Текст книги "Гражданский брак (СИ)"

Автор книги: Вера Чурсина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 55

– Олесь, почему бы нам не пожениться? – Вова сидел у своей подружки на кухне, держал ее за руку и целовал в ладонь.

– Что? – она приподняла брови.

– Черт. Я дурак. Прости. – Вова прижал ее прохладную ладонь к своей щеке и смотрел на Олесю абсолютно счастливыми глазами.

– Нет-нет, мне интересно, что ты там про женитьбу сказал? – заулыбалась девушка.

– Сорвалось. Предложение не так делают. Но все-таки: что ты думаешь – чисто теоретически – мы могли бы пожениться? Вот я думаю, что да. А ты?

– Ну если чисто теоретически… То в принципе да. Все-таки мы знакомы уже полтора года. Хотя считается, что в 19 лет – это рано для создания семьи. – она лукаво смотрела на Царёва.

И он не удержался, притянул Олесю к себе на колени и поцеловал. Володя не мог ее не целовать. Он всегда был голоден, жаден до прикосновений к ней, объятий, поцелуев. Буквально сходил с ума, его так колбасило от близости девушки, сворачивало в жгут, но он изо всех сил терпел это и не давал себе воли.

***

Регистрации через неделю не получилось. На одной из лесопилок Старикова произошло ЧП – работнику циркуляркой отрезало пальцы. И Рома, сломя голову. помчался в Усть-Малу, а предприятие находилось еще дальше от райцентра – на самом севере области.

– Пап, я хочу переехать к себе. Что мне тут с вами куковать. – известила за завтраком Людмила своего отца Федора Андреевича.

Савиных был не в духе все последние дни. В бизнесе все было отлично, а вот дома шло наперекосяк, А он привык держать под контролем и заранее планировать как свои действия, так и жизнь членов семьи.

– Ты в положении. Лучше жить здесь. И да – когда идешь к врачу? – отец был хмур.

– И что, что в положении? Токсикоза почти нет. Чувствую я себя нормально. В том-то и дело, что надо поехать к врачу, и потому мне надо домой, чтоб нормально подготовиться. Да и давно меня там не было, надо заказать уборку. И вообще, я соскучилась по своей квартирке, – тон Милы не предполагал возражений.

– Не води машину сама, бери водителя и куда надо – с нам.

– Пап, ну прекращай, а? Если я беременная, это не значит, что я инвалид! – Мила была возмущена. Она действительно соскучилась и по квартире, и по своей "малышке", как она звала красный "Пежо". Водила она аккуратно, и считала, что родитель напрасно волнуется.

– Это сейчас ты нормально себя чувствуешь. А вдруг скакнет давление? Голова закружится? Ничего не знаю. Можешь жить у себя, только будь на связи. Но машину бери с водителем. – Савиных был непреклонен.

– Ну папа!! – Мила бросила вилку на стол.

– Я сказал! – глава семейства поднялся из-за стола и пошел из столовой к себе в кабинет.

– Милая, а чем тебе плох водитель? – мать девушки погладила дочь по плечу. – Зато без риска. И нам так спокойнее.

– Вот именно, вам спокойнее, а мне неудобнее! – Мила выпила сок и тоже собралась уходить. Она была расстроена. С водителем безопаснее, но это опять почти слежка!

Телефон пиликнул – прислал сообщение Роман. "Королева, уже скучаю. как ты там?"

Она ему ответила "Все норм." Подумала, потом дописала "Переезжаю от родителей в свою квартиру".

От ответил тут же: "Береги себя, не напрягайся. Целую тебя всю, моя радость".

Она собиралась и думала о Романе. Беременность как будто сделала ее сильнее. Она уже не растекалась перед мужчиной лужицей, не трепетала от одного его взгляда. Возражала, упрямо отстаивала свою точку зрения. Хотя по-прежнему хотела его, страстно реагировала на прикосновения – интересное положение как будто даже обострило сексуальное желания. Вот и сейчас, вспомнила их последнюю ночь – и заныло в низу живота, и засосало сладко под солнечным плетением.

Рома перед отъездом почему-то перестал возражать против гражданского брака, хотя Мила подозревала, что это неспроста – поди, задумали что-то с папашкой – тот тоже дулся, но молчал.

Мила на самом деле, конечно же, хотела свадьбу, и кольцо с брюликом ей понравилось. И сыночек должен в браке родиться. Но упрямилась. Пусть помучается будущий муж, а то ишь, вздумал то подозревать ее, то соглашаться с дурой-врачихой на аборт. Нет, она заставит Романа поволноваться. Как в искуплении ее волнений и нервов.

