Текст книги "Всадник на рыжем коне (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

Генерал задумчиво постучал пальцами левой руки по подлокотнику, ненароком засветив не самые дешевые механические часы, а я продолжил нагнетать:

– Я, конечно, достаточно неприхотлив, но жить, абы где, пахать, как раб на галерах, и зарабатывать на боях и на ставках, не имея возможности тратить и расслабляться, устану очень быстро. Что, вне всякого сомнения, скажется на результатах…

Все, что я наговорил, было настолько логичным, что Вяземский был вынужден сделать шаг навстречу. Точнее, не один, а сразу несколько:

– Итак, ты хочешь уволиться в запас в следующем марте, но пользоваться возможностями «Яровита», тренироваться в зале Горина с знакомыми тренерами, жить в своей квартире и что-то там еще в обмен на искреннее желание побеждать. Принципе, звучит неплохо. Само собой, в комплекте с работающими инсайдами. Но все равно хотелось бы чуть больше конкретики.

– Не вопрос! – улыбнулся я. – Готов изложить бизнес-план подготовки к своему возвращению в Большой Спорт. Но считаю, что при этом должен присутствовать третий полноправный партнер. Чтобы мы расставили все точки над «i» и заключили соглашение, от которого и будем отталкиваться…

…Мы все-таки договорились. Да, из-за пятничных пробок смогли собраться в полном составе только в семнадцать с минутами, убили на поиск компромиссов и проработку планов на будущее почти пять часов и несколько раз разругались в пух и прах, зато расставили над пресловутой «i» практически все возможные точки и умудрились поделить пирог будущих доходов без взаимных обид. Но лично для меня самым важным итогом на редкость сложных переговоров стало изменение статуса с «дойной коровки», загнанной в тесную клетку условий, грозящих нереальными штрафами, до полноправного партнера. И пусть этот прыжок выше головы был осуществлен за счет передачи Вяземскому доли покойного Леонида Голикова, я покидал кабинет Большого Начальства с чувством глубочайшего удовлетворения.

Забавно, но шлем с поляризованной маской, натянутый на голову перед выходом в приемную, не помешал Росянке почувствовать мое настроение – как только я затворил за собой массивную внешнюю дверь «тамбура», она ощутимо расслабилась и сразу же вскинула к плечу правый кулак. Впрочем, куда больше удивила секретарь Анатолия Евгеньевича – сообразив, что мы вот-вот уйдем, она гибким и очень красивым движением выскользнула из-за своего стола, очаровательно покраснела и попросила поставить автограф на моей фотографии!

Въевшиеся в кровь строгость, холодность и неподкупность так плохо сочетались с искренней робостью, вырвавшейся из-под гнета стальной воли, что я не удержался от шутки – узнав у девушки, как ее зовут, быстренько добавил к изображению собственного торса, запечатленного на фоне клетки, игривый комплимент:

«Маришка, ты просто чумовая красотка! Ой, я хотел написать „фанатка“. В смысле, фанатка Чумы. Впрочем, радуют оба варианта. С уважением, тот самый Чума…»

Напарница, наблюдавшая за процессом рождения текста так же внимательно, как «чумовая фанатка», прыснула и обозвала меня ловеласом. А взрослая женщина, давным-давно состоявшаяся, как личность, порывисто прижала фотографию к груди и протараторила:

– Спасибо-спасибо-спасибо!!!

Я, более-менее привычный к такому поведению поклонниц, вежливо пожелал ей всего хорошего и первым вышел в коридор. А блонда, рванувшая следом, давила в себе возмущение до тех пор, пока мы не добрались до нашей комнаты. И взорвалась:

– Нет, ну надо же! Взрослая баба – и чуть не выпрыгнула из трусов!

– Забей, бывает значительно хуже… – усмехнулся я и переключил ее внимание на более приятную тему: – Все, я освободился, и теперь мы свободны, как рыба об лед! А еще я доволен, как слон, голоден, как собака, и знаю, где затариться совершенно офигительными осетинскими пирогами с картошкой и сыром…

– Нет, чтобы пригласить подругу в ресторан или в ночной клуб… – притворно вздохнула Росянка. – Чтобы девчонки, узнав, где мы отрывались, застрелились от зависти.

