Текст книги "Разрешение на измену (СИ)"
Автор книги: Валерия Бероева
Соавторы: Ольга Гольдфайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 19
Ирина
Наша жизнь потекла дальше практически в прежнем русле. Муж работал, у дочери начались каникулы, и они с Ариной запирались у неё в комнате или уходили гулять на улицу.
Мама Арины с благодарностью приняла моё предложение и отпустила дочь на пару недель пожить у нас.
Настояла, чтобы потом девочки отправились в Сочи к бабушке и дедушке Арины. У них там свой большой дом, море рядом, свежие фрукты. Девочкам отдых должен пойти на пользу.
Мы с Артёмом почти не разговаривали. При Маше делали вид, что всё хорошо, улыбались друг другу, а когда её не было рядом, даже не пытались как-то сблизиться.
Спали в одной кровати, но секса между нами не было. Я взяла себе второе одеяло и заворачивалась, словно гусеница в кокон.
Муж терпеливо ждал, когда меня отпустит. А я уже стала сомневаться, что смогу подпустить его к себе…
Беременность протекала нормально. Я рано встала на учёт, всё-таки возраст уже немолодой и организму нужно помочь выносить малыша. Выполняла все рекомендации доктора, пила витамины, спала днём.
Токсикоз по утрам не сильно мучил, и я с благодарностью гладила свой небольшой живот, разговаривая с малышом:
– Ты большой молодец, что так хорошо себя ведёшь. Мы тебя все любим и ждём. Нам всё равно, мальчик ты или девочка. Я, твоя мама, буду о тебе заботиться, петь песенки, качать в колыбельке. Уже имя придумала – будешь Сашенькой…
Меня успокаивали подобные разговоры. Эти минуты общения дарили какое-то умиротворение. Я уже представляла, как качаю на руках свою кроху, хожу по комнате в вечерних сумерках.
Любопытные фонари заглядывают в окно, а я тихо пою колыбельную своему малышу…
Почему-то Артёма рядом со мной в этих мечтах не было.
Фантазия отказывалась включать его в мою картину счастья…
В июле Маша и Арина уехали на юг. Мы с Артёмом вдвоём провожали дочь на самолёт. Арину в аэропорт привёз отец, и я видела, как она торопится забрать свой небольшой чемоданчик и скорее попрощаться с ним.
«Господи, пожалуйста, пусть нас минует чаша сия…» – молила Всевышнего, глядя на расстроенного и виноватого отца девочки.
Мужчина выглядел неважно: осунулся, постарел, стало больше седины на висках.
Маша рассказала, что от него родила сына молодая секретарша. Как об этом узнала жена – история умалчивает, но закрыть глаза на ситуацию она не смогла – подала на развод.
Беда в том, что Арина всегда была папиной дочкой, а тут такое предательство…
Отец предлагал ей уйти вместе с ним, жить в новой семье. Заверял, что по-прежнему любит и никогда не покинет, не представляет своей жизни без неё.
Мама тянула дочку к себе: просила не оставлять её одну, с папой встречаться по выходным, ездить к нему в гости, нянчиться с братом...
Арина съездила.
Один раз.
Увидела, как папа тетешкает на руках своего маленького сыночка, целует его пяточки и делает малышу «козу».
Вернулась домой и наглоталась таблеток…
Я смотрела на мужчину, и мне было его жаль. Стоила эта недолгая связь трёх, а может, и пяти разрушенных жизней?
Дочь, может, и простит его, когда вырастет и приобретёт свой жизненный опыт. Но дождётся ли он этого момента?
Не сопьётся от чувства вины? Не заболеет от тоски и безысходности? Не опустится на дно, потратив все душевные силы на вымаливание прощения?
Или обозлится на дочь и сделает вид, что её никогда не было в его жизни?
Я теперь ничему не удивлюсь.
Когда мужчину толкает «бес в ребро», у него словно шоры на глаза падают, и он видит только объект своего желания, может думать только о нём.
Охотится. Соблазняет. Вожделеет.
