Текст книги "Всадник на рыжем коне (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Судя по тому, что джип появился в поле моего зрения именно там, где и предполагалось, его водитель пришел к такому же выводу. Подвеску не жалел от слова «совсем», так что давил на газ там, где это получалось, но при этом сидел, подавшись к рулю, и предельно внимательно вглядывался в землю.

В общем, его лицо я рассмотрел во всех подробностях. Равно, как и лицо усача, восседающего на пассажирском сидении. Зато третьего члена группы видел, мягко выражаясь, отвратительно – за плечом «усача» при каждом поперечном покачивании машины появлялось светлое пятно и тут же пропадало.

Ценные указания координатора, объяснившего логику рекомендованной последовательности работы по целям, еще не забылись, так что я еще раз оглядел участок поверхности, по которой предстояло проехать «Крузаку», выдохнул к тактический канал слово «Работаю», поймал ритм покачиваний, припал к прицелу, затаил дыхание и в нужный момент плавно потянул за спусковой крючок автомата.

Вторая пуля ушла чуть ниже и левее, чтобы компенсировать предстоящее смещение головы. И тоже попала именно туда, куда требовалось. Правда, я это скорее почувствовал, чем увидел – в момент попадания в прицельная марка коллиматорного прицела «вела» переносицу усача. А после двух следующих толчков приклада в плечо, почти слившихся в один, в нем ненадолго появилась переносица водителя. После чего «поехала» туда, куда ее тянул корпус джипа, качнувшийся очередной раз. Корпус и руки, естественно, потянуло в ту же сторону, и машина, отвернув от полуметрового обрывчика, впоролась в ствол лиственницы. На мой взгляд, не так уж и быстро, однако за лобовым стеклом, изуродованным шестью попаданиями автоматных пуль, мгновенно вспухли подушки безопасности.

Впрочем, мне было не до них – я летел к ней. Бросив автомат там, где лежал, держа перед собой пистолет и наплевав на необходимость нацепить противогаз.

Проверять, заблокированы двери или нет, конечно же, не стал – добравшись до левой задней, отстрелялся так, чтобы гарантированно положить четвертого бойца группы, если такой в ней был, но в то же время не зацепить опасный груз. Потом заглянул внутрь, убедился в том, что в салоне было только три человека, и проводить им контроль не требуется, вытянул оптический зонд на всю длину, завел под потолок машины и начал медленно поворачивать по часовой стрелке. А через несколько секунд услышал мат Шаляпина и его же приказ:

– Внутрь не суйся – пусть этой дрянью занимаются спецы!

– Что с остальными машинами? – спросил я, но ответа не дождался. Поэтому изменил режим отображения мини-карты, нашел метку напарницы, увидел, что нас разделяет всего девяносто три метра, и вышел с ней на связь:

– Ты что, уже оклемалась?

– Неа, обожралась стимуляторов и вот-вот буду у тебя. Кстати, красавчик – отстрелялся, как в тире…

– Ты зубы не заговаривай! – возмутился я. – Тормози, плавно ложись на спину и жди.

– Да ладно, что тут осталось-то?

– Росянка…

– Я соскучилась – не передать словами! А тут мне будет жутко одиноко и так же жутко страшно. За тебя-любимого. Ведь ты – рядом с какой-то дрянью, а я…

Грозить ей мне было нечем, поэтому я выбрал шуточный вариант:

– Поставлю в угол!

– Ставь куда хочешь и как хочешь, но не бросай одну! – отшутилась эта оторва, за время нашего общения успевшая сократить разделявшее нас расстояние вдвое. Поднимать хай из-за оставшихся сорока четырех метров было как-то глупо, и я сдался – определился с направлением на ее метку, сместился в сторону, чтобы не упираться взглядом в мешающее дерево, заметил приближающуюся фигурку и мрачно вздохнул: стимуляторы Росянку, конечно, взбодрили, но от хромоты не избавили.

