Текст книги "Право сильного"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Эта-а… стрыечка я евойная… А Орша, знач-ть, никто…

Я огляделся, увидел потертую дерюгу, постеленную вдоль стены сеней, чем-то набитый мешок, который, скорее всего, должен был изображать подушку, и с хрустом сжал кулаки:

– Собирайся: ты едешь со мной…

Глава 9 Гогнар, сын Алоя

…Прелести Шании дю Клайд, младшей дочери графа Найтира и одной из немногих девственниц, оставшихся в городе, Алвана не впечатлили: равнодушно оглядев ее обнаженное тело, он приподнялся на локте, поковырялся в блюде, выбирая кусок оленины понежнее, а затем нехотя мотнул головой – мол, давай, танцуй, я смотрю.

Столь явное игнорирование полученных инструкций заставило Гогнара поморщиться: знание о слабостях вождя вождей было оружием. И давать его в руки кого бы то ни было явно не стоило!

Конечно же, берза не осталась незамеченной. Однако, слава богам, однобоко: добрая треть шири, приглашенных на ужин, развернула плечи и подобралась, а Ирек, сын Корги, явно решивший взять обещанную награду натурой, расплылся в довольной улыбке.

Последовательно вглядевшись лица всех присутствующих и не найдя ни единого признака задумчивости или нездорового оживления, Подкова слегка расслабился и, пригубив вина, повернулся к девушке и удивленно хмыкнул: пунцовая от стыда, дю Клайд не только затравленно смотрела по сторонам, но и думала!!!

. 'Умничка…' – мысленно усмехнулся он, заметив, что Шания расправила плечи и вскинула подбородок. – 'Если ты понравишься Алвану, то будешь согревать одну кошму. Нет – пойдешь по рукам…'

Словно услышав его мысли, девушка тряхнула роскошной рыжей гривой и, дождавшись, пока заиграет музыкам, развела в сторону руки и плавно закружилась перед айнуром.

Двигалась девушка великолепно. А ее чувство ритма, пластика, молодость и красота распаляли воображение и вызывали желание. У всех, кроме Алван-берза: вождь вождей смотрел на танец Горящей Свечи с таким равнодушием, как будто перед ним кружилась не юная красавица, а безобразная старуха!

'Ну же, вспомни, о чем я тебе говорил!!!' – в какой-то момент мысленно взвыл Гогнар и, как бы невзначай передвинувшись на локоть влево, замер: дю Клайд, почувствовавшая, что танец Свечи на Ветру Алвана не цепляет, вдруг вскинула над головой руки и, щелкнув пальцами, прогнулась в спине. И, задержавшись в этом положении пару ударов сердца, выпрямилась. Но не плавно, а резко. Так, что ее груди, увенчанные темно-коричневыми сосками, тяжело качнулись, а по животу, бедрам и ногам прокатилась первая волна танца Низменной Страсти…

Где графиня дю Клайд могла увидеть, а тем более, научиться этому танцу, Гогнар не представлял. Поэтому смотрел на нее, вытаращив глаза. Еще бы – девушка, словно забыв о том, что еще совсем недавно умирала от стыда, раздеваясь перед одним Гогнаром, теперь рисовала перед десятком мужчин канонические картины, от которых захватывало дух, а чреслах разгоралось пламя. Хотя нет, не перед десятком – она видела только Алвана, и ласкала себя исключительно для него.

Увы, Пугливая Лань, пытавшаяся быстрее ветра унестись к горизонту, но павшая под тяжестью догнавшего ее гепарда, Алвана не взволновала. Плачущая Ива, полощущая ветви в тихом ручье – тоже. А очень неплохо показанное Утро Девичьих Грез вызвало кривую усмешку:

– Неплохо… Даже, можно сказать, хорошо… Но…

Чем берз закончит эту фразу, Гогнар знал, как никто другой. Поэтому поднял руку и негромко сказал:

– Возьму. Я. В счет своей доли в добыче…

– Забирай… – согласно кивнул вождь вождей, после чего мотнул головой, приказывая девушке занять место у ног Подковы.

Та, само собой, повиновалась. По ощущениям Гогнара, не особо расстроившись – в ее последнем взгляде на Алвана промелькнуло что-то вроде благодарности…

'Не дура…' – подумал сын Алоя, затем холодно оглядел остальных мужчин и мысленно ухмыльнулся: зависть, полыхавшая в их взглядах, тут же куда-то пропала…

– Что там у нас дальше? – без особого интереса поинтересовался вождь вождей, поднял чашу с кумысом и, услышав слишком быстро приближающийся топот, потянулся к Гюрзе.

