Текст книги "Загадка загадочной загадки (СИ)"
Автор книги: Василий Чернов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 9. Первый учебный день
Вечером, за ужином, я рассказывал как прошло «первое сентября», за исключением, конечно, бронзовой птицы.
– А потом она мне сказала, что её родители разбились в автомобильной аварии этим летом. Это же ужасно, что классная хотела заставить её рассказывать о себе, да ведь? У меня даже сложилось впечатление, что она не знала о её семейных обстоятельствах, но такого ведь не может быть, как ты считаешь, мам?
Мама смотрит испугано.
– Я даже не знаю… Бедная девочка! Постарайся с ней подружиться, может, это её как-то поддержит.
Отец кивает.
Блин! Я рассчитывал совсем не на это! Я думал подтолкнуть маму к тому, чтобы поделиться этой историей со своей подругой Рогачёвой, чтобы та уже накрутила хвост нашей классной.
Я делаю жалобные глаза.
– Вы уж ездите поаккуратнее, от такого никто не застрахован, – я делаю упор на последних словах.
Мама готова прослезиться, отец подозрительно закашлялся.
– Ну вот, а по внеклассному чтению нам задали «Двух капитанов». У нас есть?
– Да, была, наверно, в коробках всё ещё. Хорошая книга, поучительная, – сказал отец. Вот зануда, лишь бы попоучать.
– А потом мы со старостой, Верой Савостиковой, зашли купить обложки на учебники, ну и всё. Кстати, мам, можно мне денег, я хочу купить витамины, и какое-нибудь средство от прыщей.
Родители как-то многозначительно переглянулись. Так, зря я упомянул прыщи сразу после Веры, они решили, что я хочу ей понравиться. Ладно, не буду оправдываться, ещё хуже будет.
– Или лучше, может быть, вы будете давать какую-то сумму раз в неделю?
– И сколько бы ты хотел? – нахмурился отец.
– Ну… тысяч десять, а лучше двадцать.
– А что не тридцать, – начал закипать отец.
– Тридцать было бы чудесно. Тогда и на парикмахерскую хватит. Значит, договорились? – я поднялся из-за стола, а мама успокаивающе положила руку на отцовский локоть, а то что-то он стал пыхтеть и наливаться нездоровой краснотой. Я быстро выскочил из кухни.
А наутро – я как раз делал зарядку – мама заглянула ко мне в комнату и быстро сунула свёрнутые рулетиком купюры. Понятно, в тайне от отца. Что ж, пока так.
Перекусив бутербродами, я быстро собрался, благо, всё приготовил с вечера, в том числе пакет с физкультурной формой, и отправился в школу. Первым уроком была география. Соседка Анжелика мой «привет» проигнорировала, как и вчера. Видимо, у нас начала складываться традиция. Класс географии, в отличии от литературного, был обычным, с тремя рядами двухместных парт, и где моё место я сумел определить только по Анжелике, сидящей у окна на предпоследней парте первого ряда. А вот новенькая Арина растерялась: стоя у доски, она шарила глазами по новым одноклассникам, видимо, не находя своего соседа. Её растерянность заметила вошедшая Савостикова. Сегодня Вера сменила причёску с конского хвоста на низкий пучок, что пошло ей на пользу – лицо хоть и не перестало быть по-лисьи остроносым, но смотрелось гораздо приятнее. Я услышал, как она сказала новенькой:
– Можешь сесть со мной.
Арина с облегчением пошла за ней, и они устроились за партой во втором ряду, как раз через проход от меня – Арина поближе, на первом варианте, Вера подальше, на втором.
Со звонком в класс вошла седенькая старушка в букольках, а следом, чуть не сбив её с ног, ввалился Макс.
– Извините, Марьвасильна! – крикнул он, и ничуть не сомневаясь в её прощении, кинулся по проходу, крутя головой в поисках места. Свободными оставались только задние парты, и он кинул рюкзак за Савостиковой и Ариной.
