Текст книги "Разрешение на измену (СИ)"

Автор книги: Валерия Бероева

Соавторы: Ольга Гольдфайн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 32

Ирина

Я никак не могла заставить себя поехать на кладбище…

Казалось, пока не увидела могилу, ребёнок для меня жив. Глупость, безумие, обман – как хотите называйте, но я была не готова похоронить сына окончательно.

Понимала, что надо съездить, но не могла…

Пока не могла…

После развода ринулась искать нормальную работу с нормальной зарплатой.

В издательстве, конечно, неплохо, но этих денег нам с Машей хватало только на самое необходимое. А ведь у Маши впереди экзамены, поступление, нужны будут репетиторы, подготовительные курсы.

На Раменского надежды нет, да и не хочу я его просить о деньгах. Оставил нам квартиру – и на том спасибо. Я даже на алименты не подавала. Почему-то было стыдно.

Мне. А не ему. Он речи об алиментах не заводил.

В общем, работа…

Поговорила с сестрой. У меня часто было ощущение, что мы живём втроём: я, Маша и Соня. Сонька звонила нам каждый день. Спрашивала, как дела, есть ли деньги, помогала советами. Вот и с работой вызвалась помочь:

– Так, я позвонила Афродите, завтра ты должна подойти к ней в салон с десяти до одиннадцати утра.

– Соня, что я там буду делать? Полы подметать? Я же ничего не умею: ни волосы стричь, ни ногти красить, – начала отнекиваться.

– Ира, успокойся. Афродита тебя обязательно куда-нибудь пристроит на нормальные деньги.

Я её хорошо знаю: если за кого-то впрягается, у человека не остаётся шансов утонуть в своих проблемах.

Сонька фонтанировала энтузиазмом, а меня потряхивало от страха и неизвестности. Но работа мне была нужна, поэтому я поблагодарила сестру и отправилась готовить одежду на завтра.

– Машуль, у меня утром собеседование. Посмотри, этот костюм не сильно на мне болтается?

Я зашла в комнату дочери и покрутилась перед ней в юбке и пиджаке стального цвета. После больницы сильно похудела и никак не могла вернуть себе прежний вес.

Моё сокровище стащило с головы наушники и выпучило глаза:

– Мама, даже не думай! Ты в нём как мышь серая! Где вещи, которые вы с тётей Соней покупали? Вот в них и иди. А этот костюмчик…

Убери его подальше или вообще выброси.

Утром дочь убежала в школу, а я почти час делала макияж, укладывала волосы, как мне показали в салоне красоты. Пусть хозяйка увидит, что их старания не прошли даром: я запомнила всё, чему учили.

Но серый костюм всё-таки надела. Без Соньки мне не хватало смелости для превращения в красавицу.

Приехала на двадцать минут раньше назначенного времени. Посидела в салоне машины, подышала глубоко, чтобы успокоить срывающееся в галоп сердце:

– Тихо… Тихо… У меня всё получится. Афродита – она подруга Сони, она добрая, она нам поможет.

В салоне меня узнали. Девочка с ресепшена приветливо улыбнулась:

– Ирина Викторовна? Доброе утро! Раздевайтесь и проходите на второй этаж, вас уже ждут.

Я повесила шубу в шкаф, поправила перед зеркалом воротник голубой блузки, пригладила волосы и направилась в сторону лестницы.

Кабинет хозяйки салона был оформлен в греческом стиле. Белый и золотой цвета гармонично сочетались. У меня было ощущение, что я попала в музей: амфоры, раковины с жемчугом, бутылочки из цветного стекла. В углу зона отдыха: два кресла с подставками для ног, небольшой столик на изогнутых ножках и фонтан с журчащей водой.

Афродита умела окружить себя поистине царскими вещами.

Она тепло улыбнулась мне и обняла:

– Здравствуй, дорогая! Проходи. Чай или кофе?

