Текст книги "Больше не люблю тебя, жена (СИ)"

Автор книги: Вера Шторм

Соавторы: Лена Голд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39

Я выхожу из узкого коридора и оказываюсь в огромном зале ресторана. Столы, покрытые белоснежными скатертями, яркие огни, отражающиеся в хрустальных люстрах. Смех и разговоры сливаются в единое целое, создавая симфонию из чоканья бокалов, шуток и голосов. Но в этом шуме я чувствую себя будто в пустоте.

Миша мог что-то объяснить, но он промолчал, оставив меня в недоумении. Тревога берет верх. Мне не по себе.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышит каждый, кто стоит рядом. Я вцепляюсь в стакан с водой, пью залпом, но не могу заглушить внутренний шум и страх. В ушах звенит. На меня очень плохо действуют смех и шутки коллег.

Я должна остаться здесь, среди них, должна сделать вид, что рада празднику, но невозможно не думать о Мише. Если раньше я не догадывалась, насколько все серьезно, то сейчас телом и душой чувствую, что все очень плохо…

Я представляю его лицо – упрямое, но полное заботы. Теперь это лишь воспоминание, не реальность. Мы были идеальной парой, но обстоятельства сделали из нас чужих людей. И сейчас, когда он в опасности, а я среди людей, которые ничего не знают о моих страхах и переживаниях, становится особенно тяжело. Хотя…

Я ловлю взгляд Дениса в толпе мужчин. Его лицо злое и одновременно задумчивое. Он не сводит с меня глаз. Горько усмехнувшись, опускаю голову.

Да пошел ты к черту! Вся жизнь покатилась под откос после его появления.

Хотя умом понимаю, что нет, случилось это ещё до появления Дениса. Тогда, когда Миша наговорил гадостей.

Пытаюсь выбросить из головы прошлые воспоминания. Сейчас надо все забыть, держаться рядом и выпутаться из этой паутины, куда нас затянули.

Миша сказал, что я должна затеряться в толпе, что это решение – единственный способ защитить нас обоих. Но как это сделать, когда колючая мысль о его безопасности делает из меня безвольную куклу? И думать я могу только о нем. Я стараюсь справиться с эмоциями, но они нарастают, подобно приливу, затапливающему берега.

Смотрю на людей вокруг. Они смеются и разговаривают, словно их ничего не тревожит. Я же чувствую себя чужой, будто между мной и окружающим миром натянута прозрачная пленка.

Таня смотрит сочувственно. Сжимает мою руку под столом и что-то шепчет, чтобы успокоить, однако я трясусь как осиновый лист. Нет, мне не холодно, но все настолько ужасно, что подкрадывается мысль: а вдруг с Мишей что-то случится? Вдруг он не приедет сюда?

Чер-р-рт! У меня настоящая истерика!

Взгляд скользит по залу. Кто-то из коллег поднимает бокал, глядя на меня и я заставляю себя улыбнуться, поднимая стакан в ответ. Внутри меня всё клокочет. Улыбка становится маской, за которой скрываются тревога и боль. Я должна быть сильной, должна сохранить лицо, но мысли о том, что с Михаилом может произойти что-то ужасное, не покидают меня. Я больше боюсь за него, чем за себя.

Я должна быть здесь. Но время тянется, как резина. Проходит час, полтора, настроение людей поднимается, я же наоборот… Ощущение, будто только что потеряла несколько лет жизни. Голова раскалывается, сердце не может успокоиться, на языке имя Миши…

Где же ты, Загорский?

– Ты чего трясешься, Саш? Прекрати! Все будет хорошо! – говорит Таня, сама же ежеминутно снимает с блокировки экран, чтобы убедиться, что нет ни сообщения, ни пропущенного звонка.

– Столько времени прошло! – жалобно тяну я, шаря глазами по огромному залу, посреди которого танцуют люди.

Именинница в красном платье идёт к нашему столу. Отмечаю, что прическа совершенно ей не подходит. Ежусь, потому что разговаривать с ней – последнее, чего я хочу.

– Давай хотя бы на лоджию выйдем? – предлагаю Тане.