– Чего морщишься, радоваться надо! – с улыбкой заявила она, заметив выражение моего лица. – Квадрик – в хлам, а нам с тобой хоть бы хны! Фантастика, однако…

– Хоть бы хны, увы, только мне. А ты…

– Поверь, бывало и похуже. Так что перестань меня жалеть и покажи, где ты обосновался.

– Пока нигде… – признался я и, тем самым, подставился под очередную шутку:

– О-о-о, как это мило: не успел отработать по плохим дядькам, как вспомнил о любимой напарнице!

Впрочем, это меня не расстроило, ведь девушка не только развлекалась, но и работала – оглядевшись по сторонам, подошла к дереву с узловатыми корнями, торчащими над землей сантиметров на двадцать с лишним, и огляделась снова. Суть этих телодвижений была понятна без слов, поэтому я снял разгрузку, положил ее так, чтобы с нее просматривались подступы к джипу, и заявил Росянке, что первая половина ее ложа готова, но укладываться можно и на спину, так как следить за окрестностями буду я…

…Шаляпин вернулся в канал минут через двенадцать-пятнадцать и сразу же успокоил:

– Все, шоу закончено. С парой мелких накладок, но без проблем. Вертолетчики и саперы подняты по тревоге, отделение РХБЗ задолбалось сидеть в тоннелях под аэродромом, так что максимум через полчаса у вас станет заметно многолюднее. Кстати, видео, демонстрирующее принцип загрузки оружия и спецконтейнера, оказалось в тему и позволило сгладить ряд ошибок, допущенных при уничтожении третьей группы, за что тебе, Раздор, огромнейшее спасибо!

– А что там были за ошибки? – спросила Росянка.

– Если очень коротко, то Север с Шаманом проявили инициативу при выборе места встречи, но машина пошла не туда, куда они рассчитывали, и работать пришлось Вереску. С крайне неудобной позиции. Остальное вам расскажут во время разбора полетов, а я снова отключаюсь.

В канале стало тихо, так что я повернулся к подруге, заметил, что она побледнела, и вопросительно мотнул головой, почему-то решив, что ей стало хуже. Ан нет, оказалось, что блонда поняла куда больше, чем я, и представила вполне вероятную альтернативу:

– Если дело дошло до Вереска, значит, там была полная задница: из него стрелок, как из меня балерина!

– Честно говоря, снайпера с таким позывным я что-то не припоминаю.

– Снайпер⁈ – насмешливо воскликнула она. – Снайперы – это Триггер, Мадонна, Шорох, Катран…

–…ты…

– И я. С некоторой натяжкой. А Вереск – военный переводчик. Мотается в командировки в Африку. Вагоном. Поддерживает физическую форму. И знает, с какой стороны браться за автомат.

Я пожал плечами:

– В этот раз не сплоховал. Значит, честь ему и хвала.

Росянка нехотя согласилась:

– Ну да, он сделал то, что требовалось. А Шаман с Севером облажались. И получат по первое число.

Судя по интонации, с которой была произнесена последняя фраза, у моей напарницы были какие-то претензии как минимум к одному из них. Задавать личные вопросы девушке, с которой только-только подружился, я был не готов, поэтому плавно перевел разговор на менее болезненную тему – поинтересовался, чем именно она себя взбодрила. А когда услышал название препарата, закатил глаза к розовеющему небу, местами проглядывающему сквозь густую листву. Нет, под этой «дурью» работалось очень даже ничего, но через четыре-пять часов начинался на редкость неприятный откат, превращающий недавнего берсерка в размазню, мучающуюся дикой головной болью, сушняком, сильным ознобом и тремором верхних конечностей!

– Хотела подстраховать… – призналась Росянка, устав от затянувшейся паузы. – Но, судя по расстоянию между следами ботинок, ты несся, как лось во время гона…

– Честное слово, бежал к ним, а не от тебя! – притворно испугавшись, затараторил я, почувствовав, что эта тема тоже не доставляет напарнице особой радости.

