Текст книги "Кратчайшее расстояние (СИ)"
Автор книги: Валерия Панина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
– Мила, – позвал.
– Что? – я отвернулась от зеркала, продолжая вытаскивать шпильки.
– Пойдем уже.
– Игорь, если я сейчас не расчешусь, завтра только налысо стричься, – вздохнула я.
Подошел, молча начал расплетать косы, я взяла расческу. Просто от того, что чувствовала его за спиной, потихоньку загоралась. Неловкой рукой положила щетку, оперлась о раковину, он потянул с меня полотенце...
– Игорь, не вздумай! – отбивалась я. – Я не дамся!
– Почему ты мне запрещаешь жену на руках носить? – строго спросил, не прекращая попыток меня поднять.
– Мне муж здоровый нужен потому что. А не с грыжей, – объяснила я. – Куда идти-то надо? Я добровольно пойду!
– Завтракать.
– Мы завтракали уже. Даже два раза, кажется. Так что обедать.
И мы пошли обедать, потом лениться, потом гулять. Жили одни-одинешеньки три дня, пока все в холодильнике не съели, и поехали на озеро. Сказали, что соскучились.
Мои улетели через неделю после свадьбы – кто на работу, кто суетиться по поводу свадьбы-два. Гостей решили пригласить в Обыденск, недели через две-три – как только с рестораном договорятся. От нас требовалось послать приглашения и приехать. Игорь порывался уехать вместе с ними. Не подумайте, что к теще торопился – в городок, на работу. Неважно, что отпуск.
– Игорь, тебе никто допуск не даст. И физике, и психике необходимо восстановиться. И родители – месяц в суете, чужие люди в доме. Просто побыть своей семьей хотят, неужели не понимаешь?
Убедила. Свекры, конечно, о нашем разговоре ничего не знали. Мы им просто сказали, что билет до Москвы возьмем, как родители с праздником определятся, а пока у них поживем. Обрадовались. Проводили сватов, закрыли дом и увезли нас на какую-то заимку, что ли. Тайга глухая, дом небольшой, удобства во дворе. Ничего, за неделю не умру, не на Марс летим, как-никак. Пока они трое шастали на лыжах на охоты и рыбалки, я топила печку, кашеварила, как в гостях у Коковани, читала книжки и ела. Стыдно признаться, но я теперь все время ем. Думала, беременна – хоть причина уважительная будет, но пока нет. Лишние калории сжигаю, расчищая дорожку до родника, бани и поленницы, таскаю воду, дрова. Незабываемый опыт. Я, вообще-то, отроду печки не топила, больше всего в первый день боялась встретить мужа на пепелище, но обошлось. К счастью, готовить на этой печке меня не заставляют – есть переносная газовая плитка и даже небольшой генератор. Спим мы с родителями в разных концах одной комнаты, так что терпим, в смысле медового месяца. Зато какие здесь звезды, какой воздух! Понимаю, почему Игорю ни на какие юга не хочется.
Навестили родной город. Кроме праздника, занялась делами. Выдала папе доверенность на продажу квартиры, освобожденной от оков ипотеки, заказала оценку. Жить мы решили в городке. Более безопасного места я не знаю, особенно для детей. Там с трех лет дети самостоятельно гуляют, максимум все вместе под присмотром какой-нибудь одной заполошной мамаши. На деньги от квартиры и прочие материальные бонусы планируем купить еще дом под дачу. Глядишь, мама с папой приедут поживут, и те, и другие, Света с Максом погостят, племянников можно будет к себе брать с прицелом на всякие московские развлечения. К нам-то не особо пускают. Сами любим отдых за городом. Главное, никаких знаменитостей в соседях, но с лесом и речкой.
Приехавшие отдавать свадебные долги Русановы привезли отличные новости. Артем в сети нашел однокашника, вертолетчика. По счастливому совпадению, Глеб служит в МЧС на Кольском полуострове, и мы летим на моря, как мечтали. Неважно, что на Белое и Баренцево. Лучше бы, конечно, отложить поездку до лета, но и мне, и Кате совершенно ясно, что полгода мужья отдыхать не будут. Завалят начальство рапортами, и то, скрепя сердце, выплатит компенсацию и радостно допустит сначала на щадящий режим, а потом и по полной программе. Заранее пообещала Игорю устроить скандал, если хотя бы месяц не возьмет в мае или июне. Он мне еще Путораны не показал и на теплые моря дней на десять погреться слетать не помешает. Не вспомнила я тогда про известную поговорку...
