Текст книги "Гражданский брак (СИ)"
Автор книги: Вера Чурсина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 35
Роман все-таки ушел из спальни, оставив Милу одну. Хотя далось ему это с очень большим трудом, он рычал, как разозленный зверь, зыркал на нее своими обжигающими черными очами, на прощание стукнул кулаком по стене и хлопнул дверью. Но все же ушел.
Радости девушке это не принесло, низ живота тянуло от предвкушения секса, которого не случилось. Но все-таки это был этап укрощения дикого зверя, которым ей представлялся хозяин таёжной усадьбы. А значит, все будет так, как хочет она, Мила, а не мужчина, решивший, что он тут хозяин положения.
Ночью она спала плохо, снились Роман и Вовка Царёв, потом видела себя по колено в реке, которая приятно омывала ноги. А потом появилось что-то громадное и темное в воде – то ли рыба, то ли зверь, от которого она хотела шарахнуться, но ноги, как часто бывает во сне, не слушались, и она с ужасом понимала, что почти не может двигаться. И проснулась с глухим вскриком.
Мила любила поспать, а тут встала рано. Выглянула в окно – Роман играл со своими громадными собаками, кидая им палку, к которой эти мохнатые туши неслись наперегонки. Мужчина, будто почувствовав взгляд, поднял лицо к ее окну. Сначала посмотрел сурово, а потом усмехнулся.
Она не стала прятаться, а спокойно отошла к зеркалу, причесалась. Открыла коробочку, еще раз прикинула колье на себя, полюбовалась. Красота все-таки. Ишь ты, знает толк в девичьей слабости. Она, конечно, заберет колье. Потом. А пока пусть лежит.
Мила пошла вниз в ванную. Вчера после бурной сцены с Романом она даже не сняла косметику, так и легла спать. Стойкая тушь не осыпалась, только стрелки слегка размазались. Но ощущение было неприятным, несвежим. Провела по лицу ватным диском с косметическим молочком, умылась, нанесла увлажняющий крем. Ну вот, другое дело.
В комнате подкрасила ресницы – и только. Надев полуоблегающую футболку и спортивные штаны, повертелась перед зеркалом – красоту ничем не испортишь, тем более, фирменными вещами. Приоткрыла дверь из спальни и выглянула, прислушалась.
Внизу послышались шаги, и когда Мила спускалась по лестнице, Роман уже стоял возле перил и смотрел на нее своим фирменным прожигающим темным взглядом. Вот как он так умеет – глядит, будто в самую душу. Страх берет, что все мысли отгадает.
– Как спалось моей королеве? – глухо и без улыбки спросил хозяин усадьбы.
Мила передернула плечами:
– Тревожно. Никогда в такой глуши не была и не ночевала.
– И мне плохо спалось. Из-за одной тигрицы, которая вывела меня из себя, – Он не отводил глаз от лица девушки, только слегка прищурился.
Мила не выдержала взгляда, первой отвела глаза и почувствовала, как кровь приливает к щекам.
– А завтракать тут принято? А то кто-то обещал царский прием, – Мила прошла в опасной близости от Романа в зал-столовую и почувствовала, будто побывала в магнитном поле – искрило и тянуло к излучающейся мужской силе. Он не шелохнулся, хотя Мила могла поклясться, что мужчине стоило больших усилий не дотронуться до нее.
Роман прошел в кухню, соединенную с залом квадратной аркой. Среди деревянной мебели выделялся громадный белый холодильник. Мужчина открыл его и, глядя в утробу агрегата, стал предлагать:
– Чего желаешь, красавица? Икра красная, икра стерляжья, икра кабачковая заморская, – повернул голову, слегка улыбнулся: – шучу. Но икра стерляжья и красная есть. Стерлядь соленая, оленина вяленая, шпик копченый, сыр домашний, мало сливочоное – тоже домашнее, ты такого в городе не ела.
Роман стал выкладывать на стол дары леса, реки и огородов местных жителей. Большим тесаком нарезал все аккуратными кусочками. Круглый хлеб извлек из деревянной хлебницы.
