Текст книги "Загадка загадочной загадки (СИ)"

Автор книги: Василий Чернов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Человек с портфелем

– Ой, что это? – дрожащим шёпотом спросила Арина, а Макс нервно хохотнул. Я недовольно глянул на него – ещё истерики тут не хватало!

На лестнице послышались шаги спускающегося человека. Через мгновение появилась Савостикова с кокер-спаниелем на поводке. Мне сразу стало спокойнее, и почему-то захотелось заржать – тоже нервное, наверно.

– Что здесь происходит? – очень громко спросила она.

– Ну-у-у… – протянул я, не зная, с чего начать объяснения.

Человек в простыне застонал, Савостикова бросилась к нему:

– Виктор Николаевич! Что с вами? – она стала помогать ему выпутываться.

– Ты его знаешь? – настороженно спросил Макс.

– Ну да, – она оглянулась через плечо, – это наш сосед напротив. Рич, сидеть! Что случилось-то? Откуда простыня?

– Верочка? Это ты? – невнятно прохрипел мужчина, вглядываясь в Савостикову.

– Да, да, Виктор Николаевич. Где ваши очки? Откуда деньги?

– Деньги? – тупо повторил он, и внезапно завопил. – Деньги! Мои деньги!

Макс дёрнулся. Арина попятилась. Я с любопытством наблюдал, что будет дальше.

– Что вы стоите? – завопила и Савостикова тоже. – Помогите человеку! Вон его очки, поднимите! – кивнула она за лифт.

Я, не церемонясь, прямо по купюрам прошлёпал вперёд и заглянул в тёмный закуток за лифтом. Действительно, очки валяются. Я поднял их и протянул мужчине, который наконец-то смог выпутать руки и сесть, привалившись к какой-то обшарпанной двери, вряд ли квартирной, скорее, какого-нибудь подсобного помещения. Он схватил очки и водрузил на нос. Руки у него дрожали.

– Что случилось? – тормошила его неугомонная Савостикова.

Но он наконец разглядел валявшиеся стодолларовые банкноты, и с невнятными восклицаниями принялся хватать те, до которых мог дотянуться, но ему мешали спутанные простынёй ноги. И Савостикова, конечно, тоже.

– Это ваши деньги? Виктор Николаевич, ЭТО ВАШИ ДЕНЬГИ? – прямо ему в ухо орала она.

– Да, Вера, это мои деньги. Не нужно так кричать, – хватаясь за оглушенное ухо, наконец ответил он. – Помоги собрать. На меня напали.

– Напали? Кто? – она как-то нехорошо посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Не знаю, Верочка, я вышел из лифта, и мне на голову накинули вот это, – он потянул край простыни. – Стали толкать, что-то кричали, я ничего не понимаю…

Рассказывая, он суетливо собирал купюры, Савостикова тоже. Арина с Максом переглянулись, и присоединились. Я тоже нехотя присел на корточки. Рич послушно сидел на ступеньке, как велела хозяйка.

– А где у вас лежали деньги? – спросил я.

Он недоуменно вскинул на меня глаза.

– Что значит где? А вы кто? – он огляделся, и, кажется, только сейчас заметил, что кроме Савостиковой тут ещё кто-то есть.

– Мы Верины одноклассники, – быстро сказал я, и пока он не задал следующий вопрос, повторил свой:

– Так где у вас деньги были? В кармане?

О, это был хитрый вопрос! Купюры были разбросаны по всей площадке, и из кармана, да ещё из-под простыни, они бы так далеко не разлетелись.

– Нет, они были в портфеле. А какая, собственно, разница?

– Действительно, – злобно процедила Савостикова, волком глядя на меня. Я не обратил внимания.

– И где этот портфель? – продолжил выяснять я.

– Портфель? Где? – растерянно переспросил он и завозился, вставая на колени, тряхнул несчастную простыню, и оказалось, что портфель был под ней, он, получается, прямо на нём и валялся, спелёнатым.

– Вот он! Мой портфель! – Явно обрадовался мужчина.

– Так вы проверьте, может ваши деньги на месте, в портфеле?

– А… как же… а эти чьи тогда… – растеряно захлопал он на меня глазами поверх очков.