Проследив за моим взглядом, девушка задумчиво оглядела «Крузак», уперевшийся в дерево грязным кенгурятником, а затем молитвенно сложила ладони перед грудью:

– Раздорчик, миленький, если вдруг решишь бежать ко мне, имей в виду, что я люблю не кавалерийский напор, а деликатность и нежность!

Я, конечно же, удивился и начал выяснять, что еще мне надо знать о своей новой подруге. В процессе шуточной грызни узнал много интересного, по достоинству оценил ее чувство юмора, изворотливость и фантазию, окончательно избавился от внутреннего напряжения и, конечно же, убил время. Поэтому слегка удивился, сообразив, что зеленая метка, выползающая из-за края миникарты – это, вероятнее всего, обещанный вертолет.

Через пару минут, когда до нас донесся характерный звук, Росянка уверенно заявила, что это Ми-8АМТШ-ВН и, как вскоре выяснилось, не ошиблась. Правда, подняться в салон с энергопоглощающими десантными сидениями мы смогли далеко не сразу – после того, как винтокрылая машина навелась на наши «Амики», ей пришлось нарезать приличный круг в поисках подходящей точки посадки/высадки. А мне – дожидаться появления группы бойцов, сопровождаемых Дятлом, и передавать им «охраняемый объект». Зато потом мы с напарницей прогулялись до небольшой полянки, опробовали лебедку и с комфортом расположились в десантном салоне старенькой, но вполне рабочей вертушки…

…Разбор полетов продлился три с лишним часа, так что после него вся толпа, участвовавшая в операции, ломанулась на завтрак. Продолжать до смерти надоевшее обсуждение не хотелось даже самым записным болтунам, но к плечам Вереска, проявившего себя с неожиданной стороны, приложился каждый. Досталось и мне. Правда, с меньшим энтузиазмом. Но ломать голову, обдумывая, какая из двух напрашивающихся причин стала тому причиной, я поленился – добрался до столовой, сел за свой столик, назаказывал всякой всячины, потом как-то уместил все тарелки, столовые приборы и упаковки с соками на один-единственный поднос и поперся в гости к напарнице.

Росянка, которая сразу после приезда на базу попала в цепкие ручки Афины и освободилась от силы за полчаса до меня, обнаружилась в кровати – лежала на спине, накрывшись тонким одеялом, и старательно держала лицо. В смысле, встретила меня радушной улыбкой, послала вместе с подносом в гостиную – за журнальным столиком, на котором можно было расставить все, что я приволок – и так далее. Но признаки приближающегося отходняка вроде расширенных зрачков, бисеринок пота на лбу, крыльях носа и верхней губе, пересохших губ и дрожащих пальцев, были заметны невооруженным глазом.

Задавать вопросы, на которые мог ответить сам, я не любил с детства, поэтому поинтересовался вердиктом врача. Сразу после того, как подтащил к журнальному столику кресло. И получил развернутый ответ:

– Самое противное – сотрясение. Обычное: МРТ и рентгенограмма не показали никакого криминала. Все остальное – ушибы, хотя местами очень сильные. В общем, придется проваляться в кровати трое суток и еще дней пять-шесть изображать инвалида.

– Трещин в ребрах и правом бедре тоже не нашли? – на всякий случай спросил я.

Тут Росянка ощутимо напряглась:

– Ты успел заметить, когда и чем я долбанулась⁈

Я чуточку поколебался и утвердительно кивнул.