Марьвасильна кротко вздохнула, и взобравшись на постамент с учительским столом стала рассказывать, как заполнять дневник погоды, который мы должны будем вести весь учебный год, включая каникулы. Данные о температуре, влажности и направлении ветра предполагалось ежедневно брать из прогноза по радио в шесть утра, заносить в соответствующие графы дневника, а в конце месяца строить графики и розу ветров.
Я слушал с интересом, перечерчивая в тетрадь образец таблицы, но по классу покатился недовольный гул.
– А у меня нет радио!
– А я в шесть ещё сплю!
– Мы что, метеорологи?
– Да они говорят одно, а потом совсем другая температура бывает!
Учительница резко хлопнула указкой по столу, и все разом заткнулись.
– Каждый месяц дневники погоды сдаются на проверку. Можете не вести, но кто не сдаёт – получает заслуженную двойку. Учитывайте при расчёте своих четвертных оценок, чем будете их закрывать, какими дополнительными сообщениями. Вот и всё!
– У-у-у… – прокатилось по классу, но возражения прекратились.
– Марьвасильна добрая, – сказала Савостикова Арине, – двойку закрыть всегда можно.
В конце урока была перекличка с отмечанием отсутствующих, я старался запомнить как можно больше фамилий, между прочим узнав и фамилию Арины – Звягинцева.
– Староста, возьмите журнал, – завершила урок географичка.
Савостикова встала.
– В этом году староста ещё не назначен. – Все удивлённо оглянулись на неё. – Но пока я могу поносить журнал.
– Будь уж так любезна, Верочка, – кивнула ей учительница.
Из кабинета я выходил следом за Савостиковой и Ариной, не специально, просто так получилось. Макс догнал нас и дёрнул меня за рукав, Арину за сумку:
– Как вам географичка?
– Чудесная бабулька, – ответил я, мне она правда понравилась. Арина в подтверждение кивнула.
– Все они чудесные… Вот попросыпаетесь в шесть утра, пересмотрите своё мнение, – фыркнул он.
– Прогноз же не один раз в день передают, – пожал я плечами.
– Так он же меняется потом, – посмотрел на меня как на дурачка Макс. – В шесть утра одно передают, в восемь – уже другое.
– Правда, что ли? – растерялся я. Как же сложно без интернета.
Савостикова заявила:
– А я всё равно в шесть встаю, с собакой гуляю.
– Так, я с тобой дружу! – тут же застолбился Макс. – Мне в шесть ни за что не проснуться, а вот графики построить – раз плюнуть, если данные будут.
– Ещё чего! – гордо вскинула голову вредная Верка, искоса глянув на меня – не попрошу ли я тоже. Но я промолчал, поскольку ещё не определил своего к ним отношения, а заранее одалживаться не хотелось. Подумаешь, в шесть утра встать, больше времени на зарядку будет. Всё рано я планировал скоро ещё и отжимания добавить. И подтягивания, если будет, на чём.
– А у тебя, случайно, собаки нет? – переключился тогда Макс на Арину.
– Собаки? Нет, у бабушки только кошка, она собак вообще не выносит, – вздохнула Арина. – А мне хотелось бы.
До чего же она милая и вся такая несчастная, просто оленёнок Бэмби – обнять и плакать. Остальные, наверно, почувствовали то же самое, потому что Макс сочувственно засопел, забыв про свой корыстный интерес к собакам, а Вера спросила:
– Хочешь, я тебя со своим Ричем познакомлю?
– Конечно! – Арина просияла, и они заворковали про породы.
Макс отвернулся и заторопился вперёд, видимо, чтобы я не заговорил о вчерашнем. Да я и не собирался, вообще-то. Так что вместе с девчонками мы спустились на первый этаж, именно там был кабинет МХК, и выглядел он тоже необычно – парты стояли как бы квадратным амфитеатром, то есть первые – просто на полу, потом была очень широкая ступенька, на которой расположились вторые парты, потом ещё выше ступенька для третьих парт, и так далее. Стоя на последней, пятой, можно было, наверно, вытянутой рукой дотянуться до потолка. Очень необычно. Мы с Ариной переглянулись, она тоже впечатлилась.
