей хватки. Поднимается и выходит в гостиную, откуда доносится шум голосов.

Сглатываю, откинувшись на спинку дивана, прикрываю глаза. Сидеть здесь и прятаться ото всех не вариант. Всё-таки нужно заняться работой и решить проблемы. Антон вчера проболтался, что Мезенцев объединился с Агаевым. А тот мой лютый враг. Мы отказались от нескольких совместных проектов, он потерял на этом немало бабла и давно точит на нас зуб. А значит, что нам теперь не только от Ивана избавляться надо, но и от Семена Агаева, которому пару раз в тюрьме посидеть пришлось, и который теперь считает себя бессмертным и ведет себя так, будто никого в жизни не боится.

Выхожу во двор и замечаю родителей Саши. Шурин тоже здесь. Леха говорил, что вытащил его. Найденных доказательств оказалось достаточно. Я просил поговорить с этим бестолковым пацаном, чтобы он никуда не лез и не создавал мне очередных проблем. Мне их и без него хватает.

– Добрый день, Михаил, – протягивает ладонь Ефим Николаевич. – Соболезную, сынок.

Краем глаза замечаю, как при слове “сынок” усмехается Саша. Да, я теперь не подхожу на роль сына, верно.

– Спасибо, что приехали. Ваша поддержка очень кстати.

Тесть кивает, но теща явно старается на меня не смотреть. Ясно. Они все знают. Правильно, конечно. До каких пор Саша будет скрывать наш разрыв?

– Выглядишь неважно, – замечает Ефим Николаевич. – Понимаю, конечно, но жизнь продолжается. Ничего не поделаешь. Бери себя в руки. У тебя еще все впереди.

Теща откашливается, но по-прежнему молчит. Ощущение, будто ее насильно сюда привезли. Как бы в знак уважения.

– Пап, пойдем уже?

– Конечно.

– Я пока тут, пап, – раздается за спиной голос Егора. – К вечеру вернусь.

– Хорошо.

Тесть хлопает меня по плечу. Кивнув, поворачиваю голову к Саше и ловлю ее взгляд. Она сразу отводит глаза.

Знала бы ты, Саша, что творится внутри меня.

Не успевают они сесть в машину, как я слышу голос… Альбины. Она появляется буквально из ниоткуда.

– Привет, дорогой! Мне так жаль! Так жаль!

Эта стерва прижимается ко мне. Чувствуя себя последним ублюдком, я снова ловлю взгляд застывшей у машины Саши. Просканировав нас взглядом, она открывает дверь и садится в автомобиль, который в следующий момент с визгом выезжает из двора.

Глава 24

Хуже ситуации быть не могло. Сцепляю челюсти и, сжав кулаки, рычу, желая свернуть шею этой сучке.

Но еще сильнее меня беспокоит то, что жена точно увидит в этом что-то большее, чем случайная встреча. Мрак и ярость наполняют меня, и каждый мускул напрягается от злости на эту стерву. Она умеет все испортить. Как всегда. Не хочется, чтобы Саша думала, что между мной и Альбиной действительно что-то есть. Нет, и быть не может. Я не хочу разочаровывать Сашку еще больше, но, похоже, этого не избежать. К тому же ее семья уже все знает. И только что увидела то, что не должны была увидеть.

Раздираемый злостью и стыдом, ощущаю, как в крови начинает подниматься адреналин. Я буквально мечтаю выкинуть Альбину из своей жизни, чтобы она не могла больше влиять на меня, на мои чувства и эмоции. А то радуется как малолетка, что устроила спектакль. Думает, ей с этого пирога что-то перепадет. Но хрен там…

Кругом люди, а в голове – бесконечная борьба. Чувствую себя в ловушке: насколько я силен в своих намерениях, настолько же я уязвим из-за старых ошибок. И опять приходит понимание: я снова оказался в ситуации, где мои действия будут неверно истолкованы.