Девушка ответила тем же. В смысле, откровенностью за откровенность – выпростала из-под одеяла пульт от настенного телевизора, ткнула в кнопку включения и как-то странно усмехнулась:

– Я просмотрела записи со всех микрокамер шлема раза по три с десятикратным замедлением и пришла к выводу, что все твои действия были осмысленными – ты заметил провал под передними колесами чуть ли не раньше, чем мы вылетели из кустов, выдернул меня из-за руля, оттолкнулся от квадрика и сделал все, чтобы минимизировать ущерб от падения! Более того, принял первый удар на себя. Хотя мы летели к склону слишком быстро, и он должен был оказаться страшным. А сейчас выясняется, что параллельно всему этому ты следил еще и за мной⁈ Как⁈

Говорить правду в прослушиваемом и просматриваемом помещении было бы редкой глупостью, поэтому я выдал достаточно правдоподобный вариант, который приготовил еще в лесу:

– Я занимаюсь борьбой всю сознательную жизнь, и первое, чему меня начали учить – это страховке при падениях. И если первые года три-четыре я успевал гасить большую часть силы удара только при падении из стандартных положений, то с течением времени и расширением арсенала приемов, используемых противниками, в принципе перестал задумываться о том, что и как надо сделать, чтобы не поломаться самому и не поломать противника.

Само собой, она мне не поверила:

– Раздор, мы летели слишком быстро!!!

– Но метров восемь-десять, верно? – усмехнулся я. А после того, как она подтвердила, пожал плечами:

– Бросают с метра, от силы с двух. Мастера спорта выполняют броски на безумных скоростях и, частенько, после сумасшедших финтов. Принимать осмысленные решения за сотые доли секунды абсолютно нереально, поэтому работают инстинкты…

– Машина разбилась вдребезги!!!

– У нее инстинктов не оказалось… – притворно вздохнул я, открыл бутылку минералки, налил ее в стакан и протянул Росянке: – Пей – я устал смотреть, как ты облизываешь губы.

Двести миллиграмм жидкости исчезли в мгновение ока, но этот перерыв не сбил напарницу с мысли:

– У меня с инстинктами тоже не очень. Однако я отделалась сотрясением и парой ушибов, хотя должна была прилично поломаться!

Сообразив, к чему она клонит, я выставил перед собой ладони и прервал монолог до объявления некоего решения:

– Так, стоп! Если мы – друзья, то каждый делает все, что может. И не ведет подсчеты успехов и неудач.

Блондинка открыла рот, некоторое время осмысливала услышанное, а потом уважительно хмыкнула и вырубила телевизор:

– Заткнул. Техничнее некуда. Но поблагодарить-то хоть можно?

– Обычного «Спасибо» хватит за глаза.

– Спасибо. Большое-пребольшое! – чуточку повредничала она и снова посерьезнела: – А обратиться с просьбой о помощи?

– Могла бы и не спрашивать.

– Афина выдала мне гепариновую мазь, которую надо мазать два-три раза в день, и категорически запретила напрягаться. Обещала подойти вечерком и убежала к Черепу и Колуну, у которых, в отличие от меня, не оказалось друга-борца. Я, конечно, попробовала…

– Мазать до еды или после? – перебил ее я, вставая с кресла, обошел журнальный столик и взял с тумбочки чуть деформированную тубу.

– Лучше до. Если ты, конечно, не очень голоден.

Я развернулся к ней спиной и нарвался на отповедь:

– Черт, Раздор, ты-то хоть не юродствуй! Чем купальник, в котором я парилась в сауне, принципиально отличается от нижнего белья?

– Нижнее белье бывает разным… – буркнул я, убрал одеяло с ее правого бедра и аж присвистнул – оно оказалось черным практически по всей длине!

Я выдавил на ладони несколько погонных сантиметров мази и занялся привычным делом, благо за время общения с Джинг освоил массаж на довольно хорошем уровне. В процессе то и дело вспоминал маленькую, но чертовски теплую, добрую и самоотверженную китаянку, но каждый раз загонял эти мысли куда подальше, чтобы не рвать себе душу. Получалось, конечно, так себе, но я, хотя бы, не зависал: добросовестно обработал бедро, сдвинул одеяло с правого бока и принялся за эту часть тела, «украшенную» не менее «выразительным» синяком. И даже нашел в себе силы порадоваться, что он заканчивался, не доходя до нижнего края груди.