– Нет, он сказал никуда не выходить.

– Да мало ли, что он сказал, – цежу сквозь зубы. – Я тут уже дышать не могу!

– Надо, солнце. Надо. Обстоятельства требуют быть терпеливыми. Я уверена, твой муж вот-вот приедет, – шепчет она, наклонившись ко мне.

Поймав мой взгляд, именинница посылает мне воздушный поцелуй и проходит мимо. Слава тебе господи…

Телефон Тани оживляется. Она резко тянется к нему и, открыв сообщение, читает. Я же пытаюсь не смотреть, хоть и не терпится узнать, что он там написал.

– Ну, – тороплю ее.

– Говорит, чтобы мы вышли из зала. Там люди спускаются на парковку, – говорит она ровно и тихо. – От них не отстаем. Теряемся в толпе. Будем внизу – он даст подсказку, куда дальше. Поднимайся, Саш.

Господи. Это абсурд какой-то. Никогда в жизни ни от кого не скрывалась и не чувствовала себя такой беспомощной. А сейчас… будто попала в криминальный боевик.

Поднимаемся. Таня что-то говорит и улыбается, а до меня от шума в ушах ни черта не доходит. Знаю, она специально ведет себя непринужденно. Я тоже пытаюсь, но кажется, моя нервозность понятна даже слепому. Руки дрожат, а лицо наверняка белое от страха и тревоги.

Ну кто бы не нервничал на моем месте? Все настолько серьезно. Но если уж этот квест надо пройти, чтобы выбраться…

Подходим к имениннице и, поздравив ее очередной раз, выходим из зала. Я сглатываю, видя двух женщин и мужчин рядом с ними. Это же они? Те, с кем мы должны спуститься?

Будто в подтверждение моим догадкам, они идут к лифту. Мы следом. Через пару минут оказываемся на парковке. Оглядываюсь и вижу белый джип. Его фары несколько раз моргают.

– Это он, да?

– Он, – слышу рядом мужской голос.

Мужчина проходит мимо, а я быстро иду к машине. Открыв дверь, смотрю на водителя.

Мое сердце никогда так бешено не колотилось. И ритм учащается, когда я вижу Мишу. Живой, но на лице ссадины. Губы и бровь разбиты. Хмурюсь. Ноги будто прирастают к земле.

– Садись, – слышу требовательное.

Тон Загорского отрезвляет.

Сажусь, в панике оглядывая его лицо. Язык прилипает к нёбу. Хочу что-то сказать, но выдавить хоть слово не получается.

Таня падает на заднее пассажирское сиденье. Машина стремительно выезжает с парковки. В салоне тишина, которая действует на нервы. Окончательно выводит.

– Куда мы едем?

– Меня, пожалуйста, на ближайшую остановку подбросьте.

Миша игнорирует нас. Давит на газ до пола. Я вжимаюсь спиной в сиденье.

– Миш…

– Не бойся, – говорит спокойным тоном.

– Ты нас убить решил?

– Спасти, – цедит яростно, явно злясь на самого себя.

Я молчу весь путь. Немного успокаиваюсь, когда узнаю знакомый двор.

– Спасибо, – раздается голос Тани. – Берегите себя и держите меня в курсе.

Она покидает салон, так и не дождавшись от нас ответа.

– Ты хоть слово мне скажешь? Что с тобой?

– Со мной все хорошо.

– У вас был пожар? Что стряслось? Я так и буду силой вытаскивать из себя слова?

– Да, устроили пожар. Подставили. Но скоро выберемся. А пока тебе надо пожить у родителей. Пару дней, Саш. Не спорь, очень прошу. Мы скоро уедем отсюда.

– Ну замечательно. За меня уже все решено. Разве я могу сопротивляться? Билеты, надеюсь, тоже купил? Куда уезжаем? Хоть это скажешь?

– У тебя нет прав на сопротивление, Саша. Будешь упираться, силой затащу в машину и увезу как можно дальше.

– Да-да. Конечно. Безмолвная кукла, которая не имеет возможности сама решать, чего хочет или не хочет. Я не останусь у родителей. Объяснять им что-либо нет желания.

