Текст книги "Разрешение на измену (СИ)"
Автор книги: Валерия Бероева
Соавторы: Ольга Гольдфайн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Глава 16
Артём
Стоило мне утром сытно позавтракать с Риткой в кафе, как жизнь заиграла новыми красками.
Всё-таки мужиками в жизни часто руководят инстинкты. Голод превращает нас в злобных, рычащих тигров, а еда и секс – в довольных, мурчащих котиков.
Даже мысли изменились:
«Ну что я, как мудак, взъелся на Ритку за то, что не предложила завтрак? Она же не жена, а значит, не обязана передо мной скатерть-самобранку расстилать. Денег я пока ей не отстёгиваю, у неё свой отлаженный быт и режим, свои привычки.
И вообще, мужик я или кисейная барышня? Вот привёз свою женщину в едальню, накормил – это мужской поступок. А ныть из-за голода и обижаться вовсе не по-мужски…»
На работу приехали вместе, и это не укрылось от глаз сотрудников. Некоторые дамы в мою сторону поглядывали с осуждением. Обручальное кольцо жгло палец, я его незаметно снял и положил в карман пиджака: надо не забыть надеть после работы.
Волновало ли меня чужое мнение? Скорее, нет. Но на работе это могло сказаться: рассерженные и оскорблённые в своих лучших чувствах женщины хуже идут на контакт.
На обед мы съездили в ресторан. Было приятно видеть, как другие мужчины оглядываются на мою спутницу, пожирают её глазами, завидуют мне.
Испытал чувство гордости и самоудовлетворения. Всё-таки красивая молодая любовница делает мужчину более уверенным в себе, статусным, респектабельным.
Сочетание жены и любовницы заставляет всё время жить в тонусе, ходить по грани, обостряет чувства, постоянно впрыскивает в кровь адреналин.
Острота ощущений и получение запретного удовольствия будоражат, дарят яркие, незабываемые моменты и заставляют совесть заткнуться.
Но моя пока не окончательно замолчала, и вечером я это прочувствовал в полной мере…
После обеда Стоцкая сообщила, что отойдёт на полчаса, нужно встретиться с подругой.
Я не заметил ничего криминального, спокойно отпустил Ритку.
Вернулась она сама не своя: задумчивая, подавленная, чем-то явно расстроенная.
Подошёл и тихо спросил:
– Ри, что-то случилось?
– А? Нет, нет, всё нормально, – растерянно меня успокоила. Но я видел, что не нормально. Просто не хотела мне говорить.
В сердце сразу развернула свои змеиные кольца ревность и больно ужалила:
– Твой бывший объявился?
Ритка удивлённо выпучила глаза:
– Какой бывший? Ты про отца Маши? Не говори ерунды…
Но мне хотелось, чтобы она рассказала о своих проблемах, поэтому продолжил настаивать:
– Рита, я же вижу, что тебя что-то расстроило.
Наверное, чтобы отвязаться, Стоцкая сказала:
– Артём, мне кажется, я тебя люблю…
Что я испытал в тот момент?
Бурю эмоций: от восторга и эйфории до тревоги и страха.
Конечно, это всё замечательно, но, наверное, она ждёт от меня ответных действий?
Что я должен сделать? Сказать, что тоже от неё без ума? Положить мир к ногам любимой женщины? Уйти из семьи и жениться на ней?
Чёрт, ни к чему подобному был пока не готов.
Пока…
А там, кто знает.
Но Ритка попросила совсем немного:
– Можешь сегодня остаться у меня ночевать? Мне плохо, Артём. Я не знаю, как жить с этим дальше…
Машинально обнял её и поцеловал в висок:
– Счастливо жить.
И только после этого заметил, что мы не одни – в кабинете, где работала Ритка, ан нас смотрело множество глаз.
Я не только испортил своё безупречное реноме, но и дал повод для сплетен.
Грязных, офисных сплетен, способных пустить под откос наши карьеры…
В этот вечер я задержался у Ритки, но ночевать не остался. После горячего, изобретательно секса уехал домой.
Полночь. Я, как вор, пробираюсь в собственный дом, боясь разбудить жену и дочку.
От меня разит духами, потому что не успел принять душ. И я даже рад, что Ира отселила меня на диван.
Обоняние у жены как у служебной овчарки: она алкоголь во мне за километр способна учуять, не говоря уже о женском парфюме.
