Текст книги "Эльф из КГБ 2 (СИ)"
Автор книги: Василий Панфилов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Можно в принципе оторваться, чего уж там. Вот только для «эльфийского аристократа» это будет похоже на бегство, так что не стоит. Да и толку особого нет, до рыбацкой деревушки всего несколько миль.
– … Золотой⁉ Нет, вы слышали – золотой! – Яггер возмущённо и пискляво орал соплеменникам, те поддерживали своего лидера возмущёнными комментариями.
– Да где это видано – золотой за перевозку⁉ – Поддержал Яггера один из полуросликов. Говоря это, он возмущённо прыгал вокруг Васьки и дёргал того за рукав, – Где ты такое видел⁉
Несмотря на весь жизненный и профессиональный опыт, друг от происходящего впал в какую-то прострацию и соглашался со всем сказанным. Как выяснилось – к лучшему.
Полурослики какими-то неведомыми путями сбили цену, внесли нас заодно в список «своих». Для этого они смешали цены на свёклу, неурожай пшеницы в Паннонии и нехватку гостиничных мест в Византии.
Рыбаки вяло отбрёхивались, но как-то привычно сдались через десяток минут. В итоге из ничем не примечательного посёлка контрабандистов по факту и рыбаков по совместительству, всю нашу компанию перевозили за восемь серебрушек.
– Э, ваша милость, – перехватил хозяин судна мой ошарашенный взгляд, – это ж половинчики. С одной стороны, они того… раздражают, говнюки мелкие. С другой – ежели ты с ними этак вот… как с родными почти… то и они… того. Денег не будет, так накормят за так, да спать уложат и оденут-обуют. А надо будет, так и лекарствами помогут, денег отсыплют чутка.
– Тогда уж совсем плотно нужно… дружить, – предложил Васька-Джеймс, придерживая лосей, беспокойно переступавших на палубе судёнышка.
Контрабандиста аж передёрнуло, отчего его дублёная кожа на лице, перечёркнутая многочисленными шрамами, перекосилась вовсе уж жутко.
– Не шутите так, – мужчина снял побелевшую руку с кинжала и сделал какой-то явно ритуальный жест, – они ж тогда… ну вы видели, какие они. А ежели совсем за своего держать будут?
Представил себе хоббитов, гостящих в доме – шумных, бесцеремонно-доброжелательных, и болтающих, болтающих, болтающих… Передвигающих мебель, потому что так им показалось лучше, возящихся на кухне, дающих советы в спальне… А они могут, да. Так что руку на кинжале понимаю хорошо. Явно знающий человек, сталкивался.
– Мне на посту рекомендовали остановится в гостинице «Нора» у хоббитов, – подал голос Васька, – шуточки?
– А? – не сразу понял паромщик, – Нет, это нормально. Когда гостиница или таверна там, они умеют дитсан… дистанцироваться. Нормальное место.
– Звуко… как его? – мужчина наморщил разом всё лицо, пытаясь вспомнить сложное слово, – А… в общем, в номерах там тихо, даже если под дверью драконы спариваться будут!
– Ну или… х-хе! – его лицо исказилось в усмешке, – Полурослики разговаривать!
Вот и Византий… звучит громко, но вижу только многочисленные склады и портовые сооружения. Небогатый район, где нам с Васькой предстоит провести неделю или две, обучая его многочисленным мелочам, необходимым для жизни аборигена Иггдрасиля.
Ну а потом… скорее всего, эльфийскому аристократу и его недотёпе оруженосцу со смешным именем предстоит сменить личины и раствориться в большом городе, «вынырнув» где-то очень далеко.
Глава 7
Остановились в портовой гостинице, относительно дешёвой, к моему облегчению, но и не откровенно убогой – всё-таки нормальное строение из ракушечника, а не сарайчик, собранный наскоро из всяческого хлама и отштукатуренный ради приличия. Внизу общий зал, объединённый с кухней, на втором этаже «номера» для «девочек», а на третьем уже нормальные номера. Кстати – на третий этаж был отдельный ход со двора, куда пускают только постояльцев и обслугу. Ну и звукоизоляция, которую я я сразу и проверил, куда ж без неё с «номерами».