– Так, стоп! Мы возвращаемся к Вяземскому… – поймав ускользающую мысль, выдохнул я, развернулся на месте и снова вылетел в коридор.

В принципе, можно было не спешить – после моего ухода Анатолий Евгеньевич и Алексей Алексеевич собирались продегустировать бутылочку какого-то навороченного коньячка, но генерал-полковник был мне нужен трезвым. Поэтому я в сопровождении загрузившейся напарницы вихрем пролетел по коридору до лифтового холла, так же быстро преодолел расстояние от лифта до уже знакомого кабинета, заявил ошарашенной Маришке, что кое-что забыл, и вломился к расслабляющимся партнерам.

Трудно сказать, что именно склонило чашу весов в пользу моего предложения, выпитый алкоголь или удовлетворение достигнутыми договоренностями, но разрешение дерзать я получил практически влет. И буквально минут через пять-семь ошарашил блондинку убийственным сообщением:

– На этот раз действительно все. Поэтому собираемся, заходим за мужиками, всей толпой спускаемся к машине и рулим в ночной клуб.

– Издеваешься⁈

– Неа – мы реально едем в одно из самых пафосных увеселительных заведений Москвы… – флегматично ответил я, сделал небольшую паузу и продолжил развлекаться. – Правда, не сразу. Сначала затаримся пирогами и схомячим их в машине. А то поднимать маски в ночном клубе будет как-то не комильфо.

– Постой-постой, ты хочешь сказать, что мы попремся в ночной клуб в камуфляжах, разгрузках, шлемах и с автоматами наперевес⁈

Я сокрушенно вздохнул:

– Понимаю твое разочарование, но трезво оцениваю свои силы: если уговорить мужиков немного позажигать вполне реально, то о помощи в шопинге лучше не заикаться – расстреляют на месте.

– Раздор, тебя сейчас прибью!!!

– Ну вот, а я так старался, выбивая официальное ра-…

– То есть, ты не шутишь⁈

– Я что, похож на человека, который в принципе умеет шутить⁈

– РАЗДОР!!!

– Ты ужасно шумная. Но все равно милая… – мученически выдохнул я, попытавшись демонстративно покрутить пальцем в ухе, но чуть не раздробив первую фалангу об шлем. – Может, перестанешь шуметь и просто попробуешь поверить?

Попробовала. После того, как сбегала в туалет и привела себя в порядок. Так что в половине одиннадцатого вечера я, наконец, сел за руль «Крузака» и вывез сослуживцев в город. А без четверти двенадцать, не без труда задавив не самые приятные воспоминания, подъехал к въезду на паркинг «Акинака», опустил стекло и засветил личико знакомому охраннику. Естественно, не забыв поднять поляризованную маску.

– Доброй ночи, Денис Владимирович! Можете парковаться на свое место… – заулыбался здоровяк, явно предупрежденный о нашем приезде, а потом посерьезнел: – Мы за вас переживали. Всей толпой ходили к зданию суда, орали, как ненормальные, когда вас отпустили, смотрели каждое ваше видеообращение и плавились от гордости, когда вас награждали. А час назад, узнав, что вы скоро приедете, чуть не передрались за право дежурить на этом посту. В общем, если вам и вашим сослуживцам что-нибудь понадобится, просто дайте знать – и мы разобьемся в лепешку, но поможем…

«Система» возникла перед глазами одновременно со словом «толпой» и свечением зеленой сферы подтвердила, что этот парень нисколько не кривит душой. Впрочем, мне было не до нее – бесхитростный порыв души качка, не отличавшегося особым интеллектом, шарахнул по перетянутым нервам, как кувалдой. А от мысли о том, что он тут такой не один, прилично поплохело. Так что ответные слова я из себя практически выдавливал:

– Спасибо, Миш! И тебе, и ребятам, и девчатам. В этот раз я ненадолго, но рано или поздно найду время вас отблагодарить. Договорились?

– Спрашиваете! – заулыбался он, с чувством пожал протянутую руку и отступил в сторону…

…Приблизительный сценарий планируемого мероприятия я довел до Росянки, Витязя и Флюгера во время уничтожения осетинских пирогов, так что по хитросплетениям служебных коридоров они шли более чем уверенно. И почти не дергались, когда ко мне бросались те сотрудники развлекательного комплекса, которым удавалось на время свалить с рабочего места. Зато стоило нам услышать голос Энни Уилсон, как парни невольно подобрались – еще бы, на сцене, к которой мы постепенно приближались, выступала одна из самых известных рок-исполнительниц и фотомоделей последнего десятилетия!

Да, голос у нее был действительно сумасшедшим. И личико с тельцем очень даже ничего. В смысле, были изначально. Но давно потерялись под «продвинутым тюнингом». Так что композиции в исполнении этой особы я предпочитал слушать без видеоряда. Чтобы не зависать при виде рожек на татуированном лбу, огромных «каналов» в мочках ушей и пирсинга во всем, что можно и нельзя. Как оказалось, Витязя такой апгрейд то ли радовал, то ни не беспокоил – увидев «красотку» из-за кулис, он прикипел к ней взглядом и сглотнул.

– Все, мужик в ауте. Можно брать голыми руками… – хохотнула Росянка и продолжила издеваться: – Слышь, страдалец, если хорошенечко прогнуться перед Раздором, то он тебя с ней познакомит. Правда, фотка получится в стиле «Честное слово, под этой маской мое лицо!», но это мелочи.

Услышав слово «фотка», Витязь развернулся на месте и уставился на меня. Лица его я, конечно же, не видел, но догадывался, что оно исполнено надежды. Поэтому махнул рукой и сказал, что постараюсь это организовать. Где-то через полминуты Уилсон дотянула последнюю ноту и затихла, зал взорвался аплодисментами, а из-за тяжелой портьеры вышел тот самый седовласый мужик, который когда-то восхищался реакцией публики на мое появление на сцене.

В этот раз он выглядел запыхавшимся и явно торопился – вложил мне в руку гарнитуру и перешел к делу:

– Музыка сейчас заиграет. Энни предупреждена, но со сцены не уйдет – сказала, что жаждет познакомиться с бойцами «того самого ужасного российского спецназа» и, вроде как, помочь. Но обещала никуда не лезть, пока вы ее не позовете.

– Прикольно! – еле слышно выдохнул Флюгер и поудобнее перехватил автомат.

Я поблагодарил мужика за своевременное предупреждение, снял шлем и закрепил за правым ухом тонюсенький и почти невесомый девайс. Потом вслушался в первые аккорды любимой «Walk with the devil», с помощью оптического зонда выглянул из-за портьеры и восхитился, услышав первую же фразу рок-звезды, решившей закосить под ведущую вечера:

– Дамы и господа, мне сказали, что у большинства из вас эта композиция ассоциируется с одним из самых известных бойцов России Дэнни Чубарофф, и что вы догадаетесь, какой сюрприз он вам приготовил…

Судя по тому, что добрая треть зал встала на цыпочки и начала усиленно оглядываться еще до того, как невидимый переводчик закончил отрабатывать свои деньги, английский знали очень и очень многие. Ну, а после слова «сюрприз» перед сценой началась самая настоящая вакханалия – лес рук стал «гуще» минимум втрое, самая нетерпеливая молодежь начала подпрыгивать на месте, а отдельные выкрики за считанные мгновения превратились в скандирование моего прозвища.

Тут Энни притворно вздохнула:

– Ну вот, мне вы радовались значительно меньше. Впрочем, я только пою, а этот парень, как супергерой из комиксов Марвел, сражается в октагоне, отбивает у киднепперов похищенных красоток, спасает мир от террористов с биологическим оружием и так далее…

Перевод этой части представления вызвал еще больший экстаз, так что американка решила закруглиться:

– В общем, я сама изнываю от предвкушения знакомства со столь неординарной личностью, поэтому приглашаю на сцену великого и ужасного Чуму!!!

– Насчет великого и ужасного мисс Уотсон, конечно, загнула, а за остальное ей большое спасибо! – заговорил я, выходя из-за кулис в сопровождении «охраны». – Ну а вам, друзья, я скажу большое спасибо. После того, как поздороваюсь. Доброй ночи, «Акинак»!!!

Ответ получился очень громким и очень теплым. Что отметила даже «Система». Но стоило мне продолжить монолог, как в зале установилась мертвая тишина:

– Как вы, наверняка, догадываетесь, я служу не в Москве и прилично загружен. Но тренировки в тирах, беготня по полигонам, прыжки с парашютом и все остальное, чем меня грузят злобные инструктора в погонах, не мешает вспоминать все то, что я оставил на гражданке, и к чему обязательно вернусь. Именно поэтому, оказавшись в столице и освободившись от дел раньше, чем планировалось, я рванул к вам – к людям, которые поддерживали меня во время подготовки к боям в ММА и срывали голоса на трибунах вокруг клетки, использовали все имеющиеся возможности, чтобы помочь нам, силовикам, искать, находить и призывать к ответу нелюдей в человеческом обличии, и ждут не дождутся момента, когда я снова выйду в октагон. Большое вам спасибо. И не только от меня – трое бойцов Службы Специальных Операций, которые решили составить мне компанию в поездке к друзьям, тоже испытывают к вам благодарность. Но, в отличие от меня, не являются медийными персонами и не имеют права раскрывать свое инкогнито.

– А мы думали, что это конвой! – выкрикнул какой-то патлатый задохлик в алой рубашке, стоящий перед самой сценой в окружении приличной стайки размалеванных девиц.

– Настолько ленивый, что позволяет мне таскать оружие и кучу снаряги? – отшутился я, дал публике посмеяться и поднял руку, требуя тишины: – Я упомянул о благодарности сослуживцев отнюдь не для красного словца – ветераны подразделения, в котором я служу, привыкли надеяться только на себя. Тренировки, командировки, ранения, награждения, смерть – вся жизнь этих парней и девушек проходит под грифом «Секретно», а их тяжелейший труд на благо простых россиян еще недавно никого не интересовал. Ведь его, вроде как, нет. Но вашими стараниями неподъемный груз на их плечах стал существенно легче. Ведь это вы два последних месяца вглядываетесь в лица прохожих и сравниваете их с фотографиями сотрудников ЧВК «Орион», вы отлавливаете мелких торговцев наркотой и сдаете полиции, вы вступаетесь за слабых и ставите на место распоясавшееся быдло. И результат виден невооруженным глазом – мир, в котором мы живем, стал заметно чище и безопаснее!

– Так в него ж пришла Чума и устроила ЭПИДЕМИЮ! Вот быдлу-то и поплохело… – подманив к себе дрон аудио– и видеофиксации, управляемый техниками «Акинака», объяснила очень коротко стриженная брюнетка, гордо восседающая на плечах своего кавалера. – Кстати, можно задать вопрос, который интересует всех и каждого?

– Попробуйте! – улыбнулся я.

– Если мир вокруг нас стал заметно чище и безопаснее, то не пора ли вам вернуться в октагон?

«Подставная или нет?» – мелькнуло на краю сознания, но я задавил проснувшееся любопытство и продолжил работать: – Открою страшную тайну – я об этом подумываю.

– И-и-и все⁈ – возмутилась ухоженная дама лет, эдак, сорока пяти, увешанная драгоценностями, как новогодняя елка.