Интересоваться состоянием трицепса и предплечья, защитивших правое полушарие от ушиба, не было необходимости – они и так были перед глазами. Поэтому я мысленно вздохнул и продолжил заниматься делом. А минут через десять, «добив» руку, вернул на место одеяло. И выслушал забавный отзыв о проделанной работе:

– Никогда не думала, что мужчина, не испытывающий ко мне бубнового интереса, может оказаться настолько деликатным, чутким и заботливым! Я снимаю воображаемую шляпу и требую продолжения банкета. В смысле, робко интересуюсь, не будешь ли ты возражать, если я вычеркну Афину с Гюрзой из списка добровольных помощниц и впишу на их место тебя?

Глава 8

1 июня 2041 г.

Утро международного дня защиты детей я встретил в самолете, лежа на мате из пористой резины, глядя в потолок и морщась от негромкого, но крайне немузыкального храпа Вереска. Да, переводчика периодически пихали. Кто пальцем, кто локтем, кто ногой. А еще пытались переворачивать, будить и в чем-то там убеждать. Увы, без толку – основательно перебрав на банкете по случаю награждения, он вырубался через считанные мгновения после того, как его оставляли в покое, и продолжал действовать на нервы. Всем, кроме меня – я был загружен анализом происходящего и не обращал внимания на всякую ерунду.

Что меня так напрягало? Да многое. Например, кое-какие нюансы того же награждения: всех участников захвата машин с биологическим оружием на борту вызвали в Москву всего через четыре дня после появления в сети моего очередного видеообращения, обозвали спасителями, ни много, ни мало, всей России и от щедрот своих душевных пожаловали Георгиевскими Крестами. В Екатерининском зале Кремля и в присутствии нереальной толпы журналистов. При этом абсолютно все «Яровиты», за исключением меня, «позировали» публике в шлемах с поляризованными линзами и сразу после завершения официальной части церемонии технично исчезли из помещения. А я был отправлен закрывать собой амбразуры чужого любопытства. В смысле, озвучивать все то, что заблаговременно подготовили аналитики Большого Начальства!

Само собой, особо не нагнетал, понимая, что рискую вызвать и не пережить недовольство других сильных мира сего. И «забывал» те тезисы, которые конфликтовали с моим мировоззрением. Но даже так ощущал себя марионеткой, дергающейся согласно воле невидимого кукловода. И здорово злился из-за того, что в глазах общественности постепенно превращаюсь в креатуру Министра Обороны и его сторонников.

Увы, бессмертные строки «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», то и дело всплывавшие в сознании, не спасали от оценивающих и запоминающих взглядов «не наших». А пара-тройка не особо завуалированных «просьб» не зарываться, озвученных Очень Значимыми Фигурами политического истеблишмента России прямо во время фуршета, только усилили и без того невыносимое желание «соскочить».

Нисколько не радовал и весь тот бардак, который начался в стране с момента начала грызни за бесхозную империю Паши-Пулемета. Ведь большинство участников этого действа преследовало отнюдь не благие цели. И если на сообщения СМИ о переходе из рук в руки сети отелей или какого-нибудь производства мне было откровенно наплевать, то известие о смене владельца одной из крупнейших логистических компаний Европы заставило задуматься. Ведь логистика от Разумовских, вне всякого сомнения, имела второе дно вроде «коридоров» через границы и многочисленных отстойников для контрабанды на территориях большинства стран континента. А раз все это МОГЛО приносить большие деньги, значит УЖЕ ПРИНОСИЛО.

Но даже это было только цветочками – одна из командировок «Яровита» в Афганистан закончилась своего рода провалом: бойцы первого взвода, отправленные на захват подпольной лаборатории по производству наркоты, опоздали, обнаружив в многоуровневом подземном комплексе только трупы местных жителей, занимавшихся самым неквалифицированным трудом. А все специалисты и все высокотехнологическое оборудование исчезли в неизвестном направлении. Причем стараниями… хм… неких «третьих лиц»!