Как оказалось, зря: телохранитель, отодвинувший в сторону шкуру пардуса, закрывающую вход, уставился на Гогнара:

– Эрдэгэ, к тебе Варлам из Свейрена. Говорит, что дело не терпит отлагательств…

'Дьявол!!!' – мысленно выругался Подкова, взглядом попросил у Алвана разрешения отлучиться и, получив разрешение, неторопливо встал.

– А мне что делать, господин? – робко прикоснувшись к его сапогу, еле слышно прошептала дю Клайд. – Ждать вас тут?

– Жди тут. Ты – моя. Не тронут… – рублеными фразами ответил он, а затем прищурился: – Хотя… нет, я передумал: иди за мной!

Девушка вскочила на ноги и, поправив распущенные волосы так, чтобы они хоть немного прикрывали грудь, засеменила следом…

…Увидев Гогнара, Варлам радостно вскинул голову, но шевелиться, а тем более, сходить с места поостерегся. Такое благоразумие Подкову здорово рассмешило: здесь, в сердце стойбища ерзидов, жизнь сотника Ночного Двора Делирии не стоила ничего. Еще веселее ему стало, когда Большое Начальство увидело обнаженную Шанию дю Клайд, тенью следующую за своим новым хозяином: Варлам, сглотнув слюну, масленым взглядом уставился на девушку и, кажется, даже забыл, зачем явился.

– Что у тебя за дело? – гневно сдвинув брови, дабы не выбиваться из образа в присутствии телохранителей, спросил Гогнар.

Намек был понят. Хотя и не сразу – прежде, чем оторвать взгляд от прелестей девушки, шевалье Харвс дважды дернул себя за ус и что-то возмущенно пробурчал себе под нос.

Телохранители подались вперед – по их мнению, такое неуважение ко второму человеку в армии требовалось лечить. Закатыванием в ковер или чем-нибудь в том же духе.

На их движение сотник среагировал мгновенно: упал на колени и, уткнув голову в землю, выставил перед собой деревянную узду:

– Прошу прощения, эрдэгэ! Я принес новости, касающиеся Элиреи!

Не воспользоваться возможностью порадоваться виду начальства, стоящего на коленях, Подкова не мог. Не поиздеваться – тоже. Поэтому прежде, чем среагировать на сообщение, жестом подозвал к себе дю Клайд и взглядом указал ей на юрту:

– Иди. Воду сейчас принесут. Приведешь себя в порядок, перестелешь ложе и будешь ждать моего возвращения…

– Как прикажешь, господин… – покорно отозвалась девушка и, покачивая бедрами чуть сильнее, чем обычно, двинулась ко входу.

'Решилась…' – мысленно отметил эрдэгэ, а затем повернулся к ближайшему телохранителю и приказал привести коней…

…Всю дорогу от стойбища и до опушки ближайшего леса сотник гневно кусал губы и тискал рукоять своего меча, а когда Гогнар остановил коня, вполголоса зарычал:

– Ты что себе позволяешь, падаль?! Я стоял на коленях, а ты ТЯНУЛ ВРЕ-…

– Я спасал вам жизнь, ваша милость: за попытку возжелать женщину эрдэгэ положено закатывать в ковер, а затем соединять пятки с затылком…

– Во-первых, никого я не желал, а во-вторых, твоя женщина шла по стойбищу голой!!!

– Вы – лайши, а вокруг было достаточно свидетелей. И если бы вы не упали на колени, то новости касательно Элиреи мне бы принес кто-нибудь другой… – предельно спокойно сообщил Гогнар. – Что касается внешнего вида графини Шании дю Клайд – у меня не было возможности ее одеть, так как я получил ее в подарок сразу после того, как она станцевала танец Низменной Страсти Алван-берзу и его тысячникам…

– А что, в юрту к Алвану она пришла тоже голой? – язвительно поинтересовался шевалье Хармс.

– Нет, одетой. Но даже я, эрдэгэ, не имею права игнорировать традиции ерзидов. А они, ваша милость, требуют сначала показать дар вождя вождей всем, кто хочет на него посмотреть, а потом воспользоваться им по назначению…

– То есть, ты…

– Да, ваша милость… – пряча ехидную улыбку, кивнул Подкова. – Если я не возьму ее сегодня же ночью, то Алван-берз сочтет это оскорблением и закатает в ковер меня!