– Не надо им ничего рассказывать. Они и не полезут с расспросами. Сами знают, что происходит. И дело не только во мне и моих проблемах… – говорит Загорский, а я пытаюсь понять, куда мы едем. – Надо выбираться, но в первую очередь обезопасить тебя.

– Кто-нибудь был в доме во время пожара? Как твоя мама, сестра? А ты… Тебя же там не было?

– Нет, но пока они думают, что я там был. Мы выиграли немного времени. Но правду просекут быстро. – Заехав в какой-то совершенно незнакомый двор, Миша останавливает машину и обходит ее. Открывает дверь с моей стороны. – Пойдем.

– Куда?

Я пытаюсь поспевать за его широкими шагами. Обходим здание, минут десять идём пешком. Миша не отпускает мою руку, сжимая ее так, будто я вот-вот сбегу от него.

Издалека вижу черный внедорожник. Его фары которого загораются, едва мы подходим. Из машины выходит… Виктор?

– Добрый вечер, – здоровается он, протягивая ладонь Мише, а потом мне. – Как добрались?

– Все хорошо. – Миша наконец выпускает мою руку. Он тянется к внутреннему карману пиджака, достает пачку сигарет. Закуривает. – Саш, садись в машину. Прохладно.

– Нормально мне. Я хочу понять, что происходит. Почему я внезапно оказалась в криминальном мире и не могу нормально передвигаться по городу. Мне это не нравится.

– Никому не нравится. – Выпустив клуб дыма, Миша снимает пиджак и накидывает на мои плечи. В нос сразу ударяет безумно знакомый запах.

– Вы аккуратнее. Как доберешься, сообщи мне, – говорит Виктор. – А ты, Саш… – Он качает головой, будто что-то вспомнив. – Просто верьте друг в друга и держитесь крепче. Только в этом случае у вас все получится.

Он уходит. Я смотрю на Мишу. Докурив, он бросает окурок и снова выпускает изо рта дым. Потом открывает переднюю пассажирскую дверь, жестом приглашает сесть.

Еще минут десять езды. Полная тишина. Я знаю, что мы едем к моим родителям, но не понимаю почему. Если устроили пожар в доме Загорских, с таким же успехом его устроят и в доме моего отца.

– Там вокруг охрана, менты… Не осмелятся что-либо сделать. – Он будто мои мысли читает.

Или это я говорю вслух все, что думаю?!

– Ясно, – отзываюсь сухо.

Миша резко выруливает в сторону и тормозит в узком переулке.

– Что?!

– Ничего. Я пиздец как испугался за тебя.

Он подаётся вперёд. Положив руку на мой затылок, фиксирует, не оставляя ни единого шанса увернуться. И впивается в мои губы жадным, голодным поцелуем.

Глава 40

Пространство вокруг кажется маленьким и замкнутым. Душным. Едва его губы касаются моих, все остальное будто исчезает. Я чувствую, как мое сердце колотится, будто вот-вот вырвется из груди. Меня целует тот, на кого я долго обижалась, и я не думала, что когда-нибудь снова окажусь так близко к нему. Что позволю прикоснуться ко мне. И что ещё хуже: я растворяюсь в нем вновь.

Поцелуй начинался грубо, но теперь он осторожный, как будто Загорский понимает, что перегибает, и в то же время ждет, чтобы я его оттолкнула. Я этого не делаю, и он снова набрасывается на меня с напором.

Его губы становятся более настойчивыми, и вместе с поцелуем нарастает волна того, что я пыталась подавить: тепло, нежность и неистовое желание. Закрываю глаза, позволяю себе погрузиться в этот момент. Чувствую, как по телу разливается жар. Кажется, все мои обиды растворяются, оставляя только трепет и волнение. Уходят на второй план. Мне не хочется думать о прошлом. О его болезненных словах. О том, как он тогда поступил.

Я так испугалась, что с ним может что-то случиться… Готова была душу дьяволу продать, лишь бы с ним все было хорошо.

