Текст книги "Всадник на рыжем коне (СИ)"

Автор книги: Василий Горъ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

– Сама ты громила! – обиделась «сестричка». Пришлось переводить ее в рабочий режим:

– Афина, что у нас с пациентом?

– Тушка в полном порядке. Проблема только с головой – сотрясение явно сказалось на здравомыслии… – проворчала она и нехотя добавила: – Вчера я ее легонечко погоняла в зале для реабилитации, а потом прогнала через «пыточную». В общем, здорова, как лошадь, противопоказаний к тренировкам с плавным повышением нагрузки нет. Впрочем, о нюансах восстановления после таких травм ты знаешь ничуть не меньше меня, так что дерзай…

…Дерзать я начал в десять утра, забив на желание выспаться после перелета и заняв на пару с Росянкой свободный зал для единоборств. Сначала постарался ее как следует разогреть самой обычной разминкой без борцовских «извращений». После того, как счел девушку готовой к тренировке, попросил ее встать в санчин-дачи и «прогуляться» к стене и обратно. А шаге на третьем тормознул и поинтересовался, какого черта она забивала на режим.

– Я не забивала! – ничуть не удивившись такой реакции на изменения в осанке, довольно усмехнулась она. – Просто большую часть времени, проведенного в постели, изучала, как двигается Кавати Эйдзи, в пятикратном замедлении и пыталась представлять себя им. А последние три дня училась ходить и бить руками. Без фанатизма, фиксации и на минимальной скорости.

– Извини за наезд – он был не в тему, а ты редкая умница!

Блондинка выпятила грудь – мол, да, я такая – а затем без понуканий продолжила упражнение. А через несколько минут с моей подачи перешла к демонстрации базовых ударов в движении и на протяжении четверти часа радовала появившимся пониманием. Грузить ее ката и бункаями я, конечно же, не стал – убедившись в том, что блонда не устала, устроил рандори-кумите, то есть, свободный бой на минимальных скоростях и с кучей ограничений.

Росянка порадовала и в этом – поставив во главу угла контроль за осанкой и скорректированной техникой выполнения всего того, что успела освоить, двигалась, как муха в сиропе, не позволяла себе ускоряться, более чем адекватно реагировала на замечания, старалась исправлять ошибки и, что самое главное, ни на мгновение не теряла концентрации! Само собой, возня со столь усердной, внимательной и трудолюбивой ученицей была в кайф, однако ровно через час после начала тренировки я заявил, что ей на сегодня хватит, отправил на маты и разрешил немного потянуться. А сам забинтовал руки, натянул шингарты и подошел к любимому боксерскому мешку.

Начал, как водится, с отработки отдельных ударов, меняя стойки с правосторонней на левостороннюю и наоборот. Как следует разогревшись, перешел на простенькие двойки и поднял скорость где-то до трети от максимальной. Еще минут через десять усложнил комбинации и добавил ударам силы. А когда почувствовал, что готов поднапрячься, включился в рабочий режим. То есть, затанцевал рядом с мешком, всаживая в него наработанные серии, плавно повышая «тяжесть» каждого «касания» и стараясь войти в состояние замедления времени.

Увы, без помощи «специалистов по настройке» сознание отказывалось выходить на форсаж, но я все равно старался. И, по моим ощущениям, несколько раз приближался к некоему барьеру, отделяющему текущую норму от состояния «сатори».

В таком режиме выкладывался ровно час, то есть, два чемпионских боя из пяти пятиминутных раундов подряд, но без перерывов и с небольшим «гаком». Потом оставил в покое несчастный мешок, подобрал с гимнастической скамейки полотенце, вытер вспотевшее лицо, шею и плечи, глотнул воды и… выслушал «диагноз» Росянки, ради такого дела оторвавшейся от экрана «Амика»:

– Каждый раз, когда вижу, как ты уродуешься на тренировке, вспоминаю фразу спортивного комментатора, изображавшего умудренного опытом эксперта по боевым искусствам перед началом телетрансляции твоего боя с Махмудом Наджи. За точность формулировки не ручаюсь, но он ляпнул что-то вроде «Боец он, конечно, неплохой, но заканчивает все бои еще в первом раунде. Увы, у нас, в „Овердрайве“, бойцы посерьезнее, чем в его родном промоушене, так что парня ждет ряд неприятных сюрпризов: три раунда вместо привычного одного, сорванное дыхание, неподъемные руки, ноги, отказывающиеся удерживать тело в вертикальном положении, и, конечно же, град ударов, вбивающий в канвас…»

– Да уж, трехраундовые и пятираундовые бои мне действительно никак не даются! – вздохнул я. – Даже не знаю, что с этим делать…

Блондинка жизнерадостно рассмеялась:

– Ну да, попытка взять пару бесплатных уроков по самообороне у Артема Стрельцова почему-то провалилась, а других желающих тебя поучить что-то не наблюдается!

– Так я ж дал деру, испугавшись драться с чемпионом М-1 в полутяжелом весе! – напомнил я, процитировав один из комментариев к видеообращению, в котором объявил об уходе в армию.

– Ну да, пуглив не в меру. Поэтому сейчас усиленно готовишься брать за вымя тяжей!

– Не-не-не, брать за вымя мужиков – это не мое! – представив описанную картинку во всех подробностях, протараторил я, заметил искорки смеха, появившиеся в глазах Росянки, и понял, что вот-вот нарвусь на шутку из серии «Хоть стой, хоть падай». Слава богу, в этот момент на пороге зала возник Валет, мазнул взглядом по блондинке и обратился ко мне:

– Тренируешься даже в субботу утром и после ночного перелета?

Я утвердительно кивнул.

– Хорошее дело. А я пришел тебя порадовать…

– И чем же? – вежливо спросил я.

– Пашу-Пулемета завалили!

– Смерть таких типов, как он, может быть инсценировкой… – буркнул я, увидел, как командир расплывается в улыбке, и понял, что эта информация подтверждена из источников, заслуживающих абсолютного доверия. А через пару мгновений убедился в том, что эта догадка верна:

– Может. Но не в этом случае – потеряв Разумовского в Хабаровске, мы нашли возможность правильно мотивировать одного из его людей, рулившего каналом ввоза/вывоза контрабанды в Японию. Потом ждали почти двое суток, пока соратники Паши убедятся, что схема въезда в морской торговый порт Владивостока все еще рабочая, а за машиной с тайником никто не следит. Не повелись на одного из его телохранителей, очень неплохо замаскировавшегося под шефа, прокатившегося до нужного сухогруза, лично убедившегося в лояльности капитана и благополучно вернувшегося в конспиративную квартиру. Так что взяли того, кого надо. С гарантией. И допросили. А потом завалили при попытке к бегству. Чтобы эта гнида не смогла откупиться!

– Откровенно говоря, я был уверен, что эпопея с этим уродом будет длиться в разы дольше. Поэтому все никак не поверю… – честно признался я. Потом мысленно «покатал на языке» фразу «Пашу-Пулемета ЗАВАЛИЛИ!» и почувствовал, что начинаю расплываться в совершенно дурацкой улыбке: – А вот сейчас до меня начинает доходить…

Валет ухмыльнулся, приложился к моему плечу, разрешил отметить эту новость «от души» и свалил. А я, покосившись на боксерский мешок, вдруг понял, что не хочу тренироваться. Вообще! Поэтому решительно снял шингарты, начал разматывать бинты и заметил, что напарница невидящим взглядом смотрит в стену и о чем-то сосредоточенно думает.

Мешать, естественно, не стал – закончив избавляться от бинтов, скрутил из в рулончики, аккуратно положил на гимнастическую скамейку, снова развернулся к подруге и «поймал» ее кривую усмешку:

– Судя по тому, что Валет озвучил не простой, а распространенный вариант новости, Большое Начальство считает, что ты в обойме. Это радует. И мотивирует поздравить тебя с переходом на другой уровень доверия…

Как ни странно, во время этого монолога выражение глаз девушки настолько диссонировало с произносимым ею текстом, что я внутренне подобрался и после недолгих раздумий сообразил, что Росянка пытается о чем-то предупредить. Допереть, о чем именно, так и не удалось, но я все равно опустил ресницы, благодаря за желание помочь, заметил, что она мгновенно расслабилась, и решил поддержать любую игру, если таковая начнется. А через несколько секунд услышал что-то вроде вступления:

– А еще меня радует, что ты не пьешь!

– Почему?

– Предложение «отметить от души» у любого пьющего вызывает однозначные ассоциации с попойкой, а ты, вероятнее всего, наберешь гору всяких вкусностей, завалишься в свой жилой блок, станешь усиленно лениться…

– Ну да! – подтвердил я, хотя плохо представлял, чем буду заниматься почти весь световой день, не желая тренироваться и не имея возможности покинуть базу даже для того, чтобы прогуляться по лесу. А блондинка продолжала предсказывать будущее:

–…и вряд ли пошлешь меня куда подальше, узнав, что я хочу составить тебе компанию!

– Не пошлю, ведь лениться в хорошей компании куда приятнее, чем в гордом одиночестве! – авторитетно заявил я.

Росянка, явно обрадованная правильным ответом, решительно встала с мата и состроила удивленное лицо:

– Ну, и чего мы тогда стоим? Нам надо ополоснуться, наведаться в столовую, определиться с тем, что будет доставлять нам гастрономическое удовольствие целые сутки, и качественно обрубить хвосты…

…Как вскоре выяснилось, фраза про хвосты тоже была пророческой – почти каждый встречный или поперечный, сталкивавшийся с нами на участке «Столовая – мой жилой блок», сначала выяснял, куда мы тащим столько еды и напитков, а потом интересовался, нельзя ли составить нам компанию. И нарывался на Росянку, крайне негативно реагировавшей на любые задержки. Нет, хамить она, конечно же, не хамила. Но отшучивалась настолько язвительно, двусмысленно или цинично, что уничтожала планы «халявщиков» на стадии формирования и отбивала всякое желание продолжать дискуссию.

Догадываясь, что все это «жу-жу» не просто так, я позволял ей резвиться и терпеливо ждал объяснений. И получил. Сразу после того, как мы вломились в мою гостиную и разгрузились. Правда, начала с неожиданного сообщения:

– Можешь говорить достаточно свободно – я только что активировала режим приватности.

О таком режиме я раньше не слышал, поэтому поинтересовался, с чем его едят.

Напарница пожала плечами и начала издалека:

– Каждое помещение базы просматривается микрокамерами. Каждой микрокамере присвоена определенная категория, определяющая возможность прямого подключения или просмотра архивов. К примеру, оперативные дежурные могут наблюдать за происходящим во всех помещениях общего назначения и некоторых специальных. У айтишников возможностей чуточку больше. Но медкабинеты, спальни квартир в домах офицерского состава, душевые, туалеты и т. д. считаются приватными зонами, и для того, чтобы заглянуть в любую из них, требуется либо идиотизм Эмира и возможности, которые у него были, либо санкция генерал-полковника Вяземского. Увы, жилые блоки базы по умолчанию считаются помещениями на категорию ниже. Поэтому для их перевода в режим приватности требуется введение кода. С «Амика» владельца или его гостя. Каждый раз, когда возникает такая необходимость. Кстати, этот код автоматически поднимает уровень доступа к архивам микрокамер шлема и микрофонов самого «Амика».

Уложив в голове эту информацию, я на всякий случай заблокировал входную дверь, а на обратном пути вдруг обнаружил небольшую нестыковку и задал соответствующий вопрос:

– Тогда я не понимаю смысла твоих недавних телодвижений с запиской – чем искать бумагу и карандаш, ты могла пригласить меня к себе или завалиться в гости.

Росянка едва заметно покраснела и отрицательно помотала головой:

– Не могла: до твоего отлета в Москву я в этом коде не нуждалась. Поэтому вчера вытрясла его из Гюрзы – они с мужем иногда ленятся уезжать домой и ночуют на базе, так что помнят его наизусть.

– С ними все понятно. А что такого произошло после моего отлета?

Напарница, устав стоять, жестом предложила расположиться в креслах, села в то, которое было ближе, и презрительно усмехнулась:

– С тех пор, как мои ухажеры решили, что мы с тобой встречаемся, я просто летала от счастья. Ведь меня оставили в покое первый раз со дня появления в «Яровите». К сожалению, кому-то из них неожиданно захотелось узнать, насколько далеко зашли наши отношения, и он, вероятнее всего, обратился к одному из наших айтишников с просьбой проанализировать записи с камер, установленных в помещениях общего назначения. А после того, как узнал, что каждый из нас ночует в своей постели, а ты во время визитов ко мне позволял себе только крайне целомудренное втирание мази в синяки, технично распространил слух о том, что мы с тобой просто друзья. В результате почти все «безумно влюбленные» решили быстренько меня покорить и два последних дня просто не давали прохода!

Паранойя включилась сама собой, помогла вспомнить предупреждение Татьяны о том, что если я не найду себе «бабу» сам, то ее ко мне подведут, и заставила засомневаться в искренности побуждений Росянки. Впрочем, напрашивавшийся вопрос я задал без издевки или сарказма:

– Как я понимаю, ты придумала какой-то выход?

– Не я, а Афина, которой я пожаловалась на начавшийся беспредел – потребовала, чтобы я привела себя в порядок, надела самое сексуальное белье из того, которое у меня есть, засветилась в женской раздевалке, а сразу после твоего прилета нашла возможность объяснить создавшуюся ситуацию и попросить меня прикрыть. В смысле, разрешить хотя бы два-три раза в неделю ночевать в твоем блоке, оказывать знаки внимания и так далее.

Не знаю, почему, но я почувствовал, что она говорит правду и что эта идея ей не по душе. Это ощущение вернуло в норму упавшее было настроение и помогло добродушно улыбнуться:

– Но ты, конечно же, уперлась.

– Ага. Представила себя на месте твоей любимой девушки и пришла к выводу, что не хочу, чтобы она заревновала или начала в тебе сомневаться. Но Афина почему-то уверена в том, что ты сможешь убедить Татьяну не ревновать и не видеть во мне врага.

Эта часть объяснений получилась у Росянки настолько эмоциональной, что вызвала реакцию «Системы» – две сферы и ромб, появляющиеся перед глазами исключительно по собственному желанию, подтвердили, что девушка не солгала ни в одном слове, и снова пропали. А я мысленно отметил, что она откуда-то знает о моем отношении к Голиковой, и ответил откровенностью на откровенность:

– Стать врагом моей девушки тебе действительно не грозит, а я не против изображать твоего парня. Но, боюсь, что в скором времени это вскроется. Ведь препятствия, мешающего мне драться и зарабатывать деньги, больше нет. А значит, рано или поздно меня начнут убеждать совместить службу и выступления. И начнут проверять, насколько добросовестно я ко всему этому отношусь, через кого-нибудь…

Пока я описывал создавшуюся ситуацию, намеренно опуская самые важные подробности и изображая некоторую ограниченность своей фантазии, блондинка смотрела в мои глаза. И, вне всякого сомнения, отметила, что я постарался привлечь ее внимание к слову «убеждать» и к словосочетанию «через кого-нибудь». Какие она сделала из этого выводы, я, естественно, не выяснял. Зато оценил красоту и «глубину» ответа-не-для-меня:

– Я буду счастлива, даже если от меня отстанут хотя бы на пару недель! Что касается идеи совместить службу и выступления, то ее стоит как следует обдумать. Посуди сам, если за тобой встанет Служба со всеми ее возможностями, включая практически неограниченный бюджет, то тебе не придется задумываться о жилье, питании, оплате коммуналки и всех тех надоедливых мелочах, которые отравляют людям жизнь на гражданке; любые проблемы, возникающие на твоем пути, будут решаться на раз; тебя никто никогда не кинет и так далее. А про нашу поддержку смешно даже вспоминать – за проверенного боевого товарища мы порвем кого угодно!