– Тяжелая у тебя служба, я посмотрю… – фыркнул сотник. Потом вспомнил о полученном приказе и посерьезнел: – Значит, так: планы его величества Коэлина Рендарра поменялись. Поэтому тебе приказано в кратчайшие сроки заставить ерзидов вернуться в свои стойбища. И не просто вернуться: ты должен ликвидировать Алван-берза, затем стравить между собой ерзидские рода и сделать все, чтобы к следующей весне Степь заполыхала…

– То есть, я должен ее поджечь? – пошутил Гогнар.

– Устроить междоусобицу, придурок! – взбеленился шевалье Хармс, затем вспомнил, что ерзидское стойбище сравнительно недалеко и заставил себя понизить голос: – Задача понятна или объяснить подробнее?

Задача была понятна. Более чем. Поэтому Подкова пожал плечами и криво усмехнулся:

– Куда уж понятнее… Сделаю…

– Вот и замечательно… Тогда увидимся эдак через неделю…

– Не спешите, ваша милость! – воскликнул Гогнар, увидев, что сотник разворачивает коня и собирается уезжать. – А что там с моим вознаграждением?

По губам шевалье Хармса скользнула злая улыбка:

– Об этом мы с тобой поговорим в Свейрене…

– Вы со мной?! – нахмурился Подкова. – А какое ВЫ имеете отношение к деньгам, обещанным мне королем Иарусом?!

– Самое прямое: я – твой непосредственный начальник. Поэтому Я решаю, как и кого награждать…

– Да, но…

– Если ты думаешь, что я прощу тебе сегодняшнее оскорбление, то очень сильно ошибаешься!

– Какое оскорбление, ваша милость, я спаса-…

– Я тоже спасу твою жизнь! – осклабился сотник. – Удара, эдак, после пятидесятого… Если, конечно, решу, что твои мольбы о прощении звучат достаточно искреннее и… громко…

…Спешившись около своей юрты и бросив поводья подскочившему воину, Гогнар сказал телохранителям, что его желательно не беспокоить, отодвинул в сторону шкуру, закрывающую вход, и, перешагнув через порог, в сердцах швырнул на ложе сорванные с себя пояс и ножны с мечом.

Под шкурами ойкнуло, затем их краешек пополз вниз и открыл взглядам Подковы испуганное личико леди Шании:

– Мой господин, тебя кто-то расстроил?

С хрустом сжав кулаки, он сделал еще один шаг вперед, затем заметил, что на айнуре стоит кувшин с вином и пара тарелок с едой, а в юрте стало значительно уютнее, и молча кивнул.

Девушка не стала выяснять, кто и чем, а выскользнула из-под шкур и, подхватив с айнура золотую чашу, наполнила ее вином.

– Белогорское… И козий сыр… – протягивая чашу и тарелку с аккуратно нарезанными ломтиками, сказала она. – Все, как вы любите…

'Откуда она знает, что я люблю?' – подумал Гогнар, затем сообразил, что все это она могла узнать у Кьяры и, упав на шкуры, уперся носком левого сапога в пятку правого.

Носок соскользнул. А через мгновение сапог, стянутый двумя не особо сильными девичьими ручками, оказался на полу, затем рядом с ним возник второй, а леди Шания, робко улыбнувшись, тихонечко поинтересовалась:

– Не будет ли угодно моему господину, чтобы я размяла его плечи?

Господин подумал и решил, что ему угодно. Поэтому позволил себя раздеть, уложить лицом вниз и, повернув голову направо, сделал вид, что прикрыл глаза.

Тянуться к ножу, лежащему на айнуре, девушка не стала – подползла к нему поближе и, оказавшись сбоку, осторожно сжала тоненькими пальчиками его плечи…

…Делать массаж девушку не учили. Однако отсутствие знаний и навыков она возмещала старательностью и чуткостью: почувствовав, что прикосновения к затылку и шее доставляют Гогнару удовольствие, минут пятнадцать экспериментировала с силой надавливаний и поглаживаний, пока не пришла к варианту, который ему нравился больше всего. Поняв, что прикосновения к давно зажившей ране на левом плече ему неприятны, разминала все, кроме этого места. А случайно прикоснувшись голым бедром к его боку и как-то догадавшись, что он прислушался к своим ощущениям, попробовала добавить к ним новые грани: сначала осторожно прижалась к его боку бедром, потом коснулась грудью спины, а когда уверилась, что эти вольности принимаются благосклонно, перебросила ногу через поясницу Подковы и села на него сверху.

