Текст книги "Загадка загадочной загадки (СИ)"

Автор книги: Василий Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3. Возвращение отца

Спать не хотелось – днём выспался, и я от нечего делать стал разглядывать Ванечку в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа.

Ну, не красавец, но отнюдь не урод. Светло-русые волосы и широкие брови цветом чуть темнее волос, лицо с правильными чертами, светло-серые яркие глаза. Нос обычный, губы тоже. Был бы очень даже симпатичным, если бы не россыпь прыщей на лбу и ещё по-детски пухлые щёки. Ну, пухлость эта возрастная, и скорее всего пройдет в ближайший год, а вот от прыщей надо избавляться. Вспомнилась увиденная по телевизору реклама лосьона «Клерасил».

Я скинул футболку и штаны, но поскольку дверь была без запора, трусы снимать поостерегся, вдруг Ванина мама зайдёт за чем-нибудь. Ну что сказать, жалкое зрелище – тело было худым, хилым, и наверняка слабым. Над этим надо работать, хотя и не представляю, с чего начинать. С утренней зарядки и отжиманий, наверно, ведь никаких гантелей или домашних тренажеров в квартире я не видел. Надо хоть эспандер приобрести.

Я ещё погримасничал перед зеркалом, проверяя, как будут на лице смотреться разные выражения и эмоции, и поймал себя на том, что всё-таки отношусь к парню в зеркале, как к чужому, вот не верится мне всё же, что это я сам теперь так выгляжу.

Тут взгляд упал на часы, оказывается, давно уже ночь, так что я отправился чистить зубы – первый полноценный день в роли попаданца подошёл к концу.

Следующе утро я начал с зарядки, причём старался ловить своё отражение в зеркале, хоть это было неудобно, но мне казалось, что так я скорее свыкнусь с новой личиной. В список хотелок к «Клерасилу» и эспандеру добавилось настенное зеркало.

Как и вчера, Ванина мама уже ушла на работу. Так, надо даже мысленно перестать прибавлять «Ванина», просто «мама», и всё.

Позавтракав, я занялся тем, чем планировал вчера – осмотром спальни родителей. Размерами она была только чуть меньше гостиной, и мебели тут было много – огромный шкаф, комод, прикроватные тумбочки и ещё какая-то высокая тумбочка с ключиком, туалетный столик с пуфиком перед ним, и почему-то стулья.

Начал я с туалетного столика, заставленного косметикой и всякими сувенирными фигурками. Первым делом мне попался убогий маникюрный набор, но я и такому обрадовался – заусенцы на пальцах сильно мешались, да и ногти отрасли уже. Так что я занялся маникюром, снова подумав, не женщиной ли я был. В принципе, даже если так, то ничего страшного – размышлял я, и даже может помочь, если нужные знания вспомнятся в нужный момент. Вот, например, откуда я знаю, как правильно обрезать кутикулу? Просто всплыло откуда-то. И сколько у меня в подсознании таких знаний спрятано, не свойственных тринадцатилетнему мальчику, как узнать? Интересно, а может ли это женское во мне повлиять на сексуальную ориентацию? – задался я вопросом. Как бы это проверить? Не переставая обрабатывать ногти, я попытался придумать какой-нибудь тест на гейство. Кроме сходить в общую баню ничего не придумывалось. Ладно, это не к спеху. Какой есть, такой и есть, даже если я гей, заморачиваться по этому поводу не собираюсь.

Порассматривав косметику на столике, немедленного желания красить губы я в себе не обнаружил. Уходовая косметика была представлена в основном фабрикой «Свобода», декоративная была разных фирм, в том числе мне совсем незнакомых. За дверцами столика обнаружились старые записные книжки, шкатулка с бижутерией, зеркальца, солнечные очки и прочая женская дребедень, ничего интересного.

А привлекшая моё внимание полированная тумбочка с ключиком оказалась швейной машинкой «Чайка», складывающейся вовнутрь, очень удобно. При случае надо будет проверить, умею ли я шить.

В комоде с постельным и нижним бельём я поискал спрятанные деньги и ценности, не нашёл. Значит, в шкафу. Его я оставил напоследок, уж очень он здоров. Но всё оказалось не так страшно, вещей в нём было не очень много, или при переезде выкинули большую часть, или они всё ещё нераспакованные в тех мешках лежат. Или шкаф покупался «на вырост» – весь спальный гарнитур был недавнего обзаведения, наверно, уже в этой квартире покупался. А значит, никаких денег я могу и не обнаружить – возможно, все сбережения пошли на покупку квартиры и мебели. Или просто хранились на сберкнижке. Хотя нет, народ уже шуганный, банкам не доверяет. Тем не менее, я обшарил шкаф, и действительно, в секции с полками, аккуратно застеленными газетами, обнаружился конверт с деньгами старого образца, 1995 года. Я запомнил сумму, но она ни о чём мне не говорила, так как цен я не знал, и вообще…

В общем, я успел осмотреть спальню родителей и кладовку в коридоре, а часа в три меня снова вырубило до маминого прихода. В пятницу у неё был укороченный день, так что пришла она пораньше, в приподнятом настроении, и с полными сумками продуктов.

