Текст книги "Кратчайшее расстояние (СИ)"
Автор книги: Валерия Панина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
– Не буду. Только потом еще долго!
– Обещаю...
– Игорь, я сегодня с Галей разговаривала, – мы проводили гостей и мыли посуду. Собственно, мыла я, а он ко мне приставал. – Я подумала, чем я буду в городке заниматься? По моему профилю здесь работы нет, а ездить куда-то не вариант. Я хочу попробовать получить второе высшее и работать в центре подготовки. Психологом.
– Мила, у тебя получится, я уверен, – я посмотрела на него через плечо. – ты талантливая, целеустремленная, опыт у тебя уникальный.
– Захвалил совсем. Но ничего, я переживу, – домыла последнюю чашку, вытерла руки. – Я в душ и к тебе.
– Я люблю твой запах, – его ладонь трогала, сжимала, играла мной. – Я люблю в тебе все... Как ты таешь и течешь под моей рукой... Дрожишь, закрываешь глаза, стонешь... У тебя есть родинка под коленкой и оспинка от прививки... Мила...
Позже, в спальне, я ласкала его, и он тоже не смог сдержаться. Волосы падали ему на живот покрывалом, пряча меня и заслоняя разлуку.
– Как я жила без тебя? – шептала я ему в губы. – Как мне жить без тебя? – целовала скулы, шею, плечи. – Никого не будет... никогда... только ты... Вернись, ты только вернись, любимый...
Приподнимем занавес за краешек -
Такая старая, тяжёлая кулиса:
Вот какое время было раньше,
Такое ровное – взгляни, Алиса!
Но... плохо за часами наблюдали
Счастливые,
И нарочно Время замедляли
Трусливые,
Торопили Время, понукали
Крикливые,
Без причины Время убивали
Ленивые.
Снова май, жаркий, совсем летний, звенят ошалелые комары, пахнет ландышами и липкими тополиными листочками. Через два дня Игорь и Артем улетают на космодром, и мы устраиваем проводы все на той же базе отдыха, которую я старомодно именую турбазой. Сидим в беседке, Артем негромко поет. Наше любимое – свое и Игоря, неизменного Высоцкого. Я сижу, тесно прижавшись к мужу, дышу им и думаю.
Несколько последних недель я ощущаю время, как чувствуют температуру или учащенный пульс. Совещание у Горелова состоялось одиннадцатого марта, сегодня двадцать третье мая. Все эти семьдесят три дня я собирала каждый час, каждую минуту с мужем, как княгиня Феврония собирала в ладонь драгоценный ладан. Их было так же немного... Игорь с Артемом догоняли лунную программу, которую 'великолепная четверка' за четыре года отработала от аз до ять, проходили реабилитационную программу, работали в аналитической группе по Марсу. Муж не жаловался – это был привычный для него ритм, он занимался любимым интересным делом. Я бы, может, и пожаловалась – и позавидовала – но помнила свое обещание. Поэтому постаралась найти себе занятие, спланировать будущее, в общем, не киснуть. Организовала свою стажировку в центре подготовки у Галины, сдала документы в магистратуру МГУ (она же – второе высшее образование) по психологии. Начну с того, что пройду годичный курс дополнительного образования 'Основы психологии', потом вечернее обучение два с половиной года. Много читаю, рекомендованное по профилю и про пирамиды. Нашла все опубликованные в академических источниках статьи, монографии, отчеты об экспедициях, в том числе англоязычные, заодно появился повод подтянуть язык. Но приоритетом, не скрою, была семья. Я подстраивала свой график, свои дела под расписание Игоря, создавала уют, баловала домашней едой. Была нежной, веселой, расслабленной, хотя больше всего хотелось плакать. Меня просто душила тоска, одолевали дурные предчувствия, страх. Не передать, как я боролась с чувством, что после отлета никогда больше Игоря не увижу. И делала все, что бы никто, никто даже не догадался об этом. Не делилась ни с подругой, ни с сестрой. Поступила иначе – раз уж я собираюсь помогать другим, начну с себя. Да, именно с этого и начала осваивать обширный список литературы. Пока помощь себе никак не профессиональная, но чтение здорово отвлекает, а один том вообще отлично действует: за месяц я и двух глав не одолела, даже днем засыпала, как читать начну. На ночь такое снотворное себе не назначала – пылкая любовь, знаете ли, и так способствует.