– Ну-у-у… мое начальство, в принципе, не против… – усмехнулся я. – Но плохо представляет, как совместить боевую подготовку, командировки и Большой Спорт…

Следующие минуты три публика бесновалась так, как будто я объявил дату будущего боя и назвал противника – парни подпрыгивали на месте и что-то воинственно орали, мужчины постарше и посолиднее вскидывали вверх сжатые кулаки, а девушки… девушки просто сходили с ума. Одни пытались прорваться сквозь живую цепь из охранников, перекрывших подступы к сцене, другие радостно верещали, третьи посылали воздушные поцелуи, строили глазки и разворачивали плечи, чтобы верхняя одежда как можно выигрышнее подчеркнула бюст, а самые безбашенные расстегивали лифчики, вытаскивали через рукава и, раскрутив над головой, бросали в мою сторону! Впрочем, на мою поднятую ладонь отреагировали достаточно быстро и превратились в слух.

– Решение пока не принято, но я надеюсь, что смогу вас порадовать красивым боем не следующей весной, а существенно раньше…

В этот раз угомонить зал получилось намного быстрее, и я разделил его внимание между собой и заскучавшей рок-звездой:

– А теперь я хочу извиниться перед мисс Уотсон, выступление которой так нахально прервал: Энни, простите меня, пожалуйста – так уж получилось, что я бываю в Москве достаточно редко, а возможность встретиться с друзьями выдалась вообще в первый раз. В качестве моральной компенсации за доставленное неудобство приглашаю на свой следующий поединок и обещаю организовать место в зоне для ВИП-персон. Поверьте, этот бой вам точно понравится!

«Ее часть» монолога произнес на английском, поэтому реакция была мгновенной:

– На бое буду обязательно, где бы он ни проводился. Но до этого еще надо дожить. Так что я хочу получить аванс – фотографию, на которой меня, американку, защищает грозный русский спецназ!

«Ну да, грознее „спецназа“ подразделений, конечно же, нет…» – мысленно проворчал я и добродушно усмехнулся: – Что ж, уговорила. Хотя, откровенно говоря, защищаться от преданных поклонников, на мой взгляд, нонсенс…

Глава 10

2 августа 2041 г.

Следующий визит в Первопрестольную пришелся на день ВДВ. Правда, поддатых парней в тельняшках и лихо заломленных голубых беретах, машин с флагами, украшенными «курицей », и зашуганных ППС-ников нам по пути так и не попалось. Видимо, из-за того, что по рампе Ила съехали ни свет, ни заря, нагло игнорировали скоростной режим между Жуковским и новым терминалом Внуково-3, а на месте назначения сходу прошли в переговорную комнату, арендованную по удаленке.

Следующие полчаса напрягались только Кречет и Триггер. Первый проверил роскошно обставленное помещение на наличие всякого рода незадокументированных электронных приблуд, со стопроцентной гарантией отключил задокументированные, вытащил из спортивной сумки все то добро, которое прихватил с базы, проверил, как оно функционирует, и так далее. А второй отправился погулять. В смысле, позаимствовал у напарника сугубо гражданский планшет, вышел в фойе, неторопливо прогулялся до свободного дивана и изобразил пассажира, дуреющего от скуки. Благо, как и все мы, был «упакован» не в обычный камуфляж и все такое, а в хороший деловой костюм.

Я включился в рабочий процесс только в семь двадцать две, то есть, сразу после того, как на настенном электронном табло появилось уведомление о приземлении нужного «Фалькона». В кои веки вытащил из кармана обычный смартфон, набрал Линду Доулан, поздравил ее с прибытием в Россию и сообщил, что уже жду ее и ее спутников в зале прилета. Потом посмотрел на продвинутый «Амик», замаскированный под механические часы всемирно известной марки «Hamilton», нашел в «Контактах» Горина, но ткнуть в личный номер не успел – в помещение заглянул припозднившийся… хм… партнер, извинился за опоздание и мотнул головой, предлагая поторопиться.

О том, что Вяземский тоже на подъезде, сообщил уже на траволаторе. И тогда же сделал комплимент Росянке, с недавних пор прикомандированной ко мне в качестве личной помощницы и, по совместительству, телохранителя первого круга. Кстати, слово «первый» было использовано не просто так: Кречет, как один из лучших «ближников» подразделения, в обычные дни должен был заменять «темных лошадок» второго круга и параллельно пахать в роли аналитика, а Триггер – работать либо в третьем, либо в четвертом. Ну, а во время официальных мероприятий к ним должны были подключаться «Легионеры» Алексея Алексеевича и, при необходимости, остальные бойцы моего отделения!