Комнаты довольно убогие – где-то два на три метра, с широким топчаном, стулом, столиком и рукомойником с ведром под ним. Нам пришлось взять комнату на двоих, куда за отдельную плату поставили второй топчан. Столовались решили при гостинице. Деньги есть, но увы, нищего аристократа с амбициями нужно отыгрывать до конца.
– Сами смотрите, судари, – равнодушно сказал немолодой хозяин с багровой, широкой физиономией и неожиданнным для такой комплекции надтреснутым тенорком, – у меня может и не дворец, но за такую цену лучше не найдёте.
– Так, так, – закивал сидевший неподалёку моряк, влезая в разговор без всяких церемоний, – я всегда здесь стараюсь. Влас сам по морю ходил и непорядка не терпит. Клопов, крыс, мышей, тараканов и блох у него нет, кормят недурственно, да и еда всегда свежая, пусть и без изысков. Что ещё надо?
Хмыкнув и выразительно вздёрнув бровь, осаживать невежу не стал.
– А бывают ли здесь развлечение городские, именуемые «Мордобитием трактирным», – светски осведомился я. Некоторое время моряки переваривали фразу, потом переглянулись с видом «Очередной „аристократ“ из захолустья» и хозяин нехотя ответил:
– Здесь нормальные люди останавливаются, – он выделил голосом сразу два слова: «люди» и «нормальные», показывая себя невежей и хамом… как, собственно, и положено владельцу трактира, который кладёт с прибором на всякую там провинциальную шелупонь с сомнительными родословными, – Капитаны, у которых судёнышки небольшие, штурманы, торговцы мелкие – зачем им драться? Если что, каждый второй рыцаря на меч поднимет, а задираться попусту… Это вы, сударь, куда-нибудь в другое место идите.
Немногочисленные по дневному времени моряки, сидевшие в зале, захмыкали. Васька, как понятливый оруженосец, бросив на меня извиняющийся взгляд,тут же поправил ситуацию.
– Что вы, уважаемый Влас, – нам как раз и не хочется участвовать в подобных… мероприятиях.
Хозяин величественно кивнул и удалился по делам, продолжать пустую беседу с нами ему явно не хотелось. Оглядываюсь и вижу откровенно скучающую физиономию старика, который явно давно уже бросил бороздить моря и захаживает сюда разве что ради привычной компании.
– Приветствую вас, сударь, – подхожу к нему, кланяясь слегка, – позвольте присоединиться?
– Гм… позволяю, – не сразу отреагировал пенсионер.
– Зовите меня Эрл Ксавьер, – представляюсь ему.
– Гм… Филипп, просто Филипп, – представился старик, и у меня голове сразу зазвенели колокольчики. Не то чтобы… но по здешним законам и поконам, такие вот ветераны обычно носят более длинные имена и прозвания, и «Просто» Филипп говорит о пенсионере как о человеке с богатой биографией. Не на сто процентов достоверно, разумеется.
– Кот, Джеймс Кот, – представилсяВаська, после чего, повинуясь моему гневному взгляду, удалился за вином и закуской.
– Для смазки беседы, – коротко говорю старику, показывая на угощение. То кивнул понятливо и налил стаканчик – дескать, спрашивайте.
– Мы впервые в большом городе, а тем более – столь интересном. Нужен проводник по нему. Нет-нет, – останавливаю Филиппа, вскинувшего было удивлённо брови, – не вы, разумеется. Не сомневаюсь, что человек со столь богатым жизненным опытом смог рассказать и показать немало интересного. Просто тут скорее мальчишка пошустрее нужен.
– Мальчишка? Гм… – задумался моряк.
– Две серебряных в день и еда за наш счёт, – с видом мецената предлагаю я. Старый моряк прячет усмешку, для большого города цифра очень скромная. Но…несколькими минутами позже согласился-таки приставить нам одного из своих внуков.
– Он на нас ещё заработает, – убеждённо сказал Васька, когда мы поднялись в каморку. Да кто ж спорит… и думаю, это будут не только банальности, наподобие «проверенных» лавок и ресторанчиков, но и более нетривиальные вещи. Даже гадать не возьмусь, большие города очень способствуют развитию предприимчивости.