Дядя Миша сам печет, – показал на булку. И повернул голову в сторону Милы: – чай, кофе, или, может, заварить лесные травы?
– Чай зеленый, – скомандовала Людмила.
Она намазала кусок хлеба тонким слоем масла и сверху без стеснения набуробила побольше красной икры. Гулять так гулять. Потом проделала тот же фокус со стерляжьей икрой – блин, ну так вкусно, что хоть язык проглатывай! Поймала жадный взгляд Романа на своих губах, который не столько ел, сколько следил за ней и голодно сглатывал.
Сердце тревожно стукнуло. Сколько он выдержит ее дразнящую близость? А вдруг не сможет себя сдержать? Мила чувствовала себя как на краю пропасти. И тянет в темный низ, и страшно до одури.
– Чем заниматься будем сегодня? – сделал она невинное лицо.
Роман выдержал паузу:
– Будем знакомиться поближе.
Он встал из-за стола, пожал руку Миле, глядя ей в глаза. Она с замиранием сердца вложила в крупную лапу свою ладонь. Роман слегка сжал ее тонкие длинные пальцы, вывел из-за стола и увлек за собой из дома.
Они прошли к реке, там на небольшой пристани стола мощная моторная лодка с закрытой кабиной, открытая моторка помельче и лодка с веслами.
– Это все твои? – ткнула Мила пальцем в водные средства передвижения.
– Да, – Роман кивнул и, отпустив девушку, спрыгнул в весельную лодку. Повернулся с Миле:
– Или сюда, – и протянул ей руку.
Мила боязливо смотрела с пристани на качающуюся лодку.
– Ну же, не бойся!
Она подала ему руку, шагнула вперед. Ее тут же подхватили сильные мужские руки и, приподняв в воздухе, поставили на середину лодки. Мила невольно вцепилась в Романа, так как чувствовала себя неуверенной на колыхающемся полу. Мужчина крепко держал ее, не торопясь отпускать.
Наконец девушка пришла в себя, оторвалась от своей живой опоры, и, пройдя вперед поближе к корме, села на ближайшую лавочку, как она назвала про себя банку (поперечную доску для сидения в лодке). Роман отвязал лодку, оттолкнулся от пристани и, проскочив к середине небольшого судна, сел на весла, оказавшись прямо напротив Милы.
Он сильно греб и не сводил взгляда с девушки. А она невольно не могла глаз отвести от сильных движений, при который под футболкой вырисовывались крепкие литые мышцы рук и груди. Аж хотелось их потрогать. Отвела взгляд и сглотнула. И не увидела, но услышала, как Роман усмехнулся – еще бы он не заметил, как на пялилась на него.
Они быстро плыли по течению широкой реки. Мила была слаба в географии и даже не представляла, где они, и что это за река, так вольно разлившаяся возле дальней усадьбы Романа. Мужчина поднял весла и повернул голову, оглядывая берега, поросшие с одной стороны плотным ивняком, с другой – рослыми соснами. Мила тоже огляделась – звенящая тишина, только вода чуть слышно плещет под лодкой. Ощущение, что нет никого в мире, и остались только они вдвоем с этим большим и сильным мужчиной.
Она опять посмотрела на Романа, а он поймал ее взгляд, дернул бровью и растянул губы. В его улыбке читалось предвкушение… Мила отвернулась, чуть склонилась вправо и пальцами заскользила по воде. Глядя на воду, она размышляла о том, что было слишком самонадеянным думать, что она сможет укротить этого хищника.
Лодка ткнулась в песчаный берег, Роман ловко выскочил, потянул судно на себя, и лодка чуть ли не вполовину оказалась на песке. Мила, балансируя руками, пошла вперед. И опять ее подхватили сильные руки и легко поставили на берег. Она даже охнуть не успела.
Роман крепко взял Милу за руку и повел по тропинке вверху на откос, поросший смешанным лесом. Они прошли совсем немного, когда Роман присел на корточки и что-то стал собирать в горсть. Поднялся и протянул Миле целую горсть черники. Девушка ахнула от неожиданности.
– Ее можно есть? – она хлопала глазами.