И самое главное, начала вить гнездо. Мужу предлагала тоже, а он...
– Игорь, звонили из управления жилфондом, предлагают несколько вариантов на выбор. А еще я полазила по сайтам агентств, присмотрела нам дачку. Больше всего, по фото, конечно, понравилось две. Съездим в воскресенье?
– Съездим. По квартире, Мила, ты сама определяйся. Мне после казармы да служебных квартир везде хилтон.
– Ага, и после МПЭК. Ладно, ты мне скажи, какой лучше этаж брать, или неважно – главное – какой микрорайон? Одна, вроде, даже двухуровневая. Есть с ремонтом, дизайнера приглашали, представляешь?
– Сама смотри, Лютик. Может, с ремонтом и возьмешь? Не возиться с бригадой...
– Лютик, надо же. От Светы перенял? Нет бы самому выдумать! И про дизайнерский ремонт даже не заикайтесь, Игорь Вадимович. Видела я этот хай-тек...
-Люда, – окликнула меня Катя. – Ты с нами? Что молчишь?
– Стихи вспоминала. Слушайте.
Меня волнует оклик этот вещий.
Доверено часам – бездушной вещи
Участвовать во всех делах людей
И, возвещая время с площадей,
Служить работе, музыке, науке,
Считать минуты встречи и разлуки.
И всё, что нам не удалось успеть,
На полуслове прерывает медь.
(С. Маршак)
Глава 15. Ожидание.
– Камиль, ты говорил, мои гормоны за полгода успокоятся, июнь уже, а мне только хуже, особенно последние три недели. Думала, после отлета легче станет, так нет...
– Ты когда вернулась?
– Вчера вечером. Я с космодрома к родителям, хотелось день рождения с ними отметить. Пожила бы подольше, но сам видишь – развинченная вся. Пришла сдаваться.
– Ладно, направление в лабораторию я по электронке кинул, попросил сделать срочно. Сдашь, кофейку выпьешь и приходи.
Через час мы зашли в кабинет Бадамшина вдвоем с Катей.
– Я решила постажироваться на Людмиле, она не против.
– Я тоже не против. Ты как, Людмила, кофе пила?
– Да, а почему ты спрашиваешь, Камиль? Что там с анализами?
– Первое – теперь кофе тебе пить категорически не рекомендуется.
– Совсем?
– Года полтора точно, а может, и больше.
– Камиль, я посмотрю, – подруга протянула руку к распечаткам, пока я пыталась сообразить, что к чему.
– Милка! – Катя, потрясая бумажками, подскочила ко мне, обняла за шею. – Камиль, как я сразу не догадалась! Я тоже побегу, проверю. Направление отправь, – это уже от двери.
– Камиль, а что у меня там? – я подобрала с пола потерянный Гордеевой листок. – Лютропин соответствует началу лютеиновой фазы. Это хорошо или плохо?
– Люда, как по мне – замечательно. Ты беременна.
Я еще смеялась и рыдала, пила воду, в сотый раз перечитывала результаты и вообще испытывала терпение Бадамшина, когда вернулась Катя. И мы повторили пантомиму на бис, уже вдвоем.
– Как это не говорить? – возмутилась я. – Что значит 'не будем волновать'? Он не мальчик, в эйфорию не впадет, про работу не забудет.
– Я тоже скажу, – поддакнула Катя. – Артем больше боялся, что мы детей не сможем родить – если после Марса за полгода не смогли зачать, то после Луны шансы вряд ли увеличатся.
– Что Галина Эдуардовна скажет? – руководитель полета повернулся к Коровиной.
– Скажу, что девочки правы. Это радостное событие если и повлияет на Серебро и Русанова, то только в положительном ключе. Да и остальному экипажу придаст оптимизма. Те две пары ведь пока бездетны?
– Хорошо. Когда у нас следующий сеанс связи? Послезавтра... Вот и сообщите. Дайте я вас обниму, что ли?
– ... конец связи. Командир экипажа Игорь Серебро.
– Луна-один, для вас есть важное сообщение. Людмила Евгеньевна, Екатерина Юрьевна, вы на связи.
– Игорь!
– Мила, здравствуй, – удивлен, по голосу слышу.