У отца было слишком много друзей, знакомых, родных. Слишком много связей. И сейчас все они вынуждены наблюдать за цирком, который устроила эта тварь.

Альбина смотрит мне за спину и едва заметно кивает. Я морщусь от желания увидеть, к кому это она обратилась. Резко схватив ее за локоть и наплевав на то, что подумают гости, веду в сторону дома. Краем глаза замечаю фигуру у беседки, где обычно сидят охранники. Бросаю туда короткий взгляд (так и есть, там стоит мезенцевская крыса) и тащу Альбину в дом. Пнув дверь ногой и протащив по лестнице наверх, вталкиваю ее в кабинет, где обычно работал отец.

Голова кругом. В висках долбит от злости и напряжения. Неужели есть какая-то возможность вырваться из этого замкнутого круга? Я стараюсь приглушить ненависть к этой стерве, которая вновь вмешивается в мою жизнь, но внутри словно орет чей-то голос: «Почему она, блядь, не может оставить меня в покое?»

Каждая мысль провоцирует бурю, которую сложно держать под контролем. Я могу лишь надеяться, что это не закончится слишком плохо. Чую, здесь тоже расставили прослушку. Возможно, даже камеры.

– Что ты себе позволяешь? – наконец ору ей в лицо.

Она боится – по лицу вижу. Пятится от меня.

– Я с тобой разговариваю, блядь, отвечай! Что ты себе позволяешь?

– Не кричи. – Губы Альбины дрожат, по щекам текут слезы, но это выглядит фальшиво. И дёшево. – Я всего лишь хотела быть рядом. Поддержать в трудный период…

– Да нахрена ты мне сдалась? Нахрена? Ты думаешь, мне сейчас есть дело до баб?

– Нет? – усмехается она и нервно облизывает губы.

Вот сука-а-а… тоже продалась Мезенцеву. Интересно, что он ей предложил. Бабло? Так у нее и самой оно есть.

– Я же видела, как тебе плохо стало, когда твоя жёнушка, – морщится она как от зубной боли, – разочарованно на тебя посмотрела, а потом свалила.

– Мне сейчас не до баб, – рычу я, наступая на Альбину. – Какого хрена ты долбишься в мою жизнь? Кто ты такая, что вылезаешь из каждой щели? Что тебе надо? Исчезни, слышишь? Исчезни!

– Ты сам ко мне пришел, забыл?

– Я был у тебя всего два раза, – напоминаю, едва сдерживая порыв врезать ей. Мне впервые хочется поднять руку на женщину. – Первый – когда тебе стало плохо в ресторане, в котором я был по делам. Ты, сука, просто не оставила мне выбора, сев в машину, а мне стало жаль, и я тебя подвез. Помню я твои крокодильи слезы! А ещё знаю, что вы с твоей подружкой прекрасные актрисы и умеете распускать сплетни. Хотя нет. Наташа оказалась гораздо порядочнее: пожелала Виктору и его любимой счастья и свалила в закат. Не стала лезть, зная, что у нее ничего не получится. А ты, блядь, чего добиваешься?

– Ты сам ко мне пришел! – теперь она кричит. – Буквально на днях!

– Пришел, да, совершил ошибку! Но даже минуты в твоём доме не остался. Сечешь, что это значит? Альбина, съ*бись, слышишь? Иди на хер, оставь меня в покое! Не лезь! Ты мне не нужна! Не нужна! В бабах я не нуждаюсь!

– Ой, да хватит врать! – Она смахивает с подбородка слезинку и складывает руки на груди. – Ты все еще сохнешь по жене. Я же видела, как ты на нее смотрел. Видела! Я не тупая, понял?

– Мы развелись, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы. – И нет, Альбина. Я ни по кому не сохну. Если бы любил – не стал бы подписывать документы о разводе. Просто внизу слишком много людей, а ты устроила целый спектакль. Думаешь, у меня есть время отвечать на вопросы о браке? Люди пришли, чтобы просто быть рядом. Поддержать меня и мою семью. Я отца похоронил!

