Текст книги "Гражданский брак (СИ)"

Автор книги: Вера Чурсина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 52

Кавказские овчарки понюхали Милу, посмотрели человеческими глазами и лениво потрусили по лужайке по своим собачьим делам. Лайка попрыгала вокруг девушки, дождалась, когда Мила кинула ей мяч, и прыжками кинулась довить игрушку.

– Ну вот, не бойся, теперь собаки тебя знают, – дядя Миша стоял рядом.

Но Мила все равно побаивалась. Ее чихуахуа Буся была в 20 раз меньше этих монстров с огромными клыками.

– Но ночью все равно по участку не ходи!

Они остались в усадьбе вдвоем с дядей Мишей, а Роман покатил на катере в Усть-Малу по своим делам. В сердце поселилось печальное томление, расставаться даже на день с Романом было мукой.

Мила терзалась – что это? Она привязалась к мужчине из-за ребенка? Потому что в ней – его семя? Или сыграло роль затворничество, когда Роман был единственным, с кем можно было хотя бы переписываться и купаться в его восхищении и горячих нескрываемых желаниях? Или гормоны шалят? Или правда, влюбилась? Но она никогда ни к кому не чувствовала такой тяги. Никогда ее сердце не ухало вниз т одной мысли о мужчине, о воспоминаниях объятий прошлой ночью…

– Не грусти, королева, всего сутки, и я с тобой. Если что, дяди Миша тебе поесть приготовит.

– Я сама умею! – возразила Мила, – на кулинарные курсы ходила. – и чуть не ляпнула «когда с Вовкой жили». Вовремя прикусила язык.

И вот теперь они одни со старым эвенком. Он пытался развлекать Милу как мог. Ему удалось удивить девушку, когда она спросила, сколько они знакомы с Романом. Оказалось, эвенк и его жена воспитывали Рому с 11 лет.

– Его отец шибко пил. Вот дом и сгорел. Напился и, поди с сигаретой уснул. Ромка тогда у соседей ночевал, вот и спасся. А жёнка – мать Ромкина – тоже сгорела. Его хотели в детдом забрать. А он в лес убежал. Ко мне в избушку пришел. Голодный. Три дня ягодой питался. Я забрал. А что? Дочки уже взрослые были. Старшая в городе на врача училась, младшая в Большой Речке в интернате школу заканчивала. Решили с женой – пусть сын будет. Опеку моя баба оформила. Так и жили. Охотиться научил, зверя выслеживать, ичиги шить.

Мила сидела в беседке и размышляла. Вот откуда борзость, бесстрашие Романа и умение точно метать нож – он рос в тайге! По сравнению с ним даже Царев чуть ли не мажор. Все-таки, у Вовки есть семья, зажиточные родители. А Роман сам себя сделал.

Черт. Она даже не представляет себе эту жизнь, из которой ее мужчина выбрался наверх – к огромной усадьбе, своему бизнесу. Острой иголочкой кольнуло в сердце сочувствие – у этого сильного мужчины не было детства…

Раздалась надоедливая мелодия с планшета, который ей оставил Рома вместо телефона. На крыше основного дома усадьбы стояла "тарелка" и была спутниковая связь. Отец! Заколебал названивать. Опять будет ругаться и нотации читать! Ведь вроде бы они с Романом обо всем договорились – через три дня встреча и разговор в реале.

Мила вздохнула:

– Да, пап.

– Как ты там, дочь? – отец опять нервничал и злился, судя по голосу.

– Пап. Все нормально. Нет, здесь не деревня. Дом в русском этно-стиле, классный, все удобно. Хочешь, тебе экскурсию проведу? – Она взяла планшет и направила камеру от себя. Обходила участок и показывала отцу усадьбу Романа.

– Ты что там, одна?!

Стоп, а надо ли отцу говорить, что Рома уехал? Не, лучше не надо.

– Просто гуляю. Ой, папа, все, пойду обедать. Пока-пока. Целую тебя и маму.