Жар девичьих бедер и лона мигом вышиб из головы Гогнара все мысли до единой и пробудил в нем зверя: вывернувшись из-под Шании, он вбил ее податливое тело в шкуры, развел в стороны колени и, нависнув над ней, вдруг почувствовал, что она подается навстречу!

Замер. Недоверчиво оглядел обе ладошки, в ожидании вспышки боли вцепившиеся в шкуры, затем покосился на нож, все еще лежащий на айнуре и криво усмехнулся:

– Ты что, не будешь стараться меня убить?

Девушка непонимающе захлопала ресницами:

– Зачем?

– Ну как же: я – грязный степняк, а ты – чистая и непорочная дворянка, честь которой тре-…

Губы дю Клайд изогнулись в горькой улыбке:

– Пара недель, проведенных в юрте для пленниц, здорово меняют и взгляды на жизнь, и планы на будущее…

Словосочетание 'планы на будущее' заставило его еще на некоторое время сдержать свои желания:

– А чуть поподробнее можно?

– Графиня Орфания Эйсс, подаренная какому-то шири из Эртаров…

– …Эрдаров…

– …сказала, что скорее умрет, чем позволит над собой надругаться. Она умерла. Но не в юрте хозяина, а… э-э-э… среди солдатских костров! Причем не сразу, а дня через три или четыре… Баронесса Карина Логвурд, тоже кому-то подаренная и поэтому решившая вскрыть себе вены, все еще жива. Правда, лишилась обеих рук и до сих пор проводит дни и ночи с солдатами… Меня такое будущее не устраивает!

– А как же дворянская честь?

– Глупо биться головой, уперевшись в стену… – усмехнулась девушка. – Возможно, в паре шагов справа или слева есть калитка… Или даже целые ворота…

Ее мысли настолько точно повторяли то, к чему пришел он сам, что Подкова приподнялся, вытянул левую ногу дю Клайд вниз и улегся на бок:

– А разве ты уперлась в стену?

Девушка, удивленная тем, что он не стал ее насиловать, ответила не сразу:

– Говорят, что ты – лучший мечник во всей армии ерзидов и при этом хитроумнее, чем десяток их алугов. Значит, бросаться на тебя что с ножом, что с мечом – глупо…

– Меня не было больше двух часов… – напомнил Гогнар. – А в моей юрте хватает оружия, чтобы вскрыть себе вены сотне таких пленниц, как ты…

– Ага, оружия тут достаточно. Но во-он за той шкурой дежурят твои телохранители. Значит, как только я потянусь к ножу, мои планы на будущее треснут, как глиняная тарелка под молотом кузнеца!

– И что у тебя за планы? – развеселившись, поинтересовался он.

– Понравиться… Тебе… – взяв его руку и положив ее себе на грудь, сказала дю Клайд. – Потом стать нужной. И жить, как за каменной стеной…

– А если не получится? Ну, понравиться, там, или стать нужной…

– Я хочу жить… – сжимая его пальцы, твердо сказала она. – И жить хорошо…

'Я тоже хочу жить ХОРОШО…' – удовлетворенно подумал Гогнар. Затем подтянул Шанию поближе, провел пальцем по ее по-девичьи плоскому животу, коснулся полоски рыжих волос и неожиданно для самого себя пообещал: – Будешь! Если, конечно, понравишься…

Глава 10 Алван-берз

…Марух, сын Нардара, стоял в центре Круга, расслабленно опустив руку с мечом, и, полуприкрыв глаза, спокойно ждал следующего противника: предыдущий, пропустив девять смертельных касаний менее, чем за пятьдесят ударов сердца, признал свое поражение и уже затерялся среди зрителей.

'А он хорош…' – невесть в который раз за последние месяцы подумал Алван, оглядывая широченные плечи, сильные руки и длинные, но мощные ноги лайши. – 'Быстр, как веретенка, хитер, как лис, и опасен, как степной пожар…'.

Потом увидел шевеление среди Вайзаров и приподнялся на цыпочки, чтобы пораньше увидеть нового поединщика.