Глава 56

Володя подходил к крыльцу института. Замедлил шаг, хотел здесь подождать Олесю, чтобы потом идти на лекции вместе. Мороз был не очень сильный, он даже был без шапки, только накинул капюшон куртки.

На крыльце стояла группка парней. Один из них – самый высокий, обернулся, и Царёв узнал Никиту. Он замер. Как? Ведь парень должен быть в Китае? Он же уехал туда на год, вроде как в модельный бизнес пристроился?

Никита его тоже узнал и кивнул. Что-то сказал парням и подошел к Вове. Протянул руку для приветствия. Ведь раньше они не раз сталкивались на мажорских тусовках, когда Царёв встречался с Милой и сопровождал ее в клубы. Царев чуть помедлил, но руку все же пожал. Не было причин отказывать. Хотя, будь воля Царева, он бы этого Никитку…

– Привет, бро. Как жизнь? Как Милка? – Никита улыбался во все 32 зуба, как на рекламе зубной пасты.

Все ништяк, – сдержанно ответил Вова. – С Милой мы разбежались.

– Вау, о как. – отреагировал красавчик. – Но у меня к тебе вообще-то не о том базар. С тобой же Ярцева учится?

Царёв напрягся. Он прекрасно помнил, как Никита довольно долго обхаживал Олесю, и как потом ходили мерзкие слухи, что этот смазливый тип ее бросил.

– Ну, – процедил он.

Никита не заметил его напряжения и продолжал:

– Как она, ну, вообще? С кем-то встречается сейчас? – мажор пытливо заглянул в глаза Володе.

– Да, у нее есть парень, – процедил сквозь зубы Царёв.

Красивое лицо Никиты исказилось недовольной гримасой.

– И кто такой, знаешь его?

Знаю, – спокойно ответил Вова. – это я

Никита удивленно приподнял брови и смерил Царева с ног до головы:

Ты-ы?!

Вова прищурился и смолчал, не отводя взгляда. И вдруг, будто почувствовал толчок в спину и обернулся – на крыльцо "альма матер" вспорхнула Олеся.

Она улыбалась ему, но потом ее взгляд перешел на Никиту. Ничего не дрогнуло в лице девушки, она лишь как будто немного удивилась.

– Привет! – Олеся легко улыбнулась Цареву и спокойно кивнула Никите, будто они виделись только вчера.

А тот не сводил с девушки пристального взгляда. Олеся взяла Царева под руку и вопросительно уставилась на него:

– Идем? А то опоздаем.

Вова улыбнулся. Очередной раз не мог не восхититься сияющей красотой этой невероятной девушки. За что ему такое счастье? И разве можно ее кому-то уступить? Да он горло выгрызет любому, посягнувшему на нее.

– Иди, Олесь, я сейчас. – и подтолкнул ее к двери.

Девушка перевела взгляд на Никиту, опять на Володю, хотела что-то сказать, но смолчала. И двинулась ко входу. Кто-то из студентов открыл перед ней дверь, она еще раз обернулась, и через мгновение скрылась в здании.

Царёв повернулся к Никите. Вид у него был решительный. А лицо злое.

– Советую тебе забыть о ней. И прекратить свои подкаты. Ты свой шанс с ней прос&ал.

Никита сжал зубы и прищурился:

– А это ей решать.

– Да нет, бро, ты не понял. Я сейчас отвечаю за эту девушку. И не позволю таким дятлам как ты, подходить к ней даже на пушечный выстрел. Забудь и отвали. На тебя вон – куча телок пялится, – Царёв кивнул на проходящих мимо студенток, кокетливо взглядывающих на красавчика Никиту. – Из них выбирай. А про Олесю забудь. Если тебе дорого твое здоровье. – Вова угрожающе приблизился к парню, который был выше его на полголовы.

Никита вдруг вспомнил, как этот парень уделал в ночном клубе Панова, когда тот неуважительно отозвался о Милке Савиных. И про свое лицо, которое надо беречь. Потому что через три недели возвращаться в Шанхай. И невольно отступил назад.

Царев еще несколько секунд посверлил соперника злым взглядом, потом повернулся и решительным шагом направился в здание вуза.

Олеся сдала пальто в гардероб и стояла в фойе возле зеркала. Расчесывала свои темно-русые густые волосы и размышляла. Никита стал еще ярче, весь какой-то лощеный, холеный, как с экрана голливудского фильма.