– Игорь, – горло перехватило. – У нас будет ребенок.
– Артем, – всхлипнула рядом Катя. – Я беременна.
На Луне завопили и заорали. Видно, обрадовались.
– Мила, – столько сдержанной радости и нежности в голосе. – Береги себя, родная.
– Мы будем ждать. Возвращайтесь скорее.
– Катя, ты как себя чувствуешь?
– Все хорошо, любимый.
– Луна-один, присоединяемся к поздравлениям. Конец связи.
Пошли с Катей ко мне, испекли самых шоколадных брауни из всех возможных, сварили страшно калорийного какао и заели волнение. Все равно ведь скоро толстеть?
Руководство подсуетилось, сняло грех с души, то есть, я хотела сказать сбыло нас с Катей с рук. Устроило наблюдаться в лучший московский институт акушерства и гинекологии. По его же, руководства, настоянию, мы явились вставать на учет на раннем сроке непосредственно к заведующей отделением. Милейшая женщина встретила нас радушно, предложила зеленого чая и печенья, расспросила 'как там, в космосе' и лично проводила к 'прекрасному специалисту'. Прекрасного специалиста почему-то на месте не оказалось, как и медсестры, и нам было предложено присесть и подождать. Начальство, хмуря татуаж, пошло разыскивать нерадивых работников. Мы с Катей посидели минут пять, изучая наглядную агитацию, потом услышали, как в смежной смотровой хлопнула дверь, полилась вода.
– Диана Артуровна, а что случилось-то? Что, нельзя уж на пять минут отойти кофе выпить? Ужас, как заведующая кричала!
– Да каких-то двух вип-клиенток должна привести. Космонавтки. Слышала, на Марс летали?
– Что-то слышала в новостях. Они вроде несколько лет летали.
– Да, а теперь они обе беременные.
– Диана Артуровна, вот не повезло вам. Им же почти сорок.
– И наверняка патологий куча, от Дауна до Туретта. И возраст, и радиация.
– И не говорите, уродов каких-нибудь родят. Зачем их понесло на этот Марс?
На этой жизнеутверждающей ноте мы встали, шумно отодвинули стулья и потопали к выходу.
– О, вы уже здесь, – за спиной у нас открылась дверь, и я обернулась на звук. Врач улыбалась нам немного нервно, медсестра рядом краснела пятнами. – Добрый день!
– Нет, мы еще здесь, – ядовито ответила я. – Но не надолго.
– А... вы куда? – растерялась Диана Артуровна.
– Уродов рожать, – рявкнула Катерина.
– И не начинайте! Не поедем мы больше никуда. В городке и гинекология, и роддом есть, и педиатры. Хотите, расписку дадим? Но больше быть крысой лабораторной я не хочу. Люда?
– Владимир Петрович, спасибо вам за заботу, но я согласна с Катей.
– Ну, девушки! Они звонили, извинялись, каялись, можно сказать. Вы же не злопамятные!
– Я не злая, верно. Но память у меня хорошая.
– Директор института очень просил. Они уже и интервью дали, анонсировали.
– Владимир Петрович, мы пойдем. У меня гормоны и вообще...
– Екатерина Юрьевна, но вы-то! Как коллега коллегам!
– Скальпеля у меня с собой не было, вот что!
Видимо, немного опасаясь, что теперь-то Катя вооружена, а я и так опасна, Свенковский больше нас не уговаривал и не задерживал. Удачно так в поликлинику сходили, даже на прием без очереди попали. Ушли осмотренные и поздравленные за витаминами для беременных. Как говорится, ложки нашлись, но осадок остался...
Нет, у меня все-таки мужской склад ума. Или это потому, что я по гороскопу (в которые, как вы помните, я не верю) Близнецы? Плохо у меня с описанием интерьеров, нарядов и аксессуаров. Вот приступила я к ремонту нашей новой двухуровневой квартиры. Не понимаю я в стилях – современный, классический, еще-какой-то-там. Мне надо непохоже на офис, больницу и будуар Марии Антуанетты. Еще что бы стены не были синие, а диван красный, ну, или наоборот. И что бы и глаз не резало, и не кремовое и сливочное. Но я не с этого начала.
Молодая женщина ждет ребенка, муж в длительной командировке. Она готовится в магистратуру, делает ремонт в квартире и покупает дачу. Если не знать ситуацию, мне можно смело сочувствовать. Но дело в том, что одна я жила неделю, столько, сколько пропуск делали. Как только сообщила родителям и сестре о своем интересном положении, так и началось. Прикатила Света. Она, в отличие от меня, все про ламбрекены, фризы, колер и медальоны знает. И прованс от лофта с первого взгляда отличает. Она пробежалась по квартире, поахала от восторга по поводу размера и планировки, достала планшет и начала мне показывать по сто вариантов спальни, гостиной, кухни, ванной, детской, даже для туалета предлагалось несколько стилистических решений. Как по мне, единственное требование – что бы биде поставили и унитаз удобной высоты.
Света усадила меня на скамейку в парке напротив наших окон и потребовала выбрать немедленно.
– Давай определяйся. Нам еще материалы заказывать. А бригада? Тут у вас только спецподрядчики какие-нибудь? Ты узнавала?
– Да, я даже с бригадиром разговаривала. Они сейчас Русановым ремонт доделывают, в этом же доме и в нашем подъезде, только этажом ниже.
– Так надо сходить посмотреть! Что за люди, как работают.
– Давай я картинки твои посмотрю сначала? Что ты меня, как Фигаро – туда, сюда...
– Не бубни. С чего начнем? С гостиной или спальни?
Поскольку я уже вам во всем призналась, скажу только, что в гостиной у нас будет зеленая стена из живых растений и мебель цвета молочного шоколада, кухня-столовая оттенков такого нежного розово-рыжего цвета. То есть это я так думала, а на самом деле это темно-лососевый, сомон и, почему-то, дети Эдуарда. Лазурно-серый цвет для спальни, ярко-желтый для нашей ванной (есть еще гостевой санузел), детскую оформили в зеленых цветах – нейтрально и для девочки, и для мальчика.
Через две недели Света отбыла, поставив дело на единственно правильные рельсы. К этому времени я успела получить документы на дачу, но не успела подумать о ремонте. За меня опять подумали, на этот раз отцы. Папа прибыл на собственном автомобиле, под завязку груженом всякими лобзиками. Папа Вадим привез инструмента столько, сколько взяли в багаж на авиарейс – какой-нибудь фрезерный станок пришлось оставить, а все остальное...
Еще через месяц они обросли бородами, как Стенька Разин и Емелька Пугачев, так же поигрывали топоришками и вид имели самый разбойничий. Или пиратский, поскольку наши благородные разбойники тельники и банданы не носили. Дачу я вам тоже описать не берусь. Деревянная, двухэтажная, не новой постройки, но и не древняя. Родители воплощали мою мечту – пристраивали открытую веранду с крышей – балкончиком, на который можно было бы выйти из нашей спальни. Ремонт они тоже собирались делать по утвержденному Светой генплану. Самое главное – дачу мы купили в старом дачном товариществе, ни одной знаменитости на поселок. На участке никаких грядок, только запущенные клумбы рядом с домом, сосны, сирень и жасмин. Участок заканчивается забором на крутом высоком берегу чистой речушки, в заборе калитка и можно спускаться на пляж, не обходя по улице.
В августе приехали мамы и племянники. Племянники носились или помогали дедам, мамы консервировали, привлекали мальчишек копать и готовились сажать под зиму всякие луковичные и розы.
Я успешно поступила и по-прежнему помогала Гале. Ни минуты не была одна, а чувствовала себя очень одинокой. Мне очень не хватало Игоря, привыкла же все время вдвоем, и днем, и ночью. Особенно ночью. Хотелось любви, крепких рук, нежности.
Гормоны, токсикоз и отсутствие секса очень сказывалось. На окружающих. Ужас сплошной со мной общаться, самой стыдно, а ничего поделать не могу. Раздражаюсь по пустякам, злюсь, то плачу, то ругаюсь. Маму обидела, до слез. Плакала опять я, мамуля жалела. Жила только от сеанса до сеанса связи. Но что можно сказать любимому через тысячи километров пустоты? Что он может сказать тебе, когда вас слушает сотня человек? А мне хотелось знать все до мельчайших подробностей, о каждом дне там, в космосе. Я узнаю об этом, но много позже. Из дневника, который для меня вел Игорь.