Вот, продаю. Самому страшному дьяволу, который украл мое сердце еще несколько лет назад и не хочет возвращать. Из-за которого это самое сердце так долго болело…

Мои руки сами тянутся к его лицу. Я касаюсь щетины и сама горю от его прикосновений. Его ладони на моей талии. Ощущаю его дыхание – оно опаляет кожу, губы. Я снова чувствую то, что когда-то было так знакомо. Наши губы движутся в унисон, будто мы вовсе не были разлучены. Будто того времени, что мы были вдали друг от друга, вовсе не существовало… Не было ни разочарования, ни боли. Было лишь какое-то недоразумение, которое мы сейчас пытаемся забыть.

Внутри меня бушует самый настоящий ураган эмоций. Я жажду этого поцелуя, жажду его прикосновений, его присутствия. Это не просто поцелуй – это возвращение к тому, что я уже почти забыла. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Не хочу, чтобы он отстранялся.

Мне так хорошо.

Мое тело реагирует на каждое его движение: сердце бьется всё быстрее, а внутри, внизу живота скапливается приятная тяжесть. По телу разливается ни с чем не сравнимое желание, которое я не могу игнорировать. Забываю о горечи, забываю о причиненной Загорским боли, позволяю себе быть здесь и сейчас.

– Это ничего не значит, – шепчу, оторвавшись от его губ, чтобы глотнуть воздуха.

– Ничего не значит, – с усмешкой повторяет Михаил.

И снова целует меня. Просовывает язык в мой рот, сплетается с моим, вырывает стон из горла. Зарывается пальцами в мои волосы, а второй рукой поднимает подол платья.

Боже, я горю.

Ловлю его ладонь, сжимаю, запрещаю делать то, что он задумал. Нельзя. Я его не простила. Это всего лишь… всего лишь минутная слабость.

– Саш, – хрипит он мне в губы.

– М?

– Люблю, слышишь? Жить без тебя не могу и не хочу…

Он тяжело дышит.

– Об этом раньше надо было думать.

– Прости.

– Я тоже испугалась… за тебя, – вдруг признаюсь. – Когда тебя долго не было…

– Все будет хорошо, не переживай.

Михаил проводит подушечкой большого пальца по моей щеке, дотрагивается нижней губы, которая тоже горит огнем и саднит от его поцелуев, тянет вниз. Шумно сглатывает, глядя на меня. Я же… не знаю, что чувствую.

Бог видит, как мне плохо. Так и хочется обо всем забыть, не думать. Так и хочется вычеркнуть прошлое и начать все сначала. С чистого листа. Ради нас и нашего малыша. Попробовать ещё раз… А если нет… Если не получится, то разойтись раз и навсегда.

Я едва отошла от стресса. Взяла себя в руки и вроде бы решила остаться одна. Но… Мозг и сердце дают сбой, когда он рядом. Когда так смотрит на меня. С нежностью, любовью… сожалением…

Телефон Загорского подаёт признаки жизни. Отстранившись, он ругается и, что-то процедив сквозь стиснутые зубы, принимает звонок. Я же залипаю на бугре в его брюках. У него эрекция. Он тоже возбужден, и его дыхание до сих пор тяжелое.

– Что случилось? – Он хмурится. Повисает пауза. – Понял. Ублюдки…

Отключается, поставив телефон на подставку, поворачивается ко мне.

– Планы изменились, Саш.

– Куда едем?

– В загородный дом.

– Что с моими родителями?

– Ничего. Все нормально. Они в безопасности, не волнуйся. Можешь даже поговорить с ними, если не веришь мне на слово.

– Где они, Михаил?

– У себя дома. Все окей. Позвони. – Он протягивает мобильный.

Забрав, набираю номер отца. Принципиально. Раз настаивает…

Миша выруливает на трассу и разворачивает машину. Едем в другую сторону.

– Алло, – раздается в трубке усталый голос.

– Папуль, привет. Ты как?

– Дочка? Добрый вечер. Все хорошо. Ты там как? С тобой все хорошо?

– Да все отлично, не переживай, – говорю с нервной улыбкой. – Как ты себя чувствуешь? Мама как? А Егор?

– Сидим с мамой в гостиной, все нормально, смотрим новости. А брата твоего нет дома. Ну как всегда…

– Замечательно. – Я снова бросая взгляд на Загорского. Он задумчиво и хмуро смотрит перед собой. – Маме привет передавай.

– Я так понимаю, ты в дороге? Как домой доедешь, позвони, она с тобой поговорить хочет.

– Очень постараюсь, пап. Спокойной ночи.

– И тебе, родная. Береги себя.

Прав был Михаил, когда говорил, что родители не будут задавать лишних вопросов. Действительно так и есть.

Возвращаю телефон на место и, откинувшись на спинку сиденья, тоже смотрю вперёд. Дороги пустые, едем мы долго. Час точно. И Загорский за это время принимает несколько звонков. Говорит то с Виктором, то с каким-то Сергеем, то с безопасником. Я не очень понимаю, о чем, поскольку не слышу, что говорят собеседники Миши. В итоге вырубаюсь. Просыпаюсь, когда теплая ладонь ложится на мое колено, а дыхание касается шеи.

– Приехали, – слышу хриплое.

Едва открываю глаза. Голова ужасно болит, а спина ноет.

Мы во дворе незнакомого дома. Оглядываюсь, пытаясь вспомнить, была ли я тут когда-то, но ничего в голову не приходит.

– Где мы?

– В нашем доме.

Вскидываю брови.

– В нашем? – вылетает с усмешкой.

– Да.

Он очень близко ко мне. Настолько, что его дыхание буквально опаляет кожу. Намотав на палец прядь моих волос, играет с ним, глядя мне в глаза, а я даже выдохнуть не могу.

Но Загорский резко отстраняется. Выходит из машины и открывает дверь с моей стороны, помогает выйти. Прохладный ветер бьёт в лицо, щеки, которые горели секунду назад, обдувает свежим воздухом. Оглядываюсь. У массивных ворот вижу два черных внедорожника, и рядом с каждым – несколько мужчин в черных костюмах. Ещё одна толпа у беседки.

– Что происходит?

– Телефоны прослушивают и планы обдумывают.

– Дурно от твоих слов становится. Что за война, Миша? Я не пойму… Разве деньги важнее здоровья? Жизни, в конце концов.

– Ты этот вопрос не тому человеку задаешь, Саш. Мне плевать на все. И войну начал не я. А устаканивать все почему-то должен именно я. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Никому не в кайф тратить время на какую-то бредовую ситуацию. Слишком многих против нас настроили, подставили наших ребят. А потом стрелки на нас перевели, – выдыхает он вымученно. – Пойдем в дом, холодно.

– А если просто сесть, поговорить и все объяснить? – Мы идём к дому.

Миша усмехается. Закуривает.

– Пытались. Виктора с Антоном чуть ли не расстреляли, а дом отца вообще сожгли. То есть опять же: все не так просто. Как ты выразилась пару часов назад… Попали в криминальный мир. Совсем того не желая. И да, нам сейчас и на бизнес наплевать. Решили продать все и свалить в другой город. В общем, как можно дальше отсюда.

– То есть некоторые добились того, чего хотели.

– Да. Ты же сама сказала, что здоровье и жизнь важнее.

– Мое мнение не изменилось.

Миша щурится. Бросает окурок в урну и открывает дверь дома. Заходит первым, потом тянет меня за собой.

Тут просторно. Дизайн шикарный. Светлые тона не давят. Минимум мебели. И пахнет краской…

– Много чего не хватает.

– Зачем ты его купил, если планируешь уехать отсюда?

– Я купил дом еще до того, как решил свалить, Саш.

Не знаю, как оказываемся на верхнем этаже. Миша буквально проводит экскурсию. Да, мне тут нравится. Но в то же время в самый неподходящий момент в голову приходят его слова. Когда он вернулся пьяный… Когда махнул ей…

Внутри поднимается протест. Зачем я сюда пришла? Зачем? Почему позволила себя поцеловать?

Загорский останавливается в одном из комнат. Оборачивается ко мне. Между нами всего пара метров. Подходит вплотную и опускается передо мной на колени.