Я аккуратно снимал ботинки, когда в прихожей резко вспыхнул свет.
Бледная Ира зябко куталась в халат, накинутый на ночную рубашку.
– Раменский, где ты был? – спросила шипящим шёпотом, боясь разбудить Машу.
– С клиентом в ресторане обмывали контракт. А ты чего не спишь? – мне было мерзко врать, но иного выхода я не видел.
– Пройди на кухню, нам нужно поговорить.
– Ри, может утром? Я чертовски устал, – попытался перенести экзекуцию и возможную истерику
– От чего устал? От кувырканий с любовницей в постели? От тебя духами разит за версту, а не алкоголем, – тоном прокурора припечатала жена.
Попытался вывернуться:
– Ну, вообще-то, клиент – женщина. Мы танцевали…
– Избавь меня от своего вранья. Иди за мной, – горько произнесла жена и прошла в кухню.
Мы сели за стол, на котором был накрыт ужин на одного человека. Я приподнял крышку с тарелки: стейк из мраморной говядины средней прожарки, картофельное пюре, брусничный соус. Всё, как я люблю.
Меня здесь ждали. Для меня старались. А я в это время, и правда, занимался любовью с другой…
Во рту появился острый и противный привкус предательства. Разочарование в себе осело горечью на языке.
– Ир, прости… – только и смог сказать.
– Раменский, я беременна. Ты снова станешь отцом. Или не станешь. Тут уж как захочешь…
Жена сцепила руки в замок и не поднимала на меня глаз. Словно это она совершила что-то постыдное и страшное, а теперь ждёт от меня приговора.
Шок – первое, что испытал.
Когда-то я очень хотел второго ребёнка. Если повезёт – сына. Но и дочери был бы рад.
А теперь…
Разочарование…
Теперь этот ребёнок свяжет меня по рукам и ногам.
Я не смогу больше себе позволить жить на два дома: Ире придётся помогать с малышом.
И третье, что почувствовал, был сокрушительный удар совести по моему эго: будет низко и подло – ублажать другую женщину, когда жена не спит ночами и нянчит твоего сына или дочь.
Пожалуй, я всё-таки сволочь, но не до такой степени...
«Что ты делаешь, Раменский? Даже своего изменщика-папашку превзошёл. Тот хоть бросил мать с одним ребёнком, а ты от жены с двумя детьми умудрился загулять.
Пора заканчивать свои похождения и браться за голову.
Не ту, которая между ног, а повыше…»
– Ир, я рад. Очень рад, – виновато взглянул на жену и прохрипел, как в предсмертной агонии.
Ри подняла глаза и горько усмехнулась:
– Я вижу, Тёма. «Радость» так и льётся из тебя. Как бы в ней не утонуть…
Она поднялась со стула и ушла в спальню, а я ещё долго сидел на столом, держался рукой за голову и думал о том, как угодил в это дерьмо.
По-другому назвать ситуацию не получалось.
Здесь – жена, дочь и ещё не родившийся малыш. Там – любовница и «вторая дочь», обещание, которое дал матери Ритки.
И как разрулить это всё, чтобы никому не причинить боли и самому не потерять к себе уважения – непонятно.
Но я справлюсь.
Обязательно что-нибудь придумаю.
Надо просто поговорить с Риткой. Она должна всё понять, ведь сама мама и воспитывает дочку одна.
А её Маша…
Я могу иногда, в воскресенье, водить её в кафе, на аттракционы, ещё куда-то…
Быть просто "воскресным папой".
Это же нормально?
Да, мне казалось, что я вырулю и план гениальный.
Но всё пошло по одному месту, как всегда бывает у самоуверенных мудаков…
Глава 17
Ирина
Вечером приготовила ужин и стала ждать Артёма.
Крутила в руках тест на беременность. Не знала, под каким «соусом» подать ему это «блюдо».
Возможно, Бог послал нам ребёнка для примирения. Показал, что нет Его воли на развод и мне надо усмирить свою гордыню, Артёму – похоть, и правильно расставить приоритеты, начать жизнь с чистого листа.
Время шло, а мужа всё не было.
Я грустно смотрела на его тарелку, прикрытую крышкой. Мы с Машей давно поужинали, дочка засела за сериал в своей комнате.