Игорь.
4.06.
Никогда не только не вел дневников, но даже не читал, письма в нашем веке никто не пишет, только справки и отчеты. И ты знаешь, какой я красноречивый. Придется рассказывать, как умею. 48 часов назад штатно пристыковались, двое суток проверяли взлетно-посадочный комплекс, сегодня проводили техгруппу. До прибытия Нетесина, Уфимцевой и Снежкиной будем тестировать комплекс. Воспользовался административным ресурсом и забрал себе кладовку. Пока сплю здесь один, но потом съедемся с Русановым.
13.06.
Стыковка с ВПК. Два дня на разгрузку, день отдыха и старт.
16.06.
Разгон завершили, вышли на заданную траекторию. Работаем в штатном режиме. Быт пока не налажен, семейные все еще не определились с ночлегом. Обороняю кладовку. Нетесин спит в командной рубке. Вчера спрашивал, снятся ли нам космические лучи.
18.06.
Сегодня у тебя день рождения, и мы впервые за пять лет не вместе. Жаль, что ты не полетела. Твой юмор, ум, интуиция, опыт очень бы пригодились, но я понимаю, что здоровье важнее. И так пока с ребенком у нас не получилось. С одной стороны, это не слишком хорошо, с другой – тебе было бы тяжело одной, уж лучше позже, когда я вернусь.
19.06.
Сегодня Злата окликнула: 'Командир!' Обернулись я и Слава Келлер. Показалось, он смутился, а она даже с каким-то вызовом обратилась к нему. Пока работали мужским коллективом, было незаметно, а теперь, с появлением женщин (и их старанием), эта четверка держится обособленно.
22.06.
Расчетное время выхода на орбиту завтра в 11-00 по Москве. Сегодня соберу экипаж, до начала работы на Луне надо поговорить. Галина меня предупреждала о вероятности конфликта, мы обсудили способы решения. Считаю, что лучший вариант – откровенный разговор.
24.06.
Совершаем орбитальный полет, начали выполнение видео и фотосъемки поверхности Луны, аналогично выполненным на Марсе. Не было времени рассказать тебе о произошедшем объяснении. Первое – дамы демонстративно сели напротив меня и Артема, мужчины сбоку. Невербалика соответствующая. Сразу предложил высказаться. Начала, как ожидал, Уфимцева. Суть – они готовились вчетвером, роли расписаны, включение нас с Артемом в экипаж с ними не обсуждали, поставили перед фактом. Согласна, что включили по объективным причинам, но считает, что командиром должен быть Келлер. Жанна поддержала, Есин промолчал. Ждал, что скажет Келлер. Видно, что уязвленное самолюбие присутствует, и понять его можно. Но мужик настоящий. Сразу сказал, что командир в экипаже только один, что назначили старшего по званию, к тому же имеющего опыт межпланетного полета. Жестко предупредил, что раскола в экипаже не допустит – не для того столько лет готовились. Я решил ничего к этому не добавлять – просто пожали со Славой руки.
25.06.
Мила, я счастлив. Как ты там, родная? Не могу написать ни слова, они все куда-то подевались. Если бы ты была рядом... Береги себя.
26.06.
Не спалось. Первый раз в жизни записал, очень уж настойчиво они стучались. Для тебя.
Моя нежная Мила, родная моя,
Будет сын? Или дочь?
Как ты там без меня?
Я хотел бы обнять, закружить, защитить,
Я хотел бы, родная, с тобой рядом быть.
Береги себя, слышишь?
И это – приказ!
Я хочу целовать твои губы сейчас,
И носить на руках,
И любить по ночам,
Я скучаю, хочу через вакуум – к вам!
Чтобы видеть, как твой округлился живот,
Чтобы слышать толчки – наш ребенок растет,
Чтобы спорить и имя с тобой выбирать,
И любить, и беречь, и живот целовать...
(стихи Татьяны Резниковой)
28.06.
Мониторинг поверхности завершен, проводим экспресс-анализ. Как ты понимаешь, недостатка в данных с учетом количества лунных программ нет. Нас больше интересуют произошедшие за последнее время изменения. За обработку данных отвечают Нетесин, Русанов и Есин. Келлер тоже взялся смотреть, но у него своя цель. Под лупой рассматривает места высадки астронавтов. Тут надо цитировать.
