Текст книги "Право сильного"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Среагировать на мое появление он не успел. Закричать – тоже. Поэтому я, аккуратно опустив его обмякшее тело на землю, подошел к калитке, бесшумно сдвинул засов в сторону и, легонечко толкнув створку от себя, отступил в сторону.

Скользнув во двор, воины Правой Руки на миг замерли, а затем, разобрав мою жестикуляцию, разделились: Нодр, как более похожий по сложению на похищаемого часового, занял его место, а Отт, нырнув в кордегардию, выволок оглушенного беднягу на улицу, с которой уже раздавался приглушенный цокот копыт, и первым запрыгнул на подножку…

…Каждая минута, проведенная Молотом на посту, увеличивала риск его обнаружения начальником караула, поэтому, отъехав от дома Затиаров, карета без гербов, но запряженная породистыми вороными жеребцами, свернула на Травяную и проехав перестрела четыре, остановилась на небольшом пустыре между Дворянской и Купеческой слободами, на который, насколько я знал, частенько заезжали любители ночных романтических свиданий.

Дышать дымом ушеры, которым моя супруга планировала воспользоваться для ускорения процесса создания второй личности, я не собирался, поэтому выбрался наружу и вместе с Клешней и Бродягой отошел от кареты шагов на пятьдесят. А буквально через пару минут имел возможность в очередной раз убедиться в правоте Кузнечика: появившийся из-за поворота патруль сначала бодренько рванул в нашу сторону, но, разглядев карету и оценив стать запряженных в нее жеребцов, тут же изобразил, что эта пробежка – нечто вроде тренировки, а мы их совсем не интересуем. Еще бы – беспокоить слуг дворян, способных приобрести четверку настолько дорогих коней, показалось им самоубийством.

Второй патруль, выбравшийся на пустырь эдак через полчаса, повел себя приблизительно так же, разве что десятник, проходя мимо, на всякий случай сочувствующе вздохнул и развел руками, показывая, что понимает, каково нам мерзнуть на холодном ветру, пока наши хозяева развлекаются.

Бродягу это сочувствие развеселило, а вот меня порядком напрягло – за какие-то пять суток пребывания в Свейрене я упускал уже не первую 'мелочь'.

– Делайте вид, что вам холодно! – дождавшись, пока последний солдат скроется из виду, шепотом приказал я. – Топчитесь на месте, ежьтесь и стучите зубами!

Сообразили. Нахмурились. Затанцевали на месте, делая вид, что вот-вот окочурятся. И в который раз за последние дни заставили меня вскинуть глаза к звездному небу – зима неумолимо приближалась, а вместе с нею приближалось и время, когда выпавший снег превратит землю в книгу, на которой все, кому не лень, смогут читать наши следы…

…Когда Илзе закончила работу и приоткрыла обе двери, чтобы дать выветриться запаху ушеры, мы торопливо сорвались с места и побежали к карете. Клайд Клешня, изображавший кучера, взлетел на козлы, вцепился в поводья и щелкнул кнутом, Бродяга Отт вскочил на запятки а я, метнувшись к ним же, 'вдруг услышал' приказ хозяйки и 'послушно' забрался внутрь.

– Второй шаг сделали… – дождавшись, пока я устроюсь напротив, устало выдохнула моя супруга. – Ну, и когда следующий?

Глава 3 Алван-берз

…День не задался с самого рассвета: услышав негромкий голос Касыма-шири, сообщающего, что Шакалы завершают свой путь, Алван неловко перевернулся на бок и случайно задел локтем лицо спящей Дайаны. Удар получился хуже некуда – через несколько минут нижнее веко адгеш-юли опухло и почернело, а белок глаза налился дурной кровью.

– Ну вот, теперь видно, что ты на меня действительно осерчал… – осторожно ощупав обезображенное лицо, грустно пошутила лайш-ири, и сын Давтала, и без того мысленно проклинавший свою неуклюжесть, чуть было не отказался от Слова.