Росянка – или, по полному комплекту абсолютно железных документов

Бакунина Анна Аркадьевна – ответила на комплимент вежливой, но немного неуверенной улыбкой, очень неплохо изобразив растерянность девушки, «принятой на работу Гориным», «приставленной им» ко мне и еще не успевшей понять, как себя вести в той или иной ситуации. За что заработала уважительный взгляд Горина и замечание с моей стороны. Конечно же, не настоящее, а тоже отыгрываемое:

– Анечка, расслабьтесь, в этом комплименте не было и не могло быть второго дна: мы с Алексеем Алексеевичем достаточно близкие люди и друг друга по-настоящему уважаем. Во всех смыслах этого слова.

– Так и есть! – подтвердил партнер. – Собеседование, на котором вам предложили эту работу, проводилось в моем офисе только потому, что Дениса Владимировича физически не было в Москве.

– Большое спасибо! – поблагодарила она и «неосознанно» сместилась так, чтобы двигаться чуть ближе ко мне.

«Еще одна актриса…» – мысленно вздохнул я, кое-как пережил волну невыносимо болезненных воспоминаний о Насте, наткнулся на понимающий взгляд Горина и чуть не захлебнулся под второй. Хорошо, вовремя наткнулся взглядом на знакомые стеклянные двери и «охладил» себя мыслями о неминуемой встрече с мисс Доулан.

Ну, а она не заставила себя долго ждать – появившись в конце не такого уж и длинного коридора следом за владельцем промоушена «Овердрайв», обожгла взглядом, полным воистину безумного желания, и заулыбалась.

Я ответил «точно такой же» счастливой улыбкой и сосредоточился на деле: поздоровался с Ричардом Логаном и пожал протянутую руку; чмокнул Линду в подставленную щечку и сделал ей комплимент; обменялся поклонами типа Keirei с тремя бесстрастными японцами и ответил на легкую провокацию самого молодого, но самого массивного из них, обратившегося ко мне на хорошем английском:

– Мистер Чубаров, вы юны, талантливы и амбициозны, но, как говорят у нас, в Японии, «Желать многого – ничего не желать». Может, вам имеет смысл сосредоточиться на чем-то одном, то есть, либо на войне с преступностью, либо на боевых искусствах и, заодно, вспомнить о качественной разнице между бойцами полутяжелого и тяжелого веса?

– У нас тоже есть похожая пословица. Но мне больше нравится другая: «Что посмеешь, то и пожмешь»!

– Что ж, значит, у нас будет возможность сравнить мудрость наших предков в личном противостоянии… – заявил он и снова поклонился.

Я ответил тем же, а через мгновение Горин на правах старшего с принимающей стороны предложил гостям следовать за собой…

…Переговоры прошли, как по рельсам – за каких-то полтора часа обе стороны пришли к согласию не только по всем основным пунктам договора, но и по ВСЕМ второстепенным! Более того, успели изучить свои экземпляры, распечатанные… хм… Маришкой на оргтехнике Кречета, поставить под ними подписи и запечатлеть на камеру дрона аудио– и видеофиксации тот вариант мероприятия, которым планировалось «разбавить» официальное заявление Ричарда Логана о заключении контракта на бой между Кавати Эйдзи и мною!

Такая феноменальная взаимная уступчивость процентов на девяносто пять оказалась заслугой мисс Доулан, за каких-то семь суток утрамбовавшей владельца «Овердрайва» и менеджера Вспышки до уровня асфальта. Хотя нет, не так: до состояния асфальта был утрамбован Логан, ведь по условиям контракта, даже за выход на канвас адепт Годзю-рю должен был получить полторы максимальные ставки бойца своего ранга, что не могло не мотивировать его менеджера прислушиваться к остальным пожеланиям. Но предлагать такую же ставку мне было, как минимум, не логично – в этом промоушене я дрался всего один раз, а в тяжелом весе вообще был никем! Тем не менее, расстроенным Ричард не выглядел. Скорее, наоборот – забирая свой экземпляр совместных трудов, он напоминал сытого льва и поглядывал на Линду с нескрываемой благодарностью.