Это подобно временному безумию…
Если у моего Артёма было также, наверное, я смогу его простить.
Точнее, заставлю себя это сделать, поскольку не хочу, чтобы пострадала Маша…
В тот вечер, после звонка дочки и сообщения о том, что они нормально долетели и уже лопают вареники с вишней за столом в беседке, увитой виноградом, мне отчаянно захотелось на море.
Всей семьёй.
Как раньше.
Помню, как трёхлетняя Маша бегала голышом по пляжу, Тёма ловил её и делал вид, что не может догнать.
Дочка заливисто смеялась, люди вокруг улыбались и говорили: «Какая быстрая девочка!»
Теперь понимаю, что я была абсолютно счастлива в те дни.
Мы снимали летнюю пристройку в доме почти у самого моря на окраине Адлера. Там было простенько, без изысков, но чисто.
Когда Машуля засыпала, мы с Тёмкой пили домашнее виноградное вино, закусывали солёным сыром, а потом занимались любовью под звуки цикад.
Эти вечера наполняли меня какой-то невероятной силой, спокойствием, уверенностью в завтрашнем дне. Наша любовь казалась мне неразрывной, незыблемой, вечной.
В то время меня ещё не посещали глупые мысли о возможной измене мужа. Он был моим героем, и я верила ему, как себе.
Помню, как у меня кружилась голова, и я глупо хихикала. Наверное, больше от пьянящего морского воздуха, а не от алкоголя.
Муж был ненасытен, словно у нас второй медовый месяц. И я влюблялась в него снова и снова. Смотрела в глаза и видела в них своё отражение.
Любовалась длинными ресницами, целовала колючий подбородок и с упоением вдыхала запах родного человека.
Он был для меня всем миром, моей Вселенной, отражением всех моих желаний, мыслей и грёз...
Когда Артём перестал быть для меня надёжной стеной, защитой, фундаментом будущего?
Почему я оказалась погребена под руинами этой крепости?
Как получилось, что из взрослого, ответственного, честного и серьёзного мужчины Раменский вдруг превратился в инфантильного подростка, эгоиста, слабовольного, бесхребетного, бесхарактерного?
Неужели я своей постоянной заботой, лаской и нежным воркованием превратила его в маленького сыночка, а сама заняла позицию матери?
Где я совершила ошибку, позволила пренебречь собой, не считаться с моими чувствами?
Была СЛИШКОМ хорошей, удобной, покладистой?
Может, ему не хватало ссор и скандалов? Битья посуды, взаимных обзывательств, а потом горячих примирений в спальне? Огня и экспрессии в наших отношениях?
Но это была бы уже не я. Нет во мне всего этого. Вот Артём и заскучал…
Люди добрые, скажите мне, КАКОЙ должна быть идеальная жена, чтобы мужчина оставался верным и преданным, любил её всю жизнь?
Если ты женственная, слабая, зависимая, заглядывающая ему в рот, боготворящая каждое произнесённое слово, то через некоторое время ему становится с тобой скучно. Он бежит на сторону в поисках острых ощущений.
Если же ты сильная, эмоциональная, самостоятельная, сосредоточенная на карьере, то мужчина быстро устаёт от твоего темперамента, начинает с тобой конкурировать за лидерство в семье, ищет на стороне слабую и женственную, которая поднимает его на пьедестал.
Где эта золотая середина?..
Я устала каждый день анализировать ситуацию и строить версии, почему это с нами произошло.
Случилось и случилось, пора поставить точку и двигаться дальше.
Перед сном вернула на законное место в шкаф второе одеяло, а мужу на подушку положила снимок нашего малыша с УЗИ.
Приняла душ и нанесла на всё тело парфюмированный крем с жасмином, аромат которого так нравился Артёму.
Надела сорочку из тонкого шёлка и кружев, легла и стала ждать супруга.
Тёма тихо и осторожно вошёл в комнату, повёл носом. Глаза его радостно заблестели в свете ночника, когда он увидел – бабочка освободилась от своего кокона.
– Ри, кажется, я прощён?
– Раменский, не спугни свою удачу раньше времени, – улыбнулась, почти забыв о своей обиде.
– Ты – самая лучшая! Люблю тебя, детка!
Артём быстро снял футболку и брюки, откинул край одеяла и замер, обнаружив на подушке ещё один сюрприз.
– Это он, да? Наш малыш?
Муж аккуратно, двумя пальцами поднял фотографию и поднёс к светильнику над кроватью.
– Прости, но я тут ничего не могу разобрать. Объяснишь? – смущённо обратился ко мне за помощью.
– Тёма, он просто есть – наш ребёнок. Неважно, как выглядит, скоро мы его увидим. А пока иди ко мне, просто обними, полежим рядом. Мне так не хватает твоего тепла…
Я едва сдерживала слёзы. Гормоны снова превращали меня в плаксу-Иру.
– Малыш, не плач. Знаю, что я сволочь, козёл и всё такое, но я исправился, правда. Давай забудем всё плохое, что было и начнём жизнь с чистого листа?
Артём лёг и придвинулся, обнял меня, вытер пальцем бегущую по щеке слезинку. Я благодарно положила голову на его плечо.
– Всё у нас будет хорошо, детка. Ты только верь мне… – муж поцеловал в лоб прохладными губами и подарил мне надежду на счастье.
И я поверила…
Дура…
Два раза дура…
Глава 20
Артём
Бросить Стоцкую оказалось не так просто, чем мне представлялось.
Эта зараза мне снилась. Каждую ночь. Во снах мы ругались с нею или занимались сексом.
Для спермотоксикоза рано – Ира отгородилась от меня, и я даже не думал покушаться на её честь. Без любовницы прошло ещё слишком мало времени, чтобы гормоны начали сносить мою крышу.
Я практически встал на привычные рельсы: работа-дом-бассейн или тренировка в тренажёрном зале. Раз в неделю – поездка в супермаркет за продуктами. Иногда – встречи с друзьями.
Но Стоцкая…
Эта зараза полностью игнорировала меня, словно мы чужие люди, а потом начала крутить хвостом перед начальником отдела маркетинга Станиславом Немановым.
Её дочка мне больше не звонила, и я малодушно оставил свои обещания, не искал с ней встреч…
У нас с Ирой почти наладились отношения. После отъезда Маши мне «открыли доступ к телу», я обрадовался и расслабился – жизнь идёт своим чередом.
Если бы не проклятая Марго…
Я постоянно видел её в окружении мужчин или под ручку с Немановым. Стасу было почти сорок, и за ним тянулся шлейф разбитых сердец.
Два развода показали, что семья не для него, и мужик наслаждался жизнью.
Многие замужние сотрудницы стали жертвами его харизмы и сладко согрешили с Немановым, позже горько раскаиваясь – жениться Казанова не планировал и длительных отношений не предлагал.
Ритка осуждала его. Говорила, что обязательно найдётся та, единственная, которая остановит этого сердцееда, заставит есть с её руки, сидеть дома и ревностно следить, как бы ни увели избранницу.
Но я даже в мыслях не мог представить, что на эту роль она прочит свою персону…
Меня трясло от одного вида её блудливой улыбки. От разрезов на юбках, которые стали ещё откровеннее. От удушливого и такого манящего аромата новой туалетной воды.
Когда проходил рядом, пытался вдохнуть глубже этот запах и унести с собой в кабинет, чтобы наслаждаться воспоминаниями о нашей близости.
Сам не заметил, как снова стал курить. Бросил, пока Ира была беременна Машей, а сейчас не выдержал и вернулся к вредной привычке.
Плохо.
Ведьма Стоцкая не желала покидать мою голову. Хотел её ещё больше, чем раньше, и это было проблемой.
Как-то в курилке ко мне подошёл Неманов и спросил:
– Артём, это правда, что у вас с Ритой был роман?
– Правда, – проскрипел зубами.
Довольная морда Стаса раздражала.
– Но вы ведь расстались? Без обид, старик, но баба сама передо мной стелется, ей явно не хватает мужской ласки. Ты уж не обессудь, попользую какое-то время, – глумливо ухмыляясь, сообщил этот мудак.