Следующие пару минут он пытался загладить вину ласками и поцелуями, но не преуспел – как только в глазах лайш-ири появилось желание, кто-то из назир-ашей, услышавший голос своего берза, трижды ударил в било, и за стенами юрты раздался топот десятков ног, а так же приглушенные голоса тех, кто должен был готовить Алвана к сонтэ-лоору.

– Ну все, тебе пора… – срывающимся голосом прошептала адгеш-юли. И, не удержавшись, дотронулась пальчиками до его щеки.

В этом прикосновении было столько нежности и ласки, что у сына Давтала вдруг оборвалось сердце, а с губ чуть было не сорвался недовольный рык: она должна была быть рядом!

– Не надо, твой эрдэгэ прав… – невесть как почувствовав, что берз собирается ее оставить, выдохнула Дайана и, опустив голову, спрятала слезы под водопадом волос. – Если я останусь – умру…

В это время за шкурой пардуса, отгораживающей ложе от остальной юрты, раздался хриплый голос назир-аши, интересующегося, можно ли вносить бочку для омовений, и Алван, в последний раз припав к нежным губам своей адгеш-юли, еле слышно прошептал:

– Ты – моя любимая жена… Помни!

…Во время купания и облачения в одежду, достойную общения с богами, неприятности продолжились – сначала один из водоносов уронил ведро с кипятком и чуть было не ошпарил Алвана, а буквально через десяток ударов сердца тот же недоумок, пытаясь разминуться с входящим в юрту Касымом, сбил плечом стойку с Гюрзой.

Хруст позвоночника назир-аша, быстренько закатанного в ковер, унял ярость берза. Но ненадолго – стоило шири сообщить, что сотня воинов, которая должна отвезти Дайану в стойбище Надзиров, готова выезжать, как сыну Давтала захотелось крови.

Сдержался. Вышел наружу. Увидел что небо затянуто низкими черными тучами и, не сдержавшись, сплюнул себе под ноги. Тем самым высказав свое неуважение к и без того гневающемуся Удири-бали.

– Держи себя в узде… – недовольно прошипел невесть откуда взявшийся сын Алоя, но было уже поздно…

…Невысокий холм, выбранный алугом для сонтэ-лоора, оказался окружен бескрайним морем людских голов: воины, жаждущие узреть волю богов, стояли стремя к стремени, оставив для проезда лишь две тропы. Первая, самая широкая, показывала дорогу к родным стойбищам, и по обе стороны от нее выстроились те, кто собирался в свой первый набег, а вторая, чуть поуже, упиралась в опушку леса и охранялась лучшими багатурами степи.

Выехав на первую, сын Давтала вскинул плеть, чтобы огреть ею коня и поднять его в галоп, но услышал встревоженный шепот Касыма-шири и на миг остановился:

– Берз, у нас непри-…

– Потом… После сонтэ-лоора… – прервал его Алван, придал лицу соответствующее моменту выражение, пришпорил коня и вскоре оказался на краю аккуратно размеченного круга, поросшего жухлой травой.

Выбросить из головы незаконченную фразу сына Шакрая оказалось очень просто – достаточно было оглядеть термены, готовые ринуться туда, куда им укажет он, Алван, как она куда-то пропала. Уступив место гордости и ощущению предопределенности выбранного Пути.

Пара минут молчания, во время которых над бескрайним морем ЕГО воинов стояла мертвая тишина, и берз едва заметно кивнул. Алуг, сорвавшийся с места, тут же закружился вокруг костра, затем зарокотали барабаны кам-сонтэ, а на самом краю тропы к сердцу Степи, там, где серое небо касалось промерзшей и покрытой инеем земли, появилось крошечное белое пятнышко.

Как ни странно, приближение Великих Даров – девяти белоснежных кобылиц, которые вот-вот подарят свою кровь богам – вызвало не трепет, а грусть: тропа, по которой они ступали, указывала путь, по которому вот-вот отправится его, Алвана, адгеш-юли.

'Я приеду! Совсем скоро!' – мысленно пообещал он ей и, поняв, что обманывает сам себя, еле сдержал рвущийся наружу сокрушенный вздох: его путь лежал совсем в другую сторону.

Отвлечься от мыслей о Дайане удалось только тогда, когда багатуры, ведущие кобылиц в поводу, добрались до подножия холма и дали ему возможность оценить стати скакунов, выбранных для жертвоприношения: оглядев гордую шею, широченную грудь и тонкие ноги первой же, сын Давтала не смог удержаться восхищенного вздоха: 'Она прекрасна, как Юлдуз-итире!'

Его восхищение не осталось незамеченным – Гогнар, сын Алоя, до этого момента с интересом наблюдавший за перемещениями алуга, внезапно улыбнулся и тихонечко шепнул:

– Отказаться от таких даров невозможно!

Услышав его слова, Алван сначала похолодел, а потом, вспомнив, что перед ним не кто-нибудь, а сын Субэдэ-бали, облегченно перевел дух: уж кто-кто, а кровь от крови Первого Меча Степи не мог не знать буйного нрава своего отца. А раз знал, но все равно шутил – значит, будущее Над-гез было предрешено!

Спокойствие, снизошедшее на берза после этой мысли, словно подстегнуло время – через миг он вдруг понял, что на пару с алугом осматривает первую кобылицу, через два – почувствовал шершавую оплетку протянутого ему ритуального ножа, через три – ощутил, что стоит на стременах, всматриваясь в бескрайнее море голов, и рычит на всю степь:

– Ерзиды! Я, Алван, сын Давтала, берз, который бросил к копытам ваших коней Лайш-аран, спрашиваю: вы готовы идти дальше?!

– Алла-а-а! – откликнулись термены, и их слитный крик заставил Алвана улыбнуться – он, выходец из маленького и слабого рода Надзир, шел дорогой Атгиза Сотрясателя Земли!

Все, что он говорил после этого, шло не от разума, а от сердца:

– Вы готовы залить Север кровью всех тех, кто недостоин считаться мужчиной, и взять их женщин?!

– Алла-а-а!!

– Вы готовы вернуть Великой Степи все, что принадлежит ей по праву?!

– Алла-а-а!!!

– Тогда я, как клинок вашей воли, говорю богам: покажите нам Путь, и мы пройдем его до конца!

Произнося эту фразу, Алван смотрел на ближайших багатуров, и когда они набрали в грудь воздуха, чтобы подтвердить его слова все тем же боевым кличем, поудобнее перехватил рукоять ритуального клинка, начал поворачиваться на месте и, скорее почувствовав, чем увидев движение за спиной, отпрыгнул в сторону.

Это была не атака – одна из девяти кобылиц, медленно заваливалась на бок. А когда упала и забилась в жутких судорогах, вокруг ее ноздрей и рта запузырилась темная, почти черная кровь!

– Что с ней?! – забрасывая в ножны невесть когда выхваченную Гюрзу, рявкнул Алван. И, услышав полный боли всхрап животного, которого собирался зарезать первым, вдруг почувствовал, что по его спине потекли капельки холодного пота: в фиолетовом глазу кобылицы один за другим возникали алые пятна. Как две капли воды, похожие на те, которые появились у Дайаны после его удара!

– Сейчас падет вторая, берз… – словно не веря самому себе, пробормотал алуг. – Нет, еще две!

…Пали все девять. Одна за другой. А когда затихла последняя, со стороны далекого леса послышался насмешливый волчий вой.

– Мы сбились с пути… – сглотнув подступивший к горлу комок, нехотя признал берз. – Поэтому…

– Ты не понял: жизни этих кобылиц взял Субэдэ-бали! – не побоявшись его перебить, рыкнул Гогнар. – Поэтому ты двинешь свои термены на Элирею! И не когда-нибудь, а завтра на рассвете!