– В тебе и в Афине я нисколько не сомневаюсь… – усмехнулся я и пошутил: – А твои ухажеры могут и отомстить!

– Не-не-не, даже не думай! – затараторила Росянка. – Они позволяют себе дурить только до тех пор, пока девушка не определятся с выбором. Зато потом она переходит в категорию «Любимая женщина друга» и становится табу.

Тоска в глазах, намеренно продемонстрированная напарницей, дала понять, что в ее случае последнее утверждение может и не сработать. Но я, мысленно посочувствовав, продолжил начатую игру:

– Что ж, тогда мы посвятим ближайшие сутки твоему переводу в эту категорию, а все будущие проблемы будем решать по мере их появления. Договорились?

Глава 9

19 июля 2041 г

…Предсказания Татьяны от первого июня сего года начали сбываться уже с первых чисел июля. Все началось довольно безобидно. С плавного уменьшения числа занятий по теоретическим дисциплинам и существенного падения частоты получения вопросов на «Амик». Появляющееся свободное время я, конечно же, продолжил тратить на тренировки. И, «наконец», настолько впечатлил некоторых «Яровитов», что они начали предлагать себя в качестве спарринг-партнеров! Первому добровольному помощнику я показательно обрадовался, но из врожденного человеколюбия попробовал объяснить, что стать хорошим спарринг-партнером за пять минут не получится, а слабенький будут только мешать. Но понимания не добился. Поэтому вручил комплект защиты и лапы, объяснил, что именно собираюсь отрабатывать, и начал потихоньку ускоряться. Увы, уже на половине скорости помощник перестал успевать подставлять лапы в нужной последовательности, потом начал морщиться от ударов, пробивавших защиту корпуса, а через четверть часа поинтересовался, какой смысл отрабатывать одну-единственную связку столько времени. Само собой, не из досужего любопытства, а потому, что устал получать по печени и селезенке.

С парой следующих страждущих притирка прошла еще жестче – они заваливались в зал во время отработки бросковой техники, пробовали себя в роли «второго номера» и быстро приходили к выводу, что это мазохизм чистой воды. В итоге я делал вид, что расстроен, а Росянка, добившаяся на этом пути весьма и весьма серьезных результатов, ухохатывалась. Числа до десятого. А одиннадцатого вечером вломилась ко мне в душевую кабинку, подняла мощность выбранного режима работы форсунок до максимума, обняла меня за шею и прижалась губами к уху:

– Сегодня Афина дала понять, что должна будет отработать поручение Вяземского. А после того, как закончила плановый осмотр, заявила, что у меня наклевываются проблемы по женской части. Типа, пока ничего серьезного, но для того, чтобы, в конечном итоге, не оказаться на операционном столе, мне надо как можно быстрее наладить регулярную половую жизнь!

– Проблема не в тебе – к «Яровиту» пытаются привязать меня. Всеми возможными способами, включая постель… – в том же стиле сообщил я.

– Это еще не все. Несколько минут назад меня отловила Мадонна. И открытым текстом заявила, что ей посоветовали обратить на тебя внимание, а она послала советчиков по известному адресу.

– Она может. А мы еще побарахтаемся… – уверенно прошептал я и сразу же добавил: – После того, как «советчики» сделают еще один ожидаемый шаг.

Не знаю, почему, но блондиночка сочла последнее предложение попыткой сделать хорошую мину при плохой игре. Свои сомнения, конечно же, не озвучила, но приложила все силы для того, чтобы со стороны наши отношения стали выглядеть более чувственными и нежными. К примеру, в перерывах между тренировками начала приваливаться спиной к моей груди и изображать негу; выражала восторги поцелуями; во время неформального общения с сослуживцами, расшалившись, усаживалась ко мне на колени и т. д. А по моему жилому блоку передвигалась исключительно в полупрозрачном халатике на голое тело, дабы редкие гости и гостьи делали напрашивающиеся выводы.

Отожгла и восемнадцатого, в четверг – «забыв» о том, что к нам собирались заявиться на чай с тортиком ее подружки, сразу после вечерней тренировки ополоснулась, завалилась в джакузи и… хм… «заждалась». А когда решила, что я слишком сильно задерживаюсь, примчалась в гостиную разбираться. Нагишом и в «приподнятом» настроении. Увидев девчонок, конечно же, страшно засмущалась, свалила одеваться, а потом извинилась. Но нужное впечатление произвела. Даже на Афину, знающую ее, как облупленную.

На вызов к Валету, поднявшему нас сообщением в третьем часу ночи и обрадовавшему требованием наведаться к нему в кабинет, рванула тоже от меня. А когда выслушала его монолог и сообразила, что меня вызывают в Москву не для участия в боевой операции и не на награждение, задумчиво прищурилась. Тем не менее, отыгрывать роль влюбленной не перестала – весь перелет провела в моих объятиях, не обращая внимания на подначки пары Витязя и Флюгера. Хотя парни, отправленные с нами на всякий случай, тяготились ролью вагонов и отыгрывались на нас по полной программе. Впрочем, сразу после посадки в Жуковском девушка напрочь забыла про какие-либо чувства, перешла в боевой режим и превратилась в бездушный автомат, заточенный на защите охраняемого объекта. Поэтому по дороге к одному из спецобъектов Службы, располагавшемся в пределах Садового Кольца, контролировала свой сектор наблюдения; выбравшись из машины в подземном гараже на редкость глубокого залегания, чуть не завалила какого-то дурного прапора, вылетевшего из двери на лестницу с картонным ящиком, прижатым к груди; изучила двухместный номер, выделенный нам для проживания, так, как мы вселялись в отель, расположенный в трущобах Киншасы, Могадишо или Хараре.

Ни на миг не расслаблялась и во время двухчасового ожидания вызова. А когда за мной явился адъютант генерал-полковника Вяземского, без лишних слов пристроилась за нами следом, проводила до приемной его кабинета и осталась перед дверью. Пугать посетителей абсолютной неподвижностью, поляризованной маской и автоматом во впечатляющем обвесе. А потом мне стало не до напарницы…

…Большое Начальство встретило меня ослепительной улыбкой и даже изволило выйти из-за стола, чтобы пожать руку. Перегибать палку, спрашивая, как я перенес перелет, слава богу, не стало. Зато плавно повело рукой, показывая на мягкий уголок, и предложило располагаться поудобнее. Несмотря на то, что к этому человеку я чувствовал приличное предубеждение, кочевряжиться и не подумал – поблагодарил за предложение, опустился в антикварное кожаное кресло, привычно положил АМБ-шку на бедра и превратился в слух. Кстати, успев запечатлеть в памяти крайне недешевую обстановку помещения и мысленно обозвать его хозяина «аскетом».

Тем временем Вяземский, устроившийся в кресле напротив, изображал радушие – поинтересовался, что я буду пить, вызвал секретаря, достойного претендовать на титул мисс-бикини России, попросил организовать два черных чая и «что-нибудь пожевать», после чего перешел к обязательной программе. В смысле, поинтересовался личными впечатлениями о службе в его подразделении и теми недочетами в организации учебно-тренировочного процесса, которые бросились в глаза, посетовал на то, что давно вышел из формы, хотя еще недавно был о-го-го, и, конечно же, похвалил. Причем и меня, и Голикову. Как оказалось, во мне его радовало чуть ли не все подряд, начиная от здорового фанатизма в отношении службы и заканчивая «духом настоящего воина», а блоггерша восхищала воистину невероятным чувством слова, незаурядными аналитическими способностями и далеко не девичьей последовательностью в достижении поставленных целей.

