Текст книги "Право сильного"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 18 Илзе Утерс, графиня Мэйсс

– Еще две новости. На этот раз – из Алемма. Первая – плохая: город осажден, а все окрестные дороги перерезаны воинами рода Цхатаев. Вторая – относительно хорошая: леди Галиэнна Утерс все-таки успела въехать город до того, как его осадили… – там, в прошлом, сообщил король, подернулся рябью и исчез. А я, вернувшись в настоящее, мысленно обозвала себя слепоглухонемой дурой: рассказывая о плохой новости, Бервер был практически спокоен, а 'относительно хорошая' заставляла его дергаться!

'Кстати, не только его, но и графа Томаса…' – подумала я, вдруг сообразив, что бывший оруженосец моего мужа продолжал потеть даже тогда, когда я убеждала короля в том, что брать на себя ответственность за чужое решение глупо.

'Они о чем-то недоговаривали…' – поняла я и снова вернулась в прошлое. К тому моменту, когда король сообщил, что пошлет за мамой шевалье Пайка и пять десятков воинов, а Ронни с ним не согласился:

– Пять десятков – слишком много. Пойдут двадцать. И я…

'Вот оно!!!' – мысленно взвыла я, наконец, заметив, что и мой супруг, и король, и Томас Ромерс беспокоились о судьбе мамы уж слишком одинаково. И намного сильнее, чем все остальные члены королевского совета!

Состояние Небытия слетело с меня в то же мгновение. А еще через миг я оказалась на ногах и, сорвав с себя ночную рубашку, натянула домашнее платье на голое тело, запрыгнула в войлочные тапочки и выбив плечом дверь, вынеслась в гостиную.

Десяток шагов к противоположной стене, рывок за хвост вздыбленного жеребца – и я, рванув на себя неожиданно легко подавшуюся дверь, решительно вошла в коридор, соединяющий покои короля и королевы, а затем повернула налево.

Дверь в малую гостиную ее величества оказалась не заперта: стоило мне дотронуться до вычурной железной ручки, как створка плавно подалась, а до меня донесся сочувствующий вздох голос Майры Бервер:

– …мышцы – как каменные!

Сообразив, что пришла не вовремя, я потянула дверь на себя, но недостаточно быстро:

– Мне кажется, или к нам пришли?

Возвращаться к себе, не показавшись, было глупо, поэтому я собралась с духом, шагнула в комнату и, увидев, во что одета венценосная чета, опустила взгляд и густо покраснела:

– Доброй ночи, сир! Доброй ночи, ваше величество! Простите за столь бесцеремонное вторжение и позвольте перенести мой визит на завтрашнее утро!

Королева Майра, разминающая плечи восседающему в кресле Вильфорда Бервера, оглядела меня с ног до головы и, явно заметив, что собиралась я, мягко выражаясь, впопыхах, нахмурилась и отрицательно помотала головой:

– Не позволяем! Заходи, устраивайся поудобнее и рассказывай…

– Рассказывать должен я. Только вот нечего… – мрачно буркнул король, а затем виновато добавил: – В Арнорд Ронни и ваша матушка еще не въезжали, с патрулями не сталкивались, писем не присылали…

– Знаю, сир… – криво усмехнулась я. – Полчаса назад разговаривала с шевалье Пайком…

– Зря волнуешься, дочка! – продолжил король. – То, что от Арнорда до Алемма твой супруг и его воины добрались за двое суток, говорит лишь о том, что они очень спешили. Пойми, леди Галиэнна – слабая женщина, которая в принципе не в состоянии передвигаться с той же скоростью, что и воины Правой Руки! Кроме того, в ее присутствии Ронни не рискнет передвигаться по дорогам…

– Если идти пешком и по лесам, то обратный путь должен занять у них не менее семи-восьми дней… – поддакнула ему Майра Бервер. – Так что не переживай!