Думать о том, что отдуваться за помощь этой женщины придется мне, не хотелось, поэтому последние четверть часа пребывания в переговорной комнате я поглядывал на бесстрастное лицо «полномочного представителя Министерства Обороны России, выступающего гарантом соблюдения условий контракта», и пытался представить, что творится в его голове. Увы, читать мысли генерал-полковника по мимике и мелкой моторике оказалось делом неблагодарным – он не только казался, но и ощущался чем-то вроде манекена, в принципе не способного проявлять эмоции. Что интересно, Мариша, его секретарь и, по совместительству, моя фанатка, кстати, единственная дама, допущенная до присутствия на переговорах, демонстрировала те же навыки даже тогда, когда легко и непринужденно переводила фразы любой сложности с русского на английский или японский и наоборот! Что не только удивляло, но и заставляло задумываться о годах ее учебы на спецфакультетах.

«Ведь может, когда хочет…» – мысленно восхитился я, убедившись, что не «прочитаю» и ее. Потом вспомнил, как она вела себя в процессе выбивания автографа, и так же мысленно спошлил: «А когда хочет – может…»

Тем временем гости начали поглядывать на часы, и Алексей Алексеевич из вежливости предложил им задержаться в Москве хотя бы на сутки – посмотреть город, познакомиться с русской кухней и отметить заключение контракта в его клубе. Хотя прекрасно знал, что вся эта компания чем-то очень загружена и с большим трудом состыковала имевшиеся возможности, чтобы вырваться к нам «хотя бы на пару часов».

Услышав его предложение, владелец «Овердрайва» расстроенно развел руками и заявил, что в пять часов по времени Лас-Вегаса должен быть на деловой встрече, которую никак не отменить; менеджер Вспышки сослался на важные дела, а мисс Доулан меня испугала. Сначала согласно кивнув, а затем заявив, что они могут себе позволить задержаться на время сытного завтрака в каком-нибудь из ресторанов аэропорта.

Предложение было принято единогласно, и мы одновременно встали из-за стола. А когда разобрали ноуты и папки с документами, Линда заявила, что ей нужно переговорить со мной тет-а-тет, и мы с ней догоним остальных буквально через десять-пятнадцать минут.

Хитрость была шита белыми нитками. По крайней мере, для меня и Горина. Но понимая, что пережить эти самые «десять-пятнадцать минут» куда проще, чем сутки-двое общения, я сделал вид, что такая договоренность имела место быть, а Алексей Алексеевич назвал заведение, в котором пройдет завтрак, и пригласил гостей следовать за ним.

Робкие надежды на то, что все обойдется разговором, умерли сразу после того, как захлопнулась входная дверь – дочка вице-президента HBO посмотрела на меня совершенно безумным взглядом и изо всех сил вонзила ногти в спинку своего кресла:

– Закрой, пожалуйста, дверь, вруби кондишн и возьми меня! Иначе я за себя не ручаюсь…

Раздеваться начала еще до того, как я сделал первый шаг в нужную сторону – аккуратно, но очень быстро сняла пиджак и повесила его на соседнее кресло, расстегнула молнию на юбке-карандаше, стянула ее до уровня колен и так же аккуратно положила на сидение. От рубашки и чулок избавлялась чуть торопливее, белье практически сорвала, а потом легла грудью на столешницу, прогнулась в пояснице и скрестила руки на крестце:

– Зафиксируй запястья, а то перестану соображать и исцарапаю. И поторопись – я себя еле контролирую…