Когда она увидела его, то почему-то встревожилась. Нет, в душе девушки ничего не дрогнуло. Отметила его красоту – и… и всё.

Слишком много всего произошло после разрыва с ним. Слишком стал близок Володя Царёв – надежный, как скала, возле которого никакие ветра не страшны. Рядом с Никитой она всегда чувствовала себя овечкой, иначе не скажешь. Надо было соответствовать этому парню внешне, постоянно зажимать свое "Я" в угоду ему, уступать его желаниям – ради чего?

А возле Володи Олеся чувствовала себя лучшей девушкой на свете, окруженной теплом и заботой. Он обожал ее такую, какая она есть. Она купалась в его искреннем восхищении.

Но о чем они говорили? Что Никита хотел от Царёва? Додумать она не успела. Володя подошел к ней сзади, улыбнулся в зеркало и приобнял за талию. Она ему ответила, глядя в их отражение, и спросила:

– Все хорошо?

– Да, – он положил подбородок на плечо девушки.

– Мы на пару не опоздаем?

– Опоздаем, – ответил однокурсник и развернул ее к себе. – Идем скорее, – и, крепко схватив ее за руку, быстро потащил к лестнице.

***

Никита сидел в кафе напротив института и злился. Он до сих пор не мог понять, почему Олеся не идет у него из головы. Да, она ему очень нравилась, не только красотой, хотя этого было у девчонки не отнять. Эта девушка была разумной, сдержанной, гордой, никогда не бегала за ним, не вешалась на шею.

Честно говоря, когда ты постоянно со школьных лет подвергаешься атакам девчонок, это в какой-то момент утомляет. Надоело быть призом для самых активных и напористых девок, которые отгоняли других поклонниц, иногда и кулаками.

В лице Олеси Никита впервые столкнулся с отказом. Он привык, что секс с большинством поклонниц случался в первый же день. А за этой строптивой первокурсницей он два месяца ходил, ухаживал, кафе-клубы, невинные поцелуйчики, а она его прокинула.

Это сначала вызвало злость, желание уколоть ее и даже отомстить. Тогда в клубе он согласился на минет той девки еще и потому, что чувствовал – с Олесей ему опять ничего не светит. Надо же было разгрузиться. И щекотала мысль, что эта гордая красавица здесь рядом, близко, корчит из себя цацу, а он не страдает, а расслабляется с другой.

Но Никита не рассчитывал, что Олеся его застукает. Это поломало его дальнейшие планы – он все же был уверен, что через какое-то время девушка будет его. А она его прогнала! не простила. Отказалась даже переехать к нему, а ведь Никита никому и никогда такого не предлагал.

Пытался забыть, трахал девчонок направо и налево, благо они сами скакали в его койку. Надоело. А потом еще увидел ее в кафе с каким-то взрослым мужиком и вообще с катушек слетел. Такую тоску почувствовал! Сначала наговорил ей гадостей, а потом признался, что жить без нее не может. Не помогло.

Потом его пригласили в модельное, и на время Олеся отошла на второй план. Хотя, когда впервые в городе разместили большой банер с его улыбающимся лицом, в первую очередь подумал о ней – пусть увидит и пожалеет, что оттолкнула.

А после все так завертелось – быстрый контракт с китайским агентством, отъезд в Пекин, новые лица, стресс, кастинги и съемки, куча новых знакомств в модной индустрии. Никита быстро поднаторел в своем деле. Научился по заказу ослепительно улыбаться и смотреть со значением в камеру, бегло говорить по-английски и даже немного по китайски. Выучил некий набор шаблонных позировок и стал довольно востребован. В последний месяц ни одного свободного дня не было, фотосъемки шли каждый день.

Однажды в ожидании фотопроб на кастинге листал в айфоне свой альбом и задержался на фото Олеси. Через плечо заглянула агент Джу. "О, что за красотка? – спросила она, – твоя девушка?" Никита тогда вздохнул – бывшая.

А Джу давай просить еще фото Олеси, и Никита показал все. Они, когда встречались, часто фотографировались: и в паре, и одну Олесю он снимал.

Агентша качала головой – какая красивая, а рост какой? Узнав, что девушка выше 170-ти сантиметров, зацокала языком – хоть и не 180, но все равно подходящая, пропорции хорошие. С такой фигурой и красивой высокой грудью заказчики охотно берут в бельевые съемки и в рекламу купальников. А это очень высоко оплачивается. И давай Никиту грузить – мол, поедешь в Россию, уговори ее попробовать себя в моделинге, наше агентство ее примет, на ней можно сделать деньги.