Она отступает. Опускает руки и виновато смотрит на меня. Верю, ага. Интересно, как Мезенцев перетянул ее на свою сторону? Честно говоря, не ожидал, что Альбина опустится так низко. Может, Наташа и была накрашенной куклой, но Аля – вполне себе нормальная баба. По крайней мере, в ней куда меньше искусственности. Зато в плане ума Ната оказалась лучше. Не ожидал я от нее. Аж удивился, когда Вик сказал, что она просто пожелала счастья и исчезла с радаров. А эта… бля… “Прости… Я просто хотела поддержать…”

Щаз!

– Я так тебе верю, – усмехаюсь зло. – Настолько хорошо поддержала, что слов нет. Специально создала мне проблемы, да? Альбина, ты только не забывайся, ок? Каждая твоя подлость вернётся сторицей. На собственном опыте уверился.

Она отшатывается, будто получив пощечину. А мне похрен. Не верю, что у нее совесть разыгралась. Будет продолжать играть в пользу Мезенцева до последнего. Пойдет против меня. Потому что что бы я ни говорил, она прекрасно понимает, что я люблю жену и кроме нее никого не хочу. Да, сделал глупость, когда поперся к ней. Но я вовремя очухался и не перешёл границу. И исправлю свою ошибку. Рано или поздно.

Да и вообще, рот ей заклеить надо было, когда она слухи распускала, что я с ней сплю. Наташа как-то проболталась Виктору, а тот мне сказал. Я же вместо того, чтобы разобраться, махнул на идиотку рукой. Откуда ж я знал, что все обернется так, что даже друг будет считать, что я изменяю жене?

Косяк за косяком. Я будто рассудок потерял… и только сейчас постепенно просыпаюсь.

Порой думаю, что я жрал что-то не то. Как-то однажды Сашка спросила, что я там глотаю, что несу такую чушь. Права была.

– Скажи честно… Ты когда на меня смотришь, что испытываешь?

Отвращение. Мне отвратительна Альбина, но и я сам себе не менее отвратителен.

– Мне противно от самого себя. Оттого, что зачем-то поехал к бабе, которая ни капли себя не уважает.

– Я… Я… – Она вспыхивает как спичка. – Это я себя не уважаю? – Глаза Альбины превращаются в два огромных блюдца.

– Ты. Себя. Мужик должен за бабой гнаться, а не наоборот. Если мужик бабу не хочет, какого хера ей таскаться за ним, а? Вот это неуважение к себе.

– То есть твоя жена на тебя плюнула и ушла, узнав, что ты ей изменяешь. И это она себя так уважает, да? А женщина, которая просто хочет всегда быть рядом, поддерживать и любить… себя не уважает?

Я усмехаюсь. Что бы ни говорил, она перевернет вверх дном и поймет по-своему.

– Вон ушла! И чтобы я тебя больше не встречал на своем пути, ясно?

– Боже, да сдался ты мне! – Альбина закатывает глаза. – Сам прибежишь, окей? Я даже не сомневаюсь.

Стараюсь не реагировать, чтобы она поскорее ушла. Иначе этот бессмысленный разговор затянется. А я уже хочу остыть. Остаться в одиночестве и подумать. Надо как-то выкручиваться. И поскорее. Не хочу находится вдали от Саши. Хочу быть рядом на каждом обследовании, держать ее за руку. Хочу, чтобы знала, что я ее никогда не отпущу.

– На выход.

Альбина фыркает и уходит, а я сажусь в кресло отца, не желая покидать его кабинет. Оглядываюсь. Папа… что-то ты рано ушел от нас. Не лучше было бы сделать операцию, а? Мать в ужасном состоянии, Дарина плачет несколько дней подряд… Я, конечно, всегда думал, что ей плевать на других, но сейчас вижу, что это не так.

От усталости отключаюсь. Не спал несколько суток подряд. Просыпаюсь, когда за окнами уже темно. Посмотрев на наручные часы, усмехаюсь. Сколько часов я тут торчу? Надо бы выйти, но я не могу. Не хочется ничего. В голове полный хаос.

– Можно? – слышу стук в дверь, и Леха с Антоном заходят в кабинет. – Ты как?

– Нормально, – пожимаю плечами и жестом даю понять, что тут может стоять прослушка. – Выйдем на воздух. Что-то хреново мне.

– Мезенцев тут был? – спрашивает Тоха, когда мы отходим.

– Его пёс. Альбина на них работает.

– Не удивлен, – пожимает плечами друг.

– Тебе-то чего удивляться? – как-то неосознанно подкалываю я. Не по-мужски это, знаю, но я помню, как когда-то поступила его Настя.

– Ничего. – Он отводит взгляд.

– Так, Мих, ты мне скажи… Как быть-то? Жену твою надо отправить отсюда.

– Надо. Но для начала нужно с ней поговорить, не находишь? Знать бы ещё, как…

– Дай мне время. Где-то через недельку я все решу, а пока надо решить другие вопросы. Слишком много проблем свалилось на фирму, ты в курсе? Враги не могут спокойно спать. А потом уже я найду, как тебя связать с женой.

– С бывшей, – с горечью напоминаю я, чувствуя, как что-то внутри ломается.

Глава 25

Александра

В доме родителей мне неуютно. Хочется скорее вернуться в свою квартиру, закрыться в спальне и ни о чем не думать. А главное, не вспоминать те минуты, которые превратились для меня в ад, когда та девушка прильнула к Мише и обняла его.

По сути, я не имею на него никакого права. Мы развелись. Он вполне может строить свою жизнь и даже жениться на ком хочет. Меня это совершенно не должно волновать.

Но почему-то внутри такое пламя, что невозможно дышать. В горле першит, а на глазах постоянно стоят слезы, едва я вспоминаю ту картину.

Я ревную. Очень ревную, несмотря на то, что мы теперь совершенно чужие друг другу люди.

Я до сих пор люблю его. Не следует, знаю, но не могу я иначе! Сердцу не прикажешь, а оно сжимается от одной мысли, что этой ночью рядом с ним будет она.

Быстро вытерев ладонью глаза и лицо, откидываюсь на спинку кресла и, прикрываю веки, услышав, как кто-то заходит в гостиную. Это мама, я уверена. Вчера она сама позвонила и попросила встретиться. А потом, узнав адрес, приехала ко мне. Мы долго разговаривали. Да, я ей все рассказала. Она сильно разочарована в Загорском, как выразилась сама. И совсем не хотела ехать к его родным, чтобы приносить соболезнования.

Но когда узнала, что я всё-таки поеду (ведь мы вместе больше пяти лет и ради прошлого, в знак уважения надо бы съездить), не оставила меня одну. Поехала со мной, чтобы быть рядом. И да, я видела, как она стреляла в Михаила недовольными взглядами. Не заговорила с ним, не сказала ни слова. Но пошла.

Уж лучше бы я отказалась от этой затеи. Всё-таки кроме боли и обиды она ничего мне не принесла.

– Сашуль, чаю попей. Легче станет, – проникает в сознание голос матери.

Папа ко мне не лезет. Не ковыряется в моей ране. Я уверена, что мама все ему объяснила. Поэтому он и не пытается говорить со мной на тему развода.

– Спасибо, – шевелю губами.

Чувствую, как мама опускается рядом и берет меня за руку. Сжимает ладонь, прямо как Михаил несколько часов назад.

– Сашуль, бывает такое. Люди разводятся, – говорит она, и ее голос подрагивает.

Знаю, просто хочет подбодрить. Ведь видит, что я сама не своя. Но получается у нее так себе. Единственное, чего мне сейчас хочется, – так это остаться одной и не думать ни о чем.

– Не нужно, мамуль. Я все понимаю. – Шмыгаю носом, как ребенок. – Пройдет, не переживай.