Воин, выбравшийся к границе Круга, был незнаком, поэтому Алван с интересом оглядел его с ног до головы и мысленно хмыкнул, почувствовав, что ощущает излишнее напряжение в руке, сжимающей саблю, в мышцах плеч и шеи.

'Не напрягайся!' – вспомнилось в то же мгновение. – 'Пока ты расслаблен – ты быстр, как ветер; напрягся зря – бревно, а, точнее, труп…'

Увы, этих слов Гогнара, сына Алоя Вайзар явно не слышал. Поэтому в первой атаке понадеялся на свою силу, немалый рост и длину рук. Пара обманных движений, стремительный прыжок вперед, мощнейший удар наискосок – и сабля, свистнув, разорвала воздух в том месте, где мгновение назад была шея Маруха. Сделать что-либо еще воин уже не успел – багатур-лайши, с грацией прирожденной танцовщицы сместившийся чуть в сторону, легким и каким-то несерьезным движением ткнул кончиком своего меча в ничем не защищенную правую подмышку!

– Алла-а-а!!! – восторженно заревели Надзиры, а большая часть Вайзаров мрачно нахмурилась.

Следующая атака здоровяка отличалась от предыдущей только количеством обманных движений и точкой приложения удара: несколько раз начав, но не закончив удар, он 'поймал' сына Нардара на встречном движении и попытался рубануть по предплечью. Увы, предплечье ушло в сторону и заставило его провалиться, а через мгновение клинок Маруха обозначил удар в левую глазницу 'бревна', сразу сделав его 'трупом'.

Третью атаку Вайзар готовил аж три с лишним десятка сердца. И, кажется, собирался устроить что-то уж очень хитрое, но в момент, когда он только-только начал плести кружева своей саблей, Марух вдруг сократил дистанцию и, оказавшись вплотную к противнику, без особых изысков ударил его лбом в нос.

Сила удара руками, ногами или другими частями тела правилами поединков в Круге не оговаривалась, поэтому, увидев, что соперник лайши начинает оседать на землю, Надзиры разразились восторженными криками. И практически сразу же начали подзуживать Вайзаров, предлагая тем испытать свои силы в бою с таким достойным противником.

К искреннему возмущению Деррана, сына Идриза, его сородичи в Круг не рвались. Еще бы – даже Тенгер, сын Шаффата, лучший поединщик Вайзаров, не продержался против Маруха и трех сотен ударов сердца, а худший из желающих, Атвар, сын Калама, потерял сознание от удара локтем в голову в первой же атаке!

– Ну чего, девятый противник будет? – устав ждать соперника, насмешливо поинтересовался сын Нардара, и Дерран, скрипнув зубами, вышел в круг сам…

…Смотреть, как дерется лайши, было не менее интересно, чем тренироваться под его руководством: атаки северянина были стремительны и непредсказуемы, а его чувство дистанции – воистину невероятным. Правда, увидеть это было дано далеко не каждому: даже с Тенгером Марух работал не в полную силу. Используя сравнительно небольшое количество боевых связок и побеждая противников исключительно за счет скорости.

'А со мной он рубится иначе: показывает все, что умеет, и учит от этого защищаться…' – не без самодовольства отметил Алван после первого проигрыша вождя Вайзаров. – 'Потому, что я – вождь вождей и очень неплохой боец…'

'Потому, что Гогнар и его побратимы делают все, чтобы твои мечты о Великой Степи не остались мечтами…' – едко напомнила память. И заставила задуматься о будущем. Впрочем, ненадолго: не успел Алван представить себе карту Диенна, виденную в юрте эрдэгэ, и представить, сколько времени и сил потребуется его терменам, чтобы захватить все эти земли, как со стороны леса раздался хорошо знакомый рык Дэзири-шо!

В первое мгновение Алван не поверил собственным ушам, так как прекрасно знал, что боевой кот Субэдэ-бали предпочитает охотиться в степи. Но когда рык повторился еще дважды, скользнул к ближайшему телохранителю, жестом приказал сцепить пальцы и, наступив в получившееся стремя правым сапогом, оказался на полкорпуса выше моря человеческих голов.