Сам не понял, как мой кулак врезался в его подбородок. Ярость вырвалась быстрее мыслей. Звук ломающихся зубов врага стал лучшей музыкой за последнее время.
Неманов упал, потом быстро вскочил и бросился на меня.
Но я был уже готов и припечатал с ноги этого не видящего берегов придурка.
Он отлетел и впечатался в стену. Я тут же подскочил и со всего маху заехал ему кулаком в нос.
Хруст. Фонтан кровищи. Бесчувственное тело на полу.
В курилку заглянула какая-то пигалица и завизжала.
«Тёмыч, похоже, ты погорячился…» – я стоял над раковиной, смывая кровь с разбитых костяшек, и смотрел на своё отражение в зеркало.
Вселенское спокойствие и адская решимость снизошли на меня.
Над очухавшимся Немановым хлопотали его курицы. Я же гордо вышел из курилки, нашёл на рабочем месте Стоцкую:
– Нам надо поговорить.
Взял её за руку и потащил на выход…
Запихнул Ритку на заднее сиденье своего джипа и без слов набросился на её рот.
Это был не поцелуй, а настоящее вторжение.
Пламя, вырвавшееся из доменной печи. Ураган, сметающий любые преграды. Цунами, стирающий с лица земли города…
Ритка не только не сопротивлялась, но и активно включилась в процесс: стонала, кусалась, царапалась…
Мне было абсолютно плевать, что на спине останутся кровавые полосы от её ногтей. На шее появятся синее засосы. Помада испачкает белую рубашку, а костюм пропахнет духами.
Я слетел с катушек.
Потерял контроль.
Вернул себе своё!
То, что принадлежит мне по праву.
Эта женщина – моя, и хрен кому я её отдам!
Вредная, стервозная, злая и такая соблазнительная, юная, горячая.
Она моя радость и боль, счастье и проклятье одновременно.
Получив то, что хотел, я снял с себя Ритку и посадил рядом.
Едва дышал, думал, что сердце остановится от этой марафонской гонки.
Протянул Стоцкой салфетки из бардачка. Она вытерлась и с вызовом спросила:
– И что теперь, Раменский? Мы снова не знаем друг друга?
Я повернулся и нагло схватил её рукой за грудь:
– Почему не знаем? Кажется, мы снова довольно близко познакомились. После работы едем к тебе. Думаю, Маша соскучилась по папе, да и мне её не хватало.
Остапа несло, и я не смог себя остановить.
Катился вниз, по наклонной, взлетая к звёздам в постели с Риткой.
Дома изображал из себя примерного мужа и отца, а после работы ехал с Риткой за её дочкой в садик и косплеил ещё одного приходящего папу.
Было ли мне стыдно? Да, было.
Мог ли я остановиться? Нет, не мог…
Да, я сожалел о своём порыве.
О том, что втащил Неманову, нет. А вот о том, что вернулся к Ритке, да.
Осознавал, что второй раз бросить её не получится.
Во-первых, это как-то «не по-пацански».
Во-вторых, снова проходить круги ада, когда она вертит задницей перед другими самцами у меня на глазах, я не хотел.
В-третьих, я уже втянулся в жизнь на две семьи. Врать для меня стало делом привычным. Спать с двумя женщинами – тоже.
Тут даже была своя прелесть: чувствовал себя мега крутым мужиком! Типа, на всех меня хватает и я ещё о-го-го!
Совесть? Иногда просыпалась, но ненадолго. Я отправлял её в глубокий нокаут, как Неманова – с ноги.
В общем-то, все были довольны.
Стоцкая не настаивала на бОльшем: её устраивали наши отношения.
Я обеспечивал Ритке финансовую поддержку, решал технические вопросы с машиной, занимался мужской работой в доме, когда надо было что-то отремонтировать, водил каждый день на обед в ресторан, делала подарки ей и Маше.
Ира тоже не могла жаловаться: измена сделала из меня идеального мужа. Цветы без повода, предупредительность, внимание, хорошее настроение, благодарность за её заботу.