– Помните, что Стенли Кубрик говорил? Не были американцы на Луне. Нету на пыльных тропинках никаких следов, мамой клянусь, докажу!
По-моему, чисто по-гусарски, два Владислава поспорили на бутылку виски. Спор о превосходстве отечественной космонавтики на непатриотическую выпивку, каково? Но что мне действительно показалось странным, Мила – НАСА никогда не публиковало никакой информации о лунных пирамидах. Снимки да, публиковались, а вот о попытках их исследования – ни слова. Даже слабые попытки предположить – а что это вообще, в прессе и интернете активно не обсуждались, попросту игнорировались. Что ж, скоро мы узнаем, что так упорно скрывают наши партнеры.
30.06.
Проверяем оборудование для высадки, скафандры. Завтра выходят Келлер, Есин и Артем. Удивлен реакцией женщин. Или вы с Катей нас избаловали идеальными поступками? Глупо тратить время на ненужные споры, но приходится. Сегодня была связь с ЦУП, про вас скупое 'все в порядке'. Потребовал сообщать нам сводку еженедельно. Так что не ругайся там на медицину, они не просто так к тебе будут приставать.
06.07.
За неделю совершили пять спусков на поверхность. Определили наиболее перспективные объекты – в районе Моря Дождей с невидимой стороны Луны. Восемь сооружений правильной конической формы и просто гигантских размеров. Самое интересное – центры пирамид на Луне зеркально совпадают с центрами расположения египетских пирамид в Гизе. То есть пирамиды на Луне расположены точном в таком же порядке, что и пирамиды Хеопса, Микерина и Хефрена. Завтра Нетесин посоветуется с космическими лучами и скажет, с какой именно начнем раскопки. Мила, ты больше месяца одна. Красивая, молодая. Очень страстная. Никогда не думал, что буду так ревновать. Я знаю, и ни минуты не сомневаюсь, что ты никогда не изменишь, но ревную и бешусь, как мальчишка...
15.07.
По-прежнему рутина. Высадка по графику, работа на поверхности. Опять сравниваю тебя и Катю с Жанной и Златой. Может, из-за того, что они готовились несколько лет, может, из-за разницы темпераментов, но слишком девчонки нетерпеливы. Хочется результатов здесь и сейчас, а мы просто копаем и копаем. Тяготит их ожидание свершения. Не летели они два года с Марса на Землю...
Глава 16. Неслужебное задание.
17.07.
Сегодня работы на поверхности были внезапно прерваны. Оборвалась связь, не только с Землей, но и с МПЭК, и между космонавтами в районе высадки. Нетесин утверждает, что перед тем, как наступила 'ватная' тишина, он видел короткую яркую вспышку. Определить источник он не может – то ли солнечный блик, то ли молния. Может, разряд. Одновременно вышло из строя все оборудование – от фото и видео аппаратуры и беспилотников до электробура. Все, что было включено на ВПК – перегорело, как лампочка. Возвращение экипажа стало сложной спасательной операцией – без связи, с половиной неработающих приборов. Повезло, что пилотировал Келлер и Есин спускался – без программиста вообще не знаю, что удалось бы сделать, программы одна за другой выдавали ошибки. Кислород в баллонах закончился, залезли в резерв. Злата едва на ногах держалась, когда пристыковались, Жанне пришлось что-то ей вколоть. Дикая головная боль, боль в позвоночнике. Но призналась только на борту, на Луне держалась, ни одной жалобы, даже Келлеру ничего не сказала.
18.07.
Артем с Владом, насколько смогли, восстановили записи и показания приборов. Предварительная причина, признанная самой вероятной – очень сильный электромагнитный импульс, как при вспышке на Солнце. Однако ЦУП солнечную активность не подтверждает. Мила, думаю, около недели или даже больше у нас займет замена приборов и оборудования взлетно-посадочного комплекса, наладка систем, проверка работоспособности. Как понимаешь, работы много и провести ее надо в максимально сжатый срок. Боюсь, на некоторое время эпистолярный жанр я заброшу.
01.08.