Почему наши были в этом так уверены? Да потому, что публикация фотографий Паши-Пулемета и его людей на сайте студентов РУДН принесла неожиданные результаты: уже на второй день существования этого ресурса кто-то из подписчиков предложил несколько визуальных дополнений и был услышан. Так что инициативная группа и их добровольные помощники начали отслеживать все публикации, так или иначе связанные с этой темой, и, находя документально подтвержденные свидетельства гибели или ареста «своих клиентов», либо затемняли те или иные фотографии, либо прятали их за рисованными решетками. А эта идея настолько понравилась нашим аналитикам, что на внутреннем сервере «Яровитов» понравилась такая же «галерея». Только выполненная на другом техническом уровне – скажем, тычок курсора на любом «фигуранте» позволял ознакомиться со всей информацией, имеющейся на этого человека. В общем, за полторы недели Большой Охоты, в которой принимали участие все силовые структуры страны и чуть ли не треть активной молодежи, порядка восьмидесяти пяти процентов фотографий либо потемнело, либо обзавелось стильными решетками. А с руководителями высшего звена, теоретически способными организовать настолько сложную операцию, дело обстояло еще хуже – на свободе все еще гулял только сам Паша-Пулемет. Точнее, не гулял, а раз за разом уходил от преследования. Устилая свой путь телами погибающих соратников. То после неудачного визита в одну из Благовещенских клиник пластической хирургии, то после сорвавшегося перехода через российско-китайскую границу, то от стоянки частных самолетов аэропорта «Новый» в Хабаровске.

Нет, я не рвал душу в раздумьях о судьбе Матушки-России и ни в коем случае не примерял на себя лавры ее спасителя. Я бесился из-за того, что стараниями одной из группировок, ведущих необъявленную войну за власть, стал своего рода символом каких-то там «перемен», не обладающим свободой воли, зато с каждым днем прибавляющим в цене!

О чем это я? Да все о тех же боях в ММА: я был неплохо знаком с внутренней кухней этого бизнеса и боялся представить, какие безумные деньги планируется заработать на возвращении в октагон до предела раскрученного «орденоносца», «непобедимого борца с преступностью» и так далее!

Короче говоря, начало снижения самолета я тупо не заметил – прервал тягостные размышления только тогда, когда заложило уши. Приподнялся на локте, оглядел сонное царство и сообразил, что вот-вот окажусь в зоне действия систем связи нашей базы. А значит, получу на «Амик» хотя бы одно письмо от Таньки и Леры! Неважное настроение быстро поперло в гору, так что к моменту приземления я был бодр, деятелен и весел. Соответственно, ткнул в мигающий конвертик чуть ли не раньше, чем он появился, и торопливо открыл самое первое из четырех обнаруженных писем. «Рабочую» части проглядел по диагонали, не желая забивать голову обдумыванием чего-то серьезного. Зато личному радовался в полный рост. Благо, основная новость, вокруг которой складывалось все остальное, касалась Ольги Киселевой.

Да, девчонка, которую мы вытащили из Бедака, все-таки объявилась. Попросила еще раз передать мне глубочайшую благодарность за спасение и коротко описала свою жизнь. Мол, «добралась до дома, начала готовиться к поступлению в Рязанское Воздушно-Десантное училище, нашла секцию стрельбы, а с середины июня пойду еще и на самбо». При этом в помощи, вроде бы, не нуждалась. А еще не давила на жалость и никаким боком не касалась какого-либо негатива. Однако Таня все-таки почувствовала не самый радужный настрой и заявила, что продолжит с ней общаться, чтобы, при необходимости, хоть чем-нибудь помочь.

