Текст книги "Рисующий светом (СИ)"

Автор книги: Валерия Аристова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20
Где Дженнифер сидит за шторкой

– Давайте убежим! – Дженнифер вздрогнула, услышав мужской голос прямо у себя за спиной.

Она сидела за черной плотной шторой и наблюдала за процессом фиксации изображения на бумаге. Все же соль не подходит, как и её производные. Она была в глубокой задумчивости, вынув из ванночки с растровом кусок бумаги с начертанным тонким слоем серебра раскидистым деревом, когда её покой был потревожен.

Вчера она чуть не сорвалась с обрыва, поэтому сегодня старалась держаться как можно ближе к лорду Лукасу. Так ей было спокойнее. Он выслушал её внимательно, сказал какие-то успокоительные слова. Наградил её спасителей.

– Это ужасно, что вы попали в такую ситуацию, мисс Дженнифер, но нам всем повезло. Я рад, что все хорошо закончилось. А несчастные случаи… иногда они преследуют нас.

На этом разговор закончился, а Дженни попала в руки миссис Хамфри, которая весь вечер не спускала с неё глаз, и даже провожала до ее комнат. Леди Гортензия куда-то пропадала весь день, но сейчас, когда лорд Лукас ненадолго вышел, чтобы позвать сэра Алекса посмотреть на их результат, Дженни услышала и голос леди Гортензии.

– Как я могу, Лорен? Разве это прилично? Граф отказал вам, я не могу ослушаться его!

Неужели мистер Нилсен хочет совратить правильную леди Гортензию с истинного пути? Дженни улыбнулась. Было бы забавно смотреть, как степенная леди будет бегать по горным тропам и прятаться в разрушенных замках. Это совсем не в её стиле. Леди Гортензия любила тепло и уют. Да и её холодная натура вряд ли могла бы вспыхнуть так ярко, чтобы она решилась на крупный поступок.

– Но мы поженимся в Шотландии. Тут не так и далеко. Два дня пути и мы будем вместе навсегда! Вы же знаете о моих чувствах, Гортензия! Вы говорили, что я вам нравлюсь!

– Я не готова навсегда порвать со своей семьей, – Дженни слышала, как леди Гортензия шагнула к окну, – Лукас будет в бешенстве, а бабушку хватит удар! Разве я не обязана о них думать? Мой поступок покроет позором всю семью! Я уверена, что бабушка не переживёт этого!

– Но вы говорили, что я вам нравлюсь! – повторил он.

– Это не означает, что я готова рисковать жизнью бабушки ради незаконной свадьбы, – в голосе её прозвучали капризные нотки.

Повисло молчание. Слышно было, как мистер Нилсен ходит из стороны в сторону. Дженни представила его высокую фигуру с опущенный белобрысой головой, расхаживающую из угла в угол, когда леди Гортензия стоит, отвернувшись к окну, и даже со спины видно её раздражение.

– Но могу я надеяться… в будущем…

– Когда бабушка умрет? Вы это хотите сказать, Лорен? – голос леди Гортензии зазвенел от гнева, – пожалуйста, оставьте меня в покое!

– Я могу ждать сколько угодно! – воскликнул он.

– Но я не могу ждать! Уйдите! Мне хваило скандала с Лукасом, который орал на мена, будто я нашкодивший ребёнок и будто я виновата, что эта дурочка села на качающийся камень! Раньше камень не качался!

– Лорд Лукас много себе позволяет, – сказал мистер Нилсен.

– Это наше семейное дело, – выдохнула леди Гортензия, – прошу вас, оставьте меня. Я дождусь своего кузена и мы сами решим свои проблемы. Я должна доказать ему, что не имею отношения к тому инциденту! С чего мне желать смерти его будущей мачехе?

Дженнифер сидела тихо. Она только немного приоткрыла занавес сбоку, забыв, что свет губителен для снимка, и увидела, что была права. Лицо леди Гортензии было раздраженным и капризным. Мистер Нилсен стоял перед ней, как ученик перед учителем.

Но тут послышались шаги. Дженни узнала их. Это возвращался лорд Лукас. Гортензия шаги тоже узнала. Она вдруг встрепенулась, словно проснулась на пол пути, подскочила и бросилась на шею неожидавшему ничего подобного мистеру Нилсену. Открыв вдерь, лорд Лукас узрел совершенно однозначную сцену. Леди Гортензия и мистер Нилсен стояли в объятьях друг друга, нежно смотря друг другу в глаза, и оба отпрянули, когда он ворвался в их маленький мирок.

Лицо мистера Нилсена отразило все эмоции сразу. Он настолько растерялся от поступка леди Гортензии, что только и мог, что открывать и закрывать рот, словно рыба, вытащенная из воды. Лорд Лукас на миг замер на пороге, потом прошёл в комнату и обернулся к влюбленным.

– Я ничего не видел, – сказал он, – так что вам лучше просто удалиться, если у вас нет дел ко мне.

Голос его был ровным, и Дженнифер никак не могла взять в толк, что имела в виду леди Гортензия, когда говорила, что он орал на нее. Разве лорд Лукас может опуститься до такого? Он всегда спокоен и держится с достоинством! Даже сейчас, когда леди Гортензия затеяла какую-то странную игру.

– Я пришла к тебе, – сказала леди Гортензия тихо.

Её лицо снова изменилось. Теперь в нем не было и следа капризности, глаза её сияли, она смотрела на лорда Лукаса, как на божество. Может быть, она все же хочет бежать с мистером Нилсеном? – подумала Дженни. Что ещё могло вызвать такие странные действия?

Слова леди Гортензии не произвели на лорда Лукаса никакого впечатления.

– Вчера я все сказал, – холодно отозвался он, – не хочу повторяться. Если хочешь, можешь уехать со своим любовником, я сделаю вид, что ничего не знаю. Но и помогать вам не буду.

– Он мне не любовник, – всхлипнула она.

– Ну, не знаю, кто. Вчера ты говорила одно, сегодня я вижу другое.

– Вы позволяете? – мистер Нилсен бросился к лорду Лукасу и, казалось, сейчас падёт перед ним ниц.

– Мне все равно, – сказал лорд Лукас.

Дженни видела, как лицо леди Гортензии побелело.

– Мне нужно работать, – сказал лорд Лукас, – и я бы хотел, чтобы вы освободили моё время. А со своими отношениями разбирайтесь самостоятельно, как и с моим отцом. Меня все это касается очень мало. Будь я на его месте, я бы не стал вам препятствовать.

И он ушёл в тёмную комнату для гелеографии, хлопнув дверью. Дженни во все глаза смотрела, как леди Гортензия сжала пальцы в кулачки.

– Может быть… – подступился к ней мистер Нилсен.

Леди Гортензия покраснела, как рак. Грудь её вздымалась, а по щекам вдруг покатились слезы.

– Я вас ненавижу! – выкрикнула она в лицо совершенно обалдевшему от такого поворота мистеру Нилсену, подняла руку и влепила ему пощечину, – не троньте меня!

Мистер Нилсен стоял, окончательно растерявшись, а леди Гортензия бросилась вон из комнаты, закрыв лицо руками. Наконец ушёл и он, позволив Дженнифер вздохнуть спокойно. Её не заметили, зато она увидела достаточно, чтобы думать над этим ещё несколько дней. Только вот снимок она засветила.

– И как вам моя кузина? – лорд Лукас выбрался на белый свет из тёмной комнаты.

Дженни подошла к нему, откинув штору.

– Я ничего не понимаю. Перед вашим приходом они ссорились, а потом она бросилась ему на шею.

Лицо его стало каменным. Дженни даже испугалась, что сказала что-то не то, но вот он посмотрел на неё и медленно расслабился, взяв её за руку.

– Пообещайте мне никогда никуда не ходить без меня, – сказал он тихо, – я очень прошу.

Она кивнула.

– Хорошо. Обещаю.

Засвеченный лист бумаги медленно спланировал к их ногам. Лорд Лукас заметил его, наклонился и поднял, повертел в руках.

– Столько времени ушло зря, – беззлобно усмехнулся он, – никому ничего нельзя доверить.

Тут снова распахнулась дверь и на пороге возник запыхавшийся сэр Алекс.

Лорд Лукас обернулся к нему, помахав листом.

– Снимок засветили, сэр Алекс, так что хвастаться мне нечем. Я зря потревожил вас.

Дженнифер вспыхнула.

– Это я уронила его, – сказала она.

Сэр Алекс тяжело опустился на стул.

– Как всегда все проблемы от женщин, – пробубнил он.

Дженнифер и лорд Лукас посмотрели друг на друга и весело рассмеялись

Глава 21
Где Дженнифер собирает цветы

В последние дни установилась хорошая солнечная погода. И, хотя служанка Дженнифер Меган говорила, что это не надолго, каждое утро радовало глаз ярким солнцем и синим небом, на котором не было ни облачка. Неизбалованные хорошей погодой жители замка высыпали во двор, где садовники наводили порядок, убирая старую траву, чистя фонтан и вынося скамейки с витыми спинками. Преображение серого скучного двора почти что в сад так поразило Дженнифер, что она поделилась своими мыслями с миссис Хамфри.

– Да, на зиму все убирают, – проговорила та с улыбкой глядя на Дженни, – ветры тут такие, что все сдует, да ещё и окна побьет. А летом тут красота. Ещё цветы посадят, будет совсем хорошо.

Горы скидывали с себя снежные одеяла, и Дженнифер чувствовала, что и сама она оттаивает, словно снег сошёл и с её души. Настроение было радостное, светлое, весна словно наполняла её вдохновением. Ей хотелось танцевать, творить, радоваться жизни.

– Нам нужно устроить праздник в честь Нарцисса, – сказал как-то лорд Лукас, стоя рядом с Дженнифер на башне и любуясь открывающимися видами.

– В честь Нарцисса? – удивилась Дженнифер.

Миссис Хамфри, которая прогуливаюсь по стенам замка в компании сэра Алекса, подошла ближе.

– Уэльс – Волшебное место, – сказала она, – Вы не поверите, но нарциссы распускаются здесь всегда в один и тот же день! И в этот день местные жители устраивают весенний праздник, день Нарцисса.

– Какой же это день? – спросила Дженни, кутаясь в плащ, укрывающий её от ветра.

– Первое марта. Нарцисс распускается в самый первый день весны, ведь в этот день умер святой Давид, покровитель этих мест. И Нарцисс расцветает каждый год в его честь. Через три дня вы увидите, как все поля покроются жёлтыми цветами.

– Не поверю, пока не увижу сама, – Дженни заулыбалась и обернулась к лорду Лукасу, – это правда?

Тот пожал плечами.

– Правда, но что именно? То, что первого марта распустятся цветы – да, правда. А вот вся легенда заслуживает критического отношения, как, впрочем, и все остальные.

– Но ведь мы устроим танцы? – спросила миссис Хамфри.

Глаза её засияли, и лорд Лукас не смог отказать даме.

– Почему бы и нет?

Дженни тоже была очень рада. Когда сэр Алекс и миссис Хамфри пошли дальше по стене, лорд Лукас предложил Дженни присесть на специально вынесеные на башню кресла. Было приятно подставить лицо молодому солнцу, пробуждающему такие приятные мысли, если закрыть глаза и просто молчать.

– Так почему нарцисс распускается именно первого марта? – спросила Дженни, расслабляясь и положив ноги на скамеечку.

Лорд Лукас тоже положил ноги на скамеечку, видимо чувствуя тоже самое, что и Дженнифер.

– Был в Уэльсе правитель, которого почитают, как святого, – сказал он, – Звали его Давид. Когда англичане пожелали подчинить Уэльс, он дал отпор, и битва происходила на луковой плантации. Чтобы отличать своих воинов, Давид приказал украсить шляпы побегами лука-порея. А нарциссы… – он усмехнулся, – На валлийском названия этих растений созвучны, поэтому кто-то запутался, и сделал нарцисс цветком святого Давида. На всякий случай. Но это правда, что первого марта все поля будут желтые. Вот увидите.

– Это большой праздник? – спросила Дженни.

Лорд Лукас пожал плечами.

– В деревнях устраивают танцы. Мы тоже устроем танцы, позовём соседей, чтобы было больше народу. А то у нас из танцующих всего пары три.

Дженни даже захлопала в ладоши.

– Это было бы так прекрасно! – сказала она, – это было бы просто невероятно хорошо!

…

Нарциссы действительно расцвели первого марта. Был ли тут причём святой Давид, или по какой-то другой причине, но они расцвели, и поднявшись на башню с самого утра, вместе с миссис Хамфри Дженнифер стояла, замерев от восхищения.

– Вот видите, чудеса бывают, – сказала миссис Хамфри.

Перед ними раскинулся золотистый мир. Действительно, как и рассказывали, все поля покрылись цветами. Цветов было столько, что невозможно было представить себе нечто более прекрасное.

– Может быть, выйдем из замка, наберём букеты, чтобы украсить сегодня зал? Приедут наши соседи, леди Джемма с дочерьми и сыновьями. И леди Аннабель с дочерью и мужем.

Миссис Хамфри смотрела на Дженнифер вопросительно.

– Если позволит лорд Лукас, – сказала та, – я обещала не выезжать без него. Но вряд ли он захочет собирать цветы.

– Мистер Эриксен и сэр Алекс, я уверена, поедут с нами и защитят нас, если что. Позовём леди Гортензию, чтобы было больше рук, а потом будем украшать гостиную. Леди Стендфорт уже приказала достать зелёные шторы. На этих шторах даже есть петли для нарциссов.

Лорд Лукас не только позволил выехать в поля, но собрался собирать нарциссы сам. И даже леди Гортензия, которая редко показывалась с тех пор, как Дженнифер видела её ссору с лордом Лукасом, не стала кривить рот, а быстро собралась и вышла во двор. Миленькая и очень юная в светлом платье она стояла в ожидании остальных. У нее был такой невинный вид, что Дженнифер даже представить себе не могла, что леди Гортензия может поднять руку и кого-то ударить.

Миссис Хамфри была в самом лучшем настроении. Она надела голубое платье вместо обычного серого, и Дженни показалось, скинула пять лет. Красивая и веселая, миссис Хамфри казалась девицей на выданье, а не вдовой и живущей из милости хозяина ненужной никому гувернанткой, подопечная которой давно исчезла.

Нарциссы собирали на большой поляне недалеко от замка, и даже лорд Лукас принимал участие во всеобщем веселье. Он то и дело бегал с букетами к коляске, где поставили огромные ящики для цветов. Он ни единого плохого слова не сказал леди Гортензии, которая улыбалась и была сама доброта. Казалось, эти двое никогда не ссорились, а были в мире друг с другом и со всем миром.

– Ваш приезд так преобразил лорда Лукаса, – проговорила миссис Хамфри, когда они с Дженнифер несли цветы к коляске в больших корзинах.

– Почему? – удивилась Дженнифер, сама не зная от чего вся вспыхнув.

– Раньше он и бровью бы не повел, если бы его позвали на такое мероприятие, а холодно бы сообщил, что девчачьи радости не для него. Поверьте, я знаю его с десяти лет! Он всегда был очень замкнут и увлечён только своими делами. И он никогда не ездил с нами собирать цветы. Да и на праздник спускался только ради приличия, а потом уходил как можно скорее.

– Возможно, он изменил свои взгляды? – спросила Дженни.

– Его сестра очень любила день Нарцисса, всегда наряжалась, украшала свою комнату цветами, а он только смеялся над ней. Традицию приглашать гостей и вешать зелёные шторы, украшенные цветами, завела леди Мэри. До этого граф и графиня Вортон выезжали сами в гости, но никогда не звали никого в дом.

Дженни с любопытством слушала, как жил замок до её появления. Неизвестно, как сложится судьба, возможно замок навсегда станет ее домом, хочет она того или нет, и все, что было с ним связано, вызывало у Дженнифер искренний интерес.

– Люди меняются, – сказала она, вынимая нарциссы из корзины и перекладываю их в коробку. Нежные лепестки цветов казалось, гладят ей руки.

– Нет, люди не меняются, – улыбнулась миссис Хамфри, – но бывает, что хотят кому-то угодить.

– Кому же хочет угодить лорд Лукас?

– Конечно же вам, – миссис Хамфри рассмеялась, – это же так заметно!

Дженни замерла, чувствуя, как забилось её сердце от какой-то невероятной, щемящей радости.

– Он… Он… – голос её дрогнул, она отвернулась и попыталась сделать вид, что ничего не произошло. Хотя произошло все! Мир её перевернулся, засиял бледно-золотистым сиянием цветов.

– Конечно, он влюбился в вас, – просто сказала миссис Хамфри.

Дженни сдержалась. Руки ее дрожали, когда она подхватила корзину.

– Это очень неприлично, я же невеста его отца, – проговорила она, чтобы успокоить биение сердца и вытравить из него все это навалившееся на неё яркое, невероятное, пушистое счастье.

– Любовь не бывает неприличной, – заверила её гувернантка, – любовь – это самое прекрасное, что есть в мире. Подумайте об этом, дорогая мисс Лейси. Возможно… любовь стоит того, чтобы за неё бороться.

Ветер колыхал огромные золотистые поля, а Дженнифер стояла, смотря вдаль. Миссис Хамфри уже ушла, оставив её одну. Дженни сжимала в руке корзину, но не двигалась с места, будто ноги приросли к траве. Лорд Лукас что-то весело обсуждал с мистером Эриксеном, а леди Гортензия смеялась тому, что говорил ей сэр Алекс. Мир был так чист и прекрасен, освещаемый юным мартовским солнцем.

Дженнифер сделала несколько шагов вперед.

Затишье перед бурей. Вот что это. Все слишком хорошо, чтобы могло оставаться таким. Но глаза её не отрываясь смотрели на лорда Лукаса.

Ей слишком хорошо думать, что он любит ее. И было бы слишком хорошо, если бы она сумела бороться за его любовь. Ведь никогда, никогда не случится больше такого прекрасного дня. Дня, когда она узнала, что он её любит.

Глава 22
Где Дженнифер танцует вальс

Праздник удался. Весь день Дженнифер и другие дамы украшали гостиную и лестницу нарциссами. Получилось очень мило и красиво, так, что Дженни, пребывающая в каком-то благостном настроении, даже залюбовалась своей работой.

Бального платья у неё не было, кроме того, в котором она ехала зимой в Уэльс. Его привели в какой-то приличный вид, а Меган украсила нарциссами, пустив их по вырезу и корсажу. В волосы её тоже вплели нарциссы, и Дженни сама себе казалась воплощением весны. Когда она спустилась в этом виде в гостиную, чтобы проверить, все ли готово, на пути её попался лорд Лукас, который, видимо, шёл за тем же.

При виде Дженни глаза его распахнулись и она отчётливо прочитала в них восхищение.

– Мисс Лейси, – он схватил её за руку, – пока солнце не зашло! Скорее!

И он потащил её обратно наверх, и Дженнифер едва успевала за ним.

– Что вы задумали, лорд Лукас?

Но ответ она получила только когда он втащил её в комнату, где стояла деревянная камера.

– Садитесь. Нужно запечатлеть вашу несравненную красоту. Если тянуть, солнце сядет.

Солнце действительно клонилось к вечеру, вскоре приедут гости, зажгут свечи и будут танцевать. Дженни заулыбалась своим мыслям.

– Вот так замрите! – он быстро вставил кассету в камеру, – сидите, не шевелитесь. Помните, только две минуты!

И Дженни сидела в лучах уходящего солнца, потому что лорд Лукас приказал ей не шевелиться. Он колдовал в лаборатории, а Дженни все улыбалась, думая о его любви. У всех любовь разная. У него – вот такая. Фотографическая.

– Вы отдадите мне дагеротип? – спросила она, когда он закончил и показал ей снимок.

Она была невероятно хороша на нем. Дженни радовалась, как ребенок, но лорд Лукас снимок у неё забрал.

– Нет. Это для моей коллекции. Оставлю его потомкам.

Улыбка у него была смущенная, но Дженни не стала возражать. Это было самое малое, что она могла сделать для него – отдать ему снимок.

– Тогда обещайте танцевать со мной вальсы, – сказала она, – это будет цена того, что я честно предоставила свое лицо для вашей коллекции.

Он рассмеялся.

– Договорились, мисс Дженнифер.

И он танцевал с ней вальсы, а рука его лежала у неё на талии, превращая Дженнифер в воздушную фею, которая летала по залу, кружась не под музыку, а от счастья. Ей было так хорошо рядом с ним, ей было так хорошо, когда он ей улыбался, ей было так хорошо, когда он повёл её к столу и сел рядом, нарушив заготовленную леди Стентфорт рассадку. Слугам спешно пришлось менять карточки местами, а Дженни слушала лорда Лукаса, который что-то рассказывал про лук-порей и нарциссы, украшавшие стол. Все вокруг было зелёное, белое и золотое, и Дженни решила, что это и есть её любимые цвета.

Когда после обеда дамы остались в гостиной, а мужчины вышли, Дженнифер села рядом с миссис Хамфри, которая уединилась у окна. Леди Гортензия развлекала гостий, и леди Стентфорт ей помогала, ведя беседу со старшими дамами. Но в какой-то момент она улучила минуту и подошла к миссис Хамфри.

– Грустите, дорогая моя Ирен? – спросила она, будто Дженни рядом и не было.

Леди Стентфорт невзлюбила Дженни с самого начала, но предпочитала не замечать ее, чем лезть на рожон. Возможно, она думала, что Дженнифер – обычная аферистка, заарканившая в свои сети богатого жениха.

Миссис Хамфри вздохнула. Она была весь вечер в меланхоличном настроении, которое сменило радостное её возбуждение.

– Да нет, – ответила она.

– Я же вижу, что грустите.

– Скорее размышляю. Философствую о жизни.

Взгляд её скользнул по Дженнифер, но она тут же отвела глаза, будто вся её философия касалась никого иного, как ее.

– Он сделал предложение? – спросила пожилая леди.

Миссис Хамфри кивнула.

– И вы не схватились за него? Это ваш шанс, а вы… философствуете!

Миссис Хамфри повела плечами. На ней было открытое платье, похожее на бальное, только скромнее. Плечи она закрыла кружевным шарфиком, будто стеснялась показывать их на людях. Но насыщенный розовый цвет был ей к лицу, а пучок нарциссов в светлых волосах делал невероятно хорошенькой.

– Не все предложения следует принимать, миледи.

Дженни так и подмывало спросить, кто же сделал гувернантке предолжение? Но она молчала, надеясь, что та сама ей потом скажет.

– Такие стоит! Ирен, вам тридцать лет! Ему не на много больше! Да, он грузен и, может быть, не очень красив, но в вашей ситуации нельзя быть столь разборчивой! У него неплохой доход и дом в Ливерпуле!

– Но я выхожу замуж не за дом в Ливерпуле, – сдержанно проговорила миссис Хамфри, – я уже была однажды замужем. И мне не хочется повторить этот опыт.

Она встала, показывая, что разговор окончен. Глаза её снова остановились на Дженни, прежде, чем она направилась к леди Гортензии.

– Самое главное в жизни – это любовсь, миледи, – сказала она уходя, – и нет таких домов, которые заставят меня снова выйти замуж без любви.

Леди Стентфорт поджала губы.

– Вот всегда так, – проговорила она, когда миссис Хамфри ушла, – одной подавай деньги и замок, а другая мечтает о любви! Хотя кажется, что дурочкой бы быть той, что проявила рассчет! А той, что за тридцать лет не сумела сделать умных выводов, быть бы поумнее!

И она тоже ушла, оставив Дженни одну.

Дженни хорошо поняла, кого имела в виду под рассчетливой особой леди Стентфорт. Смотря на её немного грузную фигуру в черном шелке, она размышляла о любви.

Возможно, миссис Хамфри права, отказываясь от материальных благ, если любви в её сердце нет. Зачем нужны дома, замки, деньги, если жизнь не мила? Если сердце не поет, не расцветает нарциссами от одного только вида возлюбленного? Если жизнь не трепещет в сердце, когда он подаёт руку под звуки вальса?

Душа её рвалась к лорду Лукасу, и все балы, гости, угощения не были так важны, как их тихие вечера в лаборатории, где они спорили и ставили эксперименты, где они были счастливы только потому, что могли общаться друг с другом!