Роман расхохотался:
– Нужно! – и, приобняв свою спутницу за плечи, всыпал всю горсть ей прямо в приоткрытый ротик.
– Ммм! – издала возмущенный звук Мила, прожевывая ягоду и стряхивая с себя ту, что попала мимо. А потом огляделась – мама дорогая! Они стояли посредине громадного черничника, сизо-синей ягодой было усыпано все кругом.
Они прошли дальше, из-под ноги сигали наглые непуганые бурундуки, то там. то тут вверх по сосне стремительно убегали вверх белки. Было тепло и тихо, когда они вышли на открытую поляну.
– А здесь должна быть земляника. Только она, наверное, уже отошла. – Роман привел на корточки, стал осматривать заросли густой травы. А Мила присела на небольшой пенек. Роман поднялся и шагнул к ней. В ладони опять были какие-то ягоды. И вдруг мужчина замер, медленно опустил ладонь вниз, и якрасные ягодки ссыпались на землю.
– Люда, не шевелись, замри, – Роман смотрел куда-то мимо девушки, и она испугалась его вида. Он был собран, как перед прыжком. Медленным движением достал из-за спины нож и резко кинул его в сторону Милы. Она взвизгнула и зажмурилась. Потом распахнула глаза, Роман уже был рядом. Он наклонился и взял нож, который напополам рассек черную змею. Ее останки были прямо возле правой ноги девушки. Мила запоздало вскрикнула от ужаса и затряслась.
– Гадюка. Ну все, все, малыш, она уже мертвая, – мужчина притянул к себе Милу, которая прижалась к его груди, крепко обхватив его за шею. Она плакала и не могла остановиться. Роман успокаивающе поглаживал ее по голове, спине:
– Все нормально, да она не хотела тебя кусать, просто ты, наверное, заняла ее пенек, они тут на солнышке часто греются.
– Что?! – Мила отстранилась и посмотрела на Романа, – их тут много?! Пойдем быстрее отсюда! – Мила сделал движение в сторону, но при этом она боялась отрываться от мужчины и боязливо смотрела себе под ноги.
Мужчина хохотнул, потом подхватил девушку за плечи и под коленями и поднял на руки.
– Прижмись ко мне теснее, так будет легче тебя нести, – скомандовал он, и Мила прильнула к широкой груди, обняв Романа за шею.
Он донес ее до песчаной косы, возле которой ждала их лодка, бережно опустил на землю, но рук не расцепил – продолжал прижимать Милу к себе. И она не отпускала его крепкую шею. Они оба тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза. Роман первый потянулся к ее губам и прильнул жадно, сильно, как будто тосковал по этой девушке сто лет.
Глава 36
Олеся готовилась к отъезду в город. Собрала уже 6 больших коробок вещей, и это еще не все. Сидела и обдумывала, стоит ли брать с собой зимнюю одежду, как вдруг позвонила Света.
Сообщила, что за лето дома в поселке провела недели две от силы, и сейчас уже в городе. Ну конечно, подумала Олеся, как она без Виктора, ведь вдруг парня уведут. Ну и вполне естественно, что подружка была в курсе всех сплетен мажорской тусовки. И первым делом вывалила на Олесю самые горячие новости.
– А Никита твой берет академ и едет в Китай! – лицо Светки на экране смартфона отражало полный восторг и даже какое-то благоговение.
– Он не мой, – возразила девушка подруге.
– Ну ладно, не твой. В общем, его тут заметило местное модельное агентство, теперь в центре города висит банер с рекламой магазина "Ментор" и лицом Никиты. И представь, сделали ему контракт с Китаем на год, поедет в Шанхай моделью работать, – верещала с экрана телефона Света.
– Ну и хорошо, с такой внешностью, как у Никиты, самое место в модельном бизнесе, – спокойно отреагировала Олеся. Новости о Никите ее не трогали от слова совсем. Влюбленность в этого красавчика воспринималась как давний сон.
Но это оказалось не главным событием.
– Ой, а ты знаешь какая жесть жестянская с Пановым?! – воскликнула Светлана, сделав огромные глаза.
Олеся слегка напряглась, до сих пор не могла спокойно слышать о бывшем однокурснике.
– А что может быть с этим мажорчиком? – сухо произнесла она.
– Он под арестом!! В настоящей тюрьме!! – с ужасом выдохнула подруга. – За групповое изнасилование!
Олеся окаменела. В сознании всплыл тот ужасный вечер, когда она чуть не стала жертвой Толика Панова.
А Света понеслась тараторить от распирающей ее новости:
– Короче, сняли они втроем в клубе девчонку, напоили ее и повезли к Панову на хату. Ну там ее и… того…все трое. Утром отпустили и денег дали, только она дома все рассказала. И представляешь, ей, оказывается, 17 лет – это раз. Она была девственницей – это два. И вот теперь на Толике и его дружбанах – групповое изнасилование несовершеннолетней. Понятно, что их родичи включили все связи, понесли деньги следакам, и парней отпустили под подписку. Но у этой девчонки бабка оказалась заслуженной учительницей, у которой учились многие наши областные шишки, в том числе замминистра МВД области, главред "Вечерки" и кто-то там еще, чуть ли не мэр. Ну она и подняла всех, кого могла. И в соцсетях что творится, ужас! Смерть мажорам, отрезать им яйца – это самое мягкое. Ты что, не читала? В общем, закрыли всех троих, в том числе и Толика, в тюряге, идет следствие. Мне кажется, их показательно надолго посадят! – Света выдохнула после долгой бурной речи.
Олеся сидела, замерев, и думала о том, что, если бы она тогда подала заявление на Панова за его попытку изнасилования, может, не пострадала бы сейчас эта девчонка. Но она спасовала. Боялась и пересудов, и реакции отца, который мог устроить расправу над Пановым и сам загреметь за решетку.
– Ты чего там заморозилась? – забеспокоилась подружка.
– Да так, Просто думаю, как под приятной внешностью может скрываться вот такая мразь, – выдавила девушка. – А что Виктор думает об этом?
– Ой, Витя так ругался. Говорит, что могли бы для этих дел шлюху снять, нет, подцепили молодую девчонку. Вообще, все у нас тут в шоке.
А Олеся думала еще и о том, что, возможно, эти парни не раз так развлекались, только остальные жертвы смолчали, кто-то из-за денег, кто-то от стыда.
– А ты-то как? Все на даче с бабушкой?
– Ко мне Вовка приезжал, – спокойно ответила Олеся.
– Вау, Царев активизировался?! А что же его помолвка? – у подруги от любопытства опять расширились глаза.
– Говорит, что они с Милой решили расстаться.
Света повела бровями и заулыбалась:
– Ну Вовка, все же не может тебя забыть, даже Милка не смогла его в свою веру обратить! И что же ты думаешь? – она лукаво повела бровями.
– Мы друзья, – пожала плечами Олеся.
– Ой-ой-ой, подруга, опять ты за свое! Сплошные динамо крутишь парням! – Светлана аж затрясла головой.
– Свет, я не буду переступать через свои принципы. К Цареву я отношусь очень хорошо. Лучше, чем ко всем остальным парням. Но пока это все.
– Ну смотри, не упусти и этого чувака. Я тоже о нем поменяла мнение. Вовка норм, надежный. И, как мне кажется, перспективный.
Тут на заднем плане в видео мелькнула тень Виктора, и Света, оглянувшись, засуетилась:
– Ну все, пока, подруга, через пару дней встретимся на учебе! – и экран погас.
***
Мила сидела на кухне в своей квартире, рядом остывал кофе. Она смотрела в стену пустым взглядом и вспоминала последние дни, которые перевернули ее мозг и душу.
Прогулка в лесу. Ужас от осознания, что ее могла укусить змея. Жаркий секс прямо на песке возле реки. Потом бессонная ночь в усадьбе, страсть, от которой снесло крышу. Его шепот "я тебя никому не отдам" отдавался внизу живота сладкой мукой.
Воспоминания о его грязных словечках в порыве восторга вызывали прилив краски к щекам. Хотя Мила всегда считала себя "плохой девчонкой" и даже кичилась этим. И сама порой не стеснялась в выражениях. Но тут как-то все было иначе. Никакого выпендрежа со стороны партнера, стопроцентная искренность, неприкрытое восхищение каждой клеточкой ее тела и того, что между ними происходит.
Она всегда относилась с сексуальным партерам довольно цинично. Была требовательна в постели, не столько давала, сколько брала. Заботилась только о своем наслаждении.
Все начало меняться с Вовкой Царевым. Его забота и покровительство, бережное отношение к ней невольно сделали Милу мягче. Впрочем, она не задумывалась об этом, не замечала своей трансформации. Только иногда вдруг удивлялась, что впервые встречается с парнем довольно длительный период, и ее не тянет на других. Вовка стал первым, кого она ревновала. До этого это чувство ее не посещало.
А сейчас с Романом все было еще более непривычным для Милы. Провалились ее попытки оседлать ситуацию с мужчиной. То ли дело в том, что он ее чуть ли не на 10 лет старше, то ли в необычайно сильной харизме ее покорителя.
А может, в непривычной среде – лес, дикость, здесь она чувствовала себя неуверенно. А он – как рыба в воде. И вот результат – мужчина взял ее так, как ему хотелось, и он не собирался сливаться, отступать, ему плевать на ее социальный статус, деньги отца, он ее хочет себе насовсем.
Из усадьбы до Большой Речки они возвращались на большом катере с закрытой кабиной, вполне благоустроенном и напоминающем небольшую яхту. Когда неслись по рукавам большой реки, Мила удивлялась, как Роман не путался в этих поворотах. И пялилась на него, стоящего у штурвала, на его сильные руки, крепкую волосатую грудь, выглядывающую из расстегнутой рубашки.
Возле пристани их уже ждал гелендваген. Они пересели на него, поехали перекусить в местный ресторанчик. После того, как пообедали, сели в машину, Роман начал серьезный разговор.
Во-первых, он сказал, что "гелик", вертолет, охрана, похожая на братков – это все понты, чтобы ей, Миле, пыль в глаза пустить. Это не его, а его друзей, которые ему "кое-что должны" и потому расплачиваются разными услугами. У него из машин – "Крузак", пара УАЗиков и разный транспорт вплоть до вездехода как часть его бизнеса.
Говоря об этом, он ничуть не смущался, а даже улыбался, не опасаясь, что она обвинит его во лжи или психанет.
Во-вторых, он в курсе, кто отец Милы, но его это не смущает, он готов за нее побороться.
Отсюда следует третье – Роман не рассматривает трах с Милой, как одноразовую акцию, и хочет забрать ее как можно быстрее себе в статусе жены. Но жить ей придется в каком-либо из его домов – кроме усадьбы в лесу у него дома в Большой Речке и Усть-Мале.
На вопрос Милы, чем она будем заниматься в деревне или усадьбе, мужчина просто ответил: рожать детей. Если нужно, он готов нанять прислугу ей в помощь.
На ее возражение, что она не сможет жить вне города, Роман твердо и спокойно ответил "сможешь". И добавил, что женщина должна жить там, где живет и работает ее мужчина.
Когда Мила ответила, что не хочет замуж и не планирует детей, Роман поднял на нее темный взгляд:
– Я натрахался с бабами до усрачки, мне временная постельная шлюха не нужна. Мне нужна жена и мать моих детей.
Мила после паузы ответила, что можно было бы попробовать пожить гражданским браком, а то вдруг они не подойдут друг другу.
На что мужчина усмехнулся:
– Те же яйца, только в профиль. Что гражданская жена, что временная подстилка – одно и то же. Я хочу тебя в жены. Хочешь, свадьбу отгрохаем такую, что вся область вздрогнет, – тут Мила подумала, что в этом Роман сошелся бы с ее родаками, они тоже любят пыль в глаза пускать. А мужчина продолжал:
– Свадебное путешествие – куда попросишь, базара нет. Мальдивы? Найду денег и на Мальдивы. Ты – королева, все для тебя.
Видя ее сомнения и внутренне сопротивление, притянул к себе на колени и стал трогать везде, гладить, целовать, лишая воли. "Моя, моя", – шептал горячо и хрипло.
Когда привез ее в город, поднялся к ней в квартиру. Осмотрел все, а потом опять… Боже, она просто становилась тряпкой в руках этого мужчины, делала все, что он хотел, как будто это была не она – сильная и своенравная Мила, а какая-то другая девушка. Он поменял все ее настройки, как в компьютере.
И что теперь делать – Мила не знала. Хотела этого мужчину до одури, но того, что он предлагал, страшилась, не ее это. Какая из нее жена и мать? Ей еще погулять хочется. Или не погулять… Но не замуж в деревню!
Глава 37
Отец и сын Царевы приехали в областной центр 29 августа. Завезли вещи Володи в отремонтированную двухкомнатную квартиру.
Иван осмотрелся, остался доволен.
– Ну вот, сын, теперь можешь свою невесту сюда водить. Или, может, поселитесь вместе? Евроремонт сделан самый современный, Кухня, видал, какая? Кофе-машину даже встроили! А ванная? Эх, молодость! Мы-то с матерью начинали жить в домишке во дворе у моих родителей. С удобствами на улице. И мебелишки толком не было. И то были рады – отдельно, все свое. А вам – живи да радуйся, все есть, все для вас.
– Пап, мы с Милой решили разбежаться, – Вова исподлобья смотрел на отца.
Иван живо повернулся и сердито уставился на сына:
– Как разбежаться?! А какого хрена я тогда тут кучу денег спустил, чтоб вам семейное гнездо устроить? Опять начинаешь свое? Договорились же, вроде. Девка к тебе приезжала, сама. А ты ее бортануть вздумал?!
– Не я. Мы с ней поговорили, когда она у нас была, мы оба не хотим жениться. Решили расстаться. – Царёв-младший стоял, набычившись, и не думал отступать перед отцом.
– Вот молодежь, а?! Ты им все на блюдечке с голубой каемочкой, а они нос воротят! Ты дурак, что ли, сын? Ты за эту девку должен уцепиться, что есть мочи! И красотка, и при денежном влиятельном папаше. И за тобой бегает. – Отец нарезал круги по просторной комнате.
– Не бегает уже, – настаивал на своем Вова.
– Ну и дурак! Надо, чтоб бегала! И ты что – поди, к другой вертихвостке собрался клеиться?
– Она не вертихвостка! Я люблю ее!
– Ой, бля! Люблю! Да у тебя впереди таких любовей будет – раком до Москвы не переставить! – всплеснул руками отец. – От жеж мать твою налево! Ну, еще неизвестно, как на ваше заявления Савиных отреагирует. Может, сам погонит Людмилу в ЗАГС. Ты им понравился, понял? Мне Федор так и сказал, что нормальный ты, надежный, серьезный, хоть и молодой. Увидел, что за деньгами Милки не гонишься. Он в людях понимает и башкой думает, кому свое наследство оставит. Зять ему абы какой не нужен.
– Бать…
– Что бать?! И ты, надеюсь, не забыл, что у нас с Савиных уже бизнес совместный замутился? Он серьезное бабло вложил в комбинат, понял?! Теперь уже пути назад нет, сыночек дорогой!
Вова только открыл рот, как Царёв-старший злобно цыкнул на него:
– Молчи лучше! – и, схватив свою барсетку, выскочил из квартиры.
Вова вздохнул и засунул руку в карман, чтобы взять телефон и позвонить Олесе. Ему не терпелось позвать ее в гости. Ничего особенного, всего-то посидеть вместе, попить кофе, например. Ну, и квартирой похвастаться, не без того.
Но в карманах джинсов телефона не оказалось. Вова перерыл свои вещи, оглядел тумбу в прихожей, диван, лег на пол, чтобы посмотреть – может, гаджет упал куда. Черт, кажется, забыл телефон в машине у бати.
***
– Ярцева Олеся? – голос по телефону был незнакомый.
– Да, – осторожно ответила девушка.
– Это Царёв, Иван Матвеевич, отец Владимира Царёва. – твердо и напористо говорил незнакомец.
– Слушаю вас, – Олеся насторожилась и подобралась. – Что-то случилось с Володей? – она была немного встревожена.
– Случилось. Говорит, мешаете вы ему личную жизнь строить.
– Что?! Я?! О чем вы? – Олеся ахнула.
– Так вы же воспротивились, чтоб они с Людмилой Савиных поженились! – язвительно спросил мужчина.
– С чего вы взяли? – Олеся, как всегда с ней было в состоянии шока, не могла собраться с мыслями и была растеряна.
– То есть, вы не против, чтобы Людмила и Владимир поженились? – уточнил голос из трубки.
Олеся понемногу собиралась с мыслями.
– Как я могу быть против? Меня это вообще не касается. Это дело Володи и Милы. Они сами решают! – защищалась девушка.
– И не претендуете стать невестой Владимира?
– Иван Матвеевич, – решительно начала Олеся, – откуда у вас такие сведения?
– От сына, конечно, – спокойно и утвердительно ответил Царёв-старший.
– Не может быть, – голос девушки звучал расстроенно, – Вова не мог так сказать. Вы что-то перепутали. Я не собираюсь становится ни невестой, ни тем более женой Владимира. У меня на жизнь другие планы.
– А может, другой мужчина? – голос отца однокурсника опять стать язвительным.
– Ну, это мое дело. – Олеся начинала злиться, потому что уже не понимала, где правда, где ложь и почему отец ее сокурсника так неуважительно с ней разговаривает. – Если даже у меня другой мужчина, это мое дело. Вас и вашего сына это не касается! – она вспыхнула.
Вежливость и воспитанность заканчиваются там, где мы чувствуем себя оскорбленными и оклеветанными. Леся положила трубку, не желая продолжать этот крайне неприятный для нее разговор.
Неужели Володя, чтобы избежать брака с Милой, решил в беседе с отцом свалить все на нее?! Было горько так думать. Но это так не похоже на Царёва! А вдруг его отец говорит правду? Боже, боже, еще одно разочарование!..
***
Миле позвонила мать и позвала на ужин. Она и правда, давно не была в родительском доме, а по негласной договоренности, должна была появляться хотя бы раз в неделю.
Девушка подкатила на своей тачке к воротам особняка, въехала на территорию и кинула ключи охране, чтоб отогнали в гараж. Мать встретила ее на крыльце.
Они расцеловались и отправились в столовую. Мила помыла руки и вошла, когда отец уже садился за стол.
– А, дождались кровинушку, – родитель был сердит. Ну да ничего, переживем, – легкомысленно подумала Мила.
Мать почему-то тоже была напряжена и иногда вкидывала на дочку взгляд, полный сожаления. Да что с ними? – озадачилась девушка. Но решила молчать. Захотят, сами скажут.
Ужин прошел в тишине. Сидящая за столом семья лишь иногда перекидывалась друг с другом ничего не значащими словами – "передай соль", "спасибо". Иногда обращались к прислуге "подавайте горячее", "где морс".
Когда, наконец, вечерняя трапеза закончилась, Федор Савиных дождался, когда все слуги ушли и повернулся всем мощным телом к дочери.
– Ну что, дочка, порадуй отца. Расскажи, как ты между парнями мечешься.
Мила обмерла. Откуда отец узнал про Романа?! На лбу от страха выступил пот.
– Папа, я не…
– Молчи, Людмила. – Савиных обращался к дочери полным именем, это всегда был плохой знак.
Хотя ругал Федор свою дочь очень редко, когда уже совсем любимое чадо выходила из рамок. Чаще любил и баловал, денег не считал на любые ее капризы. Но сейчас лицо главы семьи было суровым.
– Мне тут бурундуки донесли, что вы с Владимиром – женихом твоим – якобы решили разорвать помолвку. – мужчина вперил в дочь жесткий взгляд и стал постукивать пальцами по столу.
Мила судорожно вздохнула. Господи, это он не про Романа, спаси и сохрани меня.
– Да, мы поняли, что поторопились, – голос Милы дрожал.
– А не ты ли 3 месяца назад тут чуть ли не в истерике билась, что хочешь замуж за Царёва? И просила подыграть, чтоб парня подтолкнуть хотя бы к помолвке? Это что же – то люблю до смерти, то пошел нахер?!