Мама прекрасно видела девушку, которая бросилась на шею моего бывшего мужа. Все видели, в том числе водитель и отец. Папа на него даже прикрикнул, чтобы тот поторопился и скорее выехал из двора, куда нам вообще не следовало приезжать. Но Загорский-старший был хорошим человеком. Мы не могли равнодушно сидеть в стороне.

– Ты ее… знаешь? – аккуратно интересуется мама.

Не нужно гадать, чтобы понять, о ком она.

– Нет, не знаю, – шепчу хрипло. – И знать не хочу.

Моя ладонь сжимается крепче. Теплые и мягкие пальцы обхватывают мое запястье, подносят к губам. Мама оставляет на коже поцелуй. Открыв глаза, застаю ее в слезах.

– Ну, мам… – Невольно я и сама начинаю плакать. Сдержать эмоции не получается.

Мама прижимает меня к себе. Положив голову на плечо, все же плачу. Потому что мне больно.

Больно осознавать, что нас больше нет. А ещё больнее от мысли, что Миша посчитал меня гулящей и не принял собственного ребенка. Так хочется уехать отсюда как можно дальше! Не видеть знакомых лиц, не отвечать на вопросы, которые выворачивают меня наизнанку. Не знаю, на сколько меня хватит. Но пока я не могу покинуть этот город. Тут моя работа, мой дом, мои родные…

– Останься здесь, милая. Не уезжай. Я буду волноваться за тебя.

– Не стоит. Пройдет, мам.

– Но я все равно хочу быть рядом.

– Понимаю, но я, напротив, всегда хочу остаться одна. – Отстранившись, я поднимаю на нее глаза.

– Хорошо, как скажешь. – Мама понимающе кивает. – А про малыша? То есть… Когда на обследование идти собираешься?

– На днях. – Я снова вытираю слезы и, забрав чашку с чаем, делаю глоток.

– Давай я поеду с тобой?

– Хорошо, мам… Я… посмотрим.

И опять получаю кивок. Мама не хочет давить, но в то же время я вижу, что она надеется, что я соглашусь. Прости, я сейчас в таком состоянии, что никого видеть не хочу. Даже Олю, которая вообще не задаёт никаких вопросов. Лишь молча готовит, взглядом приглашая меня поесть.

Через час я всё-таки встаю и, попрощавшись с мамой, выхожу дома. Отец во дворе разговаривает по телефону. Услышав, как расходятся ворота, поворачиваюсь и вижу машину брата, которая заезжает в гараж.

– Уже уходишь? – Заметив меня, папа быстро прощается со своим собеседником и подходит ко мне.

– Да, мне пора.

Папа молча смотрит мне в глаза. Разглядывает покрасневшее и явно опухшее от слез лицо, а потом мягко дотрагивается до моей руки.

– Все будет хорошо, Саша. Ты достойна лучшего. И я уверен, что в твоей жизни появится человек, который будет любить тебя и ценить.

Нет, папа. Не будет. В ближайшие несколько лет – уж точно.

– Спасибо, пап. – Поблагодарив, прижимаюсь к нему и, положив голову на его плечо, дышу. Втягиваю в лёгкие исходящий от него запах табака, смешанный с парфюмом. – Спасибо, что не давите…

– Саш, – зовёт меня Егор. – Ты куда? Останься у нас, а?

– Зачем? – Я отстраняюсь от папы. – Нет, я к себе.

– Давай подвезу, а? Как раз поговорим. Мне есть, что тебе сказать.

– Хорошо, – соглашаюсь, но потом сразу же жалею. Потому что если родители не давили, не лезли в душу и не ковыряли душевную рану, то Егор уж точно не станет молчать.

Выкинув из головы лишние мысли, бросаю на отца взгляд. Уголки его губ приподнимаются изображая улыбку, но я прекрасно вижу печаль и боль в глубине его глаз.

Ему жаль меня. Он бы меня не отпустил, будь его воля. Но знает, что я не прислушаюсь и уйду при любом раскладе. Поэтому не настаивает.