– Идти в Над-гез нельзя, берз… – донеслось откуда-то справа, и Алван, повернув голову, встретился с донельзя мрачным взглядом своего шири.

– Почему?

– Зандар, сын Таршада, один из воинов, перекрывших дорогу на Соро-ойтэ, видел, как рысь задрала ястреба!

Глаза эрдэгэ полыхнули яростью:

– Когда и где?

– Сегодня… На самой границе с Над-гез…

– Ястреб был ловчий?

– Нет. И рысь – тоже… – угрюмо ответил Касым.

– А кто еще, кроме Зандара, знает о том, что это произошло? – зачем-то поинтересовался сын Алоя.

– Думаю, все Вайзары: перед тем, как приехать ко мне, он заезжал в родовое стойбище…

Гогнар нехорошо оскалился, затем закрыл глаза, помолчал несколько мгновений, а затем на его лице появилось сначала выражение почтительного внимания, а затем смирение.

Алван, никогда не видевший своего эрдэгэ в таком состоянии, затаил дыхание, а Касым-шири и алуг ощутимо побледнели.

Через некоторое время, когда ожидание стало невыносимым, сын Алоя открыл глаза, непонимающе огляделся по сторонам, а затем, узнав берза, мрачно усмехнулся:

– Вы правы – на Над-гез идти рановато…

– Почему? – холодея от понимания, спросил Алван. – Что, не готова армия?

Взгляд эрдэгэ заледенел:

– Нет! Субэдэ-бали считает, что не готов ты…

Глава 4 Король Вильфорд Бервер

…Услышав скрип петель открывающейся двери, король оторвался от бумаг и вопросительно уставился на камерария.

– Собрались, сир… – доложил граф Тайзер и зачем-то добавил: – Все…

Поняв, что скрывается за этим уточнением, Вильфорд усмехнулся в усы, привычным движением сгреб в ящик стола лежащие на столешнице документы, затем встал и, кивнув телохранителям, быстрым шагом вышел из кабинета.

Вопреки обыкновению, в приемной не оказалось ни одного просителя. И в близлежащих коридорах – тоже. Поэтому уже через пару минут Бервер вошел в малый зал для совещаний:

– Добрый вечер, дамы и господа! Рад представить вам нового члена Королевского Совета – леди Даржину Утерс! Прошу любить и жаловать…

Старая королева присела в реверансе, а мужчины церемонно поклонились.

Оглядев серьезные лица своих вассалов и отметив, что введение в состав Совета леди Даржины удивили только Старого Лиса, король добрался до своего кресла, уселся на сидение, дождался, пока усядутся остальные и устало потер лицо:

– Могу вас обрадовать: воплотились в жизнь очередные безумные идеи Утерса Законника…

– Это которые, сир? – заинтересованно спросил граф Орассар.

– Те, в которых он собирался пообщаться с Алван-берзом от имени ерзидских богов… – с трудом сдерживая улыбку, ответил король.

На лице Старого Лиса появилось недоумение:

– Простите, сир, но о чем это вы?

– Ронни предложил выкрасть пару-тройку степняков, разобраться с их верованиями, а затем использовать эти знания для того, чтобы отложить дату начала войны и дать нам еще немного времени на подготовку…

Де Лемойр нахмурился, непонимающе посмотрел на скалящегося Вальдара и дернул себя за ус:

– А можно чуть подробнее?

– Вчера утром вождь вождей степняков пытался выяснить у богов, можно ли армии ерзидов переходить границу…

– И что?

– Боги подумали и решили, что он, Алван, еще не готов…

– Вы надо мной издеваетесь, сир? – набычившись, поинтересовался граф Олаф.

– Нисколько! – улыбнулся король. – В настоящее время армия уходит от границы: Цхатаи и Эрдары двигаются к Комтину, Шавсаты и Маалои – к Лативе, Вайзары и Надзиры – к Клайму…

– Все равно не понимаю! – признался де Лемойр. – Как граф Аурон мог говорить от имени ерзидских богов?!

– Да очень просто! – не выдержал Вальдар. – Две недели тому назад воины шевалье Пайка выкрали пару степняков и доставили их к леди Галиэнне Ней-… Утерс, в настоящее время находящейся в Солоре. Та… хм… убедила пленников сотрудничать с нашей Тайной службой, и у нас появилась возможность получать информацию о планах Алван-берза прямо из стана ерзидов…

О возможностях матери леди Илзе граф Олаф не знал, однако сдержал свое любопытство и ограничился вопросом 'Ну, а дальше?'

Подробности произошедшего во время жертвоприношения были известны только графу де Ноару и королю, поэтому пришлось объяснять:

– Позавчера вечером один из наших 'добровольных помощников' сообщил о том, что Алван-берз собирается приносить великую жертву. Что особенно важно – от имени всех родов Степи. Пайк и его люди выкрали конюха, охранявшего стадо Алвана, а через некоторое время вернули на место. Снабдив весьма интересным ядом, с помощью которого удалось отравить жертвенных кобылиц…

– И?

– Кобылицы начали умирать перед самым жертвоприношением…

– И такая мелочь заставила ерзидов уйти?! – не поверил Лис.

– Ну, мелочей было две… – ухмыльнулся король. – В то же утро на дороге, соединяющей Солор и Комтин, рысь задрала ястреба…

– А это-то причем, сир?!

– Ну, рысь – это символ леса, ястреб – степи… – с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, объяснил Вильфорд. – А то, что оба были ручными, известно только их хозяевам и нам…

Де Лемойр потрясенно захлопал глазами, затем по-простецки почесал затылок и уставился на Неустрашимого:

– Граф Логирд, ваш сын… э-э-э… Утерс!

– Самый настоящий! – гордо заявила Даржина Утерс. – А еще он – Видящий…

Как ни странно, это заявление выбило Вильфорда из колеи. И для того, чтобы настроиться на рабочий лад, он ушел в недавнее прошлое. В тот день, когда узнал, что Видящие решили служить Элирее…

…– Простите, сир, к вам… э-э-э… гостьи…

Неуверенность в голосе графа Тайзера появлялась крайне редко, поэтому Бервер вернул в тарелку кусок зайчатины и вопросительно уставился на камерария.

– Они – в вашем кабинете, сир… – заявил тот.

Это заявление, означающее, что к гостьям желательно пройти немедленно, заставило короля встать с кресла и повернуться к придворным:

– Дамы и господа! Я вынужден вас оставить – дела… Приятного аппетита…

Лица тех, кто надеялся переговорить с сюзереном во время или после ужина, потемнели, но Вильфорду уже было не до них – он развернулся к столу спиной и торопливо вышел из трапезной…

…У двери кабинета оказалось многолюдно – кроме пары воинов графа Орассара, застывших по обе стороны от нее, в приемной находились шевалье Вельс Рутис, Кузнечик и аж восемь черно-желтых.

Поздоровавшись с ними и оценив состояние их одежды и обуви, Бервер нахмурился, торопливо переступил через порог и изумленно хмыкнул: вместо ожидаемых Камиллы и Айлинки Утерс в его кабинете оказались Галиэнна и Даржина Нейзер. Причем обе – в дорожных платьях и с неслабым слоем пыли на лицах.

– Чем могу быть полезен, ваши величества? – учтиво поздоровавшись, спросил он. И тут же получил сногсшибательный ответ:

– Не 'величества', а леди! Леди Галиэнна и леди Даржина… Утерс!

Естественно, на лице Вильфорда не дрогнул ни один мускул, но Видящие почувствовали состояние собеседника так, как будто могли слышать его мысли. Поэтому одновременно улыбнулись. Вернее, улыбнулась Галиэнна, а Даржина насмешливо прищурилась:

– После того, как граф Утерс дал нам клятву Жизни, мы сочли, что…

– И вам тоже?! – ошарашенно перебил ее Вильфорд.

Старшая Видящая жизнерадостно расхохоталась:

– Да, нет, клятву нам дал не Законник, а Неустрашимый. Видимо, пытаясь успеть наложить лапу хоть на кого-то из нас…

– Ну вот, они, как всегда, подсуетились… А я? – пошутил король.

Леди Даржина посерьезнела:

– А вы будете пожинать плоды их трудов…

– В смысле?

– Армия ерзидов намного опаснее, чем армия Делирии, и выиграть эту войну вам будет очень тяжело…

– Мы решили вам помочь… – подала голос леди Галиэнна. – Поэтому взяли и приехали…

– А Логирд знает? – спросил король, пытаясь представить, как можно использовать способности Видящих.

– Само собой… – кивнула младшая Видящая. – Без его ведома мы бы из Вэлша ни ногой…

Несколько долгих мгновений Бервер переводил взгляд с одной на вторую и обратно, а потом решился и все-таки задал беспокоящий его вопрос:

– Простите, леди, а зачем это вам?

– Граф Логирд обещал мне десять лет жизни без боли и болезней… – сварливо пробурчала леди Даржина. – Болей я уже не чувствую. Да и от болезней вот-вот избавлюсь…

– И?

В глазах старшей Видящей замелькали смешинки:

– Когда я снова стану молодой и красивой, мне захочется блистать на балах и приемах, а не сидеть с рабским кольцом на шее за грязными юртами степняков…

– Простите, сир, а сколько времени, по-вашему, может продлится это затишье? – прервал его размышления де Лемойр.

– В худшем случае – месяц. В лучшем – до весны… – ответил король и заставил себя сосредоточиться на текущих проблемах: – Ладно, повеселились и хватит: граф Ромерс, как дела у ваших подопечных?

Услышав вопрос, Томас дернулся, чтобы встать, потом вспомнил, что на Совете этого не требуется, и начал доклад:

– Четыре дня тому назад пара солорских воров, проникнув в конюшню одного из особняков барона Терсата, обнаружила там десяток ерзидов и одного долинника, предположительно, являющегося делирийцем. В результате опроса соседей установлено, что эта группа, вероятнее всего, проникла в город совсем недавно, так как никого из ее членов, включая делирейца, на улицах еще не видели…

Вильфорд удовлетворенно хмыкнул: стараниями бывшего оруженосца Аурона Утерса Тайная служба и Серый клан превращалась в нечто вроде мелкоячеистой сети – скрытни, попрошайки и воры, еще остающиеся на свободе, брали под пристальное наблюдение город за городом. И в скором времени должны были превратить Элирею в кошмар для чужих лазутчиков и соглядатаев.

– Такая же группа обнаружена и в Алемме: позавчера днем местные нищие обратили внимание на незнакомых продавцов выпечки, появившихся у городских ворот. Увы, в связи с большим количеством звеньев, задействованных в передаче информации, слежка за ними будет пущена только сегодня…

То, что в последней фразе графа Ромерса содержалось второе дно, Бервер понял только тогда, услышал ехидный смешок Даржины Утерс:

– Крас-с-савец!

Томас 'сокрушенно' вздохнул:

– Тлетворное влияние моего бывшего сюзерена, леди…

– И его слабой половины? – ухмыльнулась Видящая.

– Пожалуй, и ее тоже…

– Что ж, я оценила… И скажу 'да'!

– Простите, что прерываю вашу, несомненно, чрезвычайно важную беседу, но не могли бы вы объяснить суть заключенного вами договора? – язвительно поинтересовался король.

– С превеликим удовольствием… – кивнула королева. – Граф Томас тактично намекнул мне на то, что известной вам леди Галиэнне пора заняться чем-нибудь серьезным…

Вильфорд прищурился:

– Уменьшить количество этих самых звеньев?

– Именно: когда главы Пепельного клана всех приграничных городов начнут напрямую связываться с начальником местной Тайной службы, мы перестанем тратить время на всякую ерунду…

Отказываться от такой возможности было глупо. Не отказываться – непорядочно. Поэтому у Бервера испортилось настроение:

– Пусть создаст одну личину. В Солоре. А потом возвращается в Арнорд…

В глазах леди Даржины полыхнул гнев:

– Вы не забыли, сир, что у нас на носу война?!

– Не забыл… – холодно ответил он. – Если тратить на каждый приграничный город всего ОДИН день, то реализация этой идеи займет не менее двух недель. Любые накладки, начиная с разыгравшейся непогоды и заканчивая проблемами с поисками городских глав Пепельного клана, могут удлинить этот срок вдвое-втрое…

– А ерзиды могут перейти границу в любой момент… – поддержал отца Вальдар.

Старая королева недовольно поморщилась:

– Ваше Величество, вы… несколько торопитесь с выводами! Судя по выражению лица графа Томаса, прежде, чем просить о помощи Галиэнны, он о-о-очень хорошо подумал и имеет некоторые основания считать, что в состоянии обеспечить ее безопасность…

– Так и есть, сир! – кивнул Ромерс. – Я считаю, что личины нам нужны только в пяти городах: в Байсо, Флите, Алемме, Солоре и Греме. Если леди Галиэнна начнет с первого, то с каждым последующим, кроме Грема, будет приближаться к Арнорду. Своевременность отлова и доставки к ней глав местных кланов я обеспечу, поэтому поездка займет от силы двенадцать дней…

Вильфорд закусил ус и задумчиво уставился в глаза Видящей. Та, словно услышав его мысли, пожала плечами:

– Во дворцах и замках она уже насиделась. Пусть немного попутешествует. Опять же, позволю себе напомнить вам о том договоре, который мы заключили с вами…

– Ваше Величество, за восемь лет жизни, проведенных вами в замке Красной Скалы, вы взяли у Утерсов очень многое, но, увы, не все… – убрав за ухо непослушный локон, сказала леди Даржина. – Вы видите в нас женщин, а это неправильно…

– Как это? – искренне удивился король.

– Во время одной из бесед Утерс Неустрашимый назвал нас, Видящих, оружием. И был прав: мы действительно оружие, и держать нас в ножнах во время войны неразумно…

– Хм…

– Ваше Величество, Ронни любит мою дочь по-настоящему… – подала голос Галиэнна. – Однако взял ее в Свейрен. Как вы думаете, почему?

– Без Илзе у него ничего не получится… – сглотнув подкативший к горлу комок, выдохнул Бервер.

– Вот именно, сир! – подтвердила леди Даржина. – А без нас может не получиться у вас…

– Хорошо… – выдохнул он. – Я отправлю ей письмо сегодня же…

– Замечательно… – удовлетворенно улыбнулась королева. Потом повернулась к графу Ромерсу и виновато развела руками: – Прошу прощения за то, что прервала! Продолжайте…

Томас встал, уважительно поклонился, а затем буквально несколькими предложениями завершил свой доклад: рассказал о том, что во Флите его люди вышли на соглядатаев Урбана Красивого и заявил, что в связи с падением Морийора их использование в целях Элиреи кажется крайне маловероятным.