Почему раньше я не делал всего этого?
Да хрен знает. Привык. Принимал хлопоты жены по хозяйству, как должное.
Считал, что вся эта возня на кухне доставляет ей удовольствие. Дескать, такова женская природа.
Но Стоцкая показала: не каждая женщина способна варить борщи и гладить рубашки.
Она практически не готовила. Покупала готовую еду или полуфабрикаты. Дочь питалась в садике, на выходные её забирала к себе бабушка.
Ритке часто хватало только чашки кофе. Бутерброды и яичница – вот два основных блюда в меню "домашней кухни" Маргариты Владимировны Стоцкой.
Когда квартира зарастала беспорядком, Ритка вызывала клининговую службу. Одежду сдавала в химчистку и прачечную. Свободное время тратила на себя, любимую – салоны красоты, массаж, фитнес-центр, встречи с подружками, ночные клубы…
Для меня это всё было новым и непривычным, но кто я такой, чтобы указывать Стоцкой, как ей жить?
Пока никто…
Спонсор…
Приходящий любовник…
Единственное, что меня серьёзно напрягало, это приближение родов у Иры. Я с ужасом думал о том, как буду крутиться, когда у нас появится малыш.
Вот так «задерживаться на работе» или «уезжать в командировку» уже не получится, я обещал помогать с ребёнком.
У Иры было шесть месяцев беременности, когда случилась катастрофа…
Глава 21
Ирина
После примирения с Артёмом я влезла обратно в свою роль понимающей, послушной, покладистой супруги.
Она мне была уже мала, натягивалась с трудом, во мне начала пробуждаться новая личность, но ради спокойствия Маши и будущего нашего второго ребёнка я наступила себе на горло и закрыла глаза на многие вещи.
Как страус, погрузила голову в песок и жила в своём придуманном идеальном мире.
Муж активно поддерживал эту розовую иллюзию.
Артём стал очень внимательным. Часто после работы заезжал в кондитерскую и баловал нас с Машей вкусняшками. Приносил в дом цветы. Не торжественные букеты, а завёрнутые в бумагу кустовые розы, тюльпаны, хризантемы, ирисы…
Я ставила их в вазу и любовалась дни напролёт. Когда цветы теряли свою свежесть и привлекательность, муж покупал новые.
Наверное, это было трусливо и малодушно, но я запретила себе думать об измене. Даже смотреть в ту сторону…
Гуляет Артём или нет – знать не хочу. На первом месте у меня дети, на втором – я, а Раменский где-то в конце списка.
Мы занимались сексом реже, чем это было до его признания. Инициатором всегда был муж, а я просто по привычке соглашалась на близость и говорила себе, что это полезно для здоровья – вот и вся мотивация.
Было ощущение, что беременность отключила мои чувства, погрузила меня в какой-то сон наяву, без эмоций и переживаний.
Раменский сказал, что у них на работе новый большой заказ в другом городе и его назначили курировать проект, поэтому придётся ездить в командировки и задерживаться в офисе.
Я восприняла эту новость равнодушно.
Мне уже было всё равно…
Маша ещё больше сблизилась с Ариной. Они стали почти как сёстры: жили то у нас, то у мамы Аришки.
После развода родителей девочка стремительно повзрослела. У неё изменился взгляд, она меньше смеялась и рассуждала абсолютно взрослыми категориями.
– Тётя Ира, почему люди женятся по любви, а потом перестают дорожить друг другом, – как-то спросила меня.
Я замешивала тесто на блины, Арина и Маша обедали.
– Ариш, наверное, любовь уходит, а с ней и тепло, и привязанность, и ценность партнёра…
Ну что я могла ответить? Сама мучилась этим вопросом.
– А я думаю, что в человеке, который предаёт, есть червоточина. Это как баг в программе – со временем обязательно вылезет. Жаль, что мама сразу этого не разглядела в отце.
Попыталась оправдать изменщика. Всё-таки отца никто не заменит.