Север встретил нас легким морозом поздней зимы и слепящим Солнцем. Еще в аэропорт приехал Глеб Логунов с женой и своим начальством, и губернатор с присными. Нас вежливо, но твердо повлекли в казематы (зачеркнуто), в областную администрацию. Там уже ждали телевидение, радио и вся пишущая и снимающая журналистская братия, запечатлеть миг встречи местного руководства и героев космоса. Губернатор вел себя так, словно он сам, лично, нас запускал. Мы вели себя доброжелательно и на все кивали, потому что Глеб по дороге нам пообещал, что за это нам дадут вертолет, оборудование и людей для исследования пирамид. Вещь нелишняя, потому что расположены пирамиды в отдаленной труднодоступной местности. Положим, вертолет мы готовы были арендовать сами, но поддержка хорошо подготовленной группы сильно понижала градус авантюризма нашей затеи.
Переночевали в городе, в лучшей гостинице. Банкет предлагали все за тот же счет, но нас уже так напрягло высочайшее внимание, что отказались, и от ужина с официальными лицами тоже. Сослались на ранний подъем. Логуновы пригласили нас к себе, провели тихий вечер. Мужчины вспоминали учебу, Глеб рассказывал кто, где. За некоторых выпили не чекаясь. Профессия такая... Ольга, жена Глеба, тоже спасатель, немного моложе нас, очень спокойная девушка со спортивной фигурой. Ничего, я надеюсь, таймырские килограммы тоже быстро вытрясу.
Группу и груз уже перебросили, так что полетели налегке. Второй раз в жизни я за Полярным кругом. Под вертолетом проплывают заросшие заснеженным лесом горы и долины в игре теней, хрустальные блюдца озер и белые нитки рек. При подготовке мы изучили все материалы предыдущих экспедиций и выбрали два наиболее перспективных объекта. Одна пирамида стояла на краю плато, над лесом, недалеко от побережья, вторая – в долине. Вообще пирамид на полуострове, только открытых, больше десятка. А населения, согласно официальной статистике, пять человек на километр. Сейчас. Интересно, девять тысяч лет назад сколько было?
Промежуточный лагерь разбили на отроге горы, единственном месте, подходящем под вертолетную площадку. Приземлились, выбросили баулы. Пока мужчины закрепляли вертолет, выпили горячего, есть отказались. Нетерпелось уже. Да и день короткий. Двинулись сначала на снегоходах, потом пешком. Хорошо то, что реки еще не вскрылись, снег осел, покрылся жестким толстым настом, Спасибо нашим инструкторам по общефизической подготовке. Около семи километров прошли. Немного, если не по бездорожью – нередко проваливаясь в сугробы, перелезая через поваленные стволы и пробираясь по осыпям и мелколесью. На подходе, километра за полтора до пирамиды, начали обращать внимание на странности. Снег сначала пестрел проплешинами, а через пару сотен метров исчез совсем. Обнажившаяся земля подмерзла, и составляла странный контраст с остальным лесом.
– Глеб, пожалуй, дальше идти не стоит, – остановившись, решил Игорь. – Поставим палатки здесь, переночуем. Утром осмотримся.
Разместились в двух палатках – в одной, шестиместной, пятеро мужчин, во второй, четырехместной, мы трое. Одно место пустовало, так кстати, оказалось. Поужинали мчсовским сухим пайком. Мужики еще смеялись, космонавты, вы своего не привезли, сравнить? Мы попробовали и заверили, что их кормят лучше. Честное слово, такая каша замечательная из концентратов, с дымком!
Артем достал гитару.
Между звезд в корабле: долгий экскурс на Марс,
Только мы вчетвером, и никто, кроме нас.
Только звезды и тесный железный мирок,
Каждый день, каждый миг делал все, все что мог
Каждый!