Выполнение программы застопорилось. Все силы бросили на ремонт, девочки помогали, чем могли. Нетесин пытался продолжить исследования дистанционно. Сегодня запустили тестирование, протокол удовлетворительный. Завтра высадимся на поверхность. Не хочу врать тебе даже в мелочах, родная, и не буду писать, что думаю о тебе каждую минуту. Но мне не хватает тебя рядом, и это чувство все острее и острее.
03.08.
Вчера вернулись к раскопкам. Связь проверяли каждые три минуты. Приборы на ВПК по максимуму обесточили, перешли в основном на ручной инструмент. Почти добрались до предполагаемого входа. Кроме вынужденных задержек, мешали явления психологического свойства. Марк потом признался: 'У меня до сих пор шея болит, головой крутил постоянно. Кожей ощущал, что мы там не одни'. Я, правда, головой не крутил, но ощущения чужого присутствия были, это правда. Артем и Жанна промолчали, но у Снежкиной глаза были на мокром месте.
05.08.
Не знаю, где мы ошиблись, но проделанная многодневная работа ожидаемого результата не дала. Вход мы нашли, даже сумели сдвинуть каменную плиту и проникнуть внутрь. Луноход прошел довольно далеко, снял пустую полость, или камеру. За ней, видимо, имеются какие-то еще пустоты, и мы их, безусловно, будем исследовать. Я имел в виду, что не нашли ничего похожего на дисковод. Нетесин сидит за компьютером уже одиннадцать часов, изучает какие-то выкладки. Завтра сеанс связи, думаю, будем просить Землю внести корректировки в ближайшие планы.
06.08.
Мила, ты стала еще красивее. Тебе очень идет быть беременной. Рад, что увидел тебя. Еще бы обнять... Люблю.
07.08.
Опухший, как с перепоя, Нетесин выступил вчера с яркой речью. Но его красноречие не оценили ни мы, ни ЦУП. Идея раскопать еще одну 'очень перспективную' пирамиду, а если и там ничего не найдем, то следующую, 'не менее перспективную' хороша, если вы не на Луне. Где-то с расчетами ошибся научный отдел, а вот где... Ты знаешь, что экипаж ставил единственное условие – полная информация. Теперь хочу понять – не все сказали или сами не знают. Дам Нетесину отоспаться и разберусь.
08.08.
Мила, ты бы меня сегодня не узнала. Как выразился Келлер, 'Князь гневаться изволили'. Врет, на благородный гнев мой мат не тянет. Наш план в том, что у нас нет плана! Вы летите, там на месте разберемся! Посылать дорогостоящую экспедицию за сотни тысяч километров на том сомнительном основании, что на Марсе случайным образом откопана пирамида и найден артефакт, а потом методом научного тыка откопана пирамида на Кольском полуострове. А если бы у Артема друзья в Крыму служили, и мы туда полетели? Мне просто интересно, как они убедили Горелова выделить средства? Послал. И Нетесина, и сообщение в ЦУП. Пусть думают. Родная, как ты там? Хорошо, что родители с тобой, мне спокойнее.
09.08.
Понятно, что раз мы все же здесь, другого выхода, как искать то, не знаю что, у нас нет. По крайней мере, у нас теперь развязаны руки в том, что бы самим определять координаты поисков. Все по новой – съемка, сканирование, эхолокация. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт – подпишись на страничку в VK. И интуиция. Предложил каждому написать самое вероятное, по его мнению, местонахождение пирамиды-дисковода. И еще – что, он считает, произойдет после запуска этого диска. Предложенные варианты: 1) мы подадим сигнал другой цивилизации, 2) получим ключ ко многим тайнам, в том числе контактов с инопланетянами в прошлом, 3) Луна является космическим кораблем и таким образом мы запустим его двигатели. Из всех вероятностей ни одна не является очевидной или сколько-нибудь объективной. Что касается места поисков, большинство, независимо друг от друга, указало на одну точку на невидимой стороне. Как ты знаешь, главные отличия обратной стороны Луны от видимой с Земли – в преобладании на ней материкового рельефа над морями и в обилии кратеров, причем в списке крупнейших по диаметру лунных кратеров первые девять расположены именно на обратной стороне. Так вот, пирамиды есть в нескольких, и раскапывали мы во втором по размеру кратере. А большинство проголосовавших предлагает сместиться южнее, почти к полюсу. И я чувствую, что наша цель – Бассейн Южный полюс-Эйткен. Его диаметр 2500 км, глубина достигает 8 км, и он считается одним из крупнейший кратеров Солнечной системы. Начинаем 13, в пятницу. Удачный день, как ты говоришь. Завтра у нас выходной и профилактика, а послезавтра хочу проверить кое-что. ЦУП дал разрешение на внеплановую высадку. Мы исследуем самый известный тектонический разлом на поверхности Луны, расположенный вдоль восточного берега Моря Облаков. Это крутой откос, высотой почти полкилометра, известный под названием Прямая Стена, тянется с севера на юг почти на 120 км. С обоих концов имеются небольшие участки, которые располагаются под углом к основному сегменту. С юга разлом заканчивается разрушенным древним кратером. Высаживаемся там.