Расселись как на прошлом уроке. Учебников по МХК не выдавали, так что я достал только тетрадь и ручку. Учительницей оказалась экзальтированная женщина средних лет, то и дело кутающаяся в огромную шаль, кисти которой мели пол. Звали её Галина Олеговна. Из вступительной речи я понял, что этот учебный год будет полностью посвящён эпохе Возрождения, и оказалось, меня это устраивало, я смог вспомнить много работ перечисляемых ею авторов, так что проблем с этим предметом не предвиделось.
Зато, как я и предвидел, послышались шуточки с места про черепашек-ниндзя, как тут их не вспомнить, если слышишь одновременно про Леонардо, Микеланджело и Рафаэля (Донателло не был учительницей упомянут). Заводилой, как и на прошлом уроке, был чернявый пацан, Саша Карпов. Видимо, местный «клоун», в каждом классе такие есть. Училка, как и ожидалось, отреагировала нервно – хотя смеялись все, вызвала именно его, и стала валить по программе прошлых лет, от античности до средневекового Китая. И хотя отвечал он вполне сносно, мстительно поставила ему два, вызвав недовольный ропот класса – видимо, Карпова одноклассники любили, а не просто развлекались за его счёт. Открыто выступил, впрочем, только Макс:
– Несправедливо, Галина Олеговна, – встав с места, громко сказал он. – Нас не предупреждали об опросе по прошлым темам!
– Несправедливо? – взвизгнула училка. – А великих мастеров прошлого оскорблять – справедливо, а, Бочкарёв?
– Он никого не оскорблял, а если и так, двойка должна быть по поведению, а не по предмету.
– Спасибо, что напомнил. По поведению тебе, Карпов, тоже два.
И под звук звонка она торжествующе захлопнула журнал. Макс замер с открытым ртом.
– Ну, Бочкарёв… – зло прищурившись, протянул Карпов.
– Я как лучше хотел, – промямлил тот.
– А получилось, как всегда! – криво улыбнувшись, Карпов закинул сумку на плечо и пошёл к выходу. Поняв, что стычки не будет, за ним потянулись остальные.
– Придурки, – тихо пробормотала моя соседка Анжелика, а я даже вздрогнул, это было первое слово, услышанное от неё. Я кивнул, соглашаясь, и поспешил за остальными в другое крыло – сейчас сдвоенная физкультура, а перемена только десять минут, надо успеть переодеться.
В раздевалке Макса не было, я быстро переоделся с остальными и пошёл в зал, но физрук объявил, что урок будет на улице, в зале только построение. Он начал менять нас местами – за лето многие выросли. Я оказался вторым по росту, сразу за высоким Карповым, а среди девчонок первой ожидаемо стала Савостикова. Тут и Макс заявился, а то я уже решил, что у него освобождение.
Мы прошли через уже знакомую мне дверь на улицу, в школьную хоккейную «коробку». После разминки, ради первого занятия были просто эстафеты, весело, я даже увлёкся. Потом заминка, и нас отпустили пораньше, вторая из физкультур едва перевалила за средину, причём физрук пообещал, что будет так отпускать всегда, чтобы мы успели охолонуть к следующему уроку, так как у нас самое неудобное время – третий-четвёртый уроки.
Макс опять куда-то делся, так что переодевшись, я решил, что успею в библиотеку за Уставом школы, который так и не смог взять вчера. Впрочем, оказалось, что его в библиотеке и нет, сильно удивившись, зачем он мне нужен, библиотекарша посоветовала обратиться в школьную канцелярию, хотя посомневалась, что мне его вообще дадут.
– Пусть попробуют рискнуть, – усмехнулся я. Она проводила меня задумчивым взглядом, и я мысленно выругался, обещал ведь себе вливаться потихоньку, не привлекая внимания, особенно взрослых. Пожалуй, качание прав стоит отложить до лучших времён, а пока нарабатывать репутацию. Недовольный собой, я поплёлся на биологию.
Уроки закончились почти в час дня, и есть хотелось зверски. И это при том, что седьмой урок (английский) отменили. Когда будет по семь, наверно, на стенку лезть буду. От голода. Большой перемены не предусмотрено, а за десять минут очередь в буфет явно не одолеть. Это мне Макс рассказал, поделившись со мной булкой, добытой после физкультуры.