Ни минуты побыть в единенье с собой,
Помогают забыться лишь секс и любовь,
И никто не прикроет от космоса нас,
Ведь Земля далеко, впереди только Марс...
Тридцать дней мы на Марсе в режиме нон-стоп,
Тридцать дней и два дня каждый делал, что мог,
На пределе себя и почти что без сна,
Против времени шла неземная война...
А потом долгий путь до планеты Земля,
Больше тысячи дней мы внутри корабля,
А потом еще дни средь врачей, карантин,
Взаперти... и уже на пределе всех сил
Улыбаемся, машем, встречаем людей,
До конца исчерпав чашу силы своей...
Чаша бьется! Как взрыв, или срыв без причин,
Потому что дошли до предела всех сил,
Надо просто побыть в тишине, отдохнуть,
И подумать, как мы представляем свой путь...
(Стихи Татьяны Резниковой)
– Твое, муж? – строго спросила я, прижимаясь ближе.
– Ты сбежала, мне не спалось...
Надо же, думала, не признается.
Сходили в кустики, улеглись. Спальник теплый и удобный, воздух свежий, уснуть не могу, хоть ты тресни. Вертелась, вертелась, улеглась на живот, прижалась ухом. Начала было дремать, как почувствовала вибрацию. Как будто вдалеке мерно ударяли по земле чем-то тяжелым. Я дернулась, села. Рядом подскочила Катя.
– Ты тоже слышала?
Она торопливо закивала.
По лесу прокатился низкий странный звук. Где-то глубоко под землей били в гонг? Сразу вспомнились копи Мории, орки и этот, ужас глубин который. Щелкнула рация.
– Мила, вы там как?
– Игорь, страшновато мне что-то.
– И не только ей, – сунулась к рации Катя.
– Мне прийти?
– Да! – рявкнули мы хором. В лесу заскрежетало. – Ой, мама!
Раздались шаги, мужская рука расстегнула молнию.
– Девочки, можно?
– Погоди, – я выкарабкалась из мешка. – Мне кое-куда надо. Проводишь.
– Мы все пойдем, – торопливо заговорила Катя. – Оля?
Потом вернулись, улеглись и опять приготовились бояться. Но сколько бы не выли и не шумели в лесу неизвестные явления, мне качественно бояться не удалось. Меня муж обнимал...
Наутро нас разбудили противно-бодрые мужские голоса и смех. Не выспавшиеся и немытые, вылезли из палатки к чаю и каше.
– Что вы с утра радостные-то такие? – обвинила Катя своего. – Хотя вам-то что, вы, небось, выспались...
– Пока вы спали, мы работали, – протягивая ей кружку, ответил Артем. – Установили аппаратуру, камеры, микрофоны. Кучу данных насобирали.
– И? Не томите, мы, когда голодные – злые! – пригрозила я.
– Эта... – Павел, бородатый физик из местного института, поискал определение. – Это сооружение – источник сильнейших электромагнитных волн.
– Гора замшелых камней? – не поверила я.
– Что-то внутри пирамиды, вероятно, – продолжил Павел. – Отсюда и отсутствие снега. Любой электроприбор нагревается.
– А звуки? – негромко спросила Оля. – Что мы слышали?
– На записях ничего нет. Ни видео, ни звука, – пожал плечами физик.
– Галлюцинации, – задумчиво проговорила Катя. – Нам еще в мединституте, на лекциях по психиатрии читали, что электромагнитные волны могут вызывать слуховые галлюцинации.
– Вероятно, ты права, – кивнул Игорь. – Так, девушки. Остаетесь здесь. Мы сами сходим, осмотрим.
Открыла было рот, что бы поспорить, и закрыла. Девочки, кстати тоже промолчали. Шестое чувство у всех, что ли?
Уже после возвращения к вертолету я улучила момент, когда мы остались вчетвером.
– Люди, как думаете, можно найти спутниковые снимки этой местности за несколько лет?
– Хочешь сказать..?