Джу была прошаренная в индустрии и алчная – за 100 долларов руку бы отгрызла. Но и глаз у нее алмаз. Никите она сразу дала несколько дельных советов, и на хорошие дорогие кастинги его отправляла, и перед заказчиками хвалила. Поэтому со второго месяца пребывания в Китае у него пошли заказы, все больше и больше.

В общем, сейчас, когда он приехал в короткий отпуск, наметил план разговора с Олесей. Хотел вроде бы как без особой личной заинтересованности предложить ей зацепиться в моделинге. Какая девчонка не мечтает стать моделью и вышагивать по подиуму? Да еще не у себя в городе, а за границей?!

Он хотел ей показать, какой роскошный и современный Шанхай, в каком городе они могли бы жить, если бы работали вместе. План был – предложить ей взять академ, и поехать с ним в Китай. А там он станет ее проводником в этот красивый мир моды и глянца, и тогда…

И вдруг она с этим валенком Царёвым! Ничего себе, чувак дает – то с Милкой крутил, а теперь у него Олеся! Что они в нем находят? Да, конечно, парнюга возмужал, но все равно…

Никита опять зло выдохнул. А драться с ним не вариант. Никита кожей почувствовал исходящую от Царёва агрессию, направленную в его сторону. Точно глотку порвет за свою девушку.

Но как же все-таки изловчиться и поговорить с Олесей?..

Глава 57

Олеся достала пиликающий телефон из сумки.

– Алло!

– Олеся, привет. Это Никита.

Она узнала его, конечно, голос был тот же – бархатистый и низкий. Но теперь ничего не взыграло в душе, только тонкой иголочкой ткнулась в сердце едва заметная тревога.

– Олеся, это срочно и не телефонный разговор. Давай в какой-нибудь кафешке пересечемся. Только Цареву не говори, а то он думает, что я к тебе клинья подбиваю, начнет икру метать и рамситься, – Никита хохотнул. – Мы можем встретиться для разговора минут на 20 на нейтральной территории?

Ну…

Олесе не очень понравилось предложение скрыть от Володи их встречу… С другой стороны – всего минут 20, что такого?

– Хорошо. Давай в "Тирамису" сегодня в 4, – раньше он диктовал места их встреч, а теперь она выбирала.

Олеся пришла в кафе без пяти четыре. Никита уже был там, махнул ей рукой с дальнего столика. Девушка подошла, парень учтиво встал, отодвинул ей стул. На столе уже стоял чайничек с душистым напитком.

– Будешь что-нибудь к чаю? – спросил ее бывший парень.

– Тут чизкейки вкусные, да, буду.

Никита заказал ей дессерт, себе не взял ничего.

Потом ненадолго замолк, рассматривая Олесю, лаская ее лицо своими невероятными глазами с трехэтажными рядами темных ресниц. Девушке стало неловко под его взглядом. Но парень будто очнулся.

– Так, Олеся, у меня к тебе деловое предложение. Я приехал ненадолго, скоро опять в Китай. Но моя агент Ирина подтянула меня для съемки рекламы местного свадебного салона, раз уж я здесь. Деньги для меня смешные, но – почему бы не поработать ради развлечения и Ирине не помочь? Но нужна девушка для съемки. А наши модели клиенту не нравятся. Только одну утвердил. А тут Ирина увидела у меня в телефоне твои фото и вцепилась – что за девушка? Приведи на съемки, может, что получится. Деньги обещала заплатить. В общем, ты как? Чтобы в рекламе свадебных платьев сняться?

Олеся удивилась. Вот чего-чего, а такого предложения она точно не ждала. Она озадаченно смотрела на Никиту.

– Да ну… Несерьезно. У меня не получится.

Никита придвинулся к девушке и с жаром стал убеждать ее:

– Да почему не получится-то? Ты что, думаешь, у нас в городе в рекламах снимаются супер-профи? Такие же девчонки с улицы! Важен типаж, внешность, фигура. А у тебя с внешностью и фигурой все отлично. 2 часа покрутишься перед камерой в красивом платье, и три тысячи рублей в кармане.! Смотри! – и он открыл ей в айфоне фото свадебных съемок. Лощеные красавицы стояли в полный рост в роскошных платьях в скромных позах, смотрели в камеру или мимо, были то застенчивы, то задумчивы, то улыбались с предвкушением чего-то. В принципе, ничего особенного в их позах или взглядах не было.