– Пап, мы же с Вовой вместе жили гражданским браком, и все же поняли, что не подходим друг другу…
– А нахрена тогда я устраивал это шоу на помолвке?! – голос Федора Савиных грохотал на весь дом – Приглашал уважаемых людей, журналюг со всей области?! Об этом же всякая собака написала и по интернету показала! Помолвка первой невесты области!
– Папочка, но это же всего лишь помолвка, не брак, – жалобно начала Мила.
– Заткнись!! – Мила отшатнулась, она никогда не видела отца в таком гневе. – Помолвка твоя была не год и не два назад, а всего полтора месяца как!! Если б вы раздумали через два или три года, я мог бы это понять – ну, устали уже друг от друга. Или кто другой встретился, – на этих словах Мила вздрогнула, – но почти сразу объявлять о разрыве – это скандал. Я уже вижу заголовки в газетах с их самыми дурацкими предположениями. Будут ковыряться в грязном белье, полезут в бизнес, а если ничего не найдут, выдумают. Например, что жених узнал, что будущий тесть почти банкрот и потому сбегает от нищей невесты.
– Пап, ну что ты такое выдумываешь… – пискнула Людмила.
– Выдумываю?! Ооо, дочка, ты не знаешь эту публику, я их шакальи повадки за время своего восхождения изучил от и до. А всем рот деньгами не заткнешь. И знаешь, как на это среагируют наши партнеры? Особенно самые важные. Они начнут сливаться. Репутация – это самая главная составляющая в бизнесе.
Вот что, ты думаешь, сейчас будет с предприятиями Пановой, у который сын в СИЗО сидит по подозрению в групповом изнасиловании? Еще вчера ее губернатор награждал как лучшую бизнес-вумен, а сегодня над ней кружат стервятники, ждут, когда начнет продавать свой бизнес. Потому что – оправдают ее сына-идиота или посадят, уже не имеет значения. Репутация убита в ноль. Ей остается только продать здесь все и свалить в другую часть страны. У нас с ней теперь никто не будет иметь дела. И стервятники ей предложат самую низкую цену, и она пойдет на это, выхода нет.
– Папа, ну при чем здесь Панов, как можно сравнивать, – плачущим голосом пыталась вставить реплику Мила.
– А притом!! Такой быстрый разрыв между вами портит мне репутацию! Савиных – это надежность и верность слову! А не виляние задницей! Хочешь ты или нет, но минимум два года вы с Владимиром будете числиться женихом и невестой. Время от времени засветитесь на общественных мероприятиях под ручку. В ближайшее время сделаем вам фотосессию, что-то типа совместного отдыха, лучше не заграницей, а где-нибудь у нас. Сегодня в моде любить Родину. Никаких связей на стороне – ни у тебя, ни у него. Чтоб комар носа не подточил.
Мила прижала руки к щекам, она тяжело дышала, сдерживая слезы. Ей не верилось, что папочка, который холил и лелеял свою "милашку", мог с ней быть таким суровым. Но это оказалось еще не все.
– Где твой телефон? – отец подошел к Миле, взял со стола ее гаджет и засунул в карман своего пиджака. – Пусть побудет у меня. Можешь для связи пользоваться интернетом. Только помни, что в нашем доме я в любой момент могу посмотреть все, что ты пишешь, говоришь, отправляешь. А теперь иди в свою комнату.
– Я домой поеду, – голос Милы дрожал.
– Твой дом будет теперь здесь. Любые поездки с водителем и охранником. У меня все, – Федор встал, хлопнул рукой по столу и, резко повернувшись, вышел из столовой.
– Мамочка! – Мила со слезами кинулась к матери на шею.
– Ну что поделать, дорогая, – красивая ухоженная женщина гладила ее по голове, как маленькую девочку, – таковы минусы нашего положения. Нам, в отличие от обычных людей, приходится постоянно оглядываться на общественное мнение. А вообще, лучше бы сошлись вы с Владимиром, и всем было бы хорошо.
Мила бросилась наверх в свою комнату, захлебываясь от слез.