– Чай, если можно, – мне всё ещё было неловко. Я ощущала себя лишним элементом в этом царстве богатства, успеха и красоты.

Хозяйка заварила цветочный чай и разлила по чашкам из тонкого фарфора. У меня рука тряслась, когда я подняла этот шедевр. Если разобью, мне вовек не расплатиться.

– Значит, тебе нужна работа, – спросила Афродита.

– Да. Я развелась, и мы остались с Машей вдвоём. Дочь, подросток, – постаралась объяснить своё горячее желание устроиться на работу.

– Понимаю… – красавица подняла чашку к губам и сделала небольшой глоток. Она закрыла глаза от удовольствия и вдохнула аромат цветочной композиции.

А потом вспомнила, что не одна, и перешла к делу:

– Ира, к нам в салон администратором я тебя взять могу, но не вижу смысла терять время. Соня сказала, что ты филолог. Я поговорила со знакомыми, есть две вакансии на выбор.

Первая – помощница генерального директора сети строительных супермаркетов. Одним из магазинов управляет мой муж, он может замолвить словечко и тебя возьмут на испытательный срок без всякого собеседования. Выходит на работу нужно в понедельник. В пятницу девушка уходит в декретный отпуск, но она согласилась пару дней помочь тебе освоиться.

Второй вариант – гувернантка для одиннадцатилетних близнецов в элитном посёлке. Деньги ОЧЕНЬ приличные, но там надо жить пять дней в неделю, и мальчишки далеко не ангелы – нервов вымотают прилично. Да и дочь ты не оставишь одну. Правильно?

У меня голова шла кругом от информации:

– Да, да… Конечно… Машу я не оставлю…

А можно подробнее о работе помощницы? Что я должна буду делать, смогу ли справиться без подготовки и примет ли меня на эту вакансию сам директор?

Афродита засмеялась:

– Ирочка, если ты придёшь к нему в этом костюме, он тут же подпишет приказ о твоём назначении. У него третья секретарша уходит в декрет. Он уже рвёт и мечет. Говорит: «Кандидаток моложе тридцати пяти лет мне больше не подсовывайте».

– А они от него беременеют? – глупее вопроса нельзя было придумать.

Женщина прыснула и засмеялась:

– Нет, конечно! Григорий Романович Громов жуткий женоненавистник. Сорок лет, разведён, детей нет, о новом браке не помышляет. Характер суровый, нордический. Но бояться его не стоит – глубоко в душе он добрый мишка. Деньги платит приличные. ОЧЕНЬ приличные.

Мне было не до смеха.

Что-то подсказывало: есть подвох, но мне о нём не говорят.

Решила спросить напрямую:

– Афродита, простите, но неужели никого не нашлось на эту вакансию, если там платят такие ХОРОШИЕ деньги? Есть что-то, о чём я должна знать?

Женщина посмотрела на меня внимательно. Улыбка на её лице постепенно погасла:

– Есть. Там надо пахать. Иногда – двадцать четыре часа в сутки.

Громов – сумасшедший трудоголик, это и помогло ему выстроить империю, а сейчас занимать на рынке ведущую позицию.

Он может позвонить в два часа ночи и спросить о своём расписании на следующую неделю.

Может отправить тебя в середине рабочего дня в химчистку за его костюмом, послать в ресторан за обедом для него, отправить слетать в Питер за важными бумагами, которые нельзя переслать по электронной почте.

Говорит мало, но может наорать. Не умеет извиняться. Не умеет делать комплименты.

Вспыльчив. Брезглив. Бывает занудой.

С ним непросто работать…

Я улыбнулась:

– Тиран и самодур?

– Именно так, дорогая. Но я верю – ты справишься! У тебя золотой характер, как сказала Соня, достаточно терпения и устойчивая мотивация остаться на этой работе – дочь, которую нужно учить.

У меня внутри что-то ёкнуло. Похоже, это споткнулось сердце.