– Я вам про 'шум Земли' не рассказывала? Света все время нашего полета собирала информацию про нас. Пресс-релизы ЦУП, статьи какие-то научные, посвященные экспедиции, даже наиболее интересные комментарии читателей блогов разных. И она нашла одно странное совпадение – в день высадки на Марс тебя и Артема, были зафиксированы неопознанные шумы. Я думаю – что, если это не совпадение, вовсе? Что после вскрытия пирамиды там, запустились какие-то процессы здесь?
– Мила, для таких выводов просто недостаточно данных, – отверг мое предположение Игорь.
– Но это же не значит, что не надо попытаться эти данные собрать и обобщить?
– Для начала давайте здесь закончим, а потом подумаем, в каком направлении вести поиски. В одном ты права – надо использовать как можно больше источников информации. Свете позвони, как вернемся. Пусть попробует поискать, может, еще что-то в сети интересное найдет.
– Я тоже подключусь, – объявила Катя. – Ребята из моей бывшей группы, ролевики, кучу всяких сведений собирают и странных, и необычных.
– Но нельзя же разглашать? – строго посмотрела я на нее.
– Так я не буду. Просто напишу, что интересуюсь пирамидами. Может, хочу сценарий написать по этим, как их, фаэтам?
Вторая пирамида, как будто составленная из мелких кирпичиков и совершенно не похожая на первую (та была сложена из крупных гладких блоков), стояла на плато, как стакан на подносе. Туда мы добрались со всем комфортом – благо, погода позволяла. В два рейса Глеб перебросил весь наш табор. Расположились становищем метрах в двухстах – мало ли, вдруг и тут микроволновка работает. Распаковались, расставили аппаратуру, настроили. Это мужчины. Мы с девочками варили добытого... нет, не мамонта, хоть декорации и подходящие. Хариуса. Улов богатый, тут и форель здесь ловится даже на палец. Уха получилась, просто слов нет, какая. Хоть мы с Катей, признаюсь, с некоторой оторопью смотрели, как Оля, принявшая на себя командование, в конце мало того, что стопку водки в котел вылила, так еще и головешку сунула. Но она ж абориген, и у нее пистолет на поясе, хоть и травматический. Не поспоришь.
– Сломалась, похоже, – констатировал Стас, еще один спасатель из прикомандированных. – Не работает.
– Да, – кивнул Петя, не отрываясь от приборов. – Никаких следов активности нет.
– Тогда давайте разломаем и посмотрим? – с энтузиазмом предложила я. – Она же не памятник под охраной ЮНЕСКО?
– Люда, ты страшный человек! – с восхищением признала Катя. Я вам говорила, у нас с ней много общего?
– Спасибо, подруга! – скромно согласилась я. Остальные промолчали. Но ломать, кажется, согласились. Или нет? Что-то про дрон говорят, и лазером просвечивать собираются. Пойду тогда сама попробую. Хоть пару булыжников выковырять смогу, наверное?
Оля, как оказалось, увлекается скалолазанием. Лазает и по естественному рельефу и по скалодрому. Огляделась, и мы глазом моргнуть не успели, как она уже повисла на трех метровой высоте. Ну, мы люди приземленные. Пойду вокруг покопаюсь.
– Кать, – ковыряя острой саперной лопаткой у основания пирамиды, позвала я. – Мне кажется, она закопана.
– В смысле?
– Ну, наносный слой, если я правильно говорю. За девять-то тысячелетий – вода, лед, ветер, не знаю. Но раньше ее было больше. Какая-то часть сейчас под землей. Может, самая интересная.
– Этой штуковиной ты точно не много не накопаешь. И вообще, может, самолетики мы пойдем запускать, а мужики пусть пороют?
– Катя, все феминистки в мире тебя сейчас осуждают. Но я – нет!
– Девчонки, – крикнула сверху Оля. – Здесь отверстие в верхнем камне! Глубокое. Диаметр около пяти сантиметров. Надо бы тонкий щуп, прут какой-нибудь... – и Ольга ловко соскользнула вниз по хитро закрепленному тросу.
Мы провели на плато неделю. Соединенными усилиями современных технических средств и проверенного веками ручного труда удалось добраться до основания. На глубине четырех метров с восточной стороны в пирамиду была вмурована каменная плита, сплошь покрытая египетскими петроглифами.