– Можно подумать, ты не сможешь так постоять! – воскликнул Никита. – Визажисты накрасят, стилисты прическу сделают, свет поставят и готово!

Олеся с интересом рассматривала свадебные фото. Она никогда не задумывалась над тем, как рождаются эти роскошные рекламные изображения. А сейчас есть возможность хотя бы одним глазком поглядеть на кухню этого процесса.

– Ты думаешь, у меня получится? – с сомнением спросила она Никиту.

– Уверен! – воскликнул парень.

– И когда это? – Олеся пролистнула еще несколько фото невест.

– В эту среду, – она даже не замечала, как близко Никита придвинулся к ней и почти касался щекой ее уха.

– Ой, у меня занятия…

– Да ладно, пропустишь три лекции, я попрошу Ирину, она тебе справку напишет, что ты была занята в мероприятии. Чтоб тебе прогулы староста не ставил.

– Нуу… можно попробовать… – протянула Олеся.

– Только уговор – Цареву ни слова.

Олеся отстранилась о Никиты и воззрилась на него:

– Мы всегда друг другу все рассказываем. Почему я должна это скрывать? – она даже слегка нахмурилась.

– Давай, ты ему расскажешь после съемки. А то я не уверен, что он все правильно поймет. Еще воспротивится твоему участию, если узнает, что я там буду. Он мне тогда на крыльце дал понять, что очень тебя ревнует.

Олеся задумалась. Как-то это было неправильно – скрывать фотосессию от Вовы. С другой стороны, и правда, Царёву наверняка не понравится ее участие в съемках с Никитой. Но ведь ничего такого не будет? На площадке будет куча людей, это будет рабочий процесс. В самом деле – она ему расскажет и покажет потом.

– А куда эти фото пойдут? На банер? – она вновь повернулась к Никите.

– Нет, на рекламные буклеты и в местный глянец. Ну так что, согласна?

– Хорошо! – и Олеся встала. – Мне пора. Пришли смс-ку – во сколько, где, что с собой брать.

– В 9 утра, в студии "АртиШок", адрес и все остальное я тебе пришлю. – Никита улыбался и был доволен.

Конечно, он не стал ей рассказывать, что пробить участие Олеси в престижной съемке пришлось с боем. Агент Ирина поругалась с ним, так как были утверждены две модели их агентства. А потом согласилась на участие Олеси – в качестве пробы и на суд заказчика – но с условием, что Никита поделится с ней своим гонораром. Тем более, ему, как международной модели, платили в 2 раза больше, чем местным девочкам.

Глава 58

Мила сидела на кровати в своей квартире и плакала. Романа не было уже вторую неделю. Он звонил время от времени, и ссылался на сложные обстоятельства. Идут следственные действия на его лесопилке, и он не может сейчас уехать оттуда. По усталому тону чувствовалось, как его все задолбало.

А Мила скучала. К родителям не хотела ехать, хотя они названивали и настаивали. Сегодня отправилась в перинатальный центр, ей опять делали УЗИ. Врачиха отметила увеличенное затемнение в почечных лоханках плода, поцокала – мол, не очень это хорошо. Этого было достаточно, чтоб Мила запаниковала. Ее отправили к генетику.

Генетик – миловидная женщина лет 35-ти – посмотрела снимок, что-то глянула в карточке и стала успокаивать беременную молодую женщину:

– Ну что сказать, да, врачи считают, что большая вероятность появления ребенка с врожденным пиелонефритом. Но! – Врач залезла в свой компьютер. – Вот у меня тут аналогичный случай… тааак… Ага, вот оно. Точно такое же затемнение в почечных лоханках плода, роженица возрастная, 36 лет. Родила девочку, сейчас ей 4 месяца. Здорова, пока никаких патологий не выявлено. Так что – тут бабушка надвое сказала – будет у вас больной ребенок или здоровый.

Женщина повернулась с Миле, которая уже пустила слезу:

– В общем, так. Других никаких патологий я у вас не вижу. Остальные анализы хорошие. так что я не стала бы унывать раньше времени. Вы в Бога верите? – неожиданно спросила она Милу.

– Н-ннет, – проблеяла Людмила.