Фух. Но в целом, отец, вроде смирился. Не наезжает и не орет, как в начале. Но про беременность они еще родителям не сказали.

***

Олеся и Володя шли из театра. У девушки горели глаза – ее парень сводил ее на "Ленинградский романс", где главные роли играли ее любимые актеры Игорь Петренко и Екатерина Климова! Как здорово, что столичные актеры привезли свою антрепризу в их город!

Олеся была под огромным впечатлением, у нее даже слезы выступили. Она говорила и говорила, размахивала руками, переживая заново судьбу героев спектакля: война, первая любовь, два друга и одна девушка…

– Вот зачем она так сделала – выбрала Леонидика! Она его пожалела, но любила-то Марата! Мне кажется, что Леонидик стал спиваться, потому что чувствовал, что она его не любит.

Вова прервал молчание:

– Она его давила. Не верила в Леонида как в мужчину. Да и он тоже, как сопля. Прицепился к ней, украл чужое счастье, – буркнул Вова.

Олеся остановилась, впившись взглядом в друга.

– Она заботилась о нем, а не давила! Жалела.

– Мужчине женская жалость не нужна, она только мешает, – гнул свое Вова. – И она тоже, из вредности Марата оттолкнула, хоть и любила. Сама себе жизнь испортила.

– Нет, Вова, ты не прав!…

Так, в спорах о высоком они подошли к дому Олеси.

– Пол-одиннадцатого, поздно. – девушка оторвала взгляд от сотового. – Может, останешься переночуешь?

Вова энергично замотал головой. Было уже такое. Это слишком сильное испытание для него – спать в одной комнате с любимой девушкой, не смея прикоснуться к ней. А она ему так доверяет!

– Я уже вызвал такси.

– Тогда я тебя провожу, подожду.

– Холодно, Олесь, – он приобнял ее.

Девушка широко улыбнулась и положила свои руки на плечи Царёву:

– Ничего не холодно, у меня пуховик теплый.

Они стояли, прижавшись друг к другу, Олеся положила голову на плечо Володи, а он почти не дышал. Во двор въехала машина. Такси. Вова осторожно отстранился. И в этот момент девушка чмокнула его прямо в губы. У парня аж в глазах потемнело, Он сжал Олесю и потянулся углубить поцелуй, но она уже выскользнула и помчалась к подъезду. Помахала рукой и исчезла за железной дверью.

***

– Бабуль, у меня все так с Вовой хорошо, что аж страшно…

– Чего страшно-то, внучка?

– Что все так хорошо, что он не лезет, не наглеет, нежный и терпеливый.

– Вот не ошиблась я в парне! Рада, что и ты поняла, что красавчик – это не главное. Да и обаятельный твой Вовчик, и мужественный, и глаза хорошие, добрые. Такой не обидит.

– Я наверное, поняла, что такое "как за каменной стеной". Я с ним так себя чувствую – как за прочной стеной. Ой, бабуль, мне так на душе хорошо!.. Да, на Новый год меня не ждите, мы останемся здесь. Будем всей группой встречать у Вовы дома. Ему родители большую квартиру здесь купили. Мы уже придумали всю программу на ночь и кто за что отвечает.

– Солнышко ты мое, как я рада за тебя.

– Ба, ты что там, плачешь?! Чего плачешь-то?

– Да за тебя радуюсь, золотко мое. Спаси тебя Бог. Пусть все будет хорошо.

– Да все будет хорошо, бабулечка! Кстати, ба, а как там твой Терентий Николаевич поживает?

– Да хорошо поживает. Замуж зовет.

– Ааа??

– Вот тебе и "а". Я вот думаю – оно мне надо?

– Ну ба, у меня нет слов, я в восхищении!!

Глава 53

В районной поликлинике у Милы взяли анализы и отправили на УЗИ. Живот намазали какой-то жирной жидкостью и водили прохладным прибором. Врач ничего особенного не сказала, только распечатала снимок, заполнила бумажки и отдала Миле.