– Девочки, когда вы вырастите, у вас изменятся взгляды на жизнь. Арина, твой папа – хороший человек, он тебя любит и, я уверена, не планировал ничего, что могло бы вас с мамой ранить. Возможно, там всё получилось случайно, мы же не знаем...
– Не защищайте его. Я не верю, что дети случайно рождаются. Отец – предатель, он предал нас с мамой, и прощения ему нет. Вот ваш муж точно на такое не способен...
У меня выпала поварёшка из рук, брызги теста разлетелись в разные стороны и заляпали кухню. В животе толкнулся малыш, потому что моё сердце споткнулось. Маша вскочила, чтобы помочь. А я, ни говоря ни слова, развернулась и ушла в ванную.
«Боже мой, Ариша, если бы ты знала, на что способен папа твоей подруги… Лишь бы эта убийственная правда не вылезла наружу. Не знаю, как дочь сможет пережить такой удар…»
Руки тряслись. Внутри медленно поднималось отчаяние, запрятанное глубоко в подкорку. Зацементированное силой воли. Закрытое на сто замков и замурованное навечно.
Триггер – и оно вырвалось наружу, чтобы сломать мои психологические защиты, снять с меня панцирь отрешённости, обнажить нежное, хрупкое и чувствительное нутро.
«Нет, нет, не сейчас…»
Я подставила руки под холодную воду, умыла лицо.
«У меня дети. Двое.
Нет, уже трое – Арина стала как дочь.
Я должна защитить их от этой грязи. Сохранить себя, свою психику, чтобы поставить детей на ноги. На Артёма надежды нет, поэтому думать о его изменах я не буду».
У меня почти получалось не думать, не видеть, не слышать, не знать…
Но перед Новым годом правда, минуя все препоны, вылезла наружу.
Неожиданно. Резко. Прямо в лоб.
И чуть не убила меня...
Предновогодние дни – моё любимое время. Оно наполнено приятными хлопотами, поиском подарков для близких и любимых, подготовкой к празднику.
Арина улетела вместе с мамой встречать Новый год в Сочи к бабушке и дедушке. Маша всё время крутилась возле меня. Мы с ней очень сблизились за последнее время. Много разговаривали о жизни, об отношениях между мужчиной и женщиной.
Дочка вместе с подругой переживала развод родителей Арины, а я старалась помочь девочкам не разочароваться в мужчинах. Ведь так легко испортить себе жизнь, приняв за истину установку «все мужики – козлы».
Вот и приходилось доказывать: не все, не всегда, очень много достойных, именно такие и встретятся им на пути.
Мы с Машей достали из гардеробной коробку со старыми ёлочными игрушками. Сколько себя помню, всегда только ими украшали ёлку. А после я бережно каждую стеклянную игрушку заворачивала в мягкую крафтовую бумагу и убирала на место до следующего Нового года.
На этот раз дочка предложила:
– Мам, а давай купим новые ёлочные игрушки? Ну что мы каждый раз одни и те же весим?
Я растерялась. Мне эти игрушки были дороги, как память о бабушке и дедушке, и я даже не думала, что можно купить другие.
– Тебе эти игрушки не нравятся? – немного обиженно спросила у Маши.
– Нравятся, но хочется чего-то нового, яркого, блестящего. Просто надоело одно и то же…
«А ведь дочка права. Почему я зациклилась на прошлом, цепляюсь за традиции, навязываю ей свои предпочтения? Ведь можно каждый год наряжать ёлку по-разному. Я ведь лишаю нас удовольствия выбирать в магазине новогодние аксессуары. Решено – едем в торговый центр!»
Мы с Машулей быстренько собрались и отправились за покупками.
Конечно, не так быстро, как хотелось бы. Шестой месяц беременности превратил меня в неуклюжую черепаху. Я медленно одевалась, тщательно красилась, долго возилась с волосами, пытаясь изобразить объёмный пучок.
Влезть в сапоги и застегнуть их было вообще непростым делом. Если Артём был дома, то помогал – аккуратно надевал мне обувь.