– А вот это зря. Сходите, покреститесь, помолитесь, и будьте покойны, верьте в хорошее. Рекомендую посетить музей с картинами, концерт классической музыки. В общем, больше положительных эмоций и веры в то, что все будет хорошо. – Врач размашисто писала что-то в карточке, а медсестра печатала на компе.

Мила прямо из перинатального центра отправилась в храм. Вспомнился тот, что стоял недалеко от центра города. Оставила свою красную машинку возле железной ограды, накинула на голову павлопосадский платок и робея, вошла на территорию. Возле входа сидело двое нищих, они кинула им по купюре, за что они сразу истово стали кланяться и бормотать ей вслед благодарности.

Крыльцо было высокое, она остановилась возле него, покосилась на женщину, которая только что спустилась из храма и быстро крестилась, подняв голову на икону над входом. Мила тоже перекрестилась, как могла и поднялась по ступенькам. Дверь была огромная и тяжелая, девушка еле-еле ее открыла. Внутри был полумрак, в свечной лавке при входе скучала бабуля в черном платке, и больше никого не было.

Мила купила пять крупных свечей на всякий случай и вошла в большой зал храма. Тишина, горели свечи, золотились иконы и какие-то сооружения в центре. Девушка стояла в растерянности, не зная, что ей делать. Мимо прошел молодой мужчина с бородкой и в длинной рясе.

Мила повернулась к нему, открыла рот, не зная, как его позвать, чтобы тот обратил на нее внимание.

– Можно вас!.. Это… Батюшка! – вспомнила она. Кажется, так к ним обращаются?

Священник приостановился, повернул к Миле спокойное лицо, вопросительно глянул на нее.

– А… скажите, какой иконе свечку поставить, чтоб ребенок здоровый родился? – Мила, возможно, впервые в жизни чувствовала себя неуверенной и даже робкой.

Мужчина в рясе чуть наклонил голову в сторону и приятным баритоном произнес:

– Господу нашему Иисусу Христу поставьте и Богоматери, Деве Марии.

– А как молиться? – осмелела Мила, – чтобы ребенок родился здоровым?

Священник чуть задумался:

– Я вам дам молитву на рождение здорового ребенка и благополучное разрешение. Вы крещенная?

– Нет. – Мила смотрела на него. И что, теперь он ей откажет?

– Господь примет ваши молитвы, не бойтесь. – молодой священник будто прочел ее мысли, и мягко добавил – Но покреститься надо.

– Сейчас? – спросила Людмила.

– Завтра с 10-ти до 11-ти крещение. – терпеливо ответил он. И, предваряя вопрос девушки, – в лавке спросите, вам скажут. что с собой надо взять на обряд.

Он ушел, а Мила поставила две свечи напротив распятия и три – возле большой иконы Девы Марии. Откуда-то из маленькой двери вышел тот же самый молодой священник. Он протянул Миле листок к написанной от руки синими чернилами молитвой.

– Читайте хоть каждый день. Но минимум три недели, лучше на рассвете.

Он ушел. А Мила, раскрыв листок, начала шепотом читать:

"О Дева Богородица, Пресвятая Мать Господа нашего Всевышнего, заступница скоропослушная наша, к тебе обращаюсь и прибегаю с верой искренней. Посмотри с высоты небесного величия на меня, грешную Божью рабу, – тут Мила запнулась, на листке было списано «имя», но после продолжила:

"…грешную Божью рабу Людмилу, припадаю к иконе святой, услышь молитву мою смиренную. Прошу, моли Сына Своего, чтоб озарил душу мою мрачную светом благодати Божественной, и пусть очистит мой ум от темных помыслов, да успокоит мое сердечко страждущее, и исцелит раны глубокие его."

Мила почувствовала, как текут по щекам слезы, и уже не могла сдерживать всхлипы, и так, в слезах, продолжала читать:

"… пусть укрепит здравый смысл, да пусть простит все сделанное зло мною..." – она закрыла руками лицо и не могла продолжать. В душу острыми иголками впивалось чувство вины от ощущения собственной ничтожности. В голову лезли ненужные воспоминания, как она обманывала Олесю, Царева, чтобы заполучить то. что хочет, кричала на родителей, дерзила. Разве она достойна того, чтоб ее сын был здоровым? Но она так хочет, чтобы он был красивым, здоровым, этот мальчик – ведь наверняка будет мальчик! – она так его уже любит, так хочет ему счастья!

Отплакавшись, Людмила судорожно вздохнула, вытерла лицо краешком платка, спрятала в сумочку молитву и пошла узнавать в лавку, что нужно взять на крещение.