Следующее письмо сначала развеселило, а затем разбудило заснувшую было паранойю. Почему? Да потому, что, по словам Голиковой, один из фанатов, соскучившийся по моим выступлениям, устроил сетевую акцию с говорящим названием «Силовики, займитесь делом и верните Чуму в октагон»! Теоретически этот тезис мог придумать любой из поклонников смешанных единоборств, но фраза, появившаяся на моей страничке тридцать первого мая за полчаса до полуночи в виде одного из миллионов рядовых комментариев, уже через сорок пять минут «выплеснулась» за пределы официальной странички и рванула по просторам Интернета с неудержимостью хорошего цунами! При этом некая «инициативная группа», вроде как, образовавшаяся стихийно, не ограничилась тупыми перепостами, а написала более чем логичное письмо и разослала его по микроблогам всех более-менее значимых представителей Министерства Обороны, МВД, ФСБ и других силовых структур, членам правительства, депутатам и так далее!

«Нисколько не удивлюсь, если через пару-тройку дней твое начальство предложит возобновить тренировки. А потом наведет мосты с Алексеем Алексеевичем, дабы использовать уже заключенные контракты с „М-1 Global“ и „Овердрайвом“, приобретет гору оборудования и вызовет твоих тренеров в какой-нибудь спорткомплекс ЦСКА…» – вроде как глумилась Татьяна и параллельно, между строк, намекала на то, что за слишком агрессивной «раскруткой» меня-любимого не может не стоять чьих-то экономических интересов.

Что самое забавное, к схожим выводам пришла и Линда Доулан. Поэтому связалась с Грегором Грейси, выяснила, через кого тот контачит со мной, и написала Татьяне что-то вроде «Если Чуму подпишет на бой его командование, то куплю билет на ВИП-места за любые деньги»!

Естественно, в третьем письме, практически полностью посвященном «хамским требованиям пиндосины, окончательно потерявшей берега», хватало всякого рода подначек, шуточных обид, притворной ревности и даже страшных угроз. Но самый последний абзац послания переворачивал его с ног на голову:

«А если серьезно, то я за тебя переживаю. Ведь одни воспоминания о счастливом прошлом, тренировки да командировки до добра не доведут. Тем более молодого и здорового парня с потребностями, каких поискать. В общем, найди какую-нибудь бабу потолковее и посимпатичнее. До начала марта следующего года. И дай ей возможность хоть немного растопить тот кусок льда, в который превратилось твое сердце…»

Тут я основательно загрузился, почувствовав, что она не шутит. Потом открыл четвертое письмо, упавшее на почтовый сервер «Яровита» слишком рано для девушки, обретающейся где-то в Западной Европе, и аж задохнулся от тоски и безысходности, которыми повеяло от первых же строчек:

'Весь вчерашний вечер мы смотрели и пересматривали репортаж с твоего награждения, а потом я залезла в архивы со старыми записями и потерялась во времени. Тот, кто сказал, что оно лечит, либо лгал, либо не имел сердца – прошло почти три месяца, а я до сих пор живу прошлым. Тем, в которых есть девчонки и папа, в котором ты, Эрика, Дина, Настя и Джинг где-то рядом, в котором я все еще умею улыбаться и не реву ночи напролет!

Знаешь, сейчас я сижу перед зеркалом, смотрю на свое опухшее лицо и кляну себя последними словами за то, что все-таки сорвалась и переложила часть своей боли на твои плечи. Ведь ты, в отличие от меня, справляешься с куда более сильной болью ОДИН, а рядом со мной постоянно находится близкий человек, который поддерживает всем, чем может, не позволяет уходить в себя, пытается веселить и убеждает потерпеть еще немного. Однако я устала до безумия. От боли в сердце, не отпускающей ни на мгновение, от всего того, что делаю, от неустроенности жизни, необходимости контролировать все и вся, страха перед будущим и так далее. Но тяжелее всего дается ожидание: я считаю даже не дни, а часы до момента нашей встречи, представляю ее в сотнях разных вариантов и… страшно боюсь, что она может не случиться. Поэтому каждое твое письмо, пусть даже выхолощенное знанием о неизбежной перлюстрации, добавляет капельку надежды и согревает душу.