Увы, даже с такой высоты увидеть что-либо, кроме крыш юрт и самых верхушек небольшой рощицы, расположенной на полпути к лесу, было невозможно. Поэтому он спрыгнул на землю, повернулся ко второму телохранителю, чтобы потребовать привести лошадь, но вдруг увидел окаменевшее лицо сына Алоя и застыл…

…Слух о том, что эрдэгэ говорит с Субэдэ-бали, разлетелся по стойбищу в считанные мгновения: сердце Алвана ударило в грудную клетку от силы раз сто, а вокруг уже стояла мертвая тишина, а на лицах ближайших воинов застыло выражение благоговения.

'Иди и возьми…' – мысленно повторил берз слова, некогда сказанные ему Гогнаром, затем вспомнил о необходимости держать лицо и, приосанившись, превратился в статую…

…То, что сын Алоя именно беседует, а не просто внимает, было понятно без всяких слов: первые несколько минут 'разговора' его брови то и дело сдвигались к переносице, а ноздри гневно раздувались. Чуть позже на скулах эрдэгэ заиграли желваки, в уголках глаз появились морщинки, а пальцы с силой сжали рукоять меча. Ну, а когда на лбу Гогнара выступили капельки пота, а кадык несколько раз дернулся вверх-вниз, Алвана, доселе не представлявшего, что Субэдэ-бали можно возражать, ощутимо затрясло. И как раз в этот момент эрдэгэ покорно склонил голову, затем стукнул себя в грудь кулаком и открыл глаза.

Несколько долгих-предолгих мгновений, пока лайши пытался понять, где находится, Алван с трудом, но сдерживал бьющую его нервную дрожь, а когда беловолосый нашел его взгляд и криво усмехнулся, понял, что Первый Меч Степи чем-то сильно разгневан.

Так оно, собственно, и оказалось – вытерев со лба капельки пота, Гогнар с хрустом сжал кулаки и негромко сообщил:

– Субэдэ-бали недоволен…

– Чем?! – вырвалось у кого-то из молодых Вайзаров.

– На все наши стойбища – всего пара Кругов. Тренируются и оттачивают свои навыки десятки, если не единицы. Зато добрая треть воинов ночует не в юртах, а в теплых каменных домах, спит не на кошме, а на перинах из лебяжьего пуха, достает сабли из ножен не для того, чтобы поразить врага или чему-то научиться, а чтобы покрасоваться перед своими рабынями…

После этих слов эрдэгэ сделал небольшую паузу и, на миг вскинув взгляд к небесам, продолжил говорить. Но Алван, увидевший ту вереницу чувств, которые в этот момент промелькнули в глазах лайши, вдруг понял, что слова о недовольстве Субэдэ-бали были преуменьшением: на самом деле Первый Меч Степи пребывал в бешенстве! И лишь стараниями Гогнара сорвал свою злость не на Алване и его терменах, а на своем сыне!

– …и я говорю ЕГО словами: 'Если вы, только-только выбравшиеся за пределы Степи и почувствовавшие вкус побед, уже уподобились изнеженным лайши, то что с вами станет потом, когда под ноги ваших коней ляжет не одно королевство, а весь Диенн?!'

Представлять описанную картину не хотелось, поэтому Алван склонил голову в жесте признания вины и глухо спросил:

– Чего хочет Субэдэ-бали?

Гогнар, мазнув по нему взглядом, неторопливо оглядел ближайших воинов, а затем состроил такое лицо, как будто никак не мог смириться с тем, что собирался сказать:

– Он хотел забыть. О нас. Надолго. Но… все-таки решил дать нам еще одну возможность доказать, что в жилах ерзидов течет не болотная жижа, а кровь Первого Меча Степи!

'Он хотел забыть. Но ты его уговорил. Не испугавшись отцовского гнева…' – мысленно уточнил берз. И в знак благодарности прижал к груди правый кулак.

Гогнар понял. А воины – нет: решив, что этот жест – подтверждение клятвы, данной берзом самому себе, они тоже закрыли глаза и, что-то там пообещав, тоже громыхнули кулаками по нагрудникам.

– Что мы должны сделать? – дождавшись, пока отзвучат последние удары, негромко поинтересовался Алван.

– Саблю, не покидающую ножны, съедает ржа. Воинов, не встающих из-за айнура – лень. Поэтому завтра ты поведешь свои термены на восход…

– А…

– Устрой сонтэ-лоор. Прямо сейчас… – как обычно, отвечая на еще не заданный вопрос, сказал Гогнар. И, словно к чему-то прислушиваясь, уверенно добавил: – Жертвы будут приняты благосклонно…