– Я так давно хотел это сделать, – говорит хрипло. Кладет руки на мою талию и прижимается губами к моему животу. – Тут растет мой малыш… Долгожданный мой… – Он поднимает на меня глаза. – Саш, я не устану это повторять: прости, был неправ. Облажался. Очень прошу… дай нам второй шанс.

Глава 41

Михаил

Жизнь напоминает шахматную партию – каждый ход может стать решающим. Но истинный мастер не боится проиграть, он использует ошибки конкурента, чтобы стать лучше, чтобы победить. Я знаю, что на моем пути всегда будут те, кто хочет меня остановить, лишить сил, подставить, чтобы я проиграл. Но они лишь подталкивают меня к новым вершинам, сами того не желая.

Все это было, да. Но сейчас мне плевать на бизнес, потому что на первый план вышли любимые люди. Семья, которую я обязан защитить. В первую очередь – жену и своего нерожденного малыша. Да, не думал, что дойдет до такого… что враги станут действовать такими грязными методами. Я искренне считал, что если просто отойти с их пути, они отступят.

Но не тут-то было. Сначала навредили Антону, потом сожгли дом отца… Мама едва выбралась. Пришлось отправить ее как можно дальше отсюда, хотя все думают, что ее больше нет. Как и меня. Конечно, про меня быстро узнают, но я успею выиграть время.

Несмотря на конкурентов, истинный враг – это не они, а мой страх и неуверенность. Я так сильно боялся за своих, что в итоге начал мыслить нелогично. Совершал ошибки. Порой казалось, что я сам себя подставляю.

Захожу в комнату, где спит Саша. Третий час, а я не могу уснуть, хотя голова трещит и мне необходим сон. Однако находиться под одной крышей с любимой женщиной и не трогать ее – хуже смертного приговора.

Комнату освещает тусклый свет ночника. Опускаюсь в кресло и подаюсь вперёд. Уперевшись локтями в колени и положив подбородок на руки, наблюдаю за Сашей. Дышит ровно, длинные темные волосы разбросаны на подушке. Красивая… умная. Такая желанная.

Зло усмехаюсь, вспоминая свои же слова, что не люблю ее больше. Такой бред… Худшего бреда я никогда не говорил…

Идиот…

И пахнет она так… Запах родной.

В горле образовывается ком. Как баба реветь готов и волосы на себе рвать. Сжимаю кулаки, впиваюсь зубами в кожу большого пальца. Пиздец.

Пиздецкие ощущения. Будто я в последний раз так близко к Саше. В последний раз так смотрю на нее. Рычать хочется. Головой о стену биться. Волком выть. Лишь бы она рядом была… Лишь бы простила.

На мои слова Саша так и не отреагировала. Лишь попросила оставить её одну. Сказала, что ей надо подумать. Но на поцелуй отвечала как раньше. Страстно, с желанием! Стонала…

А простить не может…

Логично, конечно. Другого решения я и не ожидал.

Но больно пиздец как. Не представляю, что чувствует она, раз меня так на части рвет.

Через какое-то время поднимаюсь и выхожу из комнаты. Закуриваю во дворе, понимая, что свихнусь, если хотя бы пару часов не посплю. Возвращаюсь в дом и ложусь на диван в гостиной. Сна ни в одном глазу, а голова кажется грузом на плечах. Боль долбит в висках.

Нахожу на кухне виски, выпиваю пару рюмок. Мышцы расслабляются, а мысли туманятся. Снова ложусь и, кажется, вырубаюсь. Просыпаюсь, ощутив спиной вибрацию. Это телефон как-то подо мной оказался. Нащупываю рукой, с трудом продираю глаза и смотрю на экран.

– Виктор?

– Я к тебе еду. Не один. Спишь?

– Который час?

– Восемь утра.

– Бл*дь! – Я резко поднимаюсь. Лучше не стало. – Обезболивающие прихвати по пути. Желательно что-то сильное. Наизнанку выворачивает.

– Хорошо.

– И на завтрак что-нибудь. Саше необходимо вовремя есть.

Друг смеётся.

– Я тебя понял.

Отключаюсь. Бросаю телефон на письменный стол.