В общем-то, в этой государственной поликлинике было не так уж страшно, как представлялось Людмиле. Конечно, не столь просторно и шикарно, как в частной клинике, где обслуживалась их семья, но чисто, персонал одет в современную бирюзовую униформу, мягкие пуфики в коридорах. Только вот народу много. Причем разного и не всегда приятно пахнущего.

Роман отвел ее к гинекологу, которая приняла ее без очереди. Врач посмотрела бумаги Милы и впилась в девушку взглядом:

– 13 недель. Под развивается нормально. Только вот мне не нравятся расширенные почечные лоханки. Ладно, посмотрим на следующем скрининге, как динамика будет. Хотя, если опасаетесь, что ребенок может быть больным, еще не поздно сделать аборт. – Женщина говорила это все спокойным ровным тоном, как о чем-то обыденном.

Мила похолодела.

– Никакого аборта, – довольно резко сказала она.

– Я не настаиваю. Но вдруг ребенок родится с больными почками? Оно вам надо, приелонефриты у детей очень тяжело лечатся, а то и операцию придется делать.

Мила тяжело задышала, забрала свои бумаги у врачихи и вышла в коридор. И уже там, на плече Романа дала волю слезам.

– Что?! – но девушка не могла остановить поток слез и только всхлипывала.

– Они … аборт… хотят… что бы я…

– Стой здесь! – Роман ринулся в кабинет, оттеснив очередную пациентку, которая подняла ор.

Через пять минут он вышел и увлек Олесю из поликлиники. На улице достал из карман носовой платок и стал вытирать слезы с лица своей женщины.

– Она сказала, что подозрение на то, что ребенок может родиться больным. Может, и правда, сделаешь аборт, а потом заделаем другого бэбика? На курорт съездим, в загран махнем, чтобы ты восстановилась, – хмуро предложил мужчина.

Мила отшатнулась от Романа и расширившимися глазами уставилась на него. Если в начале беременности она воспринимала свое интересное положение как обузу, то с ростом срока все стало меняться. Она размышляла над тем, кто там – мальчик или девочка. Почему-то казалось, что мальчик. Иногда она шепотом разговаривала с ним. И уже воспринимала свое нерождённое дитя как данность. Тем более – вот они, снимки УЗИ, где видны голова, тельце, ручки, ножки. Ей предлагают сейчас, о ужас – убийство вот этого маленького человечка.

– Никакого аборта. Я хочу этого ребенка. Если ты не хочешь, отправь меня сейчас же домой. Я пойду в нашу нормальную клинику и там меня обследуют, если надо – пролечат.

– Мил, да ладно тебе. Я ж не настаиваю, но вдруг врачиха права, и ребенок будет неполноценный?

– Не беспокойся, – Мила смотрела на Рому почти враждебно, – тебя не буду грузить уходом за больным ребенком. Отвези меня домой. Не к себе, а к моим родителям.

– Не дури, – Роман прижал трясущуюся Милу к себе. – Согласен, обследуемся в городе. Послезавтра у нас встреча с твоей семьей. Пора уже им меня живьем представить, а не по видеосвязи. Все, кончай плакать и трястись. Все будет норм. Поехали.

***

Царёв усиленно готовился к областным соревнованиям по гиревому спорту. Тренер его загонял, даже с Олесей стали реже видеться – режим, надо было хорошо высыпаться. За две недели до соревнований их вообще вывезли за город на спортивную базу и там вся команда тренировалась до седьмого пота: штанга, кардио, отработка техники рывка и толчка, дневной сон, особое белковое питание.

Вова каждый день по видеосвязи общался с Олесей, парень шутил, веселил девушку. У него и правда, было хорошее настроение в эти дни, несмотря на усталость. При прощании Олеся всегда посылала ему воздушный поцелуй и говорила: "Пока. Целую!" и выключала камеру. А Вова продолжал смотреть на погасший экран блаженным взглядом и шептать "Целую…"

На соревнования пришла чуть не вся группа. А главное – Олеся. Весовая категория свыше 85 килограмм вышла на толчок одна из последних. Объявляли фамилии каждого спортсмена, стоящего возле помоста и гирь, и его вес. Про Вову Царева сказали, что он 90 килограмм. Олеся удивилась – Вова при росте примерно 182–183 сантиметра смотрелся худощавым, и где там эти 90 килограмм?? Однако отметила, что Вова стал как будто крепче, но ничуть не мощнее. Вот его сосед такого же роста смотрелся более внушительно, и Олеся опасалась, что тот сможет победить Вову – на вид он явно сильнее.