– Буду брать бутерброды, – вслух прикинул я.
Макс вытаращился.
– И будешь, как лох, за партой есть?
– Почему «как лох»? – не понял я.
– Только лохи и бивни всякие из дома еду приносят, – как само собой разумеющееся сказал он. Кто такие «бивни» я не понял, но масштаб проблемы осознал.
– И что делать?
– Для восьмых классов третья перемена обеденная. Льготники, сироты там всякие бесплатно едят. Только это по-лошарски. Над ними все ржут. И в буфете в эту перемену только восьмые должны быть.
– Кто ржёт? – решил уточнить я. Школьники тут были довольно дружелюбными, и это казалось мне подозрительным, но теперь стало нормально.
– Да все! Это… ну… по-лоховски это, и всё. А у вас не так было?
– У нас большая перемена была, – соврал я. Может, и не так, откуда мне знать.
Значит, надо просто завтракать плотнее, сделал вывод я, и после школы обедать обязательно, а то желудок испортить – раз плюнуть.
За разговором мы вышли на школьное крыльцо, и я довольно потянулся – погода стояла замечательная, солнышко, птички щебечут, рябины вокруг школы пламенеют, цветы на большой круглой клумбе перед входом колышутся от ветерка. Жить, как говорится, хорошо!
– Ой, – вдруг вспомнил я, – мне вернуться надо, я пакет с формой в раздевалке забыл. Так что пока!
– Да я подожду, вместе пойдём, – ответил он, и я устремился в школу, а когда вернулся с пакетом, у крыльца вместе с Максом стояли Савостикова и Арина.
– Мы с Ариной, оказывается, в одном доме живём, и в одном подъезде, – радостно объявила мне Савостикова. – Тебя вот ждём, нам же по дороге.
– Весьма польщён, – буркнул я. Что же мне теперь, её каждый день провожать, что ли! Прозвучало невежливо, и я быстро обратился к Максу. – А ты где живёшь?
– На Правде, дом восемь. Но я с вами, мне в ремонте обуви надо ботинки забрать.
– Ой, да, имей в виду, Ваня, там в будке у вашего дома лучшая мастерская в районе, – подхватила Савостикова. – Делают, правда, небыстро, но оно того стоит.
Блин, вот почему так – она говорит, в общем-то безобидные и даже полезные вещи, а мне ей в ответ нахамить охота… И Максу, похоже, тоже, судя по тому, как он кривится. Но я сдержался, и даже заставил себя сказать как можно мягче:
– Спасибо, Вера, пригодится на будущее.
Савостикова даже зарделась от удовольствия, вот дурында. Я изо всех сил придавил недовольство, она просто хочет быть полезной, и, видимо, отчаянно нуждается в друзьях. Как и Макс, наверно.
– Я так рада, что с вами познакомилась, – говорила между тем Арина, – и что с Верой буду сидеть. Мой прежний класс был совсем не дружный, каждый сам за себя, и школа у вас такая необычная, всё новенькое, везде ремонт хороший. Это редкость сейчас.
– Это точно, – поддакнул Макс, – на образование совсем копейки выделяются. Но мы за счёт спонсоров выезжаем, директриса умеет как-то находить, вертится изо всех сил.
– Орлов в подарок получает, – фыркнул я.
– Каких орлов? – была не в курсе вчерашнего Арина.
Савостикова с Максом, смеясь, стали наперебой пересказывать вчерашнее происшествие, Арина восторженно ахала. Я снисходительно улыбался, слушая их, чувствуя себя старым и мудрым. А хорошие они, всё же, ребята.
В поземном переходе пришлось замолчать – слишком уж там было шумно, а когда выбрались наружу, Арина неожиданно сказала:
– А давайте сейчас ко мне зайдём. Я вас с бабушкой познакомлю, чтобы… ну…
– Чтобы она посмотрела на нас, и убедилась, что мы подходящее знакомство? – подхватил Макс.
– Ну что-то вроде того… – пробормотала Арина, смущённо теребя ремешок своей рыжей сумки с учебниками.