– Завтра папа возвращается, надо вечером тесто поставить, а прибираться будем сегодня, – за ужином уведомила она меня, из чего я заключил, что у Ивана были какие-то обязанности по дому, но видимо, из-за болезни мама его не грузила. Блин, не его, меня, ме-ня!

Чтобы не выдать неосведомлённости я спросил, что мне сделать в первую очередь.

– Протри подоконники, а то столько пыли с улицы летит, ужас просто. Потом пыль вытри, да в большой комнате пропылесосишь. Полы я сама помою.

Я кивнул. Мама продолжала строить хозяйственные планы:

– Постели надо поменять, и стирку запустить. Кухню оставлю на завтра, а то ещё готовить.

И мы занялись делом. Я не халтурил: протёр подоконники, они, кстати, были деревянными, как и оконные рамы, крашеные белой краской, как следует вытер пыль. Пылесос меня поразил – старый, советский, круглый и блестящий, назывался «Эра», гудел он, как зверь. Пропылесосил ковёр, диваны и кресла в гостиной, помог заправить одеяла в пододеяльники. Мама ушла спать, чтобы встать пораньше и наготовить вкусняшек. А я перед сном снова пялился в зеркало, проводя сеанс аутотренинга. Кажется, это помогало – я уже не напрягался, случайно увидев чужое отражение в зеркале или полированной дверце.

И вот в субботу из командировки вернулся отец. Встреча отца с сыном прошла без сучка, без задоринки. Александр Павлович оказался толстеньким крепеньким человеком, весьма нервным и постоянно на что-то жалующимся. При том он показался мне жутким занудой. Хотя может, это его командировка утомила?

Оказалось, они с мамой работают на одном предприятии – она бухгалтером, а он – старшим технологом, что бы это ни значило. Их контора занималась поставками какого-то зарубежного оборудования в разные регионы страны, как мне кажется, не очень-то надёжный бизнес по нынешним временам. Хотя из разговора родителей я понял, что папаша был о своей должности самого высокого мнения, и вообще считал, что вся контора держится только на нём. Пафосный и занудный индюк, в целом.

Впрочем, когда мама рассказала ему о моём «возмутительном демарше» против врачихи, он меня типа поддержал:

– Ей совершенно незачем лезть в вопросы обучения. А то, что она не назначила должного лечения, просто возмутительно. Хотя, он ведь и так поправился? Ну и прекрасно.

Так что жаловаться на врачиху он не стал тоже. Странные люди, ведь речь идёт об их сыне! А если бы у меня было что-то серьёзное? Так что соответствующие выводы я сделал – рассчитывать можно только на себя.

Радовало, что никаких изменений в моём поведении родители не замечали, вот совсем. Видимо, не очень-то хорошо они знали собственного сына, что мне, конечно, только на руку.

Глава 4. Выход в люди

На следующий день мама заявила, что раз я хорошо себя чувствую, то завтра идём наконец-то записывать меня в школу «Высота», директор которой, Екатерина Алексеевна Рогачёва, оказалась её близкой подругой. Обо всём уже было договорено, оставалось уладить формальности.

Это должен быть первый мой выход на улицу, и я изрядно волновался. Не то чтобы я думал, что на нас сразу налетят братки с битами и паяльниками, но, честно признаюсь, что-то вроде того. Я так и не смог вспомнить, проживал ли я девяностые сам, в своей прошлой жизни, или впечатления о них у меня составились из чужих воспоминаний или каких-нибудь передач и статей. Может, маленький был.

Вечером мама зашла ко мне в комнату «провести инвентаризацию в шкафу», как она выразилась. Я, конечно, там уже всё посмотрел, но ничего не трогал, чтобы не возникало лишних вопросов.

Мама вываливала вещи на кровать, и отбирала те, что были мне явно малы, или совсем уж затрапезно выглядели, заставляя меня примерять то одно, то другое. В итоге в шкафу стало гораздо свободнее, а мне было объявлено, что в ближайшее время меня ждут обновки. Я даже обрадовался, всё-таки приятнее иметь свои, чем донашивать Ванины, пусть они даже и были моими, ну, вы поняли.