То и дела заглядывала на себя в висящее на стене в коридоре зеркало, проходя мимо. Заняться собой было прекрасной идеей. Ухоженный внешний вид сейчас давал мне уверенность в себе, ресурс, которого не хватало в последнее время.
В одиннадцать вечера я сменила платье на халат и ушла в спальню читать книгу.
Возможно, муж и вовсе не придёт ночевать.
Не сомневаюсь, что ушлая Маргарита затащила его к себе, чтобы показать – из нас двоих он выбрал её, и моя беременность не играет в этой ситуации никакой роли…
Обида невыплаканными слезами и холодом отчуждения покрывала сердце толстой коркой льда.
Я лежала и смотрела в потолок, ругая себя за беспечность. Возможно, пропустила таблетку и случилась беременность. За последний год это был не первый случай, когда я забывала о приёме контрацептива. Надеялась на авось…
Вот и доавоськалась…
Как только закрывала глаза, тут же видела перед собой распахнутый пиджак Маргариты с обнажённой грудью и Артёма, увлечённо целующего женскую плоть.
Ревность начинала выкручивать мышцы, в узлы завязывать вены, поджигать огнём кровь, требуя отомстить, наказать, расквитаться за боль и нанесённую обиду.
Но я держала себя в узде, заталкивала эмоции подальше, не давала чувствам выйти наружу – капля за каплей разрушала себя привычным способом в угоду мнению других, правилам общества и воспитанию.
Хорошие девочки не ругаются, не дерутся, не позорят своих близких и родных…
О том, насколько позорно быть обманутой женой-лохушкой, я не думала. С этой стороны вообще на ситуацию не смотрела, а напрасно…
Раменский явился домой во втором часу ночи.
Я не спала. Услышала поворот ключа в замке, встала с кровати, накинула халат и отправилась полюбоваться на этого лжеца.
Испуганное лицо мужа стало прямым доказательством очередной измены.
«Почти не больно. Наверное. Неужели привыкаю?» – растерянно подумала про себя.
Было тошно, противно, стыдно за эту грязь, в которой мы копошимся по вине мужа.
– Раменский, где бы был? – прошипела раздражённо.
– С клиентом в ресторане обмывали контракт. А ты чего не спишь? – врал мне в глаза муж.
Цветочными духами от него несло за версту, запах алкоголя в этом «букете» отсутствовал.
Наивные отговорки меня ещё больше убедили в том, что он был с Марго. Но я не стала прятать голову в песок и решила сказать ему о беременности.
Артём не обрадовался. Да я и не ждала этого. Спасибо, что сразу на аборт не отправил.
Хочет он этого ребёнка или нет, но я всё равно его рожу, как бы трудно мне не было. Потому что дети не виноваты в том, что их папа…
Ладно.
Пусть переваривает.
Я ушла в спальню, оставив мужа на кухне рядом с холодным ужином.
Какой смысл готовить, если он нынче сыт «любовью». А, может, его в новом доме вкусно кормят, а мои блюда ему уже осточертели за столько лет?
Новизна – она во всём притягательна…
Утром проснулась от запаха кофе и снова почувствовала тошноту. Неужели нельзя было закрыть дверь в кухню, чтобы не пахло на всю квартиру?
Но когда открыла глаза, обнаружила на прикроватной тумбочке поднос с чашкой кофе со сливками и свежим круассаном.
Маша заметила моё подавленное настроение и решила порадовать? Она ещё не в курсе, что у неё появится брат или сестра. Надеюсь, хотя бы дочка воспримет новость положительно, иначе мне совсем не на кого будет опереться…
Дверь открылась и в комнату вошёл свежевыбритый и пахнущий гелем для душа Артём.
– Проснулась? Доброе утро!
Он присел на край кровати, положил сцепленные руки на колени и опустил голову:
– Ри, я всю ночь не спал. Прости меня за всё, детка. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, тот самый бес в ребро ткнул, и я потерял голову…
Малыш, я люблю тебя и Машу. Вы для меня дороже всех на свете и я обещаю, что стану нормальным мужем и отцом.
Муж посмотрел на меня красными, больными глазами. Это был мой прежний Тёма – добрый, понимающий, любящий…
Ещё неделю назад я, наверное, облилась бы слезами от умиления и бросилась ему на шею. Но теперь мне казалось, что это очередной спектакль.
Пьеса, которую муж разыгрывает передо мной, чтобы заглушить голос совести.
Возможно, в ту минуту он действительно решил разорвать отношения с Маргаритой, вернуться в семью, ждать рождения малыша и больше времени проводить со мной и Машей.
Но я ему больше не верила…
Ни на грош…
И это было проблемой…
– Артём, я не знаю, что тебе сказать. Спасибо за завтрак.
Не стала обесценивать его жест и говорить, что меня тошнит от кофе.
Муж старался загладить вину. Даже в кондитерскую с утра сходил, чтобы порадовать меня свежей выпечкой. Когда такое было в последний раз уже и не вспомню…
В комнату заглянула Маша:
– Ма, ты заболела?
– Нет, Машуль, всё в порядке, – успокоила дочь.
– Уже половина девятого, я в школу опоздаю…
– Как половина девятого? Я проспала? Машенька, прости, сейчас чем-нибудь тебя накормлю! – сбросила одеяло, сунула ноги в тапки и собралась бежать на кухню.
Но Артём мягко взял меня за руку:
– Мы позавтракали, отдыхай. Я сказал Маше, что у нас в семье будет пополнение. Ри, мы очень рады, что нас станет четверо. Правда, дочь?
Машуля как-то грустно кивнула и уклонилась от дальнейших разговоров на эту тему:
– Я в школу, всем пока!
Муж погладил пальцем мою ладонь.
– Видишь, Ри, всё у нас хорошо, а будет ещё лучше! Ты только верь мне, я больше не подведу! – горячо заверил супруг.
Но в жизни как бывает: чем сильнее ты в чём-то клянёшься, уверяешь, обещаешь, там выше вероятность, что всё это будет тобой нарушено.
И не всегда по твоей вине или воле. Часто просто фатум, злой рок, какой-то форс-мажор вмешается и всё полетит в тартарары.
Муж уехал на работу, а я слонялась по квартире, не зная, чем заняться. Привязалась хандра, пропало желание наводить в доме чистоту и уют, «вить гнездо», радовать близких домашней выпечкой или новыми блюдами, рукодельничать.
Хотелось позвонить Соне, но я боялась, что она наговорит мне обидных слов и заставит прервать беременность. Я даже предполагала, в какой категоричной форме это будет сказано: «Не вздумай рожать этому козлу!»
Дом больше не был для меня убежищем, безопасным местом, где можно скрыться от житейских бурь и штормов.
Непогода, шквалистый ветер, холодный дождь и град ворвались в мою квартиру честным признанием мужа в увлечении другой женщиной и моим решением позволить ему изменить.
Не знала, как буду жить дальше. Пройдёт моя депрессия или наоборот, станет только хуже, но надо найти какие-то новые смыслы в жизни, иначе я не выкарабкаюсь из этого угнетённого состояния.
Я села и выписала на листочек свои главные ценности, людей, ради которых должна жить: Маша, мой второй ребёнок, родители, Соня.
И это всё?
Неужели моя жизнь больше не имеет никакой ценности? Что я даю миру, посторонним людям?
Да, немного работаю, но там я вполне заменяема. Если не я, то другой редактор выполнит заказ.
Я заперла себя в маленьком мирке. Замуровала, изолировала от общества.
Ведь если бы я настаивала, Артём точно отпустил меня работать в коллектив. Но мне казалось, что моя миссия – хранить домашний очаг, быть надёжной гаванью для мужа, крепким плечом, опорой.
А теперь муж выбил почву из-под этой опоры, показав, что прочно стоит на ногах и не нуждается в моей поддержке.
К вечеру мне казалось, что я бездарно прожила большую часть своей жизни. Махнула рукой на данные от природы таланты и способности, растворилась в муже, хотя он меня об этом не просил.
Артём всегда знал, что я от него никуда не денусь, поэтому и обращать внимание перестал. Ведь то, что даётся даром, никогда не ценится.
После школы у меня состоялся сложный разговор с Машей. Дочка была какая-то грустная, тихая, задумчивая. Неужели новость о брате или сестре так выбила её из колеи?
Она ела на кухне оладьи и пила чай, а я сидела напротив и водила пальцем по скатерти, не зная, с чего начать:
– Машуль, тут такое дело…
Мне было страшно произнести слово «развод». Казалось, оно, словно молния, убьёт дочь на месте.
Я тянула и не решалась открыть рот, когда Маша первой меня ошарашила:
– Мам, сегодня Арина в школу не пришла. Когда я дозвонилась до её мамы, уже после уроков, та сказала, что Ринка в реанимации. Наглоталась таблеток, её едва спасли.
Я в ужасе закрыла рот руками, пока из него не вылетело ужасное слово, способное покалечить дочь.
Спросила тихо:
– Маша, почему?..
– Я же говорила, у неё родители разводятся. А она не знает, как дальше жить. Говорит: «Меня словно пилой на две части распилить пытаются. Это невыносимо…» Вот и не выдержала…
«Господи, а что будет с Машей, если я решусь развестись с Артёмом? Она же подросток. Нервная система, гормоны, пример Арины – вдруг тоже надумает уйти из жизни? Этого я точно не переживу…»
– Машуль, давай предложим ей после больницы пожить у нас? Как ты на это смотришь? – мне отчаянно захотелось спасти эту девочку. Отгородить её от кошмара, который творился дома.
– Отличная идея, мамуль! Спасибо тебе! Не знаю, чем думали её предки, когда решились под старость лет расстаться.
«Ничего себе, старость… Им ведь и сорока нет…»
Но для Маши и мы с Артёмом были стариками, а уж люди после сорока лет – вообще глубокими старцами...
После этого тяжелого разговора я решила, что всё-таки дам Раменскому ещё один шанс.
Если этот козёл нарушит свои обещания, я подам на развод и расскажу всё Маше, чтобы она не винила меня в этом решении.
Дочка поймёт, что это не прихоть и мама не сошла с ума, а просто не может жить рядом с изменщиком, лжецом и подлецом…
Надеюсь, что поймёт и поддержит...
Глава 18
Артём
Бессонная ночь, полная размышлений, к утру не оставила мне иных вариантов, как бросить Ритку.
Я представлял ссутулившуюся, постаревшую от забот и проблем Иру, одиноко бредущую с коляской по парку.
Замученную Машу, поставившую крест на своём обучении в университете, чтобы помогать матери растить брата или сестру.
Мать Иры, которая постоянно звонит ей и повторяет, что она неудачница, разведёнка, мать-одиночка…
Не, подобного я допустить не мог.
Бегать по-тихому к Ритке тоже не получится. Стоцкая рано или поздно начнёт качать права и требовать, чтобы я развёлся.
Роль любовницы её не устроит. Не тот она человек, чтобы довольствоваться малым.
Скрепя сердце, написал Ритке, что не смогу заехать утром, увидимся на работе.
Пусть возвращается к привычному жизненному укладу. Машина у неё есть, детский сад недалеко.
Телефон поставил на беззвучный режим, чтобы не дёргаться. Стоцкая могла вспылить и позвонить мне с разборками или сказать, что «Маша срочно требует папу».
Серьёзного разговора не избежать. Надо постараться не сильно её ранить.
Накормил дочь и жену завтраком. Оказывается, это совсем несложно и даже приятно, что-то сделать для своих девочек.
На работе сидел в кабинете, делала вид, что занят, до самого обеда не выходил. В двенадцать Ритка не выдержала и пришла сама. С порога кинулась с обвинениями:
– Раменский, ты бегаешь от меня, что ли?
Гримаса брезгливости исказила её черты.
– Ри, нам надо поговорить, – я был настроен миролюбиво. Оттягивал время, не хотел выяснять отношения при сотрудниках.
Ритка села на край моего стола, закинула ногу на ногу, обнажив в разрезе юбки резинку чулка. Переплела руки на груди, приподняв свои соблазнительные полушария.
– Говори, я тебя слушаю, – обратилась ко мне.
«Вроде, спокойна. Лишь бы не разозлить. С её темпераментом можно ожидать чего угодно: крика, драки, погрома. Рита – не моя Ира, тут надо быть осторожнее…»
– Ри, тут такое дело… Моя жена беременна, у нас будет второй ребёнок. Сама понимаешь, гулять от беременной супруги – это уже верх скотства. Я ещё не так низко пал, поэтому предлагаю прервать нашу связь. Прости...
Говорил доброжелательно, взгляд отводил, стыдно было смотреть в глаза любимой женщины.
Надо быть честным перед собой, Ритку я любил. Так же, как и жену.
Она смогла пролезть мне под кожу и прочно там обосноваться. Если бы не беременность Иры, я бы не смог отказаться от неё.
Но обстоятельства сложились так, что я буду чувствовать себя последним мудаком, бросив жену в положении.
Стоцкая качала ногой и думала о чём-то своём. Потом тихо спросила:
– А ты уверен, что она не врёт?
Мне стало обидно за Иру:
– Врёт? Нет. Моя жена на такое не способна. Ира и обман – вещи несовместимые.
– Артём Сергеевич, а скажи-ка мне, ты сам раньше врал жене? – устроила допрос любовница.
– Нет, не врал. Не было необходимости, – подтвердил очевидное.
Ритка обрадовалась:
– Вот! И у жены твоей необходимости не было, а сейчас появилась: ей, во что бы то ни стало, нужно тебя удержать. Она боится, что ты её бросишь.
Я отмахнулся:
– Бред. Ира не стала бы мной манипулировать. Она слишком честная для этого.
Марго легко спрыгнула со стола, подошла ко мне, развернула на себя кресло и встала между моих ног, подсунув под нос соблазнительный бюст, пахнущий сиренью.
– Ты слишком наивен, Артём. Ира приходила ко мне. Помнишь, я на встречу с подругой отпрашивалась? Так вот, это была не подруга, а твоя жена.
Мне стало не по себе:
– Зачем она встречалась с тобой? Чего хотела?
Не знаю, как подобное пришло Ире в голову… Совершенно на неё непохоже...
Стоцкая посмотрела на свой маникюр:
– Зачем? Хотела, чтобы я оставила тебя в покое. Сказала, что не отдаст тебя мне, будет бороться и использует все средства и возможности, чтобы мы расстались.
Она собственница, Тём. Ей удобно с тобой жить. Посмотри, сколько лет она не работает, сидит дома, как сыр в масле катается. Дочка взрослая, хлопот с нею нет. Денег достаточно, ты не проверяешь, чем она без тебя целый день занимается. Кто знает, может и к любовнику бегает, пока ты на работе?
Мне было противно слышать подобные измышления о своей жене. Я знал Иру достаточно хорошо, чтобы понимать: все эти домыслы Ритки – бред чистой воды.
– Рита, давай я со своей женой сам разберусь. Она любит меня и дорожит, я для неё самый близкий человек после дочери.
– Уверен? – хмыкнула язва.
Стоцкая начала расстёгивать на груди блузку. У меня в штанах рефлекторно дёрнулось.
– Послушай, сейчас не время и не место для всего этого. Ри, мы должны расстаться, – хотелось быстрее закончить этот измотавший меня разговор. Оскомина на зубах от Риткиных намёков на неверность жены окончательно испортила мне настроение.
Маргарита сделала шаг назад, застегнула пуговицы и с напускным весельем сказала:
– Да не вопрос, Раменский! Считай, между нами ничего нет и не было. Вот только что мне сказать Маше? «Папа снова уехал в командировку»? Или «у папы другая семья», он больше к тебе не придёт?
Зараза, знала, чем можно меня зацепить.
– Рита, я буду приезжать к Маше по воскресеньям, водить её в кафе, гулять с ней, возить в торговый центр. Если я взял обязательство, то выполню его.
В тот момент был на сто процентов уверен: всё будет так, как сказал.
Ну, что преступного во встречах с ребёнком? Я согласился играть роль отца, пока он нужен Маше. Для ревности тут нет причин. А дальше как-то разрулится…
Моя бывшая любовница отправилась на выход, соблазнительно покачивая бёдрами.
Я закусил губу от досады, понимая, что мне больше не светит секс с этой потрясающей женщиной.
У самых дверей Стоцкая обернулась:
– Кстати, Маша спрашивала, может ли она звонить папе? Тебя же не затруднит пожелать ей спокойной ночи и сладких снов или поинтересоваться, как дела в садике?
Я не ошибся в Ритке, она не даст мне спокойной жизни.
Скрипнув зубами, разрешил:
– Пусть звонит. Если будет возможность, поговорю. Но ты же понимаешь, что при жене и дочери я не смогу этого сделать?
– Нет, Раменский, не понимаю. Надо было думать головой, когда назвался отцом моего ребёнка. Как-то крутись, что я могу ещё сказать…
Она ядовито улыбнулась и вышла из кабинета, а я со всей силы ударил кулаком по столу и выругался:
– Идиот! Какой же ты идиот, Артём! Зачем вообще полез в это дерьмо? Захотелось с другой бабой потрахаться – надо было вызвать проститутку…
Но проблема была в том, что хотел я именно Стоцкую, а не кого-то другого…
Вечером я уехал с работы пораньше. Не сиделось в офисе, творческий процесс не шёл, рутина раздражала, да и от Ритки хотел сбежать: вдруг попросит заехать в детский сад за дочкой?