Взяв чистую одежду, наскоро помылись во дворике и пошли есть. Подавали что-то вроде буйабеса, что было в гостинице-трактире одним из дежурных блюд, и благо, деликатесом оно в Византии не считается, несмотря на отменный вкус. Потом была рыба жареная, рыба печёная, сушёная, солёная, копчёная… Морской город всё-таки.
Внук старого Филиппа прибыл, когда мы уже заканчивали есть.
– Серафим, – важно представился одетый в залатанные штаны и такую же рубаху, босоногий чернявый мальчишка лет десять, – от деда Филиппа я.
Залатанность, к слову, вряд ли от бедности, у бедноты несколько другие повадки. Просто в Иггдрасиле родители вполне разумно считают, что повседневная одежда для детей не должна препятствовать повседневной деятельности, вроде кормления свиней, дракам со сверстниками и паркуру по сеседским дворам.
– Знаешь, что от тебя требуется? – сурово, немного переигрывая, спросил Васька.
– А то ж! – мальчишка не смутился грозным видом оруженосца и стоя на полу из гранитного булыжника,пальцами босой ноги ковырял камень, показывая немалый опыт. Не удивлюсь, если он пальцами ноги может подобрать мелкую монетку, – проводить по городу. Показать, значица – куда лезть нельзя, а куда можно. Где развлекаются, где покупки делают. Ну и всё такое. Куда сперва-то?
– А давай-ка ты нам покажешь местные органы власти, – сказал Ва… то бишь Джеймс.
Серафим уставился на Кота, но быстро «переварил» чересчур сложную для него фразу – как мы убедились позже, интеллектом он не блистал, хотя и оказался изрядным пронырой.
– А, это… только сегодня не получится, это на Палатинский холм надо, далеко, – наконец отдуплился он.
– Ты местные нам покажи, – пожал плечами Кот, – Ну и заодно – как стражники выглядят, на что они имеют право, а на что нет.
– Аа… – понятливо протянул пацан, – это легко! Для тех, кто понимает, конечно! А так да… знать надо, куда лезть не стоит, а куда, значица, бежать при случае.
Экскурсия оказалась познавательной – город впечатлил. Даже припортовые районы, далеко не самые богатые, внушают уважение. К примеру, камнем вымощены все улицы и переулки, причём под наклоном, а наклон это неизменно вёл в подземную канализацию.
Да и дома попадались неплохие, хотя вроде как считалось, что здесь одна беднота живёт. Серафим даже не понял моего вопроса.
– А где приказчикам жить? Торговцам мелким, рыбакам? Не наездишься издали-то.
– А не опасно ли? – подал голос друг
Мальчишка с философским видом поковырялся в носу, щурясь от яркого солнца и изрёк:
– Да чего там… свои же. Родня да кумовья кругом, да и работу дают. Это если кто чужой забредёт, то да… Или свой, но того… дорожку кому перейдёт. Нечасто убивают, не… Вот у нас на мысу двух-трёх в неделю, если только контрабандисты из-за чего не сцепятся – тогда ой, всем может достаться. А так тихо у нас.
– А… много ли здесь народу живёт? – Осторожно спрашивает Васька.
– Да не… тысяч пять, может шесть.
Переглядываемся… хороший город Византий, спокойный…
– Здрасть, дядька Люций, – жизнерадостно орёт Серафим одному из трёх вооружённых мужиков, и уже нам, тише, – это вигилы, ну то есть стража местная, и пожарные заодно.
Подошедший Люций потрепал мальчишку по голове и молча глянул на нас. Представились ему, представитель закона так же молча кивнул и ушёл.
– Вы не обижайтесь на него, – тихо сказал Серафим, – горло у дядьки больное, дыма недавно наглотался. Ему, по-хорошему, отлежаться бы с недельку-другую, но тама, ежели по закону, такая бюрократия со взятками, что проще так, потихонечку…
Экскурсия оказалась достаточно занимательной, на небольшом мысу наличествует всё, что нужно для жизни – бани, магазины, мастерские, склады…
– Полная автономность, – негромко пробормотал Васька, глянув предварительно на Серафима, и чичероне понятливо отошёл в сторонку, – даже странно как-то. С поправкой на непритязательность местных и не то чтобы большие деньги, можно вообще годами не выходить за пределы района.