И вот началось. Спортсмены начали толкать две гири по 24 килограмма от груди вверх. Олеся даже представить не могла, как вообще такой вес можно поднять. Однако эти мужики тягали и тягали гири вверх. Причем Вова работал как машина – в ровном темпе: вверх – к груди, вверх – к груди. Его лицо было непроницаемым, а взгляд направлен куда-то внутрь себя. Только ноги, как поршни, слегка приседали, и на бедрах вырисовывались сильные мышцы.

Сзади него на табло шел отсчет его толчков. Парни рядом пытались подбадривать Царёва, даже скандировали его имя. Олеся же заметила, что соперник Вовы на соседнем помосте, начавший примерно в одном темпе с Царёвым, стал замедляться, дольше выдерживать гири возле груди. Да и остальные спортсмены держали темп пониже, и на их табло счет шел не так быстро.

Эти 10 минут тянулись невероятно долго. И все же они закончились, и Царев был лучшим! 150 толчков! Олеся вместе со всеми парнями вскочила и заорала что-то нечленораздельное. Потом они сорвались вниз, побежали за ринг, она было кинулась Вове на шею, а он слегка отстранился с улыбкой.

– Олесь. подожди, я весь в поту.

И правда, Царёв был мокрый с ног до головы, будто искупался в бассейне, тело аж блестело, и по лицу у него тоже катились капли, которые он обтирал полотенцем. Но девушка не выдержала, подскочила, обняла его и чмокнула прямо в губы.

– Победил! Ты победил!!

– Чувак! Ты молоток! – парни тоже хдопали его по плечу, гомонили, радовались за однокурсника.

– Да еще рывок завтра, так что посмотрим, – скромничал Володя.

После, когда Вова побывал в душе, переоделся, и до того, как автобус должен был забрать всю команду и отвезти за город на базу, они с Олесей гуляли возле спорткомплекса по парку и целовались – сладко и долго. Парень улетал в космос от нереальности происходящего. Это не сон? Самая красивая, любимая и притягательная девушка отвечает на его поцелуи? Это ее он сжимает в объятиях, и ее нежные пальцы гладят его по щетинистой щеке?

Володя шептал ей признания в любви, говорил, как давно и сильно любит каждую клеточку ее тела, ее прекрасную душу, как готов отдать ей своей сердце, хоть по кусочкам, хоть целиком. И откуда только красноречие взялось!

Прервал влюбленных звонок от тренера с требованиям к спортсмену явиться на посадку в автобус.

Глава 54

Мила второй день не подпускала к себе Романа. Как вернулись из поликлиники, так и задурила. Рома злился, она что – так разобиделась на то, что он повторил за врачом про аборт?

В их районе, особенно в деревнях, аборт до их пор был способом контрацепции, хотя презервативы продавались не только аптеках, но и на кассах чуть ли не во всех киосках и магазинах.

Однако многие деревенские мужички не заморачивались предохранением, перекладывая это на женщин. И местные дамы до сих пор умудрялись залетать от мужей или сожителей и регулярно ездить в районную гинекологию "чиститься". Отношение к этому у большинства было пофигистское. Как к насморку.

Рома с молодости все же пользовался презиками – после того, как в 18 лет подхватил "трепак" от одной местной шлюшки. И потому никогда еще не приходилось ему уговаривать своих дам на аборт.