– Не, – отказался я, – очень есть хочется. Да и сразу такой толпой заваливаться как-то не комильфо.
Никто не переспросил, что такое «комильфо», а Арина принялась уговаривать:
– У нас целая кастрюля борща сварена. Да и какая толпа, всего-то три человека!
– Я иду, а вы как хотите, – заявила Савостикова.
– Может тоже зайдём, Вань? – неуверенно покосился на меня Макс.
– Ну… – заколебался я. Честно говоря, было интересно посмотреть, как живут местные. – А это точно удобно? Без предупреждения?
– Да конечно, удобно, – засмеялась Арина. – Какое там предупреждение, просто одноклассники зашли.
И мы отправились к Арине.
Глава 10. В гостях у аборигенов
Её бабушка, Маргарита Николаевна, оказалась довольно бодрой пожилой женщиной с крашеными в ярко-рыжий цвет волосами и громким, каким-то театральным голосом. Наверно, из-за этого у меня возникло чувство, будто я участвую в спектакле. Обстановка тоже располагала – поскольку дом был «сталинкой», квартира была огромная, и соответственно обставленная – вешалка из оленьих рогов в прихожей, шторки с бомбошками окаймляли дверные проёмы, круглый стол в гостиной под абажуром с бахромой. Очень атмосферная квартирка.
– Как в музее, – шепнул мне Макс, когда девчонки засновали в кухню и обратно, накрывая этот самый стол к обеду. Нас, как мужчин, от этой обязанности освободили, мы пошли мыть руки. Ванная комната вот была убогой, наверно, не ремонтированной с момента постройки дома.
За столом основное внимание Маргариты Николаевны досталось Савостиковой и Максу, как старожилам школы. Аринину бабушку интересовало буквально всё – учителя, еда в столовой, наполнение библиотеки и оснащение спортзала. Верка чувствовала себя свободно и тарахтела за двоих, мне тоже было вполне комфортно в обществе хозяйки, а вот Макс жутко смущался, когда она к нему обращалась, краснел, пыхтел, и было видно, что еда ему не лезет в рот.
Он ощутимо вздохнул с облегчением, когда Арина увела нас в свою комнату. Тут от сталинского ампира не было и следа, а обстановка напоминала мою, только в девичьем варианте – подушечки, мягкие игрушки на кровати, плакат с какой-то слащавой мальчиковой группой на стене. «Ха-Ха» – гласила надпись на нём, но мне название ни о чём не говорило, хотя многих уже слышанных тут исполнителей я «узнавал» – Газманова, например, или там Меладзе.
Я с любопытством оглядывался, заметив на полке показавшиеся мне знакомыми книги из серии «Детский детектив», наверно, я их читал когда-то. Я вытащил одну – Энид Блайтон, «Тайна пропавшего ожерелья». Точно читал, это про Тайноискателей. Бочкарёв сразу устремился к стойке с кассетами и начал их перебирать, девчонки уселись на кровать. Повисло молчание.
Я понятия не имел, что теперь положено делать, в принципе, я удовлетворил своё любопытство, вкусно поел, и хотел бы уже уйти, но было как-то неловко, тем более, Арина как раз сказала:
– У меня такое чувство, как будто мы дружим уже сто лет!
У меня такого чувства вовсе не было, и вообще, разве мы дружим? А ещё вроде в этом возрасте девочки дружат только с девочками, а мальчики с мальчиками, нет?
Но Савостикова в ответ на такое заявление радостно заулыбалась, а Макс почему-то покраснел.
– Может, что-нибудь из уроков сделаем? Устное? – предложила Савостикова.
– Давайте, – подхватила Арина. – Вместе веселее!
Я взглянул на Макса, думая, что он откажется, и будет повод уйти, но он пожал плечами:
– Из устного только литру пока задали.
Арина сбегала в прихожую, где мы оставили сумки, и вернулась с учебником. Устроилась поудобнее на кровати, и стала вслух читать параграф про устное народное творчество. Макс уселся на стул перед письменным столом, я на второй стул, Савостикова так и сидела на кровати, привалившись спиной к боковине шкафа.