Поэтому сорвался, заскочил в супермаркет, набрал полную тележку каких-то продуктов.
Не знал, что обычно покупает Ира, поэтому сметал с полок всё подряд: макароны, крупы, молочка, фрукты-овощи...
Мне было важно принести в дом еду, почувствовать себя добытчиком, кормильцем. Снять с жены хотя бы часть обязанностей.
Что мною двигало – чувство вины или желание ощутить себя сильным и ответственным мужчиной, а не слабаком, убегающим от трудностей?
Наверное, и то, и другое. Искупить вину правильными поступками и показать свои лучшие стороны – прекрасный план. Вот его-то я и начал воплощать в жизнь.
Когда вошел в квартиру с пакетами, глаза Иры удивлённо расширились:
– Что это?
– Продукты. Тебе же теперь нельзя поднимать тяжести, вот я и заехал в магазин. Ри, ты лучше делай для меня список, а то я не знаю, что ты обычно покупаешь и где.
– Спасибо, Артём, но у нас, вроде, всё есть… – растерянно произнесла жена.
Стало обидно, что мой порыв так быстро обесценили. И какого хрена нагрузил себя как ишак? Оказывается, ей ничего не нужно…
– Ладно, пусть будет запас, – обиженно пробурчал.
Занёс пакеты в кухню и ушёл переодеваться.
"Всё у нас есть... Типа, ничего нам от вас, Артём Сергеевич, не надо? Так, что ли?.."
Тщательно вымылся в душе, хотя особой надобности не было. Просто не знал, чем себя занять.
Приехал домой рано, времени до сна ещё вагон. Надо было в бассейн поехать или в тренажёрку, пару часов провёл бы с пользой для здоровья.
С женой говорить особо не о чем. Наверняка любой разговор сведётся к теме моей измены.
Дочки дома нет, Маша три раза в неделю ходит заниматься математикой к репетитору.
Промаялся до ужина. Без аппетита поел. Потом так же слонялся из угла в угол до одиннадцати часов.
Маша делала уроки, Ира утюжила бельё, а я чувствовал себя лишним в этой квартире.
«Да я им вообще не нужен! Положил деньги на карточки – и свободен. Тут уже давно живут без меня…
А если бы я сейчас приехал к Ритке, она завизжала бы от восторга. Окунула свой любопытный маленький носик в букет цветов и повисла на моей шее.
Её Маша обрадовалась бы новому Кену или дворцу для Барби и залезла ко мне на руки.
Мы бы долго болтали обо всём на свете, а потом провели с Риткой горячую ночь.
А здесь…
Скука… Тоска… Одиночество втроём…»
Противные мысли жужжали надоедливыми мухами. Мне было тошно от повисшей в доме тишины, стерильной чистоты вокруг, от самого себя…
Да, ещё утром я поклялся жене остаться в семье, заниматься детьми, помогать ей по хозяйству. Быть верным и преданным, ценить то, что у меня есть.
А вечером уже не знал, как мне жить со всем этим «добром». Меня отчаянно тянуло «налево», к Ритке, к новой, такой яркой жизни.
Привычная домашняя идиллия превратилась в пытку.
Стены давили, тишину хотелось взорвать яростным криком протеста и сбежать из этого «уютного гнездышка» туда, где адреналин, свобода, страсть, эмоции, неизвестность…
Мне уже сейчас дома плохо, а если родится ребёнок и станет орать по ночам? Я не буду высыпаться, стану раздражительным и злым, агрессивным. Начну ненавидеть и жену, и малыша...
Но обещания даны, и нарушить их я не могу.
Возможно, это просто «ломка» после потери Стоцкой. Надо смириться с тем, что она больше не моя.
Сам не ожидал, что буду так страдать от этой утраты. Недолго мы были вместе по-настоящему, но словно тусячу лет...
Ничего. Я привыкну. Вернусь в «семейное стойло» и стану прежним Артёмом.
Во всяком случае, постараюсь им стать…
Как-то всё наладится. Надо только немного потерпеть...