11.08.
Не спрашивай меня, почему я отстаивал перед Центром эту идею. Аргументов практически не было, одно чутье. Они нам разрешили из чувства вины, не иначе. Мы нашли пещеры, форма и размер которых позволяют предположить, что они не были созданы естественным путем. Эхолокатор показал, что внутреннее пространство пещеры составляет около ста кубических километров. Мы дошли только до прихожей, Мила, но отчетливо поняли, что нас там не ждали.
12.08.
Последствия вчерашнего десанта все еще сказываются. Физически все в норме, а вот психика... Мы, взрослые, здоровые, опытные мужики вчера поддались бесконтрольной дикой панике. Хронология такая. Включили прожектора, пошли по двое – я с Нетесиным и два Влада. Первое, на что обратили внимание – гладкая, похожая на вулканическое стекло, поверхность под ногами. Потом начали слышать шаги, все четверо. Понимаем, что слышать не можем, законы физики не позволяют, но слышим. Стены, похожие по структуре на пол, плавно расходились в стороны и вверх почти идеальным куполом. Метров через сто свет перестал отражаться от стен, что странно, согласись, если они гладко отполированы и должны блестеть. К звуку шагов добавился тонкий то ли свист, то ли сигнал. Опять инфразвуковой. Сигнал нарастал, но не по слышимости, а по интенсивности, что ли. Не знаю, как объяснить, Мила. Звук нарастал лавиной, и в какой-то момент стал невыносимым, это вынудило нас остановиться. Начали говорить, петь, орать – только бы заглушить звуковую атаку. Одновременно нарастало чувство страха – от легкого беспокойства до животного ужаса. Я вдруг увидел тебя – ты вела машину. Я был и на Луне, в этой странной пещере, и сидел рядом с тобой на пассажирском сиденье, но ты как будто не замечала этого, не видела меня. Ты с кем-то разговаривала по гарнитуре, смеялась, в салоне играла музыка. Я в деталях видел твое лицо, прическу, одежду, машинально отметил, что у тебя изменились черты лица, как это бывает у беременных – нос, губы. Живот и правда уже большой – ремень был натянут очень сильно, и ты чуть морщилась, потому что он неприятно задевал грудь, ты его все время поправляла. Ты сказала: 'Игорь, я подъезжаю уже, ставь чайник, пить хочу ужасно!', как вдруг чего-то смертельно испугалась. Я проследил за твоим взглядом – перед джипом опрокидывалась фура. Грузовик занесло, прицеп свалился на бок и скользил по трассе, как камень в керлинге, прямо на тебя. Удар, сработали подушки безопасности, машину отбросило и закрутило, еще один удар – в другую машину. Оглушающая тишина, потом звуки сирен, кто-то кричит 'Резать надо, так не откроешь!', визг болгарки. Кровь, много крови, она на руках врачей, на их зеленых куртках, на форме спасателей. Закрытые заляпанной кровью простыней носилки, кто-то говорит 'Шансов не было...'. Я очнулся от собственного крика, пришел в себя. Рядом корчился Марк, что-то орал в наушниках Есин, стонал Славка. Нас всех накрыло и отпустило за минуту буквально. Шум в эфире стоял дикий, велась запись. Мы потом слушали себя, спины у всех опять стали мокрые от холодного пота. Как бы ни было тяжело, рассказали, кто что видел в этот момент, без деталей. Родная, все видели разное и все одно – то, что каждый из нас подсознательно боится больше всего. Работать вчера дальше не смогли – быстро свернулись, возвратились на МПЭК.