Едва дохожу до кухни. Выпиваю пару стаканов воды и принимаю душ. Вроде отпускает. Постепенно прихожу в себя. Переодевшись, иду туда, где спала Сашка. В комнате ее нет. Постель аккуратно собрана.

– Доброе утро, – слышу сбоку.

Саша в махровом халате и с влажными волосами. Тоже душ принимала.

– Доброе. Как ты?

– Ощущение, будто впервые за последний месяц так крепко и спокойно спала.

Она так улыбается, что хочется ее расцеловать. В брюках становится тесно. Она всегда заводила меня одним действием… А сейчас, когда между нами давно не было близости, так вообще сразу накрывает…

– Значит, остаешься тут. Дом понравился?

– Хороший, – улыбается. – Выбран со вкусом.

Киваю. Впервые не знаю, о чем говорить с Сашей. На самом деле хочется столько всего сказать… но я тупо хлопаю глазами, глядя на нее. В груди ноет, будто туда воткнули что-то острое и ржавое и крутят из стороны в сторону… Рана там. Кровоточит.

– Чуть позже Виктор приедет. Что-нибудь поесть привезет. На самом деле в холодильнике полно продуктов, но тебе нужно что-то свежее. Спустишься ведь?

– Хорошо.

Снова машинально киваю. Развернувшись, иду к двери.

– Миш? – окликает Саша.

– М? – поворачиваюсь к ней.

– Ты не спал? Выглядишь неважно… – Она хмуро меня разглядывает. Делает несколько шагов и останавливается напротив. – Я тебя в таком виде никогда не видела.

– Уродом стал? – Натягиваю улыбку.

Саша качает головой.

– Отдохни немного.

Заправляю прядь ее влажных волос за ухо. Сглатываю, залипая на пухлых губах.

– Хорошо, – отзываюсь хрипло.

Выхожу из комнаты, от греха подальше. Видно, что не хочет… Не хочет, чтобы я ее трогал. Не готова.Простить, заново начать… Нет у нее желания. Лучше не лезть к ней, дать время. Не испытывать судьбу. Не хочу я с ней ссориться. Сашка едва начала смягчаться. Помню, она смотрела на меня, как на врага. И те убивающие взгляды только-только исчезли, неохота снова их видеть.

Через двадцать минут приезжает Виктор, следом за ним – ещё один внедорожник, из которого выходит глава моей охраны. Что-то не так. Однозначно.

– Завтрак, – говорит Витя, протягивая пакет. – И таблетки. Ужасно выглядишь. Что с глазами?

– Что с ними?

– Будто кровью налиты! – рявкает он. – Ты на себя в зеркало смотрел? Не дай бог что-то серьезное прихватишь.

– Не драматизируй. Пойдем в дом. Саше поесть надо.

– Лёд растаял? – усмехается он. – Хотя нет… Не думаю. Иначе ты бы не выглядел так погано. Снова поссорились?

– Нет. Но и ничего хорошего не случилось.

Саша спускается по лестнице. Замечает нас, останавливается.

– Доброе утро, – здоровается Виктор.

– Доброе, – отвечает Саша как-то странновато. – Что-то случилось с утра?

– Все нормально.

– Но вы выглядите… расстроенными.

– Ну да, я расстроен, что вы до сих пор не помирились.

Мне кажется, Саша не закатывает глаза только из вежливости.

– Пойдем завтракать, Саш, – меняю тему. – Ты наверняка голодная.

– Аппетита нет, – отзывается грустно.

– Но есть надо по-любому. Пойдем, – киваю в сторону кухни. – А ты подожди меня в гостиной, – говорю уже Виктору.

– Окей, мама, – шутит друг и сразу же уходит.

Сашка садится за стол, а я хозяйничаю, понимая, что буквально недавно все было наоборот. Она наливала мне чай, кормила. А сейчас это делаю я. И это, оказывается, чертовски приятно. Благо Виктор не подвёл, купил лучшую выпечку. Как раз то, что любит Сашка.

– Ты тоже ешь, – просит она, двигая тарелку в мою сторону. – Любишь же шоколадное. Он вкусный, попробуй, – протягивает мне круассан.