– Игорь, я чувствую, я знаю, что здесь есть что-то еще, – дрожа от волнения, говорила я, глядя на нее.
– Что, думаешь, надо попробовать ее сдвинуть?
Я закивала часто-часто.
Затея казалась совершенно безнадежной. Ходили вокруг да около, долбили, чуть ли не бурить пытались. Потом со зла кто-то из мужиков взял и долбанул кувалдой прямо над плитой. Посыпалась каменная крошка, между камнями появились трещины. Обрадовались, накинулись, навалились, отскребли.
– Ни хрена себе, – высказался Артем. И мы все готовы были подписаться под его словами.
Глава 14. Déjà vu.
В гостинице мы были в среду к обеду. Вы наверняка ждете, что я как обычно буду рассказывать про 'поесть и помыться', так вот – промолчу. А он появился аккурат к завтраку. Он – улыбчивый молодой человек в штатском. Глаза у улыбчивого умные, взгляд тяжелый.
– Марк Нетесин, ваш коллега, занимаюсь изучением и анализом ваших находок. Не возражаете, я присоединюсь? – оперативно набрал себе еды, подтащил от соседнего столика стул, уселся. – Приятного аппетита. Сейчас подъедет Глеб Логунов, кое-что обсудим и на плато.
– Сами хотите убедиться? – мы переглянулись.
– Что-то вроде того. О, кормят недурственно!
Минут через сорок.
– Угораздило меня с вами связаться, – качал головой Логунов, подписывая очередную бумажку. – Как в кино, что ли, получается – чихнул француз, известно кардиналу?
– Ты смотри, что подписываешь, – порекомендовал ему профессионал. – А то поедешь на выходные в дружественную Скандинавию, а тебя на границе за жабры...
– Игорь, твоя жена счас шутит, да?
– Она, Глеб, всегда шутит, но вот именно сейчас – абсолютно серьёзна, – ответил за Игоря Артем и ободряюще похлопал друга по плечу.
Пирамида выглядела точь-в точь так, как день назад. И дисковод был на месте. Какой дисковод? Обыкновенный, как у вас в ПК или ноуте, только каменный и диаметр нестандартный, как раз под марсианский диск. Его, собственно и привез Марк.
Нетесин достал чемоданчик, по виду с серьезной защитой, из него диск, протянул Игорю.
– Это ведь вы его извлекли? – надо же, артист, можно подумать, что он все наши записи покадрово не знает. – Думаю, лучше будет, если вы его и вставите.
– Чем лучше? – спросила я прежде, чем могла подумать. Сомнительно, что этот 'коллега' заботится о выполнении почетной обязанности. – Это значение какое-то имеет?
– Возможно, диск обладает памятью, – туманно пояснил Марк. Прежде, чем я ударилась в пространное уточнение (а я собиралась), Игорь забрал пластину, спустился по приставной лестнице в траншею.
– Постой, – крикнула я, кидаясь следом. – Я с тобой хочу.
– Мила, нет, – приказал командир. – Артем, спускайся. Раз уж так, повторим мизансцену.
Мы стояли наверху и смотрели, как Игорь проводит перчаткой по круглой выемке, смахивая каменную крошку. Сама впадина была гладкой и ровной, как будто вылитой в скале. Я не верила, что что-то заработает, и смотрела с большой долей скептицизма. Рядом со мной Марк установил камеру, какой-то довольно компактный прибор, включил ноутбук. Показания записывать будет? Какие, интересно?
Игорь что-то сказал Артему, приложил диск, на секунду задержал руку, опасаясь, что он упадет – держаться ему там было абсолютно не на чем. Но ведь там, на марсианской пирамиде, тоже не было ни штыря, ни креплений каких-то, когда Игорь его нашел? Не успела я додумать, как Игорь руку убрал, а диск остался, словно прилипнув.
– Ну что, прошлый раз пароль был Солнце-Земля-Марс. Будем надеяться, что не сменили, – с этими словами Игорь начал нажимать символы.
Звук ударил, заставляя зажать уши, скорчиться. Опять! Когда пришла в себя, первое, что увидела, невозмутимого Нетесина в наушниках. Нет, ну не сволочь ли? Ринулась по лестнице, догоняя Катю.
– Стойте, куда? – окликнул снизу Игорь. – Мы поднимемся сейчас.
Карабкаясь обратно по десяти ступенькам, по которым успела спуститься, явственно услышала щелчок и оглянулась. В подставленную ладонь моего генерала упал диск. Глеб сидел на краю ямы с ошалелым видом. Посмотрел на нас, как зеленые насаждения на саранчу, но все же руку, помогая подняться, подал. Джентльмен!
– Если вы немедленно не объясните, что происходит... – я двинулась на нашего визитера.
– Мила, спокойно, – удержал меня командир. – Не надо рукоприкладства. Я думаю, господин Нетесин понимает, что мы не позволим использовать нас втемную.
– Я не уполномочен обсуждать с кем-либо совершенно секретную информацию, – миролюбиво заверил нас Нетесин, опасливо поглядывая на меня и заодно на Катю, тоже имевшую вид разъяренной амазонки. – Но в ближайшее время вы получите вызов в городок, и сможете задать все интересующие вас вопросы.
– Какое отношение городок имеет... – я оборвала себя на полуслове. Лучше о другом спрошу.
– Скажите, Марк, а почему вы не захватили наушники и для нас? Или хотя бы не предупредили?
Точно артист. Как раскаяние играет!
На настойчивые предложения Глеба остаться еще на неделю, половить рыбу, посмотреть красоты полуострова, Русановы согласились, а мы ответили вежливым отказом. Если уж отдыхать за полярным кругом, так можно было и у родителей остаться. К теплому морю тоже не получится...
– Игорь, поехали в Питер? А оттуда можно в Псков, в Новгород Великий, в Старую Ладогу? Машину напрокат возьмем. Покажешь мне свою альма-матер. Я там была, в Питере, два раза, но я от него никогда не устану.
– Как хочешь, Мила.
– Что значит 'как хочешь'? А ты не хочешь, что ли? Тебе все равно?
– Мила, как с тобой сложно иногда. Что ты к словам цепляешься? Ты предложила, я согласился. Что я должен был сказать: 'Я сам мечтал, но стеснялся предложить?'
Пожалела, что не могу уподобиться героине одной замечательной книжки и метнуть в мужа что-нибудь колюще-режущее или тупое и твердое. Она, конечно, проблемы этим тоже не решала, но хоть душу отводила.
– Мог бы сказать 'отличная идея' и 'давай еще туда-то и сюда-то поедем'. Теперь можешь не говорить, поздно. Я обиделась.
– Так в Питер мы полетим или нет?
– Как хочешь.
В глубокой обиде сходила с мужем на прощальный ужин к Логуновым, прогулялась в компании по ночному городу, собрала вещи. Даже мылась обиженная. И любовью пыталась заниматься тоже. Но не получилось. Обижаться. А вы про другое подумали, да?
Санкт-Петербург был все тот же. Благородный, просторный, светлый, ветреный и мокрый. Нева рябила серыми льдинками, Исаакию и игле Петропавловки вовсе не нужно было Солнце, они и так сияли, вдрызг разбивая тучи. Как же я соскучилась! Я обнимала любимого, болтала, молчала, дышала стылой сыростью и мне казалось, что так пахнет счастье.
Что такое холод и слякоть? Повод зайти в любимое кафе-пекарню, взять гречишного хлеба и густого сырного супа, крохотных пирожных и большую кружку умопомрачительно пахнущего кофе, смотреть на забрызганное дождем стекло и потихоньку согреваться. Гулять вдвоем, промокнуть, залезть под горячий душ, а потом вдвоем под толстое одеяло, прижиматься к любимому, целовать и заигрывать. Кричать, не боясь, что услышат – стены толстые, и вообще наплевать, у нас медовый месяц, а мне так надоело сдерживаться! Мне тридцать пять, я люблю мужа, он любит меня, и у нас вся жизнь впереди.
В северной столице мы прожили только четыре дня, включая субботу и воскресенье. В понедельник в восемь утра позвонили. Командира экипажа Серебро Игоря Вадимовича отзывали из отпуска и предписывали прибыть к месту службы через двадцать четыре часа. Про меня – ни слова. Я, видно, еще в отпуске. Позвонила Кате – Артема отозвали, она тоже не при делах. Сердце сжалось.