Савостикова фыркнула. Макс с Ариной растеряно замерли с деньгами в руках. Мужчина озабоченно полез в портфель, подрагивающими руками еле попадая по пряжкам. Все, включая Рича, уставились на него, но краем глаза я уловил движение: Макс потихоньку засунул купюру себе в носок. И может, даже не одну.

– Нет, нету тут никаких денег, – порывшись во всех отделениях, мужчина доверчиво протянул портфель мне. Ну, я взял, и проверил тоже. Раз дают. Видно, же, что этот Виктор Николаевич полный лопух – трёх человек и собаку у себя под носом не заметил, может, и пачку денег тоже пропустил. Не в себе человек, мало ли.

Но денег в портфеле действительно не было.

Савостикова снова фыркнула.

– Будь здорова! – сказал я ей, возвращая портфель владельцу. Она гневно сверкнула глазами. Макс подавил смешок, и даже Арина улыбнулась.

– Я опаздываю! У меня важная встреча, – заохал Виктор Николаевич, как попало засовывая собранные деньги в портфель, даже не пересчитав. Повезло Бочкареву. Возможно.

– Как же вы пойдёте? Вы весь в пыли! Вам надо вернуться домой, переодеться. И позвонить, что задержитесь на вашу важную встречу, – раскомандавалась Савостикова.

– Ох, да, ты права, Верочка, – хлопая себя по костюму свободной от портфеля рукой в попытках смахнуть пыль, огорчился Виктор Николаевич. – Ну ничего, зато деньги целы.

И он нажал кнопку вызова лифта.

Я взглянул на часы. 15:13. Всего-то? Мне казалось, прошло гораздо больше времени.

Как только двери лифта закрылись за бедолагой, Рич стартанул к уличной двери. Я устремился за ним. Этот подъезд мне осточертел!

Глава 12. Что это было и что делать?

После сумрачного гулкого подъезда даже тихий двор оглушал. Я медленно моргал, как не вовремя разбуженная сова, остальные, похоже, тоже испытывали нечто подобное. Кроме Рича, тот сразу бросился к ближайшим кустам, задрал лапу. Мы медленно двинулись за ним вдоль дома.

– Почему он не вызвал милицию? – тихо спросила Арина.

– Наверно, потому что ничего не пропало? – предположила Савостикова.

– Но ведь было нападение! Напали на него, могут ведь и на других…

– А он даже не заикнулся, – поддержал Арину Макс.

– Но он даже не видел нападавших, что ему сказать милиции? – начала спорить Савостикова.

– Вообще-то мы их видели! Мог бы и спросить, – с некоторой обидой высказался Макс.

Савостикова резко остановилась.

– Вы видели?! – вскричала она. – Так чего же вы молчали?!

– Так ты трындела за всех, – Макс довольно похоже передразнил, – «Виктор Николаевич, что случилось? Ах, ваши очки! Ах, ваши деньги! Ах, ваш портфель!».

– Про портфель я не трындела, – запальчиво перебила она. – Это Белов с дурацкими вопросами полез. И вообще, вы что, стояли и смотрели, как бедного Виктора Николаевича грабят?

– Мы не стояли! – запротестовала Арина.

– Ничего он не бедный, очень даже богатый, – запротестовал Макс.

– Рассказывайте! – потребовала она, двинувшись дальше. Мы удалялись от Ленинградского проспекта, там впереди, я знал, было что-то типа сквера, где выгуливали собак.

Перебивая и дополняя друг друга, Макс с Ариной рассказали, как мы вышли из подъезда, услышали крики внутри, открыли дверь…

– А там темнота, со свету ничего не видно! – И тут он выскочил прямо на меня! – И прямо вытолкнул его на улицу, представляешь? – А я опять вовнутрь! – А тут второй как понесётся, и снова на Максима! – И я грохнулся с крыльца, да?! – А он бежать! – А тут Ваня выходит и говорит!..

– Так, стоп! – вскинула руку Савостикова. – Белов что, в подъезде остался?

Она так подозрительно взглянула на меня, что я развеселился. Она меня что, сообщником нападавших считает?

– Да нет же! – горячо воскликнула Арина. – Я же говорю, мы вышли вместе! А потом Иван первым обратно зашёл, а мы за ним!

– А бандиты нам не дали войти! И потом он вышел, уже после них, и говорит…

– Значит, ему дали войти, а вам не дали? И вышел после них? – многозначительно протянула Савостикова, с прищуром глядя на меня. Я улыбнулся ей как можно лучезарнее. – А у него самого языка что, нет? Почему он молчит? – почему-то в третьем лице спросила она меня обо мне.