Но тут врач его не то чтобы напугала, но озадачила. Сама мысль, что у него может родиться больной ребенок, была неприятна и засела где-то под ложечкой тянущим ощущением. Он бы предпочел не рисковать. Но беременная подружка, с которой они проводили бурные ночи и не менее горячие утренние часы, вдруг стала смотреть на него почти враждебно. Заявила, что будет спать отдельно. Ребенку нельзя вредить неуемным сексом.

Поэтому он был зол уже с утра.

Сегодня они вылетали в областной центр. Легкомоторный вертолет дружественной Роману частной компании прилетел в этот раз прямо к ним в усадьбу. Рома решил, что ехать с пересадками на автомобиле с беременной женщиной чревато. Река уже покрылась шугой – тонким двигающимся льдом. Так что по воде, как летом, уже не вариант. Он надеялся, что девушку не стошнит. Но на всякий случай взял пакеты, газеты, влажные салфетки и цитрусовые – говорят, при токсикозе помогают.

В городе Руслан подогнал им "гелик". И в усадьбу Савиных они въехали солидно. Рома ради знакомства в будущими тестями даже приоделся. Вместо привычного камуфляжа и затасканной черной кожанки – брэндовые джинсы, джемпер, укороченная стильная дубленка "Филипп Плэйн", на ногах – берцы "мартинсы".

Только он подал руку Миле, чтоб она вышла, как с крыльца к ним кинулась моложавая красивая женщина:

– Доча!

– Мама! – они обнялись, расцеловались.

– Как ты? – женщина оглядела Милу.

– хорошо, мам. Знакомься, – она повернулась к Роману, стоявшему с широко расставленными ногами возле автомобиля.

Дама оглядела его рентгеновским взглядом, дежурно улыбнулась.

– Прошу, проходите.

Роман оценил масштаб строений на громадном участке своего будущего тестя. Он сам любил простор. Но здесь, как ему показалось, дворец выстроен с избытком, особенно, если учесть, что в семье только 3 человека.

В прихожей уже стоял глава семейства, который первым делом неприязненно просканировал Романа. Мужчины пожали друг другу руки, пересекаясь взглядами.

За столом, не успели им принести блюда, Мила первая вступила:

– Родители, я беременна. Так что Царев вам не врал. Просто временно взял вину на себя по моей просьбе. На самом деле я жду ребенка от Романа.

Воцарилось молчание. Потом Федор Андреевич закашлялся и, покраснев от натуги, выдавил:

– Да когда же это закончится?!

– И чтоб вы не сомневались, вот вам документы об этом, – Людмила вытащила из сумки УЗИ-снимки и справку.

Родители по очереди посмотрели все это и переглянулись.

– Так что я переезжаю в город, потому что мне надо наблюдаться в хорошей клинике.

На этих словах Рома резко повернулся к невесте. Она и ухом не повела.

– Та-а-ак, 13 недель, – проскрипел Савиных. – а жениться-то когда думаете? Помнится, вы, Роман, грозились приехать с предложением руки и сердца, – глядел он на Рому он при этом отнюдь не дружелюбно.

Роман отвел глаза от Милы, вытащил из барсетки, лежавшей на соседнем стуле, кольцо с крупным бриллиантом. Встал и торжественно обратился к главе семейства:

– Федор Андреевич, прошу вас дать согласие на наш брак с вашей дочерью. Люблю, обещаю холить, баловать, создавать все условия для Людмилы Федоровны.

– Ну что, доча, вырвалась-таки от родителей. Не буду врать что я доволен. Но тебе жить. – отец был мрачен.

Мила, которая все это время с аппетитом поедала салат с креветками, отложила вилку.

Осмотрела родителей, перевела взгляд на Романа, потом на кольцо.

– Я думаю, нам надо сначала пожить гражданским браком.

Рома аж покачнулся. Что она несет?! Ведь обо всем договорились! Он сжал зубы, не орать же на беременную женщину, да еще при родителях.

– Стоп, дочура! – Федор Андреевич хлопнул ладонью по столу. – а дите – что, отец потом усыновлять будет?! Если сейчас вы не распишитесь? Я предлагаю с этим не затягивать. Другое дело, без большой свадьбы с узким кругом приглашенных. До прессы эта новость пока не должна дойти. Если хотите большую свадьбу, то можем ее сделать через год, не раньше.