Игорь присел рядом, притянул меня к себе.
– В Москву самолеты летают каждый час. Куда пойдем? Ну, не кисни, Милка!
Шмыгнула носом. И правда, когда еще выберемся.
– Пойдем по Грибоедова погуляем? И в Казанский еще раз?
– И на Троицкий мост, и по Каменноостровскому погулять? А полетим ночью?
– Поняла, поняла! До обеда только, а потом в Пулково!
Ни на работу, ни на совещание у вице-премьера в центре подготовки нас не звали. Но и не выгнали, хоть помощник и сопел, и хмурился. Поди выгони нас – деловых, красивых, при орденах. Как только в кабинет пригласили, мы с Катериной непринужденно шагнули первыми, с улыбками подплыли к Горелову. Сергей Семенович облобызал нам ручки и пригласил садиться. Мы, не чинясь, уселись, причем я удачно приземлилась справа от руководителя, на законное место начальника центра. Тот, с усмешкой покачав головой, сел третьим. Напротив нас с Катей сели невеселые мужья. Еще бы, так не хотели нас здесь видеть, прямо надеялись, что нас проводят под белы рученьки. Очень хотелось ехидно показать язык. Ладно, я своему вечером покажу.
– Добрый день, уважаемые коллеги. Повестка всем известна, поэтому начнем. Марк Сергеевич, пожалуйста.
– На этих снимках вы видите снимки со спутника. Египет, Судан, Мексика, Перу, Гондурас, Франция, Босния, Румыния, Кабоджа, Индонезия. Антарктида. А это Россия. Алтай – пирамида Сартыклая, Кольский полуостров, Крым. Снимки сделаны не ранее пяти лет. На следующей подборке – те же сооружения, снятые в этом месяце, – по мере выступления перед нами на ноутбуки оперативно выводилась информация. – Даже на этих фотографиях заметны изменения. Например, в северном полушарии вокруг пирамид растаял снежный покров. Крымские пирамиды, практически скрытые, частично обнажились в результате оползней. Сделанные измерения показывают усиление электромагнитного фона. Расчеты и вся аналитическая информация содержится в приложениях.
Прежде, чем перейти к узкоспециализированной научной части, я прошу вас обратить внимание на эти схемы. Если рассматривать саму Землю как кристалл, то пирамиды строились на 'вершинах' углов этого кристалла. Далее. Мы обработали все видео– и фото данные, доставленные экспедицией с Марса. Нас интересовало, нет ли сходства в том, как расположены пирамиды этой планеты, с земными. Что касается ориентации, то абсолютное большинство и наших, и марсианских пирамид ориентированы одинаково. Эта блестящая догадка была высказана уважаемой Людмилой Евгеньевной еще на орбите, не так ли? Часть на Полярную звезду, треть на Сириус, подавляющее большинство – на Орион. Но марсианские пирамиды, при попытке найти закономерность их расположения, образуют не кристалл, а...
– Микросхему. Компьютерную микросхему, – тихо сказал Артем. Все обернулись на него. – Мне показалось, что есть какая-то система, написал программу. На созданной программой схеме были пробелы, но...
– Артем Арсеньевич, мы взяли на себя смелость от вашего имени запатентовать это программное обеспечение и на его основе строить дальнейшие исследования. Вам не хватило ресурсов, что бы обнаружить на снимках скрытые под слоем почвы сооружения, а вот нам это удалось. Это действительно микросхема, а в целом весь комплекс пирамид можно рассматривать как части целого. Источник питания, средства ввода-ввода информации, процессор, память. Ничего не напоминает? Полученный вами диск, как мы уверены, служит сигналом к запуску. Косвенным подтверждением является, например, невидимый для глаза, но зафиксированный приборами луч, исходящий из вершины Кольской пирамиды после ее активации. Любопытен, и важен тот факт, что этот луч направлен ни куда-нибудь, а... Прошу прощения, я едва не упустил очень важный момент. Мы с коллегами пришли к выводу, что должна быть еще одна, третья, группа пирамид, и искать ее надо...