Как хороший профессионал, генерал не только говорил, но и слушал. Вернее, делал вид, что вдумывается во все то, что я говорю, и регулярно изображал неподдельный интерес. А ближе к концу этой части беседы решил набрать еще некоторое количество положительных баллов в моих глазах, заявив, что вклад Татьяны в решении проблемы с Разумовскими трудно переоценить, и она представлена к государственной награде.

Как водится, не обошлось и без классической ложки дегтя:

– Ей вручат медаль «За заслуги перед отечеством». Но в закрытом режиме и уже после того, как ситуация в стране окончательно нормализуется. Плохо, что до этого еще далеко – бизнес-партнеры Паши-Пулемета, оставшиеся не у дел, ведут необъявленную войну за остатки своих активов между собой и теми, кто ринулся рвать на части обезглавленную финансовую империю. Ну и, конечно же, жаждут отомстить всем тем, кто в одночасье превратил их из вершителей человеческих судеб в жалких изгоев.

С этим он, кстати, нисколько не перегибал: порядка трети личных сообщений, приходящих на мою страничку, содержали угрозы, проклятия и тому подобный негатив. А Голикова, которую почему-то ненавидели и которой почему-то завидовали в разы сильнее меня, от всей этой дряни просто задыхалась.

– Тем не менее, не все так плохо, как кажется на первый взгляд… – продолжал Вяземский, наслаждаясь вкусом великолепнейшего чая и изредка отдавая должное свежайшему миндальному печенью. – Мы уничтожили Разумовских и большую часть их личной армии; перекрыли несколько крупных каналов поставки наркотиков в Россию; захватили четыре точки передержки живого товара за пределами страны и целых шесть на ее территории; освободили более семи десятков похищенных девушек; сорвали ряд крупных поставок оружия и боеприпасов бандформированиям Западной, Южной и Юго-Восточной Азии; предотвратили проблему пострашнее Десятилетия Пандемий; нашли неучтенные запасы биологического оружия и тэдэ. Да, последние месяцы подразделение жило в авральном режиме и практически не вылезало из командировок, но этот период, наконец, подошел к завершению!

«А значит, настало время зарабатывать деньги на чем-нибудь еще…» – мысленно продолжил я, но «не угадал»:

– Само собой, расслабляться и почивать на лаврах мы себе не позволим – в стране достаточно уродов и без Паши-Пулемета с его присными. Впрочем, нагрузка на каждого отдельно взятого «Яровита» все равно упадет до среднестатистической нормы, а значит, у нас появится возможность думать не только о войне, но и о мире…

Почувствовав, что ходить вокруг да около он, как любой нормальный функционер, может очень и очень долго, я решил включить режим носорога. И, демонстративно оглядевшись, поинтересовался, насколько свободно тут можно говорить.

Вяземский никак не показал своего удивления не самым стандартным продолжением беседы, но заверил меня в том, что помещение регулярно проверяется на всевозможные сюрпризы. Да, это утверждение могло не соответствовать действительности, но мне было до фонаря:

– Господин генерал-полковник…

– Лучше по имени-отчеству – меня зовут Анатолием Евгеньевичем…

– Анатолий Евгеньевич, я догадываюсь, о чем зайдет разговор, поэтому, если вы не возражаете, опишу сложившуюся ситуацию так, как вижу со своей колокольни. Причем предельно прямо и без несущественных деталей.

– Интересно будет послушать… – благожелательно улыбнулся он, «вооружился» очередной печенькой, откинулся на спинку стула и плавным поворотом свободной ладони предложил начинать.