– Дорого? – поинтересовался я.
– Дорого, да и незачем этак вот… – не совсем понятно отозвался оруженосец.
– Разделение?
Друг остро глянул на меня и вздохнул…
– Напомнишь потом по аналитике тебя натаскать, данные есть. А так ты прав – разделение, судя по всему. Заметил, что для местных есть мыс, а есть Город? Вот… Они в Город не каждый месяц выбираются, а некоторые и годами с мыса не уходят. Думаю, что здесь много такого сделано, чтобы районы были максимально разделены.
– Управлять проще? – предположил я.
– Верно, – усмехнулся друг, – Да и не только управлять, но и любой бунт подавить проще. Они ж тут все по кучкам, единством не пахнет.
– Может, это здешний район такой?
– Может и так, – охотно согласился Васька, – только ты карту в трактире видел?
– Не… – начал было я, – Гм, я думал, это просто мозаика абстрактная на стене.
– Абстрактная… ха! – усмехнулся Кот, – У здешних психика здоровая, рабоче-крестьянская, они мазни педерастов не поймут, хотя собственно педерастия, н-да… процветает. Карта Византия там, пусть и схематичная. На таких вот мысах и в местах с естественной изоляцией только люди живут. А где естественной изоляции нет, там искусственная – где ипподром большой кварталы разделяет, районы для нелюдей с людскими перемежаются.
– Умно, – невольно восхищаюсь идеей, – управляемость сильно упрощается. Ещё и нелюди в основном по своим кварталам… С одной стороны – меньше поводов для бытовой ксенофобии, вроде как заботится Базилевс о нелюдях, а с другой – очень удобно при случае повернуть настроение бунтовщиков с недовольства властями на «Нелюдей поганых». Вон, отдельно живут, не иначе – злоумышляют что-то, сволочи!
Шатались так до самого вечера. Не то чтобы достопримечательностей в небольшом районе было много… Скорее было много «непоняток», мы то и дело сталкивались с какими-то вещами, очевидными для аборигенов, и совершенно не очевидными для нас.
Вечером поели в таверне со старым Филиппом. Сидели долго, и старый моряк то дело знакомил нас с местными.
– Одноглазый Обол, – уважительно приветствовал он почтенного вида немолодого мужчину с гладко выбритым лицом, – местный глава… Вольного Сообщества.
Понимающе киваю – криминальный авторитет, чего уж там непонятного.
– Эрл, – заговорщицки обратился к нам Филипп, зачем-то понижая голос, – подзаработать не хочешь? А то смотри, Византий – город большой, дорогой… Деньги уходя быстро, но и придти могут так же быстро.
На Ваську прямо не смотрю, но периферическое зрение у эльф развито, так что несколько еле заметных жестов улавливаю.
– Если это не будут противоречить чести, – тоном соблазняемой девицы отвечаю моряку. Дескать, я бы и рад… но чёртовы принципы… Филипп не подвёл:
– Не будут, Эрл Ксавьер, не будут! Сами понимаете, что законы в таком городе всем хороши, но очень уж… в целом. Есть такие моменты, когда по закону – вроде как на грани… а по справедливости – так самое оно. Власти и сами понимают такие вещи, так что смотрят сквозь пальцы – ежели не увлекаться… Но тут и нужны воины, чей клинок при нужде может перевесить. Я бы даже сказал, что само присутствие такого воина утихомирит горячие головы.
Слушаю с преувеличенным достоинством провинциала, очень важно. Киваю величаво…
– Понимаю, понимаю… но хотелось бы… конкретики.
Кручу этак кистью небрежно – жест совершенно неуместный в таверне такого пошиба, он смотрелся бы нормально где-нибудь в светском обществе. Филипп с некоторым трудом сдерживает усмешку, но поясняет тоном плебея, счастливого услужить Высокородному:
– Да чего уж там… контрабанда обычная. Не вскидывайтесь, Эрл! Я же сказал, что ничего против чести! Обычная ситуация – один из сенаторов сумел протолкнуть поправки к закону и теперь легальными считаются только шелка из его мануфактуры. А другие, соответственно – не легальные… Сами должны понимать, Эрл, это сколько разумных такой закон по кошельку ударил!