Улыбку с лица Арины как будто пипидастром смахнули. Да и Бочкарёв вытаращился на неё:

– Да ты что, Верка? – и обернулся ко мне, – Скажи ей, как было!

– Ну… – я почесал в затылке и огляделся. Мы стояли посреди тротуара, до сквера было всего ничего. Бедный Рич, такими темпами мы нескоро доберёмся. – Дай собачке погулять, – кивнул я на сквер. Свободных скамеек в пределах видимости не было, поэтому мы встали просто на дорожке в теньке, Савостикова спустила пса с поводка, и теперь рассказ начал я.

– Короче. Когда ты смотрела на часы и говорила, что тебе пора, было без десяти три. (Очередное фырканье я проигнорировал). То, сё, переодевание, прощание – минут семь. То есть без трёх три. Ты наверх, мы вниз. Лифт гудел, поэтому пешком. Наверно, как раз Виктор на пятый его вызвал. Встретила его на своей площадке?

Теперь глаза таращила уже Савостикова. Подумала, отрицательно помотала головой.

– Значит, как раз в лифт сел, и поехал вниз. На лестнице никого. Мы – на улицу. Дверь захлопывается плавно – секунды две. И сразу крики. То есть, они или прятались за лифтом, или вышли из двери на первом этаже. Что за дверь там? Не квартира ведь?

– Это запасной выход из магазина, – растеряно ответила Савостикова. – На первом этаже квартир нет.

Я кивнул.

– Мы прислушиваемся, дёргаем дверь, Арина ищет ключи – не больше минуты. Я захожу по темноте сразу до лестницы, Макс с Ариной пока в дверях подъезда. На площадке кишат, бегают, мне показалось, много людей. Они сразу свет из двери должны были увидеть, – тут я задумался, припоминая. – Кричали «Скорее! Быстрее!». Один быстро по лесенке на выход прямо тараном, я еле успеваю вбок отойти. Макс с Ариной снова на улице. Потом второй за ним, но когда первый уже вышел. Куда пошёл, видели? – смотрю на Арину.

– Первый не свернул, прямо пошёл… Да я и не смотрела… А второй Макса пихнул, не знаю, может в другую сторону вообще…

– Так. Первый в синей джинсовой куртке и футболке, в тёмных штанах, бейсболка, в руках ничего не было. Ещё что вспомните?

Похоже, мои короткие фразы и хронометраж заставили их отвлечься от эмоцио и перейти к рацио.

– Потом пахнуло от него, – сморщила носик Арина.

– Ремень у него с пряжкой такой приметной, в виде орла, – вспомнил Макс.

Неплохо. Я подождал ещё, но они покачали головами – ничего больше не вспоминалось.

– Второй… Что-то тёмное, с длинным рукавом, без куртки. Глаза карие.

И вопросительно на Арину смотрю. Она покачала головой.

– Часы! Часы у него в золотом корпусе, а циферблат чёрный! – возбуждённо говорит тут Макс. – Он меня кулаком двинул, я запомнил.

– Хм, – что-то странное, чую. – Левой двинул, или часы на правой были?

– Эээ… – Макс, сосредоточенно хмурясь, изобразил пантомиму удара в живот. – Правой двинул, а на ней часы.

– Угу, – кивнул я. – А я жду третьего, но он не пошёл сюда. И я…

– Какого третьего??! – хором перебивают меня.

Я озадаченно почесал в затылке, и медленно сказал:

– Там на площадке много людей было… А сбежало всего двое… Значит…

– Значит, остальные затаились в подъезде, пока мы там ползали? – с ужасом прошептала Арина.

– Я же пешком шла, никого на лестнице не было, – тут же возразила Савостикова.

– И за лифтом никого, – подхватил я. – Значит, всё же та дверь! В магазин.

Мы уставились друг на друга.

– И что теперь? – прошептала Арина.

– Надо предупредить Виктора Николаевича, – решительно заявила Савостикова.

Я закатил глаза.

– О чём его предупреждать? Его ведь уже ограбили! Если уж предупреждать, так других жильцов.

– В смысле – ограбили? – взвилась Савостикова. – У него ничего не взяли! Ни единой денежки!

Я заметил, что Макс стал краснеть. Стыдно? Или боится разоблачения? Да пофиг! Я высокомерно глянул на Савостикову:

– Да прям! У него взяли все денежки! И рассыпали вокруг фальшивки, чтобы он сразу в поли… в милицию не побежал.

Пока Савостикова переваривала это, Макс пронзительно глянул на меня. Я постарался глянуть в ответ не менее пронзительно, и при том опустил взгляд на его ботинки, и тут же снова – ему в глаза. Он понял, и из красного резко стал бледным.

– Да с чего ты это взял… – начала заводиться Савостикова, а я вдруг понял, что мне всё это резко надоело. Я демонстративно глянул на часы.

– Мне пора. Счастливо оставаться!

Круто развернулся и пошёл в сторону дома.

Конечно, уйти мне не дали. Они втроём догнали меня, окружили, отрезая пути к отступлению, и загалдели каждый своё. В целом, галдёж сводился к тому, что нельзя это так оставлять, надо выяснить всё до конца, и заявить в милицию.

– Слушайте, чего вы от меня хотите? – отбивался я. – Может, Виктор Николаевич и сам вызовет милицию. Или не вызовет, это ему решать, он ведь потерпевший. Если спросят, я расскажу, как было, а сейчас хочу домой.

Но понимания я не нашёл ни у кого.

– Но у нас в подъезде бандиты, как мы пойдём домой? – вопрошала Арина.

– Надо всех предупредить, и надо сказать Виктору Николаевичу, что нападавшие вышли из той двери! – настаивала Савостикова.

– Надо пойти в тот магазин, и найти там этих мужиков! – заявил Макс.

Девчонки сразу резко замолчали, обдумывая такой ход. Я простонал.

– Зачем? Зачем ты хочешь их найти? И что будешь делать, когда найдёшь?

– Э-э… в милицию заявлю!

– На что? На то, что тебя столкнули с крыльца? Да вряд ли они там работают, скорее всего, там просто сообщник. – Я разгорячился. – И сам ты его никак не определишь среди других сотрудников! Поймите же, всё было спланировано – они заранее знали, во сколько и где будет идти мужик с тысячами долларов! Он же их явно куда-то нёс, а не просто на расходы прихватил! И вообще, откуда они у него?! – Я выдохся, и подытожил уже спокойнее. – Короче, это мутная история, и я не хочу в неё влезать. Заявлять должен сам потерпевший, он взрослый человек, а не бабулька доверчивая. И если он не заявит, значит, у него есть причины, и знать я их не хочу, ясно?

Я оглядел притихших одноклассников. Моя речь их явно впечатлила. Но не совсем так, как я рассчитывал.

– Ой, Ваня, – восторженно воскликнула Арина, – как ты так сумел это всё сообразить? Это же прямо целое расследование!

– Да уж, – пробормотал Макс, – просто Шерлок Холмс.

Савостикова на комплименты размениваться не стала, сосредоточенно о чём-то размышляя, и наконец выдала:

– Если всё так, как ты говоришь, значит, Виктор Николаевич в опасности. Надо ему хотя бы сказать, что доллары могут быть фальшивые, хотя я в это и не верю.

Я вздохнул.

– Он в опасности, только если они настоящие – тогда их снова попытаются украсть. Но он и так должен быть к этому готов, раз разгуливает с такой суммой.

– Ты ничего не понимаешь! – заявила она. – Он очень хороший человек, и очень доверчивый.

– И что? – не понял я, к чему она это сказала.

– И то, что ты дурак! – она гордо развернулась, и пошла подзывать Рича.

Я пожал плечами, и бросив «Пока!» молчавшим Арине и Максу, наконец-то пошёл домой.

Честно говоря, немного скребло на душе, что мы так расстались, но и упрекнуть себя не в чем – я как мог, попытался доказать, что влезать в эту историю не стоит, а уж если Савостикова не вняла, так я тут не при чём. Свою голову ей не приставишь. В то, что бандиты вернутся в подъезд я не верил, так что жильцам, в том числе и Арине, и самой Савостиковой, опасаться совершенно нечего.

Дома я быстро сделал алгебру на завтра, расчертил дневник погоды, и решил повспоминать разные упражнения, чтобы составить план тренировок. Этим и занимался до прихода родителей.

За ужином мама сказала:

– Бабушка решила в этом году пораньше закончить дачный сезон, так что в субботу мы едем её забирать.

– М-м-м… – неопределённо промычал я, не зная, как реагировать. «Мы едем» – значит, и я тоже? Или только они с отцом? Наконец, я придумал безобидный уточняющий вопрос. – Во сколько?

– Думаю, не с самого утра, а то пробки, – начала вслух размышлять мама. – Часов в одиннадцать выедем, пока то, сё, к часу доберёмся. Потом надо поесть, погрузиться, на обратном пути в магазин заехать…

– Зачем это в магазин? И так до Ясенево пилить, а потом обратно, – запротестовал отец.

– Ну как же, хлеба хотя бы надо купить, яиц, молока!

– Да ну, сама у дома купит.

– Саша! Твоя мама – пожилой человек, ей сложно после всех сборов и переезда будет куда-то выходить.

– Да она здоровее нас с тобой! Поест, что с собой привезёт.

– Ладно, там видно будет, – не стала обострять мама. И строго обратилась ко мне. – Так что в воскресенье, будь любезен поехать с нами к бабушке, помочь прибираться.

Ага, видимо, в субботу обойдутся без меня.

– Ладно… – с показной неохотой ответил я, но маму это удовлетворило.

Посмотрим, что там за бабка. Белые пятна в жизни Ивана надо сокращать.

Глава 13. Двойка

На следующее утро Бочкарёв поджидал меня перед школьными воротами.

– Доллары фальшивые, – без приветствий и прочих предисловий сообщил он, и выжидательно уставился мне в лицо.

Я кивнул, принимая к сведению, и направился на школьный двор.

– Тебе что, пофиг? – догнал он меня.

– Абсолютно, – подтвердил я, поднимаясь на крыльцо, и зашёл в школу.

Первым уроком был русский, девчонок в классе ещё не было, и я просто занял своё место, до звонка ещё было время. Макс так и шёл следом за мной, и тут затоптался у моей парты.

– Чего? – спросил я, доставая учебник.

– Ты ведь не расскажешь им, что я… ну… взял, – он понизил голос и оглянулся.

А, значит Макс проверил ту купюру, что спрятал в носок, а не получил сведения от Виктора Николаевича.

– Не расскажу.

– Ну, ладно, – он ещё неловко потоптался и ушёл на своё место.

Савостикова и Арина появились вместе, первым делом посмотрели на меня и переглянулись. Сразу за ними, вместе со звонком, вошла классная и начала урок. Во время урока они постоянно поглядывали на меня, но я не обращал на это внимания.

После звонка все ломанулась к выходу, а меня Ольга Борисовна подозвала к себе.

– Как ты осваиваешься, Ваня? Всё хорошо? – спросила она.

– Да, – с некоторым недоумением ответил я. – Осваиваюсь потихоньку.

– А как тебе соседка по парте? Не хочешь пересесть?

– Нет, не хочу, – ещё больше недоумевая, отказался я.

– Ну ладно, иди, – мне показалось, она была разочарована моим отказом. – Если что, обращайся ко мне сразу.

Немного странно. Чем-то ей Анжелика не угодила, что ли? Я вообще-то совсем не обращал внимания на свою соседку. Она со мной не заговаривала, я с ней тоже, и меня это совсем не напрягало. Да чего там напрягаться, мы всего один день проучились.

– Ой, погоди, – окликнула она меня уже в дверях. – Вера почему-то забыла журнал взять, отнеси ты.

– Она не забыла, – объяснил я. – Просто классный журнал носят старосты, а мы старосту ещё не избрали.

Ольга Борисовна изумилась.

– Вера не хочет больше быть старостой? Она ничего не говорила.

– При чём тут хочет-не хочет? – изобразил изумление и я. – Выборов ведь не было.

– Ладно, ступай, это мы с Верой обсудим, – нахмурилась классная, вручая мне журнал.

Сейчас должна быть сдвоенная химия, и я пошёл на третий этаж, разыскивать кабинет. Но по пути завернул к подоконнику, открыл журнал на последних страницах и торопливо переписал телефоны Бочкарева Максима, Звягинцевой Арины и Савостиковой Веры, просто на всякий случай. В кабинет я зашёл буквально за секунду до звонка, и положил журнал на стол перед молоденькой учительницей.

– Ты что, Белов, старостой стал? – агрессивно спросила Савостикова.

– Да где уж нам уж! – буркнул я.

– Так! – пресекла дальнейший разговор учительница. – Здравствуйте-садитесь!

Я быстро достал учебник, тетрадку и дневник. Мог бы не торопиться – учительница с интонациями народной сказительницы стала рассказывать, какой увлекательный предмет мы начинаем изучать. Скукота. Я подпер щеку кулаком и слегка повернувшись, разглядывал соседку по парте. Белая рубашка, черная прямая юбка, золотистые волосы стянуты в свободный хвост на затылке. Она выглядела очень зрело для своих лет, грудь под рубашкой была очень даже. Лицо тоже очень красивое, и какое-то безмятежное. Она скучающе глядела на доску, задумавшись, но, видимо уловив мой взгляд, повернула голову и вопросительно подняла брови. Я мотнул головой, типа – ничего, я так просто.

– Я вам не мешаю? – внезапно раздался надо мной голос. Учительница стояла, нависнув над нашей партой, и смотрела сердито.

– Нет, продолжайте, пожалуйста, – вежливо ответил я. Но, видимо, ответил как-то неправильно – в классе захихикали, а на щеках учительницы вспыхнули красные пятна.

– Встань, когда разговариваешь с учителем! – взвизгнула она.

Я встал.

– Извините, – говорю, – я новенький. У нас в школе нужно было вставать, только когда отвечаешь урок, а обмен репликами можно сидя.

– Обмен репликами? – почему-то задохнулась от возмущения она. – Дай дневник!

Я взял с парты дневник и протянул ей. Она резко схватила его, прошла за учительский стол и написала в нём что-то красной пастой. По классу прошёл возмущенный ропот. Я продолжал стоять. Блин, я реально не понял, что её так задело.

– Возьми! – она кинула дневник на стол перед собой.

Я подошёл к столу, взял дневник, но открывать не стал. Так, а на место мне можно, или надо ждать разрешения?

– Ну что ты встал? Садись!

Она наблюдала за мной, и похоже, ждала, что я поспешу прочитать, что она там написала. Я просто сунул дневник под учебник, лежащий на углу стола.

– Так… на чём я остановилась?

– На «плеяде блестящих учёных-химиков», – услужливо подсказала Савостикова. Не вставая, между прочим.

– Да. Так вот, плеяда блестящих учёных… – продолжила она бубнить, и не затыкалась до самого звонка. Полезной информации – ноль.

На перемене, стоило ей выйти, ко мне подскочил Бочкарев.

– Что она там написала?

Несколько ребят тоже подошли к нам. Я открыл дневник. В строчке напротив сегодняшней химии было крупно написано: «Поведение – 2!» и стояла размашистая подпись.

– Ууу… – загудели школьники. – Несправедливо!

– Они даже не разговаривали! – возмутился мелкий пацан, сидевший сразу за мной.

– Эй, Савостикова, – громко позвал я, поскольку не видел её из-за обступивших мою парту одноклассников. – Разве предметники могут ставить оценки за поведение?

– Дурачкам – могут! – ехидно ответила она.

Ах так! Предательница! Я вскочил, выхватил дневник у Бочкарева и помчался в кабинет русского. Классная ведь просила обращаться, если что, вот я и обращусь. В кабинете не торопясь рассаживались старшеклассники, а Ольги Борисовны не было.

– Где учительская находится? – спросил я у первой попавшейся в коридоре девочки.

– От лестницы направо, – с любопытством глядя на меня, ответила она.

– Там же приёмная директора, – не понял я.

– А после неё учительская, чуть дальше.

– Спасибо! – блин, надо спешить, от перемены осталось меньше половины.

Учительская не понадобилась, Ольга Борисовна шла мне на встречу. Я заступил ей дорогу.

– Иван? Что-то случилось?

– Учитель химии, не знаю, как её зовут, поставила мне два по поведению. Совершенно несправедливо!

– И что?

– Эээ… Но как же… – растерялся я.

– Ты что, с каждой двойкой собрался ко мне бегать?

Я почувствовал, что краснею.

– Нет, но… Вы же просили обращаться, – промямлил я.

– Ваня, ты, видимо, понял меня слишком буквально, – её слова прервал звонок. – Иди скорее на урок, и у меня сейчас тоже одиннадцатый «а».

Чувствуя себя последним идиотом и злясь на самого себя, я побрёл на вторую химию.