С утра отец ушел на работу, а мы с мамой отправились в школу. Пешком, она вроде располагалась недалеко.

Мало того, что жили мы в крутом месте, наш дом оказался тоже весьма козырным – с двумя выходами: на улицу и во двор, облицованный жёлтым кирпичом, с мусоропроводом и двумя лифтами. Я старался всё подмечать, не сильно пялясь по сторонам.

Людей на улице было много, и они были… какими-то старомодными, что ли. Четверть века – большой срок, дошло до меня. Люди были неуловимо иными. С виду вроде те же – две руки, две ноги, но какая-то в них была нервозность и суетливость. Мне было очень не по себе, особенно в длинном подземном переходе с кучей киосков. К счастью, мама сама боялась меня потерять, поэтому крепко держала под руку.

– Ты что, Ванечка? – обеспокоенно спросила она, когда мы поднялись на поверхность и углубились в какие-то переулки. Я отвлёкся от созерцания прохожих и сосредоточился на запоминании дороги.

– Да отвык, столько дней дома просидел, – не придумал ничего лучшего я.

– Ну да, ну да. А вот и твоя новая школа, – с непонятной мне гордостью произнесла она.

Здание сияло розовой штукатуркой и высоким вовсе не было, всего три этажа. Историю названия школы я уточнять не стал, поскольку Иван наверняка её знал.

Нас беспрепятственно пустили в здание, на первом этаже была только сонная вахтёрша, она же, видимо, и уборщица.

Кабинет директора был на втором. Екатерина Алексеевна оказалась стройной дамой примерно маминых лет в жутком ядовито-зелёном костюмчике. Встретила она нас приветливо, хотя «я буквально разрываюсь на части, начало учебного года вот-вот, а ещё столько дел». Я мысленно поморщился – видимо, плохим организатором была эта подруга. Надолго мы там не задержались, мама отдала копии нужных документов и расписалась в нескольких листах, даже не читая их. От этого меня снова покоробило – ну да, подруги, но всё равно, что за беспечность, а ещё бухгалтер…

Кстати, я пытался вспомнить свою прошлую профессию, но пока безрезультатно. Просто брал любую сферу – медицина, бухучёт, кулинария, оружие, юриспруденция, программирование, ветеринария, фармакология, педагогика, и напрягал память – не окажется ли, что я в ней разбираюсь лучше, чем обыватель, но пока ничего не отзывалось. Я уже склонялся к тому, что видимо, никакого образования у меня не было, может, купленный диплом был, а может, я вообще дворником работал. Или видеоблогером. В общем, специальный перебор я бросил, но любую случайно пришедшую на ум профессию примерял на себя.

После школы я повернул было обратно к дому, но мама меня огорошила тем, что взяла отгул на целый день, специально, чтобы сделать необходимые покупки к школе. Я аж растерялся – специальный день для покупок? Не, я уж уяснил, что тут нет Озона с Вайлдберисом, но всё-таки – целый рабочий день тратить, это как-то слишком. Но мама явно не видела в этом ничего особенного.

Так что направились мы на вещевой рынок «Динамо». Это, доложу вам, было что-то с чем-то. Безбрежное море палаток и контейнеров, примерка на картонках за самодельными шторками, куча нерусских, в основном азиатской внешности, да и просто каких-то мутных личностей, зазывалы, бормочущие «Доллары, марочки, золото», бойкие тётки с тележками на колёсиках, полными пирожков, вопящие «Дарошшку, дарошшку!». Продавцы и покупатели курили прямо посреди торговых рядов, и тут же бросали мусор, перепинывая его друг другу. Жуткий шум и ор – люди пытались переорать музыкальные киоски, расставленные по всему рынку без всякой системы.

Честно скажу – я растерялся и даже испугался. Поначалу. Но потом, протащившись за мамой на буксире несколько рядов, поймал волну. Мама гнала вперёд, быстро окидывая взглядом товар – слаксы, в основном болотно-зелёные и пыльно-малиновые, свитера в ромбах и свитера с надписью «Воуs», фланелевые рубашки в клетку, лосины и спортивные костюмы, кожанки и пуховики. Над всем царили джинсы, и всевозможные вещи из денима – шорты, рубашки, куртки, жилетки, юбки, сарафаны – просто какой-то шабаш джинсы, кажется, я видел даже джинсовый купальник! Вскоре я начал понимать, что, не смотря на кажущиеся разнообразие, все торговали почти одним и тем же.

– Что мы ищем? – спросил я маму, когда мы вынырнули из очередного ряда.

– Что-нибудь к школе, – раздраженно ответила она, закатив глаза.

– А конкретней? – решил я проявить настойчивость.

Но мама только махнула рукой и устремилась в следующий проход. Я, скрипнув зубами, двинулся следом. Так дело не пойдёт, тут, конечно, интересно, но не настолько, чтобы ходить мимо тысячной пары джинсов-близнецов. Нужно остановить это бессмысленное кружение. И подгадав момент на повороте в очередной ряд, схватил маму за хвост плаща, ловко заступил ей дорогу и развернул лицом к себе. Она попыталась возмутиться, но я был непреклонен.

– Стоп! Отвечай только «да» или «нет»! Что мне нужно к школе – костюм?

– Ну старые брюки ещё годятся, вчера ведь мерил, но…

– Только «да» или «нет», – рявкнул я.

– Ну если встретятся удачные…

Я со свистом втянул воздух.

– Рубашки?

– Да!

– Пиджак?

– Нет, у тебя ведь…

– Спортивный костюм?

– Да, твой ведь я Вите вчера отложила уже…

– Кроссовки? Обувь?

– На сменку надо что-то лёгкое…

– Сумка под учебники?

– Давай возьмём кейс, очень удобно.

Я застонал.

– Мама, нам надо купить целую кучу вещей, а мы тратим время, гуляя вокруг слаксов.

Мама вспыхнула.

– Мы не гуляем, а изучаем ассортимент!

– Ассортимент не нужного нам дерьма?

– Ваня, что за выражения!

– Выражения соответствуют сути содержимого, – туманно ответил я, и пока мама соображала, что это значит, потащил её в сторону, где раньше видел растяжку «ШКОЛЬНЫЙ БАЗАР».

– Начнём с сумки. Сколько у нас денег?

Мама вдруг начала пугливо коситься по сторонам.

– Что? – не понял я.

– Ты что, – зашипела она, – нельзя говорить, что у нас деньги с собой.

– Какая-то примета? Брось, мне надо знать, что почём выбирать.

Похоже, я сказал какую-то ересь, поскольку мама посмотрела на меня очень-очень странно. Наконец, ещё раз оглядевшись, она наклонилась к самому уху и прошептала:

– В два миллиона хотелось бы уложиться. Край – в два с половиной.

Я закусил губы, давя смех – миллионеры, блин, на вещевом рынке!

В общем, мне удалось удачно сторговать всё нужное, и всего лишь в двух местах. Неприятным сюрпризом стало то, что детей, даже моего возраста, тут в упор не замечали, все переговоры с продавцами велись через маму, продавцы просто не воспринимали меня как способного повлиять на выбор. Это ставило в тупик, повезло хоть, что мама меня слушала. На остатки денег я настоял купить трусов и носков, причём мама была против. Дело в том, что при вчерашней ревизии у Ванечки в шкафу обнаружилось только три пары носков – чёрные, белые и серые. На мой взгляд, явно недостаточно. Но не на мамин. Треш какой-то вообще – мне пришлось её уговаривать!

С рынка я припёрся выжатый, как половая тряпка. Да, тут такие в ходу – не насадки на швабры, а конкретно тряпки, из старых вещей – футболок там, или рубашек. Всё в дом, всё в дело. Даже пакеты экономили – мусорное ведро газеткой выстилали. А ведь советский Союз кончился пять лет назад! Интересно, сколько ещё эта традиция продлится?

Глава 5. Уборка «под себя»

На этой неделе я всё же начал уборку в своей комнате. Думаю, дальше тянуть нет смысла, Иван обратно в своё тело не вернётся, надо организовать всё под себя, мне тут жить. Расхламление доставляло мне удовольствие. Никаких угрызений совести от выбрасывания дорогих сердцу бывшего Ивана вещей я не испытывал. Просто удивительно, сколько ерунды он потащил с собой на новую квартиру. Ладно ещё старые игрушки или коллекцию киндеров можно объяснить ностальгией (я их выкинул бестрепетно), но реально сломанными, обшарпанными и просто страшными вещами был забит весь письменный стол, полшкафа и тумбочка.

Стёкла навесных полок я снял и засунул за шкаф, поскольку переводные картинки со зверюшками от них отковырять не удалось. Ящики письменного стола пришлось отдирать от наклеек со Шварценеггером и Сталлоне, из-под стекла выковыривать кучу непонятных бумажек, а вот в столе, среди прочего, нашлись припрятанными два порножурнала «Эротикон», их я внимательно изучил и решил оставить – комиксы там были просто огонь! С удовольствием отметил, что несмотря на обилие картинок и фоток с голыми мужчинами, всё-таки женщины мне интереснее, так что гейство отменяется.

Неплохо бы девчонку завести, прыщи на лице явно от недотраха. Но пока можно и с помощью журналов выравнивать гормональный фон, всё-таки тринадцать лет рановато для полноценной половой жизни, хоть Иван уже достаточно созрел в этом плане – со стояком я иногда просыпался (не каждый день, но всё же), и волосы во всех нужных местах росли (подмышками я сбрил). Не, с девчонкой торопиться не буду, чтобы не пришлось объяснять свои странности: чем тут живёт молодёжь, я пока понимал весьма смутно, да и вообще – надо получше освоиться, в классе закрепиться, как-то организовать быт и досуг.

В общем, скоро комната приобрела приемлемый вид, ощущение захламлённости пропало, и даже из-за размеров стала казаться пустоватой, так как я специально оставил место для занятий спортом. Я озадачил маму тем, что хочу большое настенное зеркало, она обещала что-то придумать.

До школы оставалось ещё две недели. Жаль, не удалось разыскать документов на квартиру, я так и не смог понять, как мои весьма посредственные родители смогли её заполучить – вряд ли купили, хотя документы о продаже прошлой я нашёл – однокомнатная хрущевка на Юго-Западе была продана в мае, а из вечерних разговоров родителей я смог выяснить, что много денег пошло на ремонт, мебель и кухонную технику для этой. Обидно, что всё старьё скинули в комнату сына. Квитанции – телефонные и электрические – приходили на мамино имя.

Что странно – у меня совсем не было ломки от недоступности гаджетов или информационного голода, скорее, присутствовала досада. Пару раз я, забывшись, вслух звал Алису, но тут же спохватывался. Телефона не хватало, конечно, но скорее как устройства, всё время присутствовало чувство, будто мне чего-то не хватает в руках.

Неделя промелькнула незаметно, в выходные состоялся семейный выезд за покупками, снова на рынок Динамо, но уже в другую его часть, продуктовую. «Выезд», а не «выход», потому что на сей раз мы отправились за покупками на новенькой «девятке», и забили багажник довольно плотно. Как я понял, такой шоппинг устраивался раз в месяц после зарплаты.

Отец подтверждал свои звания нытика и зануды, честное слово, не понимаю, как мама его терпит. Всё хозяйство было на ней, при том что работала она столько же, уходили и возвращались родители вместе, но мама после работы шуршала по дому или становилась к плите, а отец если и шуршал, то только газетами.

Поскольку я целыми днями торчал дома, то старался ей помогать, но без фанатизма – картошку там чистил, стирал в машинке, пол как-то помыл (тряпкой, но на швабре, да), ну и в своей комнате порядок поддерживал – после выбрасывания Ваниного мусора это было не сложно. Даже окно у себя вымыл.

Видимо, это не сильно выбивалось из поведения Вани, по крайней мере, мама меня хвалила, но не удивлялась. Общаться с родителями я старался поменьше, и никакая мысль о подмене к ним так и не забредала.

Через неделю я решил, что хватит сидеть дома, нужно и мир вокруг поразведать. Я, собственно, кроме рынка и школы и не видел ничего, а ведь в Москве есть что посмотреть. В музей, что ли, сходить? Погода к прогулкам располагала – последние летние денёчки. Хотя нет, в первую очередь – первоочередное. Надо разведать близлежащие магазины, а то пошлют меня за хлебом и прощай, конспирация. Ещё неплохо бы повторить путь до школы, а то вдруг заблужусь, и при этом время засечь, чтобы выходить не рано и не поздно.

Сказано – сделано, за следующую неделю я обошёл весь район, изучил все магазины, выучил маршруты транспорта на Ленинградском проспекте, попривык к людям. Не потеряюсь теперь. Дворы здесь не огораживали, и даже многие подъезды были без домофонов. Что меня поразило, так это большое количество крупных собак, в наше время такого не было. То есть не будет. И если поначалу я напрягался, выходя на улицу – всё-таки девяностые кругом, тут на человека на улице напасть как здрасьте, то уже через несколько дней, не встретив ни одной разборки, гулял вполне свободно. Возвращался к приходу родителей, к семи часам, мы ужинали, и я уединялся в своей комнате.

Так как в столе я нашёл кое-какие деньги, то шатаясь по магазинам, потратил их с пользой: обзавёлся хорошим маникюрным набором, двумя эспандерами, которые случайно увидел в отделе, торгующим часами, и всё… деньги кончились.

Первое сентября в этом году выпадало на воскресенье, так что линейка должна была состояться второго, в понедельник.