– А власти? – чуточку мягче, расслабленней, спрашиваю у него, понимающе покивав. Ситуация, в общем, рядовая в авторитарных или олигархических обществах. Друзья, друзья друзей… и все остальные.
– А что власти? – разводит тот руками, – отменять закон так сразу Базилевс не может, всё-таки Сенат принимал. Зато может приказать закрывать глаза на некоторые вещи.
– И мой клинок может…
– Защитить, если вдруг люди этого сенатора захотят помешать, – подхватывает моряк, – А поскольку сей сенатор протолкнул закон в обход Базилевса, то Багрянородный очень им недоволен. Так что ежели что, то и упрёков вам не будет.
Задумываюсь… Васька вовсю сигнализирует:
' – Берись!'
В ответ передаю ему:
' – Подстава, уверен!'
' – Берись, нужно!'
– Ну… предположим, что я соглашусь, – говорю светским тоном, – и…
Дальше обговариваем очень вкратце «вилку» цен и услуг, после чего Филипп с явным облегчением сплавляет меня (Васька идёт вроде как в нагрузку) одному из приближённых Обола – худощавому немолодому человеку с нехорошим взглядом. Выглядит он как бывалая канцелярская крыса – из тех, что одинаково уверенно чувствуют себя в тюрьме, на палатинском холме и в подворотне с ножом в руке.
– Игнат, – коротко представился он, легко опускаясь на стул и машинально поправляя «гражданский» меч на боку. Выглядит он поблёкшим и слегка потрёпанным, но намётанным взглядом различаю дорогие артефакты, умело замаскированные едва ли не под мусор. Да и мечом, полагаю, обращается не хуже опытного воина. А уж с ножом…
Игнат умело повёл разговор, сочетая «светскость» и в то же время не затягивая его. Короткое вступление… небольшой рассказ о злодействах нехорошего сенатора Марцелла, из-за которого хорошим людям приходится вот так… кратко о наших «должностных обязанностях» и плате – как «оклад», так и «премиальные»… откланялся. На всё про всё – пятнадцать минут, не более.
После общения с Игнатом мы для местных стали как бы своими, но именно как бы – чувствовалась некая отчуждённость. Нехорошая. Хотя… может быть, я накручиваю, есть такая привычка!
Провели в общем зале до полуночи, слушая разговоры. Потом остались только немногочисленные посетители, тихо выпивающие в своих компаниях.
Жестом приказываю Ваське двигать за мной и через двор прохожу на третий этаж, в наши «покои» – не забыв посетить предварительно «уголок задумчивости», чтоб ночью ведро не пачкать. В номере начинаю с ленцой рассказывать «оруженосцу» о большом городе вообще и бабах в частности, выплетая при этом целую серию невербальных чар.
– Всё, теперь мы о бабах говорим, – устало сообщаю другу, – точнее, я тебя «просвещаю».
– А ты сильней, чем в досье, – задумчиво сказал он, – этак вот… не знал…
– Сильней, – соглашаюсь с ним, – таился.
– Да это понятно, что таился, – отмахнулся друг, – многие так. Другое дело, что тестирование тоже есть, да и психологи не дремлют. Так что либо ты «Штрилиц» высокого класса, либо… м-да…
– «Либо» потом будем обсуждать, – прервал я Ваську, – зачем мы у уголовщину вяжемся? Явная же подстава намечается. Не знаю пока, какая именно, но не думаю, что что-то замысловатое.
– Ясно, намечается, – спокойно согласился Кот, – Только не сразу, пара недель у нас есть точно, я их «прокачал». А за неделю мы в такой компании многое сможем выяснить, сам понимаешь. И при этом мои странности никому в глаза бросаться не будут.
– Что-то ещё есть, я тебя знаю, – продавливаю я.
Васька помолчал, глядя на меня искоса…
– Вот как… ладно, есть. Без подробностей, но кажется, у меня появилась ниточка к Сердцу.