Усмехаюсь. Ловлю ее запястье и вместо того, чтобы взять круассан, целую ее руку. Не могу не заметить, как ее кожа покрывается мурашками.

– Миш, подойди, – доносится голос Виктора. Мысленно матерюсь в его адрес. – Срочно.

– Я сейчас.

Виктор стоит у панорамного окна гостиной, прижав телефон к уху. Злой.

– Что такое?

– Дарина. – Он передает мне трубку. – Слушай, что говорит.

– Да, – отвечаю.

– Миша! Они угрожали Игорю! Я не знаю, кто они, но в итоге он проболтался, что ты жив.

Чего и следовало ожидать. Удивлен ли я? Ни капли. От Игоря никогда не ждал ничего хорошего.

– Ничего страшного. Почему ты ревешь?

– Потому что они угрожали ему мной и нашими детьми, обещали их забрать. Пришлось сдать тебя. Брат и мама в безопасности ведь? Я хочу к ней. Вместе с детьми.

– И с Игорем?

– Нет, он что-то мутит, – говорит уже тише. – И мне кажется, работать на них будет. Пожалуйста, вытащи меня отсюда. Я к маме хочу. Обещаю… буду делать все, что захочешь.

– Жди от меня новостей. А вообще… готовьтесь. Собери вещи. Все самое нужное на первое время. Да так, чтобы твой муженёк не заподозрил. Он же не дома?

– Н-нет, на работе. Вернётся поздно. Я… Хорошо, брат! Когда за нами приедут?

– Когда ты будешь готова.

– Тогда через час! Пусть уже приезжают! Одежду и потом купить можем! Главное – документы.

– Давай, Дарина. Через час с тобой свяжутся.

– Егор тоже звонил. – Виктор косится в сторону кухни. Передаю ему телефон, выдыхаю. Задолбался. Все заебало. Конкретно.

– А он что?

– На него покушались. Говорит, в какую-то реку залетел. Едва выбрался. Короче, не к добру это, Миш. Вообще дичь творится. У меня ощущение, что нас считают мафией, которую нужно уничтожить любым путем.

– Где Егор сейчас? – игнорирую последние слова Виктора.

– Ребята за ним поехали. – Он опускает глаза на мобильный, который снова подаёт какие-то сигналы. – Твою же мать! Дарина пишет, что Игорь попросил ее собраться. Типа переезжают…

– Сам за ней поеду.

– Не сейчас, Миш. Тебе нельзя светиться. Ребята справятся.

Поднимаюсь в комнату, несмотря на слова друга. Какой-то бы Дарина ни была, всё-таки она моя сестра. Зря я не отправил ее вместе с мамой. Сашку тоже отсюда увезти надо. Немедленно.

– Миш, – без стука заходит Саша. Напуганная. Бледная. – Ты куда собрался?

– Дела. Быстро вернусь.

– Что за дела? Что происходит? Ты можешь мне рассказать хоть что-то, а? Вы ведёте себя странно. Будто на иголках сидите. Я… услышала имя Дарины. С ней что-то не так?

– Все нормально, Саш. Не забивай голову… Она просто попросила отправить ее к матери, что я и хочу сделать. Решу вопрос и вернусь.

– То есть ничего другого не произошло, да? Ты уверен? – щурится она.

Прекрасно читает меня. Я сейчас перед ней – как раскрытая книга. Не могу скрыть тревогу.

Обхватываю ее голову руками и, наклонившись, впиваюсь в губы. Снова не сопротивляется. Успокаиваю ее поцелуем, наслаждаясь каждой секундой. Просовываю в ее горячий рот язык, прикрываю глаза. Сашка стонет, обнимая меня за шею. Прижимается плотнее.

– Не уходи. Пожалуйста, – просит тихо. – У меня ощущение, что ты не вернёшься.

– Куда же я денусь. Как же я без тебя, – хриплю ей в губы. – Люблю сильно.

– Пообещай… что вернёшься за мной, – И сама тянется за поцелуем. Трогает пальцами лицо, проводит ими по щеке, шее. – Миш, скажи, что вернёшься за мной. Пообещай!

– Обещаю, Саш. Вернусь за тобой.