Вроде всем было нормально, но я чувствовал себя глупо.
Арина читала увлечённо, выразительно, и я невольно заслушался. Макс тоже, а я думал, он начнёт прерывать какими-то шуточками. К концу Савостикова всё беспокойнее поглядывала на настенные часы. Едва Арина закончила, она сказала:
– Мне пора, надо с Ричем погулять, мы в три часа всегда ходим.
Арина с сожалением кивнула.
– А ты же хотела с ним познакомиться, может, вместе зайдём ко мне?
– Давай, а то жаль расставаться, – обрадовалась она. – Ой, мне, наверно, переодеться надо?
Мы вышли в прихожую, и пока обувались, она молниеносно переоделась в джинсы и футболку. Я перехватил восхищённый взгляд Бочкарёва, но тут попрощаться вышла Маргарита Николаевна.
– Я так рада, что у Арины появился круг общения из ровесников. Заходите непременно, я буду рада пообщаться с молодёжью.
– Спасибо за обед, – ещё раз поблагодарил я, и Макс судорожно закивал, как китайский болванчик. – До свиданья!
– До свидания!
– Ты выше или ниже живёшь? – спросил я Савостикову уже на площадке.
– Выше, на пятом, только у нас четырёхкомнатная. Вы идите на улицу, а я Рича возьму и спущусь, – и она понеслась вверх по ступеням.
Мы не стали вызывать лифт, и тоже пошли по лестнице.
– На собачью прогулку я не пойду, – сказал я, когда мы вышли из полутёмного предбанника подъезда на солнечный свет. – Ты тоже домой, Макс?
– Да не знаю… – неуверенно начал он, но прервался, так как позади нас, за уже захлопнувшейся дверью подъезда, послышался какой-то шум и вроде как приглушённые крики.
– Что это? – вздрогнула Арина.
– Рич? – предположил я, хотя было понятно, что Савостикова не смогла бы догнать нас так быстро. Ей ведь, поди, тоже переодеться надо.
Макс со всей силы дёрнул дверь, но она не открылась – ведь на ней был установлен домофон.
– Ключ есть? – хором спросили мы Арину.
– Не помню… – она уже и без того шарила по карманам джинсовой курточки. Через несколько секунд судорожных поисков наконец извлекла связку ключей, и почему-то протянула её мне, вместо того, чтобы просто открыть дверь. Крики в подъезде с некоторыми перерывами продолжались всё это время.
Я приложил таблетку ключика к домофону, и распахнул дверь.
– Скорее! Скорее! Валим! – услышали мы.
Уличный свет из-за моей спины осветил короткую лестницу к площадке первого этажа, где что-то происходило, метались какие-то люди. Один из них вдруг срочно решил покинуть подъезд, и попёр прямо на меня, я еле успел убраться с его дороги, вильнув в закуток тамбура. Макс, стоявший прямо за мной, даже шага назад не успел сделать, и выходивший пихнул его обратно на улицу. Пискнула Арина, но её заглушил топот позади меня – второй мужик догонял первого, промчавшись мимо меня и сбив с ног несчастного Макса.
Я развернулся посмотреть, не спешит ли ещё кто на выход, но больше никого не было, только на этаже лежала непонятная куча.
Раз так, я вышел проверить Макса. Этих мужиков во дворе уже не было видно. Макс невнятно ругался, отряхиваясь, но не так уж и сильно он пострадал – крыльцо состояло всего из одной ступеньки, с которой он и свалился. И вообще, он довольно упитанный, должен был самортизировать при падении. Меня больше интересовала куча в подъезде.
– Там что-то непонятное появилось, – сообщил я Арине, возвращаясь обратно. Дверь я придерживал, и она не захлопнулась.
Переход со света в темноту снова на мгновение дезориентировал меня, я поморгал, привыкая, и поднялся по ступенькам. Макс с Ариной зашли тоже, дверь захлопнулась за ними.
В сумраке подъезда лежал и копошился человек, полузавёрнутый в простыню. Вся площадка вокруг была усеяна стодолларовыми банкнотами.