Глава 8
По договорённости, «на работу» мы с Васькой вышли в ту же ночь. Один из мальчишек, прислуживающих у владельца таверны, разбудил осторожным стуком в дверь. Спустились вниз, где нас уже ждал Игнат и трое спутников.
– Рыба, – представился невысокий блондин с карими глазами и мелкими чертами лица, на котором, хотя это и избитое клише, все человеческие пороки.
– Парус, – лениво сообщил чернявый, жилистый человек, похожий скорее на абордажника, чем на контрабандиста. Готов поклясться, трупов на нём столько что можно до верха набить трюм небольшого судёнышка. Не факт, правда, что воинов…
– Свист, – коротко представился незаметный гоблин с огромным количеством метательного железа по всему телу. Классический вор, и наверное, немного ассасин, слишком уж неприметный – настолько, что это стало, наверное, особой приметой.
Представились, хотя и без нужды, и мы, после чего всей компанией перекусили печёной рыбой. Не то чтобы очень хочется есть, но задание может затянуться, ну и ещё один нюанс – совместная трапеза. В нормальных сообществах разумных она является нешуточным признаком доверия.
Новые знакомцы с прозвищами, явно придуманными только для нас, всячески демонстрируют свою солидарность с нами. Моторика, движения, разговоры… всё отрепетировано так, чтобы они казались своими, практически родными. Мы с Васькой «ведёмся» достаточно быстро – по «легендам» мы выходцы из достаточно пасторальных общин, в большом городе таких любят. Добыча…
Да, Васька, он же Джеймс Кот, оцифрованный, но это пробивается не вдруг. Но и его оцифрованная легенда тоже насквозь провинциальная, и полагаю, человек этот, по крайней мере по документам, вполне реальный. О его судьбе я предпочитаю не думать… ради генерала ФСБ могли пропустить через пресс не один десяток человек, без всяких слезинок со стороны конторы. А этичность, особенно в условиях военного времени, штука гибкая. Ваську я об этом не спрашиваю – отчасти потому, что он вряд ли знает детали, отчасти – потому, что хочу сохранить хоть какие-то иллюзии.
– Парус за старшего, – коротко сообщил Игнат, отодвигая блюдо с рыбными костями,– идёте на лодке через Ливерный, потом у Менелая налево, там будет каракка, примете товар. Оттуда к мраморному дворцу, там вас встретят.
Контрабандисты понятливо покивали, задав несколько уточняющих вопросов. Приём дешёвый, дескать – все свои, вот при вас обсуждаем… Но хороший показатель, сегодня нас «кидать», скорее всего, не будут, во всяком случае жёстко, пока доверие завоёвывают.
Прогулка по ночным улицам, далеко не безлюдным, нужно сказать, достаточно интересная. Ночная жизнь здесь не то чтобы кипит, но и не теплится. Освещение такое себе… всё больше свет из окошек и нечастые фонари. Для местных, знающих каждый булыжник в мостовой, вполне, а для захожих, случись чего, всё очень непросто.
Всевозможные проулочки и тупички, полуподвалы, из которых едва выбивается свет, а при случае, наверное, могут выплеснутся вооружённые люди. Очень живописный и атмосферный, хотя и несколько своеобразный, опасный лабиринт. Но особых запахов, что характерно, нет – по всяком случае, общественным сортиром не пахнет.
Компании молодых людей с девушками на хорошо освещённых участках, какие-то мутные личности в переулках… На нас демонстративно не обращают внимания – этакая «Сицилия», когда все всё знают и понимают, но никто не говорит.
У пристани стояла достаточно интересная лодка – гибрид гоночной и прогулочной. Узкая, очень лёгкая, с низкими бортами и съёмной мачтой.
– Умеешь? – коротко показал Парус на вёсла. Киваю молча, ну ещё бы…Эльфийская аристократия, да и эльфы вообще, хотя и славятся своей «гуманитарной» направленностью, сиречь поэзией, музыкой и прочим, но и низменного не чурается. Починить в походе сбрую, освежевать дичь или вот так, под парусом и на вёслах, это основа-основ.
– А я нет, – влез Васька. На него даже не повернулись, он идёт как «бесплатное приложение», абсолютно, по сути, бесполезное.