Мила поморщилась. Опять отец про прессу и общественность. Она откинулась на спинку стула и возвела глаза в потолок. И молчала. Савиных посверлил ее глазами. Роман тоже смотрел на свою даму сердца и раздувал ноздри.

Фелор Андреевич отодвинул стул и обратился к Старикову:

– Выйдем на минутку.

Они прошли в кабинет Савиных. Мужчина снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы рубашки:

– Это что, Роман Батькович, такое?

– Я сам в ахуе, Федор Андреевич. Вроде договорились, что расписываемся, едем на Мальдивы на недельку в свадебное. Что за шлея – не в курсе.

Савиных мерил кабинет шагами.

– Доча в своем репертуаре. – он остановился. – Или это беременность в ней шалит? Они ж, бабы, в это время, не приведи Господь. Гормоны и все такое. А какие Мальдивы, Роман? Она ж в положении, а ты ее в самолет, да еще климат менять. Опасно. Я бы не хотел рисковать внуком. Или внучкой. Мальдивы отменяем, а вот свадьбу нет. Договариваемся через неделю. Здесь. У нас. Регистраторша приедет сюда. Тут и распишем.

Роман молчал. Он был не очень доволен, что Савиных быстро взял все в свои руки, но молчал. Потому что больше всего его беспокоила Мила, ее взбрык. Подозревал, что это продолжение ее забастовки из-за инцидента в поликлинике после УЗИ. Другое дело, что надо перестраивать планы и оставаться в городе. Но только не в доме будущего тестя.

Они спустились в столовую. Мила, как ни в чем не бывало, наворачивала отбивную. Ее мать задумчиво ковырялась в своей тарелке.

Женщины подняли глаза на своих мужчин. Те уселись на свои места. Обед прошел в молчании.

Когда Мила и Роман после обеда вышли вдвоем в зимний сад, мужчина приобнял свою женщину, заглянул ей в лицо и вкрадчиво спросил:

– Королева, а что это было? Про гражданский брак?

Она не смотрела ему в глаза:

– Мы все же мало знаем друг друга. Да, у нас будет ребенок. Но мы поспешили с браком. Я, по крайней мере, в себе не уверена.

Роман себя успокаивал, мысленно считая до десяти, чтобы не сорваться.

– Мил, в тебе сейчас бушуют гормоны. Перепады настроения. Но ребенок должен родиться в браке.

– Помнится, ты даже сомневался, твой ли это ребенок, – вдруг вспомнила девушка.

Роман дернулся и сжал зубы.

– Прости. Дурак был. Ревновал.

– Ну или вдруг родится большой ребенок, а ты к этому не готов. – Мила пощипывала лепестки какого-то растения, так и не глядя мужчине в глаза. – так что не заморачивайся. Поживем пока так. Что в этом страшного? И папа будет доволен – ему главное, чтобы в прессе не узнали, что я через полгода после помолвки ушла к другому.

– Люда! – Роман взял в ладони ее лицо и повернул к себе, заставив ее взглянуть ему в глаза. – Не неси ерунды!

– Это не ерунда. Я так решила, – Она смотрела на Романа почти холодно.

Роман выдержал паузу, а потом впился ей в губы, прижал к себе и пил ее сладость яростно и жадно. Так хотед эту красивую вредину, хоть здесь ее раскладывай. Мила стала отзываться, но, почувствовав его твердость между ног, замычала и стала отодвигаться. Только у нее ничего не вышло. Однако Рома сам отпустил девушку, слегка ослабив объятия.

– Королева моя, ну не мучай ты меня. Распишемся, и все у нас будет хорошо. – Роман поглаживал ее по спине, касался губами шеи и уха. Правой рукой он пробрался ей в вырез платья, сжал сильными пальцами грудь, и Мила судорожно выдохнула и прикрыла глаза.