– За три с половиной месяца службы в «Яровите» моя медийность выросла, как минимум, в два раза. Говоря иными словами, регулярные информационные вбросы с моей официальной странички и блога Татьяны Голиковой, личное участие в войне с Разумовскими и получение боевых наград превратили меня в одного из самых узнаваемых бойцов России. А эту известность, при определенных стараниях с нашей стороны, можно превратить в деньги. И тут начинаются самое интересное. Чисто теоретически мое возвращение надо было устраивать на самом пике интереса. Чтобы публика скупала билеты за любые деньги, ставки на результаты поединка росли, как на дрожжах, а тренерский штаб противника заранее радовался неминуемой победе подопечного…

– Ты имеешь в виду радость из-за того, что он все это время готовился к боям в октагоне, а ты стрелял, прыгал с парашютом, носился по горам и долам, участвовал в боевых выходах и так далее? – перебил меня генерал.

Я утвердительно кивнул:

– Ну да! Ведь большая часть подготовки к любому поединку – это всесторонний анализ возможностей будущего противника, наработка тактики противодействия именно ему и вывод своего бойца на пик формы к строго определенной дате!

– Продолжай… – практически потребовал он.

– На практике все выглядит не так «вкусно». Интерес ко мне перевалил через точку абсолютного максимума и начал угасать; эти три с половиной месяца я тренировался в нужном «ракурсе» в разы меньше, чем хотелось бы, и, что самое главное, я существенно подрос. Тем самым, разом перепрыгнул в тяжелую весовую категорию без возможности хоть как-либо сбить вес до девяносто трех килограммов, вылетел со второй позиции в рейтинге полутяжей «М-1 Global» и потерял шанс выиграть соответствующий чемпионский пояс.

Вяземский перестал строить из себя девственницу и помрачнел:

– Об этом мне не докладывали.

– Ничего страшного, на самом деле все это мелочи! – уверенно заявил я, выдержал небольшую паузу и уточнил: – В том случае, если мы договоримся.

Чего-чего, а скорости мышления и способности увязывать разрозненные факты в единую непротиворечивую модель у Анатолия Евгеньевича было не отнять – от силы секунды через три он пришел к далеко не самому очевидному выводу:

– Как я понимаю, ноги предмета договора растут из того же источника, что и гарантии твоих побед в предыдущих боях?

– Да… – подтвердил я. – И раз мы говорим достаточно откровенно, могу добавить еще немного столь же ценной инсайдерской информации: если правильно объединить ваши возможности, связи Алексея Алексеевича Горина и мое искреннее желание, то в первом же бою можно будет сорвать совершенно неприличный куш!

– Звучит более чем заманчиво… – склонив голову к левому плечу и невидящим взглядом уставившись в стену за моей спиной, пробормотал он. А через некоторое время снова вернулся в «реальность» и легонечко проверил меня на излом: – Скажи, пожалуйста, чем тебе не угодила служба в «Яровите»?

Увы, до моей покойной матушки, способной выворачивать наизнанку любой разговор и вгонять в состояние ступора одной-единственной фразой, ему было очень далеко. Так что я просто пожал плечами:

– Для того, чтобы драться и зарабатывать деньги, я должен жить одними тренировками. Парни и девушки, с которыми я служу, профи, каких поискать. Но не той специализации, которая позволит качественно готовить меня к поединкам с более-менее серьезными бойцами. Значит, придется привлекать тренеров и спарринг-партнеров с гражданки. Причем не абы кого, а тех, с кем я уже работал – поверьте на слово, они способны организовать правильный тренировочный процесс или встроиться в уже имеющийся с полпинка. Кроме того, надо будет устраивать мне тренировочные лагеря или персональные занятия с мастерами калибра Грегора Грейси, который, между прочим, не россиянин, а бразилец. Не стоит забывать и о режиме секретности, который никто не отменит, следовательно, подготовку к триумфальному возвращению в спортивные единоборства придется перенести в ведомственный спортзал, расположенный в Москве или Подмосковье. А еще стараться не допустить утечки инсайдерской информации через персонал этого самого зала, обеспечивать всей толпе приглашенных проживание, питание и возможность регулярного общения с близкими, уведомить о моем возвращении антидопинговое агентство WADA, создать возможность беспрепятственного доступа ко мне допинг-офицеров и много чего еще. Ну, и где во всем этом будет «Яровит»?