Кстати, все то, что я сейчас несу, не отменяет вчерашнего требования – будь добр, найди человека, способного переложить на свои плечи хотя бы часть того неподъемного груза, который пригибает тебя к земле. Причем найди САМ. Или тебе помогут те, кто читает наши письма. Чтобы гарантированно уберечь от нервного срыва и понадежнее привязать к армии. Нет, я, конечно же, не стану возражать и против продолжения службы. Но в таком случае сразу после того, как закончится противостояние Алексея Алексеевича с кланом ублюдочных Разумовских, прилечу туда, куда ты скажешь, куплю квартиру и буду жить тобой и твоим будущим.

На этом, пожалуй, все. Прошу прощения за то, что наговорила. И прошу не забывать о том, что сейчас, когда ты читаешь это письмо, я уже в полном порядке. Честно-честно…'

Первые минут пять-семь после завершения чтения я нещадно тупил, плавясь от описанных эмоций и зверея от невозможности немедленно сорваться к Татьяне. Потом, слава богу, все-таки додумался перечитать письмо еще раз, наткнулся взглядом на предложение, начинающееся со слова «Нет», сообразил, что в тексте есть послание, которое желательно собрать из ключевых фраз. А дальше было дело техники – я нашел искомые фразы, переставил их согласно единственному оговоренному алгоритму, добавил оба слова, набранных заглавными буквами, и поиграл с окончаниями. После чего мысленно обозвал себя идиотом: Голикова изобразила нервный срыв только для того, чтобы сообщить о начале обработки Горина – вчера вечером Алексея Алексеевича пытались убедить в том, что он ОДИН не потянет некий неподъемный груз, зато после того, как я продолжу службу, он обретет поддержку САМОГО, и все заинтересованные лица обретут будущее, которое будет веселить!

Конечно же, мне полегчало. Но с некоторыми оговорками. Ведь второе по значимости сообщение письма традиционно излагалось в начале предпоследнего абзаца. А там обнаружилось предупреждение о возможности использования простенького аналога «медовой ловушки».

В общем, к базе я подъезжал основательно загруженным. Выбравшись из джипа, поднялся в свой жилой блок, полчасика постоял под горячим душем, обдумывая правильную реакцию на «крик души» подруги, а затем оделся и занялся «творчеством». Трудно сказать, насколько убедительным выглядели мои «страдания» со стороны, но я старался – в смысле, не только изображал плохое настроение, но и слегка разогнал пульс. Потом отправил письмо на сервак «Яровита», чуточку позависал перед зеркалом, «хмуро» изучая свое лицо, «тяжело вздохнул» и «заставил себя вернуться к нормальной жизни» – связался с Росянкой и сообщил, что уже вернулся.

Ответ не заставил себя ждать:

«Мы с Афиной и Гюрзой уже заждались. За нашим столиком в столовой. Так что бери ноги в руки и дуй на завтрак!»

Дунул. Хотя и без особой спешки. Зато к моменту, когда переступил порог помещения, в котором, для разнообразия, обнаружились бойцы двух первых взводов, «успел успокоиться». Поэтому поздравления тех парней, которые в Москву не летали, встретил не очень счастливой, зато искренней улыбкой. И, поздоровавшись с теми, с кем общался достаточно близко, отправился за женский столик. Благо Мадонна все еще обреталась где-то в Первопрестольной, и за ним было одно свободное место.

Начало общения с дамами, «не задалось»: Богиня Войны, как следует обняв, чуть не переломала мне ребра, а блондинка одарила сумасшедшим поцелуем в губы. Хорошо, что хоть брюнетка не забыла о том, что замужем, и удержалась в рамках приличия, чмокнув в обе щеки. Но сделала это с таким чувством, что сорвала аплодисменты!

– И что это было? – вполголоса поинтересовался я после того, как сел на свободное место.

– «Громила» перестаралась из гордости за тебя-оболтуса, Змеюка вчера поругалась с мужем и теперь пытается его разозлить, а я пыталась защититься от активизировавшихся ухажеров! – проартикулировала подруга, повернув голову так, чтобы не смотреть ни на одну из многочисленных камер.