В тот день муж был в командировке, но обещал приехать тридцатого декабря.
Мы загрузились в машину и медленно тронулись. До Нового года оставалось четыре дня. Людей на улицах, в магазинах и кафе заметно прибавилось. Все куда-то спешили, делали покупки, готовились к празднику.
Оставили машину в подземном паркинге и направились на поиски сокровищ.
Через пару часов, нагруженные пакетами, зашли в «Детский мир». Я уже знала, что родится мальчик, но близким не говорила. Решила сделать сюрприз. А между тем тайно покупала голубые распашонки и ползунки, милые погремушки, пустышки, бутылочки. Вот и сейчас предложила Маше зайти и посмотреть кроватку для маленького.
Глаза разбежались: чего здесь только не было. И колыбельки, и круглые кровати, и специальные механические и электрические штуки для укачивания. Пожалуй, уход за сыном доставит мне массу приятных минут. Пятнадцать лет назад ничего подобного в продаже не было.
Мы сфотографировали пару кроваток, я отошла к коляскам, а Маша увидела ёлочные игрушки и захотела купить ещё пару шаров на ёлку.
Вдруг мне послышался голос Артёма. Я вышла из отдела с колясками и застыла, не веря своим глазам.
– Папа, купи мне сказочного пони, ну пожааалуйстаааа! – теребила Артёма за руку рыжеволосая малышка.
Мой муж стоял рядом с Маргаритой Стоцкой.
– Папа, папа, купииии! – прыгала на месте и канючила маленькая манипуляторша.
Артём поднял малышку на руки:
– Маша, это будет уже третий пони. Выбери другую игрушку.
– Папа, но я этого хочу. У меня дома голубой и зелёный, а этот розовый. Купи! Ты обещал!
Раменский терпеливо объяснял:
– Я обещал тебе купить игрушку, но не говорил, что это будет именно пони.
– Маша, хватит капризничать. Папа сказал «выбери другое» – иди и выбирай, – поддержала Артёма Марго.
Я стояла и не дышала, глядя на сцену. И тут услышала звон разбитого стекла. Повернула голову и чуть не лишилась чувств: в трёх метрах от этой «семейки» стояла наша дочь. Лицо Маши было бледным, как мел. Из её рук выпал ёлочный шар и разбился.
А мне показалось, что в тот момент хрустальное сердце дочки разлетелось на тысячу осколков…
Артём обернулся и увидел Машулю. Очень медленно опустил девочку на пол и сделал шаг к нашей дочери, протянув руку в её сторону.
– Маша, это не то, что ты подумала… – тихо начал он разговор.
Но дочь вытянулась в струну, её подбородок и губы задрожали, глаза наполнились слезами, и она прокричала:
– Стой! Не подходи ко мне! Ненавижу тебя, предатель!
Рука Артёма безжизненно упала, плечи опустились, он весь сгорбился.
Слова дочери ударили его в грудь и выбросили из нашей жизни.
Маша сорвалась с места и побежала, не разбирая дороги. А я бросилась за ней, в ужасе представляя, как мой ребёнок выскакивает на дорогу и её сбивает машина. В таком состоянии она не способна позаботиться о своей безопасности.
Муж заметил меня и попытался перехватить, успел схватить за руку. Я остановилась на мгновение и зло прошипела:
– Отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!
Выдернула свою руку и побежала за Машей. В груди кипела обида, клубилась злость, огненной лавой плескалась ненависть.
Теперь я понимала, как люди в состоянии аффекта совершают страшные вещи. За свою дочь я готова была растерзать любого, даже её отца…
Вот в какие «командировки» он ездил. Вот где «работал сверхурочно». Даже представить себе не могла, что Артём так глубоко завязнет в своей лжи...
Маша бежала вниз, я увидела её голову в толпе на втором этаже. Попыталась быстрее спуститься по эскалатору, наступила на подол шубы, потеряла равновесие и полетела вниз.
Боль в ноге. Удар. Темнота.
Последняя мысль: «Неужели это всё? А как же Маша?..»
Моё сознание погасло, словно выключили лампочку...