Не согласиться с его выводом было сложно, поэтому Бервер разрешил их арестовать, а затем перевел взгляд на графа де Ноара…

…Воины Пограничной стражи, отправленные на территорию Морийора для наблюдения за степняками, тоже не сидели сложа руки: десяток, которому было поручено оценить запасы кормов для лошадей, имеющегося на складах Лативы и деревень вокруг нее, умудрился раздобыть не только требуемые сведения, но и информацию о том, что часть армии ерзидов отправлена квартировать в ленах морийорских дворян. Воины, которым приказали выяснить проходимость Верлемского урочища, нашли возможность обрушения одной из стен скальной гряды под названием Гребень и просили выделить несколько толковых горняков, способных расширить трещину и завалить тропу. Соглядатаи, наблюдавшие за крупнейшими трактами Морийора, сообщали о перемещениях крупных подразделений ерзидов, а те, кто разбирался с подробностями захвата того или иного города этого королевства, прислали еще два очень подробных доклада, требующих тщательного изучения. Поэтому первые выводы Вильфорд сформулировал только часа через полтора:

– Как видите, практически все города Морийора были захвачены не силой, а хитростью: ерзидские лазутчики, пробиравшиеся в них еще до начала войны, тем или иным способом находили потайные ходы, уничтожали самых толковых военачальников, а в ночь перед появлением армии Алван-берза травили часовых или просто захватывали ворота. Перемещение степняков от города к городу тоже осуществлялось не как обычно: вместо того, чтобы двигаться одной большой массой, снося все на своем пути, армия делилась на отдельные подразделения, каждое из которых действовало независимо от других. И появлялось у атакуемого города точно в срок. Как вы понимаете, враг, умеющий так воевать, крайне опасен. Прежде всего, своей непредсказуемостью…

– Предсказать, где они появятся, не так уж и сложно… – пробурчал де Лемойр. – Ерзиды опасны другим: они передвигаются без обозов и одвуконь. Соответственно, скорость их перемещения раза в три выше, чем у любой армии Диенна. Кроме того, они свободны в выборе целей, а те, кто в обороне – нет!

– Ну да, я, собственно, и хотел сказать, что воевать с ними так, как мы воевали с тем же Молниеносным, не получится… – помрачнел Бервер. – Поэтому мы должны сделать все, чтобы предельно усложнить им жизнь…

– Огромная армия без обозов должна питаться с земли, по которой идет… – подала голос леди Даржина. – Значит, если своевременно уничтожить запасы продовольствия, зерна и сена в приграничных городах и деревнях и Морийора, и Элиреи, то степнякам придется несладко…

– Это понятно даже ребенку! – фыркнул граф Олаф. – Наши лазутчики уже получили соответствующие указания и закупают растительное масло. Кроме того, в наши приграничные деревни разосланы группы воинов, которым поручено выкупить у населения излишки продуктов и фуража, а так же убедить их перемолоть все имеющиеся запасы зерна…

Уверенность, прозвучавшая в голосе Старого Лиса, не произвела на Видящую никакого впечатления:

– Боюсь, убеждать придется долго: до весны не так уж и далеко, значит, сев не за горами…

– Если мы переживем эту зиму, то зерно для посевной я выделю со своих складов… – сказал король. – Народ мне верит, значит, согласится…

– А еще мы уже начали перегонять стада крупного рогатого скота с запада на восток…

– Хм, толково… – хмыкнула королева. – А что с людьми? Загоните в города и замки?

– Большую часть – да…

– Но это же даст ерзидским лазутчикам дополнительные возможности для проникновения в город!

– А что делать? – развел руками король. – Королевство – это не города, а люди…

– Что ж, на первый взгляд, планы выглядят нормально: все население Элиреи прячется в городах и замках, а за их стенами – толпы голодных и злых ерзидов…

– Вы кое-что упустили… – ухмыльнулся Утерс Неустрашимый. – Кроме ерзидов, там будут слоняться воины Правой Руки. И отдельные сотни Золотой Тысячи Бадинета Нардириена.

Королева задумчиво посмотрела на своего сюзерена, затем на короля и ехидно поинтересовалась:

– Разозлить врага может каждый. А вот порадовать…