Кормчим устроился гоблин, мы трое уселись за вёсла, а Васька… так, впристяжку. Гребём относительно бесшумно и быстро. Эльфов изначально учат только такой методе – расовый перфекционизм, плюс военная культура, построенная почти исключительно на засадах и поединках.
Контрабандисты из нас, к слову, неплохие, это одна из «ночных» специальностей, не противоречащих расовой чести. Ещё сутенёры, альфонсы и проститутки… но это стыдливо замалчивается, за одно упоминание можно получить сталью в горло.
Несмотря на всю уверенность, что пока нас «кидать» на собираются, держусь настороже, в постоянной готовности увернуться от удара или плетения. В сочетании с необходимостью видеть-слышать-запоминать каждую мелочь… утомляет.
Но надо. Потом мы с Котом будем разбирать всё до мельчайших деталей – это не привычный и более-менее знакомый уголовный мир России, который после несостоявшегося Апокалипсиса не то чтобы канул в Лету, изрядно отощав и перестроившись, а нечто совсем иное.
У местных другие традиции, другие реакции, другие… всё другое. А разведчикам и диверсантам в реалиях уголовного мира разбираться нужно очень хорошо, пригодится может в любой момент. Меня учили уже здесь, да и сталкивался не раз, но Иггдрасиль слишком велик и «Дно» в разных местах имеет заметные отличии.
Грести пришлось не слишком долго, меньше часа, и это с учётом остановок и общей неторопливости движения.
– Вот и каракка, – прошипел гоблин, показывая на достаточно неуклюжее, но вместительное судно.
– Пристаём к борту, – скомандовал Парус, кидая на палубу какой-то свёрток, и через минуту нам молча начали спускать тюки.
Размещают их в лодке без нашего с Васькой участия, но оно и понятно – схема размещения не самая простая, да и так лодка оседает очень сильно.
– Тент, – коротко приказал Парус, и у лодки появляются полукруглые дуги на бортах, на которые натягивают ткань. Ещё какие-то манипуляции, и вот ткань плотно прилегает к бортам. Только впереди, где нос лодки возвышается над водой заметно сильнее, нет тента.
Снова гребля… густой запах пота от тяжёлой работы под тентом, где не гуляет свежий морской ветерок. Неприятно, но… нюхаем усиленно – Васька пока просто тренирует расовую особенность, а меня специально тренировали различать по всяким «естественным» запахам информацию о состоянии организмов.
Все трое на «спайсах», ожидаемо… Да, в Иггдрасиле тоже есть наркота, разработчики постарались ради пущей достоверности. В криминальной среде всевозможная дрянь пользуется большим спросом – что на Земле, что в Иггдрасиле.
Молчим, гребём, потеем…
– Мраморный дворец, – коротко сообщил гоблин, показывая на виднеющееся за высокой оградой изящное строение, – встречают.
Осторожно причалили прямо к набережной, хотя и чуть в стороне, и как-то так очень логично получается, что на берегу первыми оказываемся мы с Васькой. Место нашей высадки прикрыто портовыми строениями, весьма, к слову, утилитарными, несмотря на близость дорогого района. Ну да здесь везде так, уже насмотрелись.
' – Готовься', – жестами передал друг.
' – Принято'.
Только-только получил предупреждение, как из-за невысоких строений выскочила толпа каких-то молчаливых оборванцев в дешёвых доспехах и с таким же с оружием. Взгляд назад… «напарники» ожидаемо мешкают.
Прыгаю вперёд прямо на набережную, уворачиваясь от выпада короткого «городского» копья с наконечником-жалом, и бью его обладателя в солнечное сплетение. Не насмерть, а так… но не боец, и надолго.
Уйдя от размашистого удара тяжёлым тесаком, шаг вперёд, бью пальцами в нервный узел подмышкой. Доспеха там нет, так что воняющий перегаром и гнилыми зубами «воин» падает на каменные плиты, теряя сознание от дикой боли.