– Спасибо, Афродита, я попробую, – страх испарился, уступив место горячему желанию испытать себя.

– Отлично! Тогда в понедельник тебя будут ждать в офисе. Я позвоню и скажу, куда и во сколько подойти.

«Кажется, во мне живёт авантюристка, и сейчас мы ввязываемся в какое-то сомнительное приключение», – пришла запоздалая мысль.

И время показало, что она была верна на сто процентов…

Эпилог

Ирина

В пятницу я позвонила Артёму и попросила его свозить меня на могилу сына. Бывший муж не отказал.

Я купила большой букет белых роз. Эти белые цветы с острыми шипами – символ невинности и мученичества. Верю, что ангельская душа моего сыночка нашла покой на небесах.

Конец февраля уже намекал, что весна стоит на пороге. Шёл мокрый снег.

Он крупными хлопьями тихо падал на цветы, которые я несла по утоптанной между могилками тропинке.

Муж шёл следом. В его руках было четыре гвоздики, и я неприятно отметила, что на цветах для сына он сэкономил.

Небольшой заснеженный холмик нашли с трудом. Я расчистила несколько крестов с табличками, пока нашла место упокоения своего ребёнка. Муж не был уверен, где точно находится могила.

«Раменский Александр Артёмович». И всего несколько дней жизни на деревянном кресте.

Я достала из сумки маленького плюшевого медведя, которого купила для малыша, когда только забеременела.

Посадила игрушку рядом с крестом. Положила розы.

Слёз не было. На сердце лежала тихая грусть и сожаление, что я не смогла подержать на руках своего ребёнка, покачать его в колыбельке, приложить к своей груди…

Снегопад закончился, из-за высоких сосен выглянуло солнце и тёплым лучиком скользнуло по моей щеке, подарив ласку.

Я подняла голову и посмотрела на небо. Меж серых облаков спряталось небольшое голубое облачко, подсвеченное розовыми лучами. Оно было похоже на профиль кудрявого Купидона.

Прошептала, надеясь, что меня услышат:

– Как же я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, мой маленький. Я так тебя люблю…

Артём тронул меня за плечо:

– Пойдём, родная.

Его гвоздики лежали рядом с белыми розами, как капли крови на снегу.

Я вспомнила, кто убил моего ребёнка.

Пусть не прямо, а косвенно, но это был он. Мой бывший муж.

Я приметила, где находится могила Саши, и, погладив рукой крест, пошла в сторону машины.

Муж задержался. Он стоял, ссутулившись и опустив голову. Но мне не было его жаль.

Может, я очерствела душой? Забыла, как согревать своим сердцем?

Мне больше нет дела до этого человека.

Сейчас он отвезёт меня домой, и мы больше не увидимся.

Артём подошёл минут через десять. Я стояла около машины и смотрела вдаль на стаю кружащихся в небе чёрных птиц.

– Замёрзла?

– Нет, всё в порядке.

– Ри, я… – начал муж.

– Артём, давай помолчим. Я не хочу сейчас ни о чём говорить.

До голода мы доехали в полной тишине. Когда муж припарковался у нашего подъезда, я сказала «спасибо» и вышла из машины.

Артём вышел следом и схватил меня за руку.

– Ри, я скучаю…

У него были совершенно больные глаза: красные склеры, воспалённые веки. Впалые щёки делали его старше, и в целом Раменский выглядел каким-то измождённым.

– Скучаю, – повторил муж. – А ты?..

– А я – нет… Прости, мне нужно идти.

И я шагнула на тротуар, оставив позади прошлое – горечь потерь, боль предательства, страх перемен.

В сердце пробивался робкий росток благодарности мужу за всё хорошее, что было между нами.

И за то, что я изменилась… Прежней Ри больше нет…

«Как много тех, кто сделал нас сильней.

Как мало тех, кто сделал нас счастливей…»