– Да не тяни ты! – довольно резко прервал Нетесина Горелов. – Что за страсть к дешевым эффектам? Нашли? Луна?
– Да конечно Луна, Сергей Семенович, – вмешался наш начальник. – Больше негде.
– Давай по существу, Марк Сергеич, – кивнул вице-премьер. – Что установили?
– Вот секретные снимки NASA. Они засекретили даже запуск спутника, кстати.
– Пирамиды?
– Пирамиды.
– Если я правильно поняла, – проговорила я, холодея. – Цель отзыва Серебро и Русанова из отпуска – полет на Луну? Так?
Горелов взглянул на меня, на Катю, и опустил взгляд.
– Когда? – это Катя. – Нас с Людмилой включат в состав?
– В апреле к МПЭК стартует инженерная группа под руководством Келлера. Они проведут техосмотр и дозаправку. Игорь Вадимович и Артем Арсеньевич полетят в начале июня, исследовательская группа – через две недели. Ваш полет показал, что комплекс способен обеспечить жизнедеятельность нескольких человек, тем более расстояние, по сравнению с прошлым, в полторы сотни раз меньше. В эту экспедицию утвержден экипаж в составе семи человек. Командир – Игорь Серебро, заместитель Владислав Келлер, борт-инженеры Русанов, Есин, исследовательская группа – Уфимцева, Снежкина, Нетесин.
– Почему такая срочность?
– Есть причины. И поверьте, весомые.
– Длительность? – мой голос звучит чуть хрипловато.
– До шести месяцев, не считая времени полета до спутника. Мы считаем, этого времени будет достаточно для... выполнения программы.
– Еще вопросы, Людмила Евгеньевна? Екатерина Юрьевна? Тогда перерыв пять минут, у меня срочный звонок. Дальше у нас технические вопросы и наука выступает.
Не знаю, действительно ли Сергею Семеновичу нужно было позвонить, или он использовал этот предлог, чтобы мы с Катей смогли уйти, пока все вышли из кабинета. Перед уходом подошли попрощаться.
– Вот мой личный телефон, – протянул нам по визитке с вписанным от руки номером. – Прошу, не стесняйтесь, звоните по любому вопросу. Все понимаю, но поверьте – они должны лететь.
Покивали. Крепко пожал нам руки, посмотрел в глаза.
– Все будет хорошо. Не переживайте.
Опять молча кивнули, сдавленно попрощались и вышли. Мужики стояли прямо под дверью, караулили.
– Дома поговорим, – только и могла сказать.
– Да, – Игорь легонько погладил меня по спине.
Сели с Катей в комнате отдыха, поревели осторожно, чтобы макияж не полинял.
– Куда теперь?
– Пойду к начальнику медцентра, на работу проситься. Иначе с ума сойду. А ты?
– Катя, приходите с Артемом сегодня к нам на ужин?
– Давай. Во сколько?
– Часам к семи, если освободятся, конечно. В любом случае, ждать будем.
Готовить лучше всего, когда настроение хорошее, вы ведь слышали? А если плохое – что, с голоду умереть или полуфабрикатами давиться? И потом, моя мама всегда мне говорила: нет настроения – создай. И себе, и окружающим. А я привыкла маму слушаться, я же девочка хорошая. Заехала на рынок, в супермаркет, вышла нагруженная, как будто для лунной экспедиции закупалась.
Игорь появился после шести.
– Только дверь в подъезд открыл – ого, какой запах. Точно Мила моя пир готовит. Помочь?
– Да вроде готово все. Я Катю с Артемом позвала, ты не против?
– Нет, что ты. Мила, ты расстроилась...
– Расстроилась, забеспокоилась. Что удивительного? У меня муж улетает больше чем на полгода, что мне, радоваться? Надеялась, хоть вместе...
– А я надеюсь, что до отлета мы с тобой забеременеть успеем... Давай постараемся?
– Оба забеременеем, тебя на Луну не пустят. Игорь, пусти! – муж у меня человек слова, сказал 'постараемся', и тут же делает. – Гости же!
– Мы быстро... Не будешь спорить, успеем... – между поцелуями.
