Текст книги "Рисующий светом (СИ)"

Автор книги: Валерия Аристова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14
Где Дженнифер верит Лукасу на слово

Лорд Лукас почти и не смотрел на нее, а вот Дженнифер сегодня на него смотрела. Раньше ей он казался каким-то демоном, которого нужно бояться, но непонятно, за что. Просто бояться. Зато теперь пелена вдруг спала, будто маленькая девочка с куклой в руках, как добрая фея расколдовала его. Лорд Лукас смеялся, говоря с Кристиной, слушая её рассказ о том, как принцесса Офелия ждала принца.

– А ты принц, потому что ты пришел, дядя Лукас!

Не похож он на принца, – решила Дженнифер и даже фыркнула. Принц, конечно же, должен быть золотоволосым. И на голове у него корона, а не шляпа. А на шее ожерелье огромное, золотая цепь с рубинами, с бриллиантами. Где цепь у лорда Лукаса? Однако он спешился, подхватил малышку на руки, и пошёл в дом, так и не обернувшись на Дженни.

Ах вот как, ваше высочество! – хотелось крикнуть ей, – вот поэтому вас назвали принцем! Такой же заносчивый! Только кивнул издали, будто и не знал её толком! Однако что-то заставило её идти следом, и Дженни вошла в комнату, когда лорд Лукас что-то громко обсуждал с Генри.

– Отец побывал в вашем доме, – сказал он, – так что ничему не удивляйтесь.

Мэри прижала руки к груди.

– Нам надо как можно скорее ехать во Францию, – проговорила она, – пока он не явился сюда и не нашёл нас!

– Лучше подождать, узнать, что он будет делать дальше, – сказал Генри, подходя к окну, – пока тут безопасно. Но если он пожелает вернуться в замок, то лучше, конечно, держаться подальше.

– Вы можете, как в прошлый раз, отплыть из Эдинбурга, – сказал лорд Лукас, – если не ехать ему на встречу, то вы и не встретитесь. Я бы на вашем месте не тянул время, завтра я могу забрать вас на рассвете с коляской и довезти до Фасги. Там уже можно арендовать экипаж или сесть в дилижанс, где отец вас точно искать не будет.

– Он думает, мы бедны, как мыши, – ухмыльнулся в усы Генри, – наверняка прошерстит все дилижансы и почтовые кареты.

– Тогда вам придётся обзавестись выездом цугом, – рассмеялся лорд Лукас.

Мэри кивнула. Глаза её вспыхнули.

– Спасибо, брат. Ты так добр к нам, что я и не знаю, как тебя благодарить! Выезд цугом в наших ближайших планах, а пока придётся добираться до Эдинбурга намного проще и дольше. Но я буду знать, что с каждой милей я все дальше от отца.

– Это поможет нам в пути, – отозвался Генри.

Лорд Лукас уехал, отобедав с ними и обсудив планы на завтра. Дженнифер смотрела ему в след.

Нет, не принц. Совсем не принц.

Слезы навернулись ей на глаза.

Как жаль, что её новые друзья покидают ее. Она снова вернётся туда, где её пытались отравить. Туда, куда скоро приедет граф Вортон! От ужаса ей стало дурно, ведь про графа она давно не думала. Ни разу не думала с тех пор, как он уехал, бросив её в замке Сидал. И вот тень её жениха замаячила над нею.

– Я очень хочу поехать с вами! – воскликнула она, когда лорд Лукас скрылся за поворотом дороги, – пожалуйста, леди Мэри! – слезы предательски брызнули из глаз, – пожалуйста!

Мэри, которая убирала со стола, поставила посуду обратно, громко звякнув тарелками. Генри внимательно посмотрел на Дженнифер.

– Так рисковать мы не можем, – сказал он медленно, – все, что делается в замке, решает Лукас. Он не приказывал вам отправиться с нами в Париж.