Уже в машине я достаю звонящий телефон. На экране незнакомый номер, и я, естественно, не отвечаю. Не хочу лишних разговоров, тем более непонятно с кем.

– Как ты? – Казалось бы, такой элементарный вопрос, но почему-то из уст брата он звучит как издевательство.

– Зачем ты остался там? Почему с нами не приехал после того, как…

– Между ними ничего нет, Саша, – перебивает меня Егор. – Если ты думаешь, что Загорский тебе изменяет, то зря. Выбрось из головы такие мысли, ок? Она ему даром не сдалась.

Я бы поспорила, но отворачиваюсь к окну и молчу весь путь. На самом деле я даже обрадовалась, когда Егор сказал, что останется у Михаила. Но когда увидела ту девицу… Захотелось силой затащить брата в машину.

– Только не говори, что Михаил опять вытащил тебя из какого-то дерьма, – вдруг приходит догадка.

Егор усмехается, бросив на меня короткий взгляд, но потом устремляет взгляд на дорогу. По выражению его лица видно: я угадала. И судя по тому, что брат молчит, поджав губы… Вляпался он опять по-крупному.

– Что ты снова натворил?

– Ничего такого. – Он качает головой. – Но ты будь аккуратнее, окей? Я, конечно, не думаю, что тебя кто-то тронет, поскольку ты постоянно под наблюдением, но все же…

– Под чьим наблюдением?

Егор сжимает руль пальцами до побелевших костяшек.

– Рядом с тобой я говорю все подряд, – ворчит он. – Ну как – под чьим? Под моим, конечно!

– Бред не неси. За тобой самим наблюдение надо. Никогда не видишь яму с дерьмом, даже если она перед глазами стоит. Ладно, мне все равно. Сама справлюсь в случае чего… Большая девочка.

Замечаю очередную усмешку. К моему удивлению, брат не спорит и ничего больше не говорит.

Машина останавливается. Егор смотрит на балконы.

– Блин, это здание скоро развалится, Саша.

– Не развалится.

– Поехали к нам, а? Огромный дом, хороший ремонт.

– Мне и тут нормально живётся.

– Ну и упертая ты…

– Какая есть.

Открываю дверь. Хочу выйти, но Егор сжимает мой локоть.

– Саш.

– Да? – поворачиваю к нему голову.

– Ты, главное, от Дениса подальше держись, ок? Не слушай его, что бы он ни говорил.

– А что он должен мне сказать?

– Ну мало ли?

– Слушай, меня задолбали ваши тайны. Плевать я хотела на всех, ясно? На Дениса – в первую очередь.

Вырвав руку из захвата брата, выхожу из машины и быстрыми шагами иду к подъезду. Дверь неожиданно распахивается, и из здания выходит какой-то бугай. Огромный такой мужчина в черном костюме. Я его впервые вижу.

Поймав мой взгляд, он прячет руку в карман, но я успеваю заметить, что костяшки у него разбиты. А ещё, кажется, на лбу какая-то ссадина.

Быстро опустив глаза, торопливо захожу и закрываю за собой дверь. Иду к лифту, створки которого распахнуты. А внутри, в кабине, кажется, без сознания лежит Роман.

– Рома? – бросаюсь к нему. Опускаюсь на корточки. Трогаю его лицо. – Рома, ты меня слышишь?

– Мхм, – слышу что-то нечленораздельное.

– Сейчас… скорую вызову.

– Н-нет, – раздается глухое. – Не… надо.

– У тебя кровь.

Он откашливается, приоткрывает глаза.

– Са… ша… – Сглатывает шумно. – Домой… помоги подняться, – выговаривает настолько тихо, что я едва могу понять.

– Так нельзя, Рома. Тебе в больницу надо! У тебя все серьезно, понимаешь?!

– Нельзя, Саша, нельзя. Домой…

– Хорошо, – сдаюсь я. – Домой, так домой. Но скорую я все равно вызову.