Их аргументы звучали очень правдоподобно. Только вот чувства, которыми они сопровождались, говорили об обратном: и король Вильфорд, и королева Майра, так же, как и я, не находили себе места.

Накручивать и себя, и их я не собиралась, поэтому не подала и виду, что заметила их беспокойство:

– Скажите, сир, могу я узнать истинные причины, побудившие моего супруга отправиться в Алемм?

Брови Майры Бервер сдвинулись к переносице, а руки, до этого момента ласково поглаживавшие плечи короля Вильфорда, застыли на месте:

– Простите? – удивился король.

– Я очень внимательно слушаю все, что говорится на Королевском Совете… – вздохнула я. – Поэтому давно сообразила, что Алемм подготовлен к возможному штурму ничуть не хуже Арнорда: в нем хватает солдат, еды и фуража, стены достаточно высоки, а ерзидские лазутчики, проникшие в него, под неусыпным контролем. Говоря иными словами, пребывание в этом городе намного менее опасно, чем путешествие в Арнорд. Тем не менее, услышав о том, что моей матери удалось добраться до Алемма, вы почему-то решаете отправить воинов Правой Руки не К ней, а ЗА ней…

По губам короля проскользнула грустная улыбка:

– Надеюсь, вы не считаете, что я намеренно подверг вашу матушку неоправданному риску?

– Мой муж и граф Томас Ромерс разделяли ваше мнение… – твердо сказала я. – Значит, вы трое обладали некой информацией, которая вынудила вас принять именно такое решение…

Бервер с уважением посмотрел на меня. Но рассыпаться в комплиментах не стал:

– Так оно и есть: эдак дня за четыре до вашего приезда из Свейрена Томас Ромерс обратил внимание на активизацию соглядатаев ряда королевств. В частности, Баррейра и Вестарии. Пара лазутчиков была отловлена и препровождена к леди Даржине. В результате допросов выяснилось, что Конрада Шестого и Аристарха Найлинга очень интересуют Видящие…

– А с их послами 'беседовали'? – выделив последнее слово интонацией, спросила я.

– Да. Именно 'беседовали'. Информация подтвердилась. Более того, оказалось, что тайные службы Найлинга и Баррейра независимо друг от друга готовятся к вашему похищению…

– Откуда растут корни, неизвестно? – угрюмо спросила королева.

– Вероятнее всего, из Онгарона… – ответил Бервер. – Но твердой уверенности в этом нет…

Дальше можно было не объяснять: я и Даржина практически постоянно находились во дворце, а мама моталась по королевству, да еще и пребывающему в состоянии войны…

– Если ты ищешь связь между вашим переселением в покои Корбена и всем этим, то ее нет! – пылко воскликнула королева. Потом вдруг замерла, легонечко сжала пальцами плечи мужа и нехорошо оскалилась:

– Вилли, я права?

– Связи нет: я узнал о замыслах Бурдюка и Конрада через два дня после того, как ты предложила подарить Ронни эти покои…

– Я думала совсем о другом… – негромко сказала я. – Как правило, действиями соглядатаев управляют либо послы, либо кто-то из их ближайшего окружения. Значит, при некотором старании можно наложить лапу на всю сеть…

– Леди Даржина сказала то же самое. Поэтому та часть сети, которая опутывала Арнорд, уже наша. А остальные, в том числе и Алеммская – еще нет… – буркнул король, затем вдруг резко повернул голову направо и уставился на дернувшиеся язычки свечей: – Дверь, ведущая из вашей гостиной в коридор, открыта?

Я помрачнела:

– Да, сир – как ее закрывать изнутри, я не знаю…

– Для служанок поздновато… – насмешливо прищурилась королева. – Значит…

– Ронни? – выдохнула я, вскочила с дивана и расплылась в счастливой улыбке, услышав встревоженный голос мужа:

– И-илзе-е, ты тут?

– Не направо, а налево!!! – рявкнул король, а затем посмотрел на меня и приложил к сердцу правый кулак: – Даю слово, что задержу вас не дольше, чем на десять минут!

– Десять – много! – хихикнула королева. – На пять! Или даже на две…

Я покраснела, потом фыркнула и метнулась к двери, в которой как раз что-то мелькнуло.

– Сир… Ваше величество… Илзе… – шагнув в гостиную, по очереди поздоровался Ронни, а я, уставившись на жуткий шрам, пересекающий его лицо от носа к левому уху, вдруг почувствовала, что у меня пересыхает во рту и слабеют колени. Еще через миг до меня дошло, что мой муж еле стоил на ногах, что практически вся его одежда покрыта пятнами крови, а дыра на правом рукаве – след от чьего-то клинка!

'Все нормально… Жди…' – жестами показал он, а затем обратился к королю:

– Прошу прощения за столь позднее вторжение: супруги в покоях не оказалось, а…

– Ты что, ранен? – метнувшись к нему, встревоженно спросила королева, осторожно дотронулась до дыры от сабли или меча, а затем, встав на цыпочки, пристально вгляделась в порез на лице.

– Рука цела: неудачно притерся к удару. А на щеке обычная царапина: выбираясь на опушку, не заметил какую-то ветку…

– Как сходили? – подал голос Бервер.

– Леди Галиэнна в своих покоях. Живая и здоровая. А так… – взгляд Ронни потемнел, – плохо: погиб Дитан Тощий, а Фланк Узел лишился левой руки… Кроме того, есть не очень хорошая новость…

– Что за новость? – воскликнула королева.

– Расскажет завтра… На совете… – безапелляционно заявил король, затем подошел к Ронни, с чувством сжал его предплечье, а затем подтолкнул к двери: – Иди – Илзе тебя заждалась…

…Первое, что я сделала, вернувшись в свои покои – это бросилась к кувшину с водой, стоящему на столе, намочила платок и, вернувшись к мужу, оттерла потеки крови на щеке. Ронни не солгал – под потеками оказалась пусть большая, но самая обычная царапина. Чуть-чуть успокоившись, я стянула с него пропахшую кровью, дымом от костра и еще какой-то гадостью перевязь с мечами и верхнюю одежду, после чего чуть не заплакала от счастья: нижняя рубашка была целой и без единого пятнышка крови!

– Я же сказал, что просто неудачно притерся! – устало улыбнулся он, затем снял с себя ремень, стряхнул с ног сапоги, стянул грязные штаны и с наслаждением опустился на ближайший диван.

– Вымотался? – умирая от безумной, запредельной нежности, пролепетала я и, увидев его кивок, бросилась к двери.

– Ты куда?

– Прикажу принести бочку для омовений и воду…

– Не надо – я уже распорядился…

– А насчет ужина сказал?

– Есть не хочу… – буркнул он, увидел в моих глазах недоверие и добавил: – Честно-честно!

– Захочешь – скажешь! – грозно потребовала я, затем запрыгнула на диван с ногами, изо всех сил обняла пропахшей кровью и потом торс, вжалась носом в шею и вдруг провалилась в прошлое – почувствовала, что по моим щекам текут слезы, а сердце готово проломить грудную клетку. Еще через миг до меня донесся горький вздох графини Камиллы:

– Я не знаю, как сложатся ваши отношения. Но если… все будет так, как ты хочешь, то знай – жить с моим сыном тебе будет тяжело…

– Почему? – там, в прошлом, ошарашенно спросила я.

– Утерсы живут своим долгом… Долгом перед короной и народом Элиреи. А мы… мы видим их только тогда, когда в королевстве тишь да гладь…

Я вернулась в настоящее, почувствовала, с какой нежностью ладонь Ронни гладит мои волосы, и мысленно повторила ту же фразу, которую сказала будущей свекрови:

'Зато они настоящие…'

Глава 19 Аурон Утерс, граф Вэлш

…Замерев в центре зала, Илзе прогнала по телу волну расслабления, полуприкрыла глаза, сделала пару глубоких вдохов и выдохов, а затем поплыла – волна изменения, прокатившись от ступней к груди, расплескалась по рукам и, на миг замерев у кончиков пальцев, с все увеличивающейся скоростью понеслась обратно. Едва заметное смещение в сторону, начатое именно тогда и так, как требовалось – и волна расплескалась: чуть более быстрая ее часть взметнула вверх левую кисть и мягко отодвинула в сторону воображаемый шест, а медленная, стремительно выбросив вперед клинок несуществующего ножа и вбила его на ладонь выше точки, в которой должна была находиться печень противника.

Прерывать выполнение комплекса я не стал. И правильно сделал: после плавного поворота влево с одновременным заходом за спину первой жертвы и весьма своевременной 'потери равновесия' второй клинок, размазавшись в воздухе, чиркнул по локтевому сгибу второго атакующего. На ту же ладонь выше, чем было надо.

Чуть более длинный шаг в следующем переходе вполне укладывался в систему, поэтому я полюбовался на очень неплохо исполненный прогиб в спине, позволяющий уклониться от рвущего воздух меча, оценил весьма своевременную задержку в крайне неустойчивом положении и последующий удар, а затем слегка напрягся, зная, что следующая последовательность движений у Илзе обычно не получается.

Получилась: сразу после ухода от рубящего удара в шею тело моей супруги содрогнулось от столкновения уже двух волн, зародившихся в левой стопе и пальцах правой руки. Бедра, на которые пришелся основной удар, провернулись посолонь и вывели тело из-под следующей атаки, после чего нож, 'зажатый' в левой руке, отработанным движением метнулся к глазнице врага. И, замерев на все ту же ладонь выше, чем требовалось, разорвал мне сердце.

Продолжение комплекса я видел словно сквозь туман. Отмечая лишь уровень наносимых атак, ширину шагов во время уходов и еще кое-какие мелочи, по которым можно было судить о личности того, с кем отрабатывалась каждая связка. Поэтому, когда Илзе добралась до конца и, поправив сместившиеся в сторону ремни поддевы, замерла в неподвижности, я далеко не сразу сообразил, что стоит скрыть свою реакцию. А когда увидел непонимание в ее глазах, ляпнул первое, что пришло мне в голову:

– Молодец. Двигаешься намного лучше. Видно, что не вылезала из зала…

Заслуженная похвала была пропущена мимо ушей – жена, в мгновение ока оказавшись передо мной, вцепилась в предплечья, встала на цыпочки и встревоженно уставилась в глаза:

– Ронни, ты чего?!

– Ревную… – после коротенькой паузы признался я. – Очень…

Илзе нахмурилась, дернула зрачками влево-вверх, ненадолго задумалась, а затем насмешливо спросила:

– К принцу Вальдару, что ли?!

Я мола кивнул. И прикрыл глаза, чтобы не показывать, как меня уязвила ее насмешка.

Щеку тут же обожгло ласковое прикосновение ладошки:

– Ронни, я тренировалась ОДНА. И не тут, а у нас в покоях. А принца Вальдара видела только во время трапез…

Видимо, мой второй кивок получился недостаточно убедительным, так как пальчики Илзе вцепились в воротник моей нижней рубашки и рванули его на себя:

– Милый, ты Видишь, но не Понимаешь!

– Ну, так объясни! – вырвалось у меня.

– Я отрабатывала связки из 'Глины' в состоянии небытия. А основой брала воспоминания о последних тренировках!

– Тогда ты должна была работать иначе. Выше не на ладонь, а на полторы… – глухо буркнул я и открыл глаза, чтобы не только слышать.

Увидел. Крошечные бисеринки пота, выступившие на лбу и крыльях носа супруги, прядь волос, прилипшую к скуле, бьющуюся жилку на виске и на несколько мгновений забыл о своей ревности. А когда Илзе ощутимо покраснела, обдумывая ответ – вспомнил. Снова. И до хруста сжал кулаки.

Илзе вздрогнула, несколько ударов сердца смотрела в мои глаза, а затем решительно тряхнула волосами:

– Знаешь, что я чувствую, когда ухожу в прошлое, в котором есть ты?

'Думаю, это зависит от куска прошлого, который ты вспоминаешь…' – мрачно подумал я, потом заметил, что жена ждет ответа, и пожал плечами.

– Ты ошибаешься! – словно услышав мои мысли, воскликнула она. – Я чувствую только желание! Когда ты где-то рядом, это радует, а когда в отъезде – как-то не очень. Именно поэтому связки из 'Глины' я отрабатывала, вспоминая ту тренировку, на которой ты поставил меня в пару с его высочеством…

Я видел, что она не лжет, помнил о клятве Жизни, слове Сердца и брачных обетах, данных ею мне, но почему-то продолжал сгорать от ревности.

– Для меня есть только один мужчина – ты… – словно почувствовав мое состояние, сказала супруга. – Остальных не было, нет и не будет…

Последняя фраза и взгляд, которым она сопровождалась, заставили меня мучительно покраснеть:

– Прости, я… я вел себя недостойно… Я тебе верил…. Вернее, верю, как самому себе! Просто увидел, как изменился уровень твоих атак, оценил ширину шагов во время переходов, затем представил, какого роста должен был быть противник, и напрочь перестал соображать…

– Тогда тренировку можно не продолжать… – притворно вздохнула Илзе. – 'Вьюгу' я отрабатывала 'в паре' с Кузнечиком…

…Результаты отработки 'Вьюги' меня ввергли меня в состояние шока: за пять одиночных проходов этого комплекса моя супруга не сделала ни одной ошибки. Мало того, она выполняла его в таком темпе, как будто оттачивала связки не две с половиной недели, а как минимум три месяца!

Сделать такой невероятный скачок за несколько дней было невозможно, поэтому я попросил ее поработать со мной в паре и довольно быстро обнаружил, что навыки, наработанные ею, заточены только под Кузнечика. Вернее, под противника его роста и длины рук. Сначала я расстроился, а затем, погоняв жену по самой первой связке, пришел к выводу, что новый способ тренировки, доступный любому Видящему, может быть очень неплохой основой – повторения после пятидесятого Илзе начала бить не в воображаемую точку, а туда, куда требовалось. Да, намного медленнее, чем в комплексе, зато акцентировано и точно.

Открывшиеся перспективы требовалось оценить, поэтому, похвалив Илзе, я поинтересовался, сколько времени в день она тренировалась.

– Первые два дня после твоего отъезда – часа по четыре… – зачем-то опустив взгляд, ответила она.

– А потом?

– Потом – по семь-восемь…

'Зачем так много-то?' – хотел было спросить я, но потом представил себя на ее месте и виновато опустил взгляд:

– Прости…

– Я знала, за кого выхожу замуж… – совершенно спокойно сказала Илзе. – Поэтому не извиняйся…

– Что ж, не буду… – придумав, чем можно возместить дни ожидания и тревоги, усмехнулся я, шагнул к жене, чтобы подхватить ее на руки, и остановился, увидев, как меняется ее лицо.

– Я так и думал, что вы тут… – раздалось из-за спины.

– Ваше величество? – развернувшись на месте, выдохнул я и, оглядев короля с головы до ног, почувствовал легкий озноб: он был в бешенстве!

– Что случилось?!

Бервер прошел к бревну, на котором отрабатывались удары, и со всей дури начал бить кулаками по мешочку, набитому песком:

– Алван-берз… баммм… взял Фломерн… баммм… и сложил… баммм… перед его стенами… баммм… курган… баммм… из голов… баммм… его… баммм… жителей!!!

– Каким образом?! – хрипло спросил я.

– Известно! – рявкнул король, всадил в бревно еще один удар и, повернувшись ко мне, криво усмехнулся: – Вчера вечером ерзиды осадили Гелор. Оценив размеры их армии, барон Гранк послал голубя не только мне, но и своему зятю…

– Граф Фломерн что, послал ему на помощь всех своих солдат? – ужаснулся я.

– Нет! Он поступил еще глупее: открыл ворота 'беженцам', преследуемым 'жалким десятком' степняков!

У меня потемнело в глазах:

– Гогнар-р-р, с-с-скотина!!!

…В зал Совета я вошел следом за королем. И, поздоровавшись с собравшимися, рухнул в свое кресло. Илзе тихонечко села рядом, как бы невзначай накрыв ладошкой мое предплечье, и тихонечко прошептала:

– Не вини себя! Ты сделал все, что мог…

Ее попытка меня успокоить пропала втуне: я заново переживал только что закончившийся разговор с королем и, пытаясь выбросить из головы мысли о кургане из голов, сложенном из голов моих соотечественников, судорожно пытался понять, что делать дальше. Увы, ничего особо умного не придумывалось: взяв Фломерн, на складах которого хранилась одна шестая часть всех запасов продовольствия и фуража, вывезенных из западной части королевства, степняки обрели поистине безграничную свободу передвижения. И теперь могли угрожать любому городу Элиреи.

Последняя мысль вернула мысли к все тому же кургану. И заставила изо всех сил сжать пальцами подлокотники: после бойни, устроенной с моей подачи в Верлемском Урочище, слова 'угроза любому городу Элиреи' надо было трактовать, как 'сложат курганы из голов жителей…' и далее по тексту!

Да, разумом я понимал, что ерзиды теряют воинов каждый день, но действия вассалов моего отца, подчиненных Олафа де Лемойра или Золотой Тысячи графа Гайоса, оседлавших все крупные дороги, не шли ни в какое сравнение с тем, что устроил я.

Попытка вслушаться в то, что говорил король, тоже не привела ни к чему хорошему: выхватив из его монолога фразу о том, что армия ерзидов, совершив безумный марш через половину Элиреи и первым делом осадила Гелор, я стал терзать себя за то, что предусмотрел возможности контроля за выполнением приказа, отправленного сотнику Гогнару.

'Если бы к Подкове отправился кто-нибудь из моих людей и вынудил его вернуться в Делирию, то армия Алван-берза, побившись о стены городов западной части Элиреи и проев запасы еды и фуража, прихваченные из Морийора, отправилась бы восвояси!'

Конечно же, я понимал, что никто из моих людей при всем желании не мог сравниться в скорости с почтовым голубем, отправленным из Свейрена в Морийор, но чувство вины перед жителями Фломерна, выжигающее мне душу, раз за разом заставляло представлять, что было бы, если бы я оказался чуть предусмотрительнее.

Момент, когда Бервер рассказывал о кургане из голов, сложенном воинами Алван-берза, и ультиматуме, выдвинутом вождем вождей, дался мне тяжелее всего – я вглядывался в глаза членов Королевского Совета, искал в них хоть какой-нибудь намек на осуждение и сходил с ума, пытаясь придумать способ, который позволит спасти тех элирейцев, кто не успел скрыться за стенами городов.

'Их слишком много…' – мрачно думал я, видя перед глазами гору из отрубленных голов и поэтому почти не слыша того, что говорит король. – 'Поэтому даже если мы сможем собрать всю армию в один кулак, то многократно превосходящая по количеству солдат орда Алван-берза разобьет ее в первом же бою. Значит, надо смириться с тем, что в центре королевства появился вражеский город, и пытаться скорректировать свои планы так, чтобы…'

Додумать эту мысль до конца я не успел, так почувствовал рывок за руку, а затем сообразил, что и король, и остальные члены Совета пристально смотрят на меня и явно чего-то ждут.

– Прошу прощения, задумался… – угрюмо буркнул я. – Вы бы не могли повторить вопрос еще раз?

– Могли бы… – нахмурив кустистые брови, сварливо проворчал Старый Лис. – С чего вы взяли, что сотник Гогнар проигнорировал приказ Коэлина Рендарра и продолжает помогать Алван-берзу?

Курган, на который я пялился до этого, подернулся рябью и уступил место перекошенному от боли лицу ерзида, а еще через миг до меня дошла и суть вопроса:

– Допросил пленного…

– А нельзя ли чуть поподробнее?

Зная въедливость графа, я заставил себя начать издалека – довольно подробно рассказал о засаде, в которую мы попали, спустившись со стен Алемма, объяснил, что степняки прятались не абы как, а в заранее отрытых и замаскированных дерном лежках, и только потом перешел к вопросам, которые поручил задать пленнику:

– …Вот я и приказал выяснить у языка, какое количество подобных схронов оборудовано у городских стен, чем руководствовались ерзиды, выбирая место для каждого из них, кто давал советы по маскировке и, самое главное, нет ли у них сообщников за городскими стенами. Слава богам, сообщников в Алемме у ерзидов не оказалось, но когда мои воины выяснили, что засад всего две, что обе расположены напротив тех участков городских стен, за которыми прячутся 'журавлики', а информация об их местонахождении и советы по маскировке получены от сотника Гогнара, они приволокли пленного ко мне…

– И? – не утерпела леди Даржина.

– 'Хитроумный сын Субэдэ-бали и девять его побратимов держали, держат и будут держать саблю Алван-берза…' – хмуро процитировал я и вдруг ощутил безумное желание лично зарубить и сотника Гогнара, и его воинов, и созданного ими из ничего вождя вождей…

– Не удивлюсь, если окажется, что 'беженцев', преследуемых степняками, изображали эти самые 'побратимы'… – неожиданно сказала Видящая.

Я фыркнул: она додумалась до того же, что и я.

– Кто бы их ни изображал, уже не важно: Фломерн пал, и теперь нам надо придумать, каким образом лишить ерзидов того преимущества, которое они получили от его захвата… – проворчал де Лемойр.

Предложение просить помощи у Бадинета Нардириена, озвученное принцем Вальдаром, было предсказуемым, поэтому я снова ушел в свои мысли. Правда, ненадолго. До мрачного выдоха графа де Ноара, до этого момента мрачно крутившего в руках какой-то свиток:

– На него можно не рассчитывать… И на графа Гайоса Ранмарка с его Золотой Тысячей – тоже: позавчера утром то ли два, то ли три ерзидских рода осадили Саммор…

В зале Совета стало тихо. И в этой тягостной тишине громом прозвучало покашливание Старого Лиса:

– Кхе… кхе… кхе… А ведь уму и расчетливости Гогнара можно позавидовать: сначала он не дает нам вовремя узнать о выходе армии из лагерей, затем, наплевав на здравый смысл, проводит степняков чуть ли не через всю Элирею и умудряется сходу взять абсолютно неприступный Фломерн, а теперь еще и лишает нас помощи единственного союзника!

– Если все успехи ерзидов – заслуга одного человека, то, может быть, его стоит убрать? – вкрадчиво поинтересовался принц Вальдар. – Ведь можно же захватить в плен десяток степняков, притащить их к Видящим, а потом отправить обратно?

Я снова ощутил ладонями шероховатость рукоятей мечей, а затем представил, как складываю курган из голов тех, кто рубил головы жителям Фломерна. В это время подала голос леди Даржина:

– Давно пора! Армия без вождя – самое обычное стадо!

– Боюсь, десятком ерзидов мы не обойдемся… – включился в обсуждение граф Орассар. – Убирать надо не только Алван-берза и сотника Гогнара, но и всех 'побратимов' последнего. А это, как мне кажется, не так-то просто: у степняков – культ багатуров, поэтому в их армии не-ерзидов достаточно много…

– Если убрать этих двоих, то…

– Простите, что перебиваю, леди, но граф Орассар прав… – мрачно вздохнул Томас Ромерс. – Если подчиненные Подковы подбирались по тому же принципу, что и их командир, то каждый из них может стать вторым Гогнаром. Для этого ему потребуется остаться в живых и прибиться к вождю любого из крупных ерзидских родов…

– Станет – уберем и его! – воинственно вскинула голову Видящая. – Благо, заготовок под личины в Элирее намного больше, чем хотелось бы!

Как ни странно, но в этот момент жажда крови, которую я испытывал, куда-то пропала, уступив место мыслям о последствиях устранения Алван-берза и его первого советника. Вопреки моим ожиданиям, картины, возникающие перед глазами, нисколько не радовали. Ведь армия степняков была не единым целым, а состояла из десятков терменов, каждый их которых подчинялся какому-нибудь родовому вождю. И после смерти Алвана должна была превратиться в довольно большое количество отдельных армий, целью каждой из которых оставался самый обычный грабеж.

Да, при этом размеры большинства из получившихся частей должны были стать соизмеримыми с размерами армии Элиреи, но погоня за любой одной мелкой 'армией' оставляла королевство на растерзание всем остальным.

Пока я представлял себе войну одной армии против десятка, мой отец искал изъяны в предложении принца. И, на мою голову, нашел:

– Ваше высочество, боюсь, вы не учитываете несколько мелочей. Во-первых, с недавних пор в ерзидских терменах упразднены так называемые шагвери. Говоря иными словами, заметив, что наши воины целенаправленно уничтожают десятников, сотников и тысячников, Алван-берз и Гогнар заставили их пересмотреть традиции…

– Простите, граф, но какое отношение изменение традиций имеет к устранению вождя вождей и его советника? – удивленно спросил принц Вальдар. – Ведь наши личины будут ерзидами, и для того, чтобы добраться до того же Алвана, им не потребуется смотреть ни на какие волчьи хвосты…

– Если Подкова озаботился сохранностью жизней обычных десятников, то не забыл ни про себя, ни про берза… – подал голос Томас Ромерс.

– Ерунда: если из ста личин доберется хотя бы одна…

– Сто личин надо еще создать… – поморщился король, жестом заткнул сына и повернулся к моему отцу: – А во-вторых?

– Во-вторых, ерзиды выглядят на одно лицо только для нас с вами. Зато для личной охраны того же Алван-берза они очень даже разные. Поэтому появление в стойбище Надзиров какого-нибудь Маалоя они обязательно заметят…

– Значит, захватывать и превращать в личины нужно не абы кого, а сородичей тех, кого мы собираемся устранить! – фыркнул Вальдар.

– Хорошо, допустим, мы захватили такого сородича. А что дальше? Если он пропадет из стойбища на долгое время, его обязательно хватятся. Значит, Видящая, которая должна с ним работать, должна находиться где-то неподалеку…

Мысли о ерзидских терменах, курганах из голов и городов, которые степняки попытаются захватить, мгновенно куда-то пропали: я оторвал спину от спинки кресла и немигающим взглядом уставился на отца.

Он совершенно спокойно пожал плечами, а принц Вальдар ощутимо побледнел, выставил перед собой ладони и залепетал:

– Ронни, я ляпнул первое, что пришло в голову!!!

– Меня никто никуда не посылает! – на мгновение позже него затараторила Илзе. – Его высочество просто предложил обсудить свою идею, а все остальные просто высказывают свое мнение! Поэтому расслабься и оставь в покое подлокотники!

Разжать пальцы оказалось на удивление сложно. Но я справился. А вот взгляда от отца не отвел. И через некоторое время выдавил из себя два слова:

– Обсуждение закончено?

– Нет! Есть еще и 'в-третьих': три дня назад Алван-берз и сотник Гогнар были у Алемма. Сегодня они ночевали во Фломерне. А где они будут завтра?