Для того, чтобы поверить в истинность последнего утверждения, достаточно было обратить внимание на хрипотцу в голосе Линды. Но я видел поволоку ее глазах, пересохшие губы, сжимающиеся и разжимающиеся пальцы, волны предвкушения, то и дело прогибающие узкую спинку, и многое другое. Так что поторопился. В смысле, раздеться. А для того, чтобы не ударить в грязь лицом из-за почти полугодового воздержания, начал вспоминать таблицу поправок на боковой умеренный ветер, дующий под углом девяносто градусов к линии выстрела, для снайперской винтовки Heckler & Koch HK46. Как вскоре выяснилось, это было совсем не обязательно – изголодавшаяся женщина, да еще и убедившая себя в том, что поймана в захват, финишировала чуть ли не каждые полминуты! Правда, даже в таком режиме как-то умудрялась удерживать в норме часть сознания – изо всех сил старалась не орать на весь аэропорт, а ровно через четверть часа среагировала на вибрацию часов и заявила, что наше время вышло.

Собирались практически бегом, благо в дамской сумочке от «Gucci» нашлось все необходимое для того, чтобы привести себя в относительный порядок. И разговаривали. Вернее, я начал толкать заранее подготовленную речь, в которой поблагодарил за неоценимую помощь в подготовке моего возвращения в Большой Спорт, за появление в зале суда, за оказанную этим поступком моральную поддержку и за привлечение интереса американских средств массовой информации к судебному процессу между мной и Татьяной Разумовской. Но как только я заикнулся о том, что меня грызет совесть за сорванный бой с Масато Окано, как был перебит на полуслове:

– У тебя был форс-мажор и, мистер Горин сообщил об этом лично, хотя тоже рисковал жизнью! А потом предложил компенсировать все моральные и материальные потери. Но я отказалась – ты нравишься мне как личность, как боец и как мужчина. Поэтому я помогала, помогаю и буду тебе помогать всем, чем смогу. А еще готова прилетать куда угодно по первому твоему звонку хоть на день, хоть на час, хоть на пятнадцать минут!

После этих слов она оглядела себя в зеркальце, сочла, что выглядит более-менее пристойно, и пошутила:

– Мужчины все равно не заметят. А женщин все равно не обмануть. Впрочем, она одна, и мне плевать на ее мнение…

– Две! – уточнил я. – За дверью нас должна ждать моя новая помощница, Анна. Кстати, фанатеет с ММА, знает английский и очень старается стать незаменимой.

– Блондинка ростом под метр восемьдесят, в брючном деловом костюме от «Прада»? – поинтересовалась она и за считанные секунды описала Росянку во всех подробностях, начиная от цвета помады и заканчивая высотой шпилек! А когда как следует насладилась моим обалдением, довольно усмехнулась: – Она настоящая русская красавица, но пока не чувствует своей значимости, поэтому стояла в стороне, изо всех сил старалась не привлекать к себе наше внимание и сильно волновалась. В общем, она мне не соперница. По крайней мере, в ближайшее время…

«Актриса…» – который раз за утро мысленно вздохнул я, подхватил мисс Доулан под локоть и повлек к выходу: – Тогда я вас познакомлю и поведу завтракать. Обеих – я разбудил Анну в пять утра, а к ее дому подъехал в пять тридцать и чувствую себя виноватым из-за того, что не дал ей времени перекусить…

…Знакомство прошло без сучка и без задоринки – «Аня, конечно, чувствовала себя не в своей тарелке», но Линда с хорошим юмором объяснила ей ее неправоту и начала учить правильному обращению с мужчинами. Некоторые задвигаемые ею тезисы не лезли ни в какие ворота, но, в общем и целом, получалось смешно. Что, конечно же, сказалось на поведении «русской красавицы, пока еще не чувствующей своей значимости» – в ресторан русской кухни «Аленушка» она вошла достаточно уверенно и изъявила желание сесть рядом с американкой.

Во время завтрака «нарабатывала недостающий опыт», так что ближе к концу трапезы вписалась в разномастный коллектив и довольно бойко отвечала на вопросы моего будущего противника. А я воспользовался смещением общего фокуса внимания и пообщался с Логаном – выразил признательность за прошлый прилет в Москву, моральную поддержку и помощь во время процесса, ответил на пару-тройку его вопросов и высказал надежду, что в следующий его визит в столицу России смогу познакомить его с загадочной русской культурой.