С трудом преодолеваю брезгливое желание вытереть пальцы… Вот странно, во внутренностях разных тварей копаюсь без особой брезгливости, а тут – подмышка вонючая…
Васька обладает не столь уверенной рукопашкой в новом теле, так что действует попроще – один из его противников лежит со сломанной челюстью, у второго нож засажен в бедро по самую рукоять. Всё в порядке…
Два метательных ножа вылетают из моих рук, и из рукояти оглушают нападающих. Одного надёжно, с гарантированным сотрясением, второго только ошеломляет. Добавляю эфесом шпаги в висок, кожаный шлем его не защитил.
– Стойте! – слышим запоздавший негромкий окрик.
А вот и «напарники»…
– Это люди префекта! Нужно уладить дело миром! – сколько трагизма и пафоса в голосе Рыбы…
Но вот его голова показалась из-за ограждения набережной, и контрабандист моментально оценил обстановку – все наши противники живы. Да всего-то девять человек, тьфу… Зато Свист оценить не успел.
– Вот же буйные! Теперь из-за вас у нас проблемы… Эх, ребята, попали вы…
– Всё нормально, Свист, – громко, с широкой фальшивой улыбкой сказал Рыба, – парни их нормально остановили. Да и не люди префекта это, а так – босота.
«Напарники» вылезли и деловито добили нападавших, покидав трупы в море. Ну-ну… и так уже ясно, что пытались повесить на нас мифические «долги», а раз уж не вышло, то попытаются замазать хоть так.
Назад возвращались зачем-то сложными, окольными путями. Несколько раз отстаивались в каких-то мелких бухточках. Зачем и почему? Скорее всего, просто ради антуража – после вырезанной «босоты» товар просто скинули в условленном месте.
– Так тоже можно, – хрипловато объяснил Парус, – ежели что случилось. Только из рук в руки лучше, претензий потом не будет по качеству или недостаче.
Так что всё это возвращение «на цыпочках» могло значит только одно…
– Ну вы и звери, парни, – встретил нас громогласный хозяин гостиницы-таверны, – столько народа положили! Да не меньжуйтесь вы, все свои – не раз приходилось… всякое…
Время всего-то полдень, а народа в таверне многовато, не иначе под какими-то предлогами пригласили ради лишних ушей. Ну и языков впоследствии…
– Вдвоём восьмерых положили! – продолжает восхищаться трактирщик, – не поморщились. Ну ничего, этой швали туда и дорога. А то ишь чего вздумали, честным контрабандистам дорогу переходить! Ну пусть теперь на дне морском свои порядки наводят.
– На дне⁉ – мяукающий, пронзительный голосок зверлинга, едва вышедшего из подросткового возраста, был слышен очень хорошо, – это не мы! Мы так… все нападающие живы были, да и всерьёз раненых не было. Это потом парни… ну, с которыми мы плавали… глотки им перерезали зачем-то.
Влас еле заметно сморщился, как от сдерживаемой зубной боли.
– Да ладно, не отнекивайтесь!
– Но зачем нам чужое⁈ – не унимается Васька, – мы их побили и так, это ж… босота, – ввернул он жаргонное словечко контрабандистов.
– Верно, – весомо подключаюсь я, кладя руку на шпагу, голосом показывая лёгкое недоумение, – убили б этих, так и не скрывали бы. Шваль припортовая никому не интересна. А какие там у них были… тёрки с этими… Парусом, Рыбой и Свистом, мы не знаем. Может, в карты кому из них проиграли или ещё чего, вот и решили…
– Ах ты… – Рыба, до этого спокойно стоящий в сторонке, рванулся ко мне, выхватывая тесак из-за пояса. Рванулся картинно, в стиле «Держите меня семеро», ну и удержали дружки, – да как ты…
– Смею, – перебиваю его и зло оскаливаюсь, – свои дела проворачиваете, да на нас покойников своих повесить хотите? Я может и недавно из Леса, но такие дешёвые интриги ещё полвека назад прошёл.
Смачно харкаю на пол – оскорбление не только контрабандистам, которых я поставил в один ряд с припортовой швалью, но и хозяина, который явно во всём этом замешан. Не последний человек в банде…
Не знаю почему, но желающих останавливать нас не было. Молча поднялись в каморку и собрали немногочисленные пожитки. Так же молча вышли и спокойно дошли к переправе. Вижу старого Филиппа…