– Я могу… я могу быть няней при мисс Кристине! – Дженни готова была разрыдаться, – только заберите меня, пожалуйста!

Но на неё смотрели две пары холодных синих глаз. Мэри как-то закрылась, будто предложение Дженнифер было для неё совершенно неприемлемо. Генри переводил глаза с жены на Дженни.

– Спросим завтра у лорда Лукаса, – сказал он наконец. Но я уверен, что лорд Лукас будет против.

…

Лорд Лукас действительно оказался против. Когда они прощались с семейством Миллер в небольшом городке Фасги, Мэри отвела глаза. Дженнифер не могла понять, что заставило лорда Лукаса сказать столь твёрдо «нет»! Ведь он сказал это «нет» совершенно безапелляционно.

– Вы должны вернуться в замок, – был его вердикт, – иначе отец будет в бешенстве. Ещё одной бури, подобной той, что он устроил после побега Мэри, нам всем не пережить. Поэтому прошу вас, мисс Лейси, вернуться со мной. Скажем, что я нашёл вас в Фагси, где вы ждали ответа на свое письмо.

– Какое письмо? – растерялась Дженнифер.

– Которое вы написали кому-то, кто может выслать вам денег на дорогу. Ведь вы же должны были думать, куда поедете.

Дженни, сидевшая на удобном стуле в придорожной таверне, откуда недавно отправился дилижанс, уносивший в Париж ее новых друзей, отвела взгляд от окна. За которым бескрайней чередой вставали друг за другом горные вершины. Дорога, где еще минута назад она видела дилижанс, была пуста.

Лорд Лукас опустил глаза.

– Я вас поняла, милорд, – горько сказала Дженнифер, – Вы готовы на все ради сестры, но вы не станете рисковать ради девушки, которую плохо знаете и которая скоро станет вашей мачехой против своей воли.

Он вздрогнул. Чёрные ресницы затенили его взгляд, когда Дженнифер пыталась прочесть по глазам, удалось ли ей его уязвить.

Лорд Лукас поднялся, упираясь руками в стол.

– Нам надо ехать, мисс Лейси, – сказал он, – И, поверьте, есть вещи, которые вам пока не нужно знать. Примите как должное то, что вы вернётесь в замок Сидал.

Она тоже встала. Лорд Лукас был выше неё на голову, но Дженни чувствовала себя равной с ним.

– И буду принесена в жертву графу Вортон на алтаре в черной комнате! – выпалила она гневно.

– Это комната для фотографии, мисс Лейси, – улыбнулся лорд Лукас.

Дженни сжала руками столешницу.

– Ну откуда мне знать. Все только и думают, как выдать меня замуж за этого человека! Может быть, в замке есть черный алтарь. Вашего отца с его замашками вряд ли пустят в церковь!

Повисло молчание. Потом лорд Лукас поднял на неё синие глаза, засиявшие каким-то внутренним светом. Взгляд его был теплый, но жесткий. Дженни поежилась, не понимая, что он хочет от нее.

– Если вам станет легче, мисс Лейси, я могу пообещать, что вы никогда не станете женой моего отца.

Она вспыхнула. Картина, где она лежит на алтаре, а граф Вортон заносит над ней кинжал, рассыпалась от его слов.

– Вы можете обещать мне это? – голос Дженни стал заискивающеим.

Лорд Лукас смотрел на нее совершенно серьезно.

– Да. Я обещаю.

Дженнифер показалось,что с её плечь свалились все горы Уэльса.

– Я верю вам, – сказала она просто, – я верю вашему слову.

Глава 15
Где Дженнифер узнает о тонкостях гелеографии

Замок показался Дженни притихшим, будто он затаился в страхе после грандиозного скандала. Она не знала, что произошло тут за то время, что её не было, но даже по тому звуку, с которым открывались кружевные ворота, она почувствовала изменения.

Леди Стентфорд слегла с болью в сердце. Как рассказала ей экономка, пришедшая узнать, не надо ли чего юной леди, