Текст книги "Всадник на рыжем коне (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

К моему удивлению, девушка расплылась в счастливейшей улыбке, благодарно потерлась щекой о мое плечо, а Робокопа одарила презрительной усмешкой:

– Как видите, мое недавнее утверждение подтвердилось: вы, вроде как поддержав мое решение, ограничились общими словами и, тем самым, подтолкнули в неявную ловушку, а Денис, которому не все равно, что со мной будет, рискнул расстроить, но объяснил самые важные тонкости. И, кстати, об армии я знаю достаточно много – живу рядом с военной частью, дружу… вернее, дружила с дочерями офицеров, бывала у них в гостях и общалась с их родителями!

Напарник попробовал объясниться, но безуспешно – словно забыв о его существовании, Ольга уставилась мне в глаза и перешла на шепот:

– Как я понимаю, через несколько часов вы передадите нас на руки кому-то там еще, а сами улетите к месту службы, соответственно, наши дороги разойдутся навсегда?

Я задумчиво потер переносицу, поставил себя на место этой девчонки и сделал шаг навстречу:

– Будет нужна моральная поддержка – найди официальную страничку Дениса Чубарова и напиши в личку. Только имей в виду, что до середины следующего марта возможность выходить в сеть у меня появляется крайне редко, а звонить куда бы то ни было я не могу вообще. Впрочем, если совсем припрет, то найди блог Татьяны Леонидовны Голиковой и опиши ей свою проблему.

– Твоя девушка?

– Ага.

– И не убьет ни меня, ни тебя? – развеселилась Киселева.

– Неа.

– Тогда напишу. Если действительно припрет… – после небольшой паузы сообщила она, затем от души поблагодарила за предложение, огляделась по сторонам и снова посерьезнела: – Трясти, вроде как, перестало. Поэтому ложись отдыхать. А я прикорну рядом и вспомню о том, что обещала молчать, как мышка.

Предложение было дельным, так что я стянул с себя разгрузку, положил туда, куда собирался опустить голову, сдвинул чуть повыше набедренную кобуру с пистолетом, завалился на спину и прижал «Амбу» к левому боку. А Киселева улеглась рядом с правым, чуточку поворочалась, затем подкатилась ко мне, нахально пристроила голову ко мне на плечо и поделилась одеялом:

– Хоть раз в жизни посплю, обнимая настоящего мужчину…

Глава 5

18 мая 2041 г.

…В точном соответствии с крылатым выражением «У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота», у операции по «спасению двадцати шести похищенных россиянок» внезапно обнаружилось более двух десятков очень высокопоставленных «родителей». Причем как в погонах, так и без них. А общее количество желающих как следует попиариться на «фантастической операции Службы Специальных Операций Министерства Обороны РФ» в принципе не поддавалось подсчетам – к моменту нашего приземления к пассажирскому терминалу аэродрома Жуковский успело подъехать целое море ее идейных вдохновителей, планировщиков, экспертов, консультантов и кого-то там еще. Журналистов, приглашенных на пресс-конференцию, было ничуть не меньше. Однако ждать ее начала пришлось порядка четырех часов: если верить злым, но неплохо информированным языкам, все это время где-то в верхах шла самая настоящая война за места Главного Спасителя и его Ближайших Помощников. В результате такими несущественными мелочами, как организация медицинской и психологической помощи девчонкам, очнувшимся от медикаментозного сна, заказом, оплатой и доставкой горячего питания, покупкой обуви и одежды, опросом и обзвоном родственников занимались мы, «Яровиты»! Первые часа полтора прямо из самолетов, а потом – из бизнес-зала аэропорта, который, можно сказать, взяли штурмом. Тем самым, наплевав на желание «отцов Великой Победы» отснять эффектный ролик о самых первых шагах спасенных по родной земле. А где-то за полчаса до начала «шоу» как следует избили и выбросили в коридор двух расфуфыренных уродов, заявившихся к нам, оглядевших «рабочий материал» и заявивших, что его – материал!!! – надо немедленно переодеть в те лохмотья, которые на нем были в момент прилета!

Пресс-конференция, участвовать в которой из всего взвода разрешили только Нерону и мне, тоже не порадовала. Ведь большую часть этого действа министр обороны, генерал-полковник Вяземский и еще десятка полтора-два облеченных властью лиц усиленно занимались самопиаром. Кроме того, старательно пугали геополитических противников всесилием подразделений ССО, спихивали друг на друга право отвечать на неудобные вопросы акул пера и, конечно же, раздавали обещания. Всякие-разные. Начиная с обязательства в кратчайшие сроки изыскать возможность выделения пострадавшим единовременной материальной помощи и заканчивая невразумительным блеянием о бесплатном лечении в госпиталях Министерства Обороны для тех, кому это необходимо. А для того, чтобы добавить веса слишком уж расплывчатым формулировкам, объявили о награждении орденом Мужества всех военнослужащих, участвовавших в операции спасения соотечественниц. После чего торжественно вручили награды «двум присутствующим в зале представителям сверхсекретного подразделения». Как выяснилось позже, не забыли и о себе-любимых. Но из врожденной скромности умолчали о том, что их вклад в дело заслуживает не самого массового ордена РФ, а куда более редкого и статусного Святого Георгия! Впрочем, любовь к пополнению иконостаса я бы еще простил, но, отыграв свои роли, Большое Начальство благополучно отбыло. Забыв о том, что спасенные – ни разу не москвички, а значит, им надо где-то жить, что-то есть и каким-то образом связываться с родственниками! Хорошо, Нерону удалось связаться с Вяземским, убедить его использовать представившуюся возможность «в правильном ключе» и нехотя придержать пару-тройку самых больших любителей скандалов, пообещав им еще одну сенсацию.

В итоге девчонок перевезли в отель «Европа», расположенный в семи километрах от терминала «А», поселили в бюджетных номерах, которые оплатило Министерство Обороны, купили два телефона с безлимитным тарифом и, что самое главное, приставили ко всей этой толпе адъютанта генерал-полковника и организовали приезд бригады врачей из главного военного клинического госпиталя имени Бурденко. Так что к самолетам вернулись очень поздно, основательно вымотанными человеческим цинизмом и злыми, как собаки. Впрочем, вырубились еще до того, как вылетели к аэродрому базирования. А за четверть часа до посадки кое-как продрали глаза и перетащили имущество поближе к рампе. Надеясь минимизировать лишнюю беготню, как можно быстрее добраться до базы или ДОС-ов, упасть в свои кровати и как следует выспаться. Однако пролетели, как фанера над Парижем: не успели мы загрузиться на подъемник и спуститься в подземный тоннель, как на наши «Амики» упало требование максимально быстро прибыть в зал для брифингов!

Суть речи, с которой к нам вскоре обратился Валет, можно было выразить всего одним предложением: «Империю Паши-Пулемета рвут все, кому не лень, поэтому надо шевелиться!». Или использовать еще более короткий вариант «Время – деньги». Хотя нет, деньги зарабатывались в Москве, так что эта пословица подходила только для Большого Начальства. А нам оставалось шевелиться. Поэтому взвод поплелся в УТТ «Город» разбираться с условиями проведения следующей операции и нарабатывать соответствующий опыт, а я был отловлен на выходе из зала и озадачен не очень понятным наездом:

– Раздор, твоя подружка окончательно потеряла берега!

– А чуть поконкретнее можно?

– Послала Эмира куда подальше. Два раза подряд. А потом вообще перестала отвечать на его письма!

– Ну, так он, небось, отправлял их с моего адреса и подписывался моим именем, верно? – усмехнулся я.

Валет набычился:

– А это что-то меняет?

Я утвердительно кивнул и ввернул фразу, подготовленную как раз для подобного случая:

– Единственный человек, информацию от которого Голикова готова публиковать без какой-либо проверки – это я. Манеру моего общения, причем как в устном, так и в письменном виде, знает более чем хорошо. А любителей въехать в рай на чужом горбу всегда посылает по известному адресу. Дальше объяснять?

Вдумавшись в первую фразу, командир на миг расфокусировал зрение. Абсолютной уверенности в том, что он окончательно вычеркнул меня из списка подозреваемых в сливе совершенно секретной информации это, естественно, не подарило, но я чуть-чуть приободрился. И даже мысленно предсказал следующий вопрос:

– Хочешь сказать, что без твоего участия использовать этот канал не получится?

– Татьяна Голикова и раньше знала цену своему слову, но, потеряв отца, перестраховывается в разы сильнее. Ведь этот блог – единственный источник ее дохода. Кроме того, личностей, которым она по-настоящему доверяет, можно пересчитать по пальцам одной руки, а с анонимными источниками не работает вообще. Впрочем, можете пробовать. До потери пульса. Флаг вам в руки и барабан на шею…

– Не заводись – никто не собирался и не собирается от тебя избавляться. Просто вчера утром появилась великолепнейшая возможность нанести еще один информационный удар под дых Паше-Пулемету, тебя на базе не было, а начальство требовало результатов.

Обострять ситуацию не было никакого смысла, так что я сделал вид, что поверил:

– Суть понял. Мои действия?

– Первым делом попробуй объяснить подружке создавшуюся ситуацию и, если потребуется, извинись от имени своего начальства. После того, как она подтвердит готовность продолжать сотрудничество, отправь ей материалы для статьи, которую надо будет выложить в блог, и попроси взяться за работу как можно быстрее. Пока будешь ждать черновик, помоги Эмиру, Бурану и Химику сделать нарезку из записей, сделанных микрокамерами бойцов вашего взвода, набросай текст своего монолога и запиши приблизительный вариант очередного видеообращения к своим фанатам. Кстати, в самом конце можешь пообещать, что уже завтра вечером расскажешь о том, как твои сослуживцы нашли и оборвали один из крупнейших каналов доставки афганских наркотиков в Россию.

– На все вышеперечисленное уйдет не один и не два часа! – напомнил я. – А взвод уже тренируется.

– То, чем ты занимаешься, куда важнее, чем беготня с автоматом наперевес. Так что в эту командировку парни полетят без тебя…

…Глава айтишников «Яровита» встретил меня виноватой улыбкой и сходу признался во всех грехах. Причем достаточно подробно. Я понимал, что все рассказанное совершено по приказу и под нешуточным давлением вышестоящего начальства, но все равно «вышел из себя». Поэтому отправил Эмира в тяжелейший нокаут, угрюмо оглядел его помощничков, пытавшихся мимикрировать под обои, секунд, эдак, пятнадцать «боролся со вспышкой бешенства», «кое-как взял себя в руки» и отправил Валету сообщение, в котором поинтересовался, чем он собирается компенсировать самый главный косяк подчиненного. А для того, чтобы этот вопрос выглядел как можно более весомым, приложил к тексту фрагмент видеозаписи, в которой «грешник» заявил, что попросил Татьяну прислать ему свежие фотки, ибо безумно соскучился!

По большому счету, изображать столь жесткую реакцию на «левые» телодвижения начальства было не обязательно. Ведь я был уверен, что в ответах на письма, составленные, скажем так, не по форме, не будет ничего «криминального». С чего я это взял? Да с того, что в не таком уж и далеком, но счастливом и беззаботном прошлом, а точнее, во время многочасового перелета из Лас-Вегаса в Москву, девчонки, устав восторгаться моими «боевыми» качествами, переключились на остальные «плюсы» и заявили, что мне доверяют даже их родители. А через какое-то время перешли к жалобам на тотальный контроль со стороны «семейных» служб безопасности. Само собой, приводили вполне конкретные примеры «беспредела» и рассказывали о попытках ему противостоять. А Дина, разоткровенничавшись, призналась, что классе в пятом, до смерти устав от слишком навязчивой опеки, придумала принцип шифрования переписки с подружками, объяснила им принцип, а через какое-то время получила по заднице от матери, возмущенной темами, которые обсуждаются в их компании!

Слушая их стенания, я лежал, пристроив голову на живот Эрики, и улыбался. За что был сброшен с удобной «подушки», сдвинут на середину огромного ложа и подвергнут бесчеловечным пыткам щекоткой. Ржать устал достаточно быстро, так что сдался на милость садисток и объяснил, что в моем детстве все было иначе. То есть, родители читали мне лекции по истории криптографии, объясняли логику наиболее известных способов шифрования и рассказывали об оперативных играх с использованием средств радиосвязи.

Любое упоминание о методах моего воспитания вызывало однозначный интерес как минимум у Настены и Джинг, так что следующие часа полтора я пересказывал все, что сохранилось в памяти на эту тему. И предельно распространенно отвечал на задаваемые вопросы. А после того, как заявил, что возможность провала агента и его последующего использования радиоигре изначально учитывались при планировании каждой тайной операции, соответственно, заранее оговаривались признаки, по наличию или отсутствию которых в радиограмме можно было понять, что радист работает под контролем противника, был вынужден приводить примеры. Причем как «самые древние», так и относительно современные.

Голикова, как каждый хороший блоггер, пребывавшая в перманентном поиске тем, способных заинтересовать подписчиков, вытрясла из меня море мельчайших подробностей и даже освоила несколько простеньких упражнений. Поэтому с легкостью расшифровала все три намека на возможность «работы под внешним контролем», которые я сделал в письме, отправленном из Кубинки. А в начале «рабочей переписки» дала понять, что приняла их к сведению. Так что «сюрпризов» можно было не ждать. И… со спокойной душой пользоваться представившейся возможностью, чтобы вытребовать у проколовшегося начальства хоть какое-нибудь «послабление режима».

Реакция Валета на своего рода ультиматум не разочаровала – прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации мой бунт испортит Вяземскому Большую Игру, он сделал беспроигрышный ход, пообещав приложить все силы для того, чтобы продавить мне возможность свободного общения с Голиковой. Естественно, не по телефону, а по переписке. И дал слово, что связываться с нею от моего имени больше никто не будет.

Естественно, я тут же перестал выпендриваться – отправил сообщение, в котором пообещал, что сейчас же займусь делом, равнодушно переступил через бессознательное тело и сел за мощный ноут, с недавних пор считающийся моим. Химик с Бураном все еще молчали в тряпочку, так что я посветил личиком перед камерой, ввел пароль в появившееся поле, дождался загрузки программной оболочки, открыл армейскую модификацию «Почтальона» и мысленно хмыкнул, обнаружив, что писем от Татьяны было два.

Включившееся любопытство заставило открыть последнее. А его текст откровенно рассмешил:

«Абсолютно не уважаемый вроде-как-Денис! Подробности твоей службы и твои мечты мне, мягко выражаясь, до лампочки – в моей системе координат личность, в принципе способная не только читать, но и отвечать на личную часть чужой переписки, не тянет даже на гордую категорию „быдло“. Да и с IQ у тебя редкий напряг – состряпать настолько бездарную имитацию письма медийной личности, имеющей личную страничку, надо еще умудриться. Ну, а с дополнительным аргументом в пользу аутентичности письма – просьбой прислать свежие фотки – ты вообще попал пальцем в небо: моему Денису такая глупость и в голову бы не пришла! В общем, готовься к проблемам со здоровьем – реакция моего мужчины на такое хамство тебе однозначно не понравится…»

– Моя девушка как в воду глядела! – хохотнул я, открывая первое. А когда пробежал взглядом рабочую часть и добрался до личной, помрачнел:

«Откровенно говоря, новости так себе – дорвавшись до возможности порулить компанией отца, брат начал куролесить. Описывать то, что он творит с давно налаженным бизнесом, не буду – во-первых, долго, а во-вторых, эта тема испортит и без того неважное настроение. Впрочем, настроение не улучшит и рассказ о требовании брата немедленно вернуться в Москву или упоминание о его неоднократных попытках наложить лапу на мои личные счета. Только не вздумай беспокоиться, ведь возвращаться я не собираюсь, а 'личными счетами», о которых ему известно, не пользуюсь вообще. Кстати, зная твой характер, заранее отвечу и на настоятельное требование пользоваться твоим: если это действительно потребуется – воспользуюсь, не задумываясь. А пока за глаза хватает того, что есть. Тем более, что с рекламы в блоге с каждым днем капает все больше и больше.

Что еще интересного? Сразу после воцарения брата на троне я послала куда подальше всех охранников, гипотетически способных переметнуться. Причем сделала это в параноидальном режиме – отправила их с «очень важным» поручением километров за пятьсот, а сама покинула предыдущее место жительства, сменила машины, телефоны и т. д., как следует помоталась по старушке-Европе и только после этого обосновалась на новом месте.

Все в полном порядке и с информационной безопасностью. А на нашего общего помощника просто не нарадуюсь – если бы не его поддержка, жить было бы значительно тяжелее. Кстати, от него тебе очень большой привет и наилучшие пожелания…'

В оставшейся части письма Таня усиленно шутила. Призналась, что они с Лерой обзавидовались успеху моего видеообращения и очень долго не хотели его репостить в блог, чтобы не помогать расти числу подписчиков конкурента. Заявила, что, оказывается, они обе млеют с «сильных мужчин в военной форме» и теперь страдают из-за того, что не смогли прилететь на суд, в два раза сильнее. Рассказала, что в «их» просвещенной Европе приставаний мужчин можно не бояться, зато женщины клеятся на каждом шагу и уже до смерти надоели. Но я, знающий эту девушку достаточно хорошо, чувствовал, что текст набирался со слезами на глазах. И это здорово действовало на нервы. Так что свое письмо я начал в стиле Мальчиша-Плохиша из известной сказки Гайдара. В смысле, выдал девчонкам Страшную Военную Тайну:

«Привет, Танюш! Прости за долгое молчание – был в командировке, отчет о которой появится на моей официальной страничке уже через несколько часов. А ты сможешь с ним познакомиться чуточку раньше. Если, конечно, согласишься принять извинения моего начальства и продолжишь сотрудничество с теми, кто приютил твоего беспутного мужчину в трудный период жизни. Кстати, я приятно удивился, обнаружив у тебя способности к прорицанию. А любитель писать от моего имени, наоборот, расстроился. Вернее, расстроится. Когда придет в сознание. А пока ему не до размышлений – он пытается дышать. Но получается, откровенно говоря, так себе. Впрочем, плевать – Я СОСКУЧИЛСЯ!!! И заранее предвкушаю, с каким безумным удовольствием буду читать твой ответ…»

Писал спокойно и никуда не торопясь, обдумывая построение ключевых предложений, подбирая последовательности слов, первые буквы которых должны были соответствовать когда-то описанным условиям, изображая обязательные эмоции и т. д. А ближе к середине творческого процесса был вынужден отвлечься – в кабинет ворвалась Афина, которую втихаря вызвал кто-то из парней Эмира, осмотрела бессознательное тело, а потом повернулась ко мне и как-то уж очень спокойно поинтересовалась, за что это я его так.

Выдавать вторую военную тайну за десять минут было бы перебором, поэтому я ограничился всего одним словом:

– Заслужил.

Как и следовало ожидать, столь лаконичный ответ женщину не удовлетворил, и она перевела вопросительный взгляд на безмолвных зрителей.

Те чуточку поколебались, но все-таки подтвердили мою точку зрения. Что интересно, даже не кивками, а намеками на них. Но этого хватило за глаза – Богиня Войны, считающая меня кем-то вроде горячо любимого младшего братика, нехорошо оскалилась и уставилась на Химика с Бураном, как Каа на бандерлогов:

– Мальчики, может, расколетесь сразу?

Те переглянулись и не очень уверенно помотали головами:

– Получим по шапке – тема под грифом и все такое…

Афина фыркнула, схватила пациента за запястье и поволокла к выходу.

А перед тем, как покинуть помещение, развернулась вполоборота и одарила мужиков многообещающим взглядом:

– Вы выбрали не ту сторону. Готовьтесь сильно пожалеть…

…О том, что «старшая сестренка» в авторитете я, конечно же, знал. Но не рассчитывал, что две коротенькие фразы, брошенные ею перед уходом, напрочь выбьют «бандерлогов» из колеи почти на сорок минут! Нет, к моменту начала работы над записью видеообращения мужики более-менее оклемались. И даже подкинули мне несколько толковых идей. Но до прихода Валета изображали грозовое небо. А тот нас вообще убил – вломившись в помещение часа через три с половиной и убедившись, что мы пашем в поте лица, дождался, пока парни закончат накладывать на видеоряд очередной вариант звуковой дорожки и взорвался.

Первые несколько минут я, в основном, офигевал от… хм… армейского стиля подачи информации и искренне сочувствовал айтишникам, принявшим на себя первую и самую сильную вспышку гнева. А когда командир перешел к конкретике и описал создавшуюся ситуацию, мысленно схватился за голову – оказалось, что после ухода от нас Афина, зацикленная на защите слабых и обездоленных, дотащила Эмира до ПМП, уложила на операционный стол, как следует зафиксировала, привела в сознание и ввела внутривенно пару спецпрепаратов, используемых для допросов. Благо имела и соответствующие допуски, и практические навыки развязывания языков. Клиент, неплохо представляющий ее возможности, запираться не захотел – признал свою вину еще до начала действия химии и заявил, что «захотел полюбоваться девушкой Раздора в неглиже».

Допрашивай его кто-нибудь другой, все на этом и закончилось бы. Но «старшая сестричка» была крепким профессионалом, соответственно, не стала верить виноватым улыбкам и «искренним извинениям», а подождала еще немного и услышала заметно более распространенный, но в разы менее добродетельный вариант. Не унялась и после этого, прогнав Эмира через «обязательную программу». В результате расколола его до самой задницы и выяснила, что готовность идти ей навстречу была попыткой скрыть куда более серьезное «прегрешение»! Как выяснилось, еще четыре года назад, во время одной из плановых проверок системы наблюдения базы и «нашей части» домов офицерского состава он установил микрокамеры во всех спальнях, ванных комнатах, раздевалках и душевых, написал программу, позволяющую подключаться к ним в одно рыло, и все это время собирал коллекцию «клубнички»!

Реакция «бандерлогов» на эту новость была короткой, матерной и очень эмоциональной. Я тоже был не в восторге, но пережил эмоциональный шок молча. А Валет, устало потерев лицо, перешел к описанию последствий:

– Афина его поломала. Практически в хлам. Потом оказала первую помощь по самому минимуму, вызвала контриков, дала им послушать его признания и заявила, что если этого урода не посадят, то следующей встречи с нею он гарантированно не переживет!

«Безбашенная тетка, однако…» – уважительно подумал я. В этот момент Буран кинул взгляд на экран «Амика», прочитал какое-то сообщение и угрюмо вздохнул:

– Все, началось: домой можно не возвращаться…

– Не появишься до полуночи – Нинка сожрет тебя заживо… – угрюмо предсказал Химик. – И отлучит от тела лет, эдак, на двести-триста.

– На базе вам тоже будет… хм… крайне некомфортно… – «успокоил» их командир. – Мы допросили Эмира еще раз, тщательно осмотрели его квартиру и изучили программное обеспечение, которым он пользовался, так что на сто процентов уверены, что вы не при делах. Однако у Афины к вам серьезные претензии: по ее мнению, раз вы регулярно участвовали в плановых проверках системы наблюдения, но не заметили ничего лишнего, значит, либо ленивы, либо недостаточно компетентны. Увы, демонстративное удаление коллекции видеозаписей со всех носителей ее не успокоило: после того, как мы вернулись на базу, она разослала запись первого допроса Эмира всей женской части подразделения, так что сообщение Нинки – это еще цветочки!

Химик грязно выругался, метнулся к входной двери и заблокировал ее изнутри. А Буран решил пофилософствовать:

– Бабы – зло…

– Я бы, как минимум, не обобщал! – оборвал его я и напомнил Валету о делах:

– Все это, конечно, не очень приятно, но есть вещи и поважнее. Скажем, о том, что статья для блога уже давно готова, я сообщил двадцать восемь минут тому назад. И никакой реакции!

– Мне было не до нее… – признался командир, попросил вывести файл на экран свободного компьютера, пересел в кресло Эмира и без раскачки включился в работу.

Читал предельно добросовестно, вдумываясь в каждое предложение, по два-три раза перематывая статью к чем-то зацепившим местам и надолго зависая над некоторыми формулировками. Поэтому закончил только минут через восемнадцать-двадцать и, повернувшись ко мне, на полном серьезе изобразил аплодисменты:

– Если честно, то нет слов! Последовательность подачи материала, идеально подобранные иллюстрации и акценты, расставленные там, где надо, и так, как надо, цепляют за душу и вызывают что-то вроде эмоционального резонанса. А совершенно убийственное заключение пробуждает такую лютую ненависть ко всем тем, кто это допустил, что становится не по себе. Хотя все вышеперечисленное для меня далеко не новость и, по логике, не должно вызывать настолько сильной реакции. Скажу больше: если бы не четко персонифицированный образ врага и полное отсутствие призывов к насилию, то этот труд можно было бы смело называть экстремистским!

– В переводе на русский язык, надо немного сгла-… – начал, было, я, но был прерван на полуслове:

– Ничего сглаживать не надо – все звучит именно так, как требуется! Сейчас отправим эту статью Вяземскому, получим команду публиковать и приготовимся к взрыву народного негодования…

Видеообращение, текст к которому процентов на семьдесят написала все та же Татьяна, понравилось Валету ничуть не меньше статьи, так что тоже улетело к Большому Начальству без правок. А я ответил на очередной блок вопросов, упавших на «Амик», затем кинул взгляд на иконку часов, мысленно хмыкнул, нагло вырубил ноут и заявил, что работать над материалами, отснятыми первым взводом, буду только после обеда. Ибо последний раз нормально ел аж накануне вылета в Афганистан. Как и следовало ожидать, желающих упасть на хвост в кабинете не обнаружилось, поэтому я выперся в коридор, огляделся, пришел к выводу, что питаться в гордом одиночестве не хочу, и написал Робокопу.

Увы, сверхлаконичный ответ «Уже…», намекающий на то, что на часах начало пятого, и отделение опять тренируется, слегка расстроил и заставил включить голову.

После недолгих раздумий я решил совместить приятное с полезным – в смысле, не только поесть, но и хоть немного успокоить «старшую сестренку». Поэтому постучался к ней в личку, дождался реакции и мысленно вздохнул – даже в тех нескольких словах, которые она написала, чувствовалась злость. Надо ли говорить, что я рванул не в столовую, а в зал для единоборств, примыкающий к ПМП?

Афина обнаружилась перед боксерским мешком: раз за разом повторяла одну из самых простых, но более чем эффективных комбинаций тайского бокса – всаживала чудовищный левый мидл-кик в воображаемую печень и, продолжая движение вперед, убивала «противника» сначала правым прямым, а затем и левым боковым в голову.

Несмотря на относительно невысокую скорость исполнения, оказаться на месте этого мешка я бы не хотел – «сестричка» ненавидела его всей душой и вкладывалась в каждый удар, как в последний. А еще работала спиной ко входу, как бы намекая, что не нуждается ни в сочувствии, ни в посторонней помощи. Но я все-таки пересек зал, мазнул взглядом по окровавленным кулакам Богини Войны, а затем сместился так, чтобы оказаться в поле ее зрения, и предложил неплохую альтернативу:

– Может, подеремся?

Следующая тройка сотрясла несчастный мешок в том же ритме. За ней в него влетела еще одна. Но это было вполне нормально. Поэтому я спокойно отошел к гимнастической скамейке, разделся до штанов, подошел к подруге со спины и щелкнул пальцами. А через мгновение поднырнул под ее правый бэкфист, поднял левую ногу, чтобы уйти от чего-то вроде подсечки, жестко заблокировал левый кросс и всадил кулак в брюшной пресс. Четко по центру, где-то на ладонь ниже солнечного сплетения и примерно в половину силы. Чтобы создать иллюзию реального боя, но не навредить.

«Сестренка» злобно оскалилась и поперла вперед в стиле дорожного катка – обстреливала меня тяжелейшими ударами рук, пыталась отсушить ноги, одинаково жестко работая как по внешним, так и по внутренним поверхностям бедер, и при любой возможности подключала колени. При имеющейся разнице в скорости реакции, арсенале наработанных приемов и опыте реальных боев я мог «танцевать» с ней в стиле незабвенного Роя Джонса-младшего хоть до следующего утра. Но понимая, что постоянные промахи настроения не улучшат, регулярно подставлял те части тела, которые были лучше всего набиты. Но не в фокусе удара, а «где-то поблизости». И, что самое главное, постоянно контролировал состояние Афины. Поэтому минуты через четыре, когда ее перекачанным мышцам стало не хватать кислорода, отправил женщину полетать и устроил ничуть не менее энергозатратную возню в партере. Вымотав «сестренку» до состояния нестояния еще и в нем, отдал спину и пару минут «героически выживал на самой грани удушения». А после того, как руки женщины как следует закислились, «сделал еще одну ошибку». В смысле, позволил ей забраться в маунт и секунд сорок гасил все еще тяжеловесные, но уже совсем не опасные плюхи. Правда, эффектного финала, к которому я ее вел, не получилось – уронив на меня очередной хаммер-фист и снова не попав по голове, «сестричка» перестала буйствовать, загнанно уперлась руками в татами по обе стороны от моей головы и, вдыхая чуть ли не после каждого слова, хрипло поинтересовалась:

– Я посижу… на тебе… еще немного… ладно? А то сдохла… Совсем…

– Можешь даже лечь – моя тушка в твоем распоряжении! – галантно предложил я. В этот момент ее раскрасневшееся лицо, покрытое серебрящимися на свету бисеринками пота, показалось настолько красивым, что я напрочь забыл о том, что к нему прилагаются совсем не девичий рост, мышцы, которые заставят сдохнуть от зависти любого культуриста, и застарелые комплексы, связанные с внешностью. Так что сморозил редкую глупость: – Кстати, отсюда, снизу, открывается та-а-акой вид…

– Чувствую себя… марионеткой – ты весь бой… творил, что хотел, а я… – по инерции продолжила она, потом вдумалась в мои слова и фыркнула: – Не смеши! Мой бывший муж… перед разводом… обозвал меня… шагающим экскаватором… А я тогда весила… на пятнадцать килограммов меньше!