Текст книги "Загадка загадочной загадки (СИ)"
Автор книги: Василий Чернов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 6. Первое сентября в западне
В школьном дворе толпилась толпа, но толпилась она только по краям, оставляя центр свободным. Сцена была организована на крыльце, прямо у входных дверей в школу.
Я присмотрелся, но не смог понять, как распределялись классы – точно можно было опознать только первоклассников, по цветам и родителям.
– Скажите, пожалуйста, как мне найти восьмой «б»? – вежливо спросил я у какой-то учительницы.
– Ты что, за лето своих забыл? – вместо внятного ответа получил я встречный вопрос.
Вот идиотка, и как таких в школу берут? Видимо, эта мысль чётко отобразилась на моём лице, потому что учительница смутилась и завертела головой.
– Вон Ольга Борисовна, классный руководитель восьмого «б», – кивнула она на женщину в красной блузке.
– Спасибо, – сквозь зубы процедил я, и двинулся к указанной женщине.
Суета и толкотня раздражала. Может, в прошлой жизни я был военным?
– Добрый день, Ольга Борисовна. Белов Иван, зачислен в восьмой «б», – кратко отрекомендовался я.
– Отлично, один новенький есть, – бодро отозвалась она. Я поморщился – ни «здрасьте», ни «насрать», ну и отношение тут к детям всё-таки – как к пустому месту. Может, это и не плохо, но очень уж непривычно. Ближайшая кучка учеников принялась меня разглядывать. Я равнодушно отвернулся, мельком отметив, что почти все девочки выше мальчиков.
Тут как раз музыка смолкла, и кто-то сказа в микрофон:
– Раз! Раз, два, три!
– Ребята, строимся, – засуетилась Ольга Борисовна.
На крыльце появилась уже знакомая мне директриса и начала приветственную речь.
Меня кто-то дёрнул за рукав. Я недовольно оглянулся – на меня смотрел толстый паренёк с чёрными волнистыми волосами.
– Ты «Бронзовую птицу» читал? Или хоть смотрел? – громким шёпотом спросил он.
Я кивнул. Но он почему-то недоверчиво прищурился.
– И как главного героя зовут?
– Миша Поляков, – нахмурившись, припомнил я. В чём прикол? Поди, уже какая-то проверка, только странная. Я заметил, что к нашему разговору прислушивается долговязая девчонка с острым лицом.
– Угу, правильно, – обрадовался пацан. – Слушай, чего скажу, – он придвинулся поближе и зашептал, – Нашей школе подарили точь-в-точь такую скульптуру птицы. Огромную! Я и подумал – а вдруг там тоже тайник? Пойдём, проверим, а? Пока все заняты. Она в приёмной директорской стоит.
Я подзавис. Предложение звучало так глупо, что я не мог найти, что сказать. Наконец, я выдавил:
– Так, наверно, уже проверили. Директриса, поди, тоже «Бронзовую птицу» читала. И учителя.
– Да нет, они бы не успели, – прямо мне в ухо продолжал шептать он. – Я время перепутал, на час раньше пришёл, и видел, как её привезли, перед самой линейкой. А если кто-то и подумал про тайник, то при всех проверять бы не стал. Пошли, а?
Я потёр лоб. Что за бред. Скорее всего, это всё же проверка, и пацану поручено заманить меня в ловушку.
– А как? Там же вон, – я кивнул на директрису на крыльце, продолжающую вдохновенно вещать про наше счастливое детство.
– Можно через запасной вход, или через спортзал. В спортзале точно открыто, я видел.
Я колебался. С одной стороны, не хотелось вестись на провокацию и шагать прямиком в засаду, но с другой – уж лучше сразу выяснить, кто тут такие засады устраивает. Подраться, конечно, придётся, но лучше уж сразу закрыть вопрос.
– Ладно, давай, – наконец решился я и стал потихоньку выдавливаться в задние ряды. Это не составило труда, и через минуту мы уже поворачивали за угол школьного здания. Бросив взгляд назад, я увидел, что остролицая девочка смотрит нам вслед.
Боковая дверь действительно была открыта, и вела прямо в спортзал, пустой и светлый. Значит, засада в раздевалке.
Мы пересекли зал бодрой рысью, миновали раздевалки и застеклённый переход, и вышли на боковую лестницу. Я чутко прислушивался, но никаких посторонних звуков уловить не мог, школа была пустынна.
По лестнице мы поднялись до второго этажа, хотя она вела выше, и вырулили в коридор. Да мы же уже у директорской приёмной – я узнал место. И никакой засады.
– Стой, – притормозил я, и протянул пацану руку, – Иван Белов.
– Бочкарёв Максим, – ответил он на пожатие. Я невольно улыбнулся – фамилия дивно ему шла. Он понял причину улыбки и насупился. – Вот приёмная, птица там.
Я встал на цыпочки, заглянув через стеклянную верхушку двери.
– Вроде никого. Заходим.
Действительно, птица была здесь – раскинув крылья, она занимала половину приёмной, и стояла, загораживая проход к ряду стульев у стены.
– Тайник должен быть в голове, – дрожащим шёпотом сказал Максим. Глаза его возбуждённо блестели. Его волнение передалось и мне, хотя ни в какой тайник, я, понятно, не верил.
Мы принялись ощупывать птицу, нажимали ей на глаза, на клюв, на лапы, в общем, на всё подряд.
– Что вы делаете! – раздался от двери громкий голос. Мы с Максимом так и подпрыгнули, с ужасом уставившись друг на друга. Ну конечно – в приёмную заглядывала та самая остроносая девочка.
– Савостикова! – простонал Максим. – Что ты тут делаешь?
– Нет, это что вы тут делаете? – грозно нахмурилась Савостикова.
– Разумеется, ищем клад, – спокойно сказал я. – То есть сперва, конечно, тайник, а вот потом уже и клад.
Макс возмущённо взглянул на меня.
– В директорском кабинете? Думаете, я совсем идиотка?
– Не знаю, мы ведь совсем не знакомы, – начал я заговаривать ей зубы, но Макс меня перебил.
– Не в кабинете, а в приёмной, это раз. А два – ты, Савостикова, дохлая шпионка! Пошли отсюда, – кивнул он мне, – всё равно тут ничего нет.
– Почему это я дохлая? – завопила Савостикова, уперев руки в боки и этим перегораживая нам выход.
В коридоре послышался приближающийся шум.
– То есть против шпионки ты не возражаешь? – усмехнулся он ей в лицо. – Мотаем, сюда идут!
Топот и разговоры звучали уже совсем близко.
– Не успели, – зло зашипел Макс. – Всё из-за тебя!
Он пихнул нас к дверце в стене напротив входа в кабинет, к счастью, она была не заперта. Там оказалось маленькое помещение, наверно, раздевалка, по крайней мере тут стоял стул и ростовая вешалка с рогами.
В приёмную вошли люди, Макс захлопнул дверцу в последний момент. Мы оказались в темноте.
– Лидочка, сделай нам с Василь Васильевичем чаю, – раздался слащавый голос директрисы. – Или вы предпочитаете кофе, Василий Васильевич?
– Чай, пожалуйста, – отозвался чей-то бас. – Ого, каков орёл!
– Ах, это нам сегодня прислали, я даже не поняла кто. Пришлось пока сюда поставить.
– Знатная вещица, – похвалил Василь Васильевич. – Прямо как…
Он вдруг оборвал предложение.
– Прямо как что? – заинтересовалась директор.
– Да так, – невнятно пробурчал он. Послышалось звяканье посуды.
– Прошу в мой кабинет.
Макс ткнул меня в бок.
– Спорим, он тоже про тайник подумал? – с непонятным торжеством прошептал он.
Но мне уже было не до тайников.
– Какого чёрта мы стали прятаться? Надо было наплести чего-нибудь! – сердито зашептал я.
Савостикова тихо заскулила.
– Тихо ты, секретарша возвращается, – оповестил прильнувший к щёлочке Макс.
Боже, за что мне это всё! Положение – глупее не придумаешь, и что делать непонятно. Сколько нам тут сидеть, до вечера? Эх, был бы сотовый, можно было бы выманить их звонком.
– Как зовут секретаршу? – тихонько спросил я у Макса. Он, судя по движению воздуха, пожал плечами. Ответила Савостикова.
– Лидия Степановна её зовут, а что?
– Надо выходить, вот что.
– Не вздумай! – зашипел Макс.
– Да я один выйду, отвлеку их, и вы выскользнете.
– Не надо! – хором отказались они. Во дебилы-то.
– А вы что предлагаете?
– Рогачёва пойдёт мужика провожать, тогда и выйдем.
Савостикова заспорила.
– А если они там три часа просидят? У нас классный час сейчас, между прочим.
Но из приёмной уже снова слышались голоса – мужик прощался, и директор действительно пошла его провожать до выхода из школы.
– Может, и Лидочка упрётся? – жалобно хныкнула Савостикова.
– Или директор припрётся, – возразил я. – Выходим!
Секретарша при нашем появлении усмехнулась.
– А я-то думаю, кто там шуршит? А это седьмой «б»!
– Уже восьмой, – пискнула Савостикова.
– Мы орла смотрели, – покаянным тоном загундосил Максим.
– Извините нас, пожалуйста, – добавил я.
– Выметайтесь, – махнула рукой Лидия Степановна.
И мы вымелись.
– Ура, пронесло! – весело заорал Макс в коридоре.
– Действительно, удачно получилось, – Савостикова радовалась сдержанней.
Я брёл за новыми одноклассниками, и повода для радости не видел вообще – вляпались на пустом месте, и героически преодолели непонятно что.
Мы подошли к кабинету вовремя, классный час ещё не успел начаться.
– Ну наконец-то все в сборе! – с едва заметным неудовольствием воскликнула классная. – Садитесь!
Макс и Савостикова двинулись, видимо, на свои прошлогодние места, я остался стоять у доски, с любопытством оглядываясь. Класс был необычным – парты были рассчитаны на троих человек, были слегка закругленные, и стояли при этом не рядами, а полукружьями, беря в подкову учительский стол. На стенах висели портреты писателей. Ясно, классная ведёт русский и литературу.
– У нас новый ученик, Иван Белов. Ваня, садись вон туда, указала она мне на парту, где в одиночестве сидела белокурая девочка.
Под взглядами десятков глаз я двинулся по проходу, за моей спиной послышался голос:
– Не повезло Ване!
По классу покатились смешки. Девочка скорчила рожу говорившему, но оглядываться я не стал.
– Привет, – шепнул я, усаживаясь. Ответом меня не удостоили. Да и пожалуйста.
Классная начала речь. Была упомянута важность именно этого года обучения, новые предметы – химия, экология и экономика, ода спонсорам, в общем, скукота.
Я украдкой оглядывал своих одноклассников, пытаясь вычислить лидеров, впрочем, безрезультатно. Парнишки в костюмах, девчонки в белых блузках – праздник, всё же. Школьной формы сейчас нет, хотя, когда записывались, я посмотрел стенды с фотками, вроде бы белый верх-чёрный низ тут соблюдался. Соседка сидела спокойно, равнодушно слушая учительницу. А она симпатичная – стройная, но с грудью, льняные вьющиеся волосы, лицо с высокими скулами, серые глаза. Видимо, пользуется успехом, и от этого много о себе воображает. Значит, игнорим её, нечего подогревать её самомнение.
Глава 7. Арина и Савостикова
– Так! – взглянула на наручные часики Ольга Борисовна, закруглив свою речь. – У нас есть десять минут до назначенного времени выдачи учебников. Может, кто-то хочет поделиться тем, как он провёл лето?
Класс замер в гробовом молчании. Кажется, делиться не хотелось никому. Классная занервничала.
– Тогда пусть новенькие расскажут о себе. Арина, прошу! Выйди к доске, чтобы всем было видно тебя, – обратилась она к девочке с тёмным каре, сидевшей на первой парте.
О, значит, я не единственный новенький. Но что-то мне не хочется стоять тут перед всеми, и к тому же я не знал, как Ваня провёл лето.
Арине не хотелось тоже. Она смущённо что-то пробормотала, низко склонив голову.
– Ну что же ты, Арина! – это совсем не понравилось Ольге Борисовне. – Всему классу интересно, кто вливается в наш дружный коллектив!
Она недовольно посверлила девочку взглядом, но видимо, поняв, что толку не будет, переключилась на меня.
– Иван, тогда ты. Выйди к доске и расскажи нам о себе.
Чёрт! Я встал с места.
– Извините, Ольга Борисовна, я не могу – жутко стесняюсь, – громко сказал я, глядя ей прямо в глаза.
Со всех сторон послышались смешки. Классная растерялась. Смешки стали громче.
– Тихо! – отмерла она. – В таком случае, строимся парами для похода в библиотеку. – Решила сделать вид, что ничего такого не произошло. – Сумки с собой не берём, учебники до класса понесёте в руках!
Поднялась суета и толкотня, я тоже неспешно выбрался из-за парты и направился к Арине, которая так и осталась сидеть на своём месте, не поднимая головы.
– Пойдём, я твоя пара, – протянув руку, тихо сказал я, на мгновение испугавшись, что если она сейчас не встанет, или пойдёт сама, я бужу выглядеть ужасно глупо. Но она послушно взяла меня за руку. Мы встали в колонну последними. На нас оглядывались, но громко своего мнения не выражали.
На лестнице я тихо спросил Арину:
– У тебя летом что-то плохое произошло?
– Родители погибли в автокатастрофе. Пьяный джип, – не глядя на меня, пробормотала она.
Я молча сжал её ладонь. Печально. Но могло быть и хуже – она могла попасть в детский дом, а раз оказалась в этой элитной школе, то значит, живёт с какими-то родственниками.
В библиотеке поднялся жуткий галдёж – нужно было выстроиться в алфавитном порядке. Замученная библиотекарша не могла справиться с чересчур активными школьниками, а выкрывающая глупые команды Ольга Борисовна только добавляла шума и неразберихи.
– Чего кривишься? – улыбаясь, спросил протиснувшийся ко мне Бочкарёв. – Весело же!
– Да ну! – не разделил я его мнение. – Развели базар-вокзал. Суетологи всея Руси, блин.
– Как-как? – сложился от смеха Бочкарёв, хотя вроде ничего смешного я не сказал.
К несчастью, мои слова достигли ушей классной.
– Разумеется, ты бы, Белов, организовал всё куда лучше, – сказала она ехидно.
– Разумеется, – полез в бутылку я. – Это же так просто – взять с собой список и вызывать к стойке по одному.
Классная шумно втянула носом воздух и резко развернулась к нам спиной.
– Буду держаться рядом, – сказал отсмеявшийся Бочкарёв, и пояснил. – Я за тобой ведь по списку.
– Астраханцева! – раздался от стойки истошный крик классной.
Я с удивлением понял, что она последовала моему совету, и некрасивая из-за глубоко посаженных глаз и вздёрнутого носа девочка забирает первую стопку книг.
– Белов!! – ещё громче завопила училка.
Я распихал одноклассников и с непроницаемым лицом протиснулся вперёд.
– Это новенький, ему ещё геометрию и биологию надо выдать, – пояснила она для библиотекарши. Та кивнула и дополнила мою стопку ещё двумя учебниками – толстенной оранжевой «Геометрией 7–9» и ярко-жёлтой «Биологией 7–8».
– Бочкарёв! – продолжились крики.
Дело пошло, и уже через десять минут мы отправились обратно в класс. Там классная ещё напомнила о бережном отношении к учебникам и о том, что их надо подписать и обернуть. Прервал её только звонок.
Остальные два урока – русский и литература – проходили в том же кабинете, и обошлись без происшествий. Я сидел молча, Ольга Борисовна тоже меня игнорировала. На перемене между ними я пролистал учебник литературы, и поразился разбросу произведений, которые предстояло изучать: в один учебный год умудрились запихать всё – от народных песен и жития Сергия Радонежского до Твардовского и Шукшина. А по внеклассному чтению Ольга Борисовна задала «Два капитана». Покопавшись в памяти, я смог установить, что всё это я уже читал, но подробности уже позабылось.
После уроков я хотел переписать расписание на неделю, но перед стендом кучковались ученики. Вообще, как я заметил, в этой школе любили создавать толпу по любому поводу. Тогда я направился на третий этаж, в библиотеку. На лестнице меня догнала Савостикова.
– Белов, ты куда?
– В библиотеку. Чего тебе? – невежливо ответил я.
Но она не обиделась.
– Я с тобой. «Двух капитанов» хочу взять, пока не разобрали.
– Сегодня же и так тяжело тащить, – покосился я на её туго набитый рюкзак, – взяла бы завтра с утра. Она толстенная.
– Откуда ты знаешь? – проигнорировала она моё предложение.
– Читал, – пожал я плечами.
– Тогда зачем тебе она снова? Нам ведь месяц дали на прочтение.
– Мне она и не нужна, – мрачно сказал я. Вот ненавижу, когда за меня додумывают.
Савостикова растерялась. Видимо, память у неё, как у хлебушка – уже забыла, что повод для посещения библиотеки я не озвучивал.
А библиотека оказалась заперта, хотя, судя по табличке на двери, перерыв начинался только в 14 часов, а сейчас… Я вскинул руку с дурацкими электронными часами, Ваниным наследством… сейчас только десять минут первого. Наверно, учебники всем раздали, а что найдутся умники типа меня, желающие посетить библиотеку в первый учебный день, библиотекарше и в голову не пришло.
Ладно, как бы мне не хотелось поскорее выяснить школьные правила, но придётся отложить до завтра. Или позанудничать, обратиться к завучу? Если толпа у расписания не рассосалась, так и сделаю, а если рассосалась, то перепишу уроки и хватит на сегодня событий – размышлял я, вновь спускаясь по лестнице.
Савостикова семенила рядом.
– Ваня, а ты отличник? – огорошила она меня вопросом.
– Нет, – уверенно ответил я. Ванины дневники с пятого класса, найденные в письменном столе, я изучил, пятёрки там были редки, за год так вовсе «джентельменский набор» – физкультура, музыка, изо, труды.
– А какой твой любимый предмет? – не отставала Савостикова.
– История, – неожиданно даже для себя ответил я, и вдруг понял, что это правда. Надо же. Надо бы свою прошлую профессию прощупать в этом направлении.
Савостикова спрашивала что-то ещё, но я уже не слушал.
– Слушай, – перебил я её, – а как тебя зовут?
– Вера, – она растеряно захлопала глазами.
– А ту, с которой я за партой сижу, как зовут?
– А, это Анжелика, фамилия – Олейник, прозвище – Маркиза. Жуткая воображала, ни с кем не дружит, списывать не даёт, и вообще, всегда сама по себе, – вывалила она.
– А ты с кем дружишь?
– Я-то? А… я… Я со всеми! – сердито сверкнула она глазами.
– Понятно, – хмыкнул я.
Народу у стенда с расписанием стало поменьше, и я смог его переписать. Савостикова толкаться не стала, поджидая меня в сторонке у подоконника. Я подошёл к ней.
– Запишешь? Я продиктую, – помахивая листочком, великодушно предложил я.
– Расписание? Да я уже переписала, – отмахнулась она.
Вот же стерва, могла бы и мне дать, – злобно подумал я, запихивая бумажку в боковой карман сумки.
Раздражение надо было на кого-то выплеснуть.
– У нас в классе староста есть? – недовольно спросил я.
– Так я староста! С пятого класса, между прочим, – похвасталась эта идиотка, не заметив перемены моего настроения.
– Так что же ты так отстойно исполняешь свои обязанности, староста? – холодно и чеканно стал я высказывать претензии. – Узнала расписание, нет бы всему классу объявить, так зажала только для себя, а остальные пусть толкаются? И вообще, что-то я пропустил, кто тебя назначил старостой в этом году?
– Да я… Да я… – дрожащим голосом пролепетала Савостикова, и её глаза стали наполняться слезами, что меня нисколько не впечатлило. Но внезапно она резко перестроилась, надменно откинув голову и тряхнув хвостом. – А вот потому и не объявила, что в этом году меня старостой никто не назначал! – с торжеством выпалила она.
Ну ладно, логично. Один – один. Я кивнул:
– Принято.
Савостикова торжествующе улыбнулась. Детский сад! Я посмотрел на неё с жалостью, и дальше давить не стал. К чему ссоры?
Из школы мы вышли вместе. У ворот обнаружился Максим.
– О, Вань! А я тебя жду, хотел спросить, ты где живёшь, может, по дороге?
– Я-то? – недоуменно переспросил я. – На той стороне проспекта… Да я не домой, в канцтоварный зайти хочу, за обложками.
– Я с вами, – тут же заявила Савостикова.
Максим пожал плечами.
– Ну пойдёмте.
Я на компанию не рассчитывал, но возражать не стал. Этот Макс явно набивался ко мне в друзья, а я даже и не знал, надо ли мне это? Так что пока решил просто плыть по течению, посмотреть, что из этого получится.
Глава 8. Странный Макс
– Мы куда, в «Селену», что ли? – спросил Макс, когда я свернул.
Я кивнул.
– Не, пойдём лучше в Дом военной книги, там дешевле магазин.
– Да? А это где? – заинтересовался я.
– В ту сторону, – махнул рукой Макс.
– Ну мне всё равно, пойдёмте. Мы недавно переехали, – объяснил я, – ещё не знаю удачных мест.
Максу было приятно, он почувствовал себя экскурсоводом, поясняя, где какие магазины с хорошими ценами.
– Ты сам, что ли, за продуктами ходишь? – послушав его, спросил я. – Мы на «Динамо» мелким оптом закупаемся.
– А, у вас машина, да? – сразу скис тот, непонятно, почему.
– Ну да, а что? – не понял я причину его разочарования.
Савостикова тоже глянула озадачено, она всю дорогу молчала, слушая Макса. Тот вроде как замялся, но всё же ответил.
– Да у нас тоже была, да прошлой осенью отец в аварию попал, теперь ни машины, ни… – он махнул рукой.
– Насмерть, что ли? – переспросил я. Надо же, уже второй случай, о котором я слышу за день.
– Тьфу на тебя, нет, конечно! Ноги-руки переломал, и теперь долг теперь выплачивает за чужую тачку.
– А-а, – с облегчением протянул я, – страховки не было, да?
– Страховки? Ты что, из Америки? Нам страховки не по карману.
Я аж поперхнулся. Много чего можно было ему ответить, но я предпочёл помолчать, хотя прямо язык чесался высказаться.
– А сейчас он уже поправился? – спросила Савостикова.
– Ну как бы да, – промямлил Макс и отвернулся. Мы с Савостиковой недоуменно переглянулись. Она сделала страшные глаза, типа, чтобы я не продолжал тему, и перевела разговор:
– Белов, а у тебя братья-сёстры есть?
– Нет, а у тебя? – подхватил я.
– Брат младший, во втором классе.
– У нас, в «Высоте»? – из вежливости уточнил я.
– Да, но они в этом году во вторую смену учатся, да и корпус у началки отдельный.
– А у тебя, Макс? – тронул я его за рукав, потому что он так и шёл, отвернувшись.
– Что? – неохотно переспросил он, видимо, прослушал, о чём мы говорили.
– Братья-сёстры есть у тебя?
– Сестра старшая, Настька, но она взрослая уже, отдельно живёт, – неохотно ответил он, снова помрачнев.
Я остановился.
– В чём дело? – прямо спросил я, пытаясь поймать его взгляд, он отводил глаза.
– Ни в чём. Мне домой надо, – неожиданно заявил он, развернулся и быстрым шагом пошёл в обратную сторону.
Мы с Савостиковой остались посреди тротуара.
– Странно, – протянула она.
Я пожал плечами.
– Ты у него дома была когда-нибудь? – зачем-то спросил я.
– Нет, мы и не общались раньше. Да он только в прошлом году к нам пришёл.
– Получается, прямо перед тем, как… – я недоговорил.
– Получается, да, – задумчиво повторила она. – Я и не знала. А у него ведь матери нет!
– Как – нет? Умерла, что ли?
– Не знаю. Я журнал же ношу, как староста. Ну и смотрю иногда. Там на последних страницах всякая информация – адреса, телефоны, место работы родителей. Так у него только отец вписан.
– Он не похож на нуждающегося. Странно – матери нет, отец после аварии…
– Пособия? – неуверенно предположила Савостикова.
– Не смешно! Сестра, может? Ладно! – встрепенулся я. – Чего мы тут встали, пойдём давай. Ну нафиг эту военную книгу, давай в «Селену» всё же.
И мы пошли обратно. Раскрутить, что ли, Макса на откровенность? Оно мне надо? У каждого могут быть свои заморочки. Чем я ему помогу? Да и не просил он о помощи… Вот только, когда он уходил, мне показалось, что он сдерживается, чтобы не разреветься. Показалось?
Мы молча дошли до магазина, думая каждый о своём, вяло купили обложки. Оказалось, Вера Савостикова живёт прямо на проспекте, так что вышло, что я её прямо до дома проводил.
Родители были на работе, так что обедал я в одиночестве.
У себя в комнате я сел за письменный стол и выгрузил все учебники. Подписал в библиотечном штампе, с удовольствием выводя «Белов Иван 1996/97». Видеть написанным своё имя оказалось неожиданно приятно (я вспомнил своего любимого «Волкодава»), так что заодно подписал и все тетрадки. Почти все они были, кроме русского и алгебры, были в картонных обложках, так что их оборачивать было необязательно.
С бумажки, которую смял в сердцах, переписал расписание на отдельный листочек, чтобы сунуть его под оргстекло на столе, и только тут как следует вчитался в него. И просто обалдел – по семь уроков каждый день! Каждый день! По семь уроков! Это вообще законно? Причём физкультура только один раз в неделю, как раз завтра.
Хотя по субботам мы не учились. Хм, и что лучше – учиться пять дней побольше, или шесть поменьше? Даже сразу и не сообразишь.
Я переписал расписание в дневник, стараясь делать почерк как можно круглее, чтоб было понятнее. Выполнил единственный урок на завтра – русский. Все эти дела мне ужасно нравились: нравились канцтовары, нравилось раскладывать тетрадки и писать от руки. Надолго ли?
Я лёг на кровать, закинув ноги на стенку, и, мацая эспандеры, стал думать про Макса.
Мы знакомы меньше суток. Дурацкая бронзовая птица. В гомоне библиотеки «Весело же!». Добродушный толстяк, ищущий приключений. Автомобили и сестра – нежелательные темы. Или про сестру мне показалось? Ладно, завтра в журнале посмотрю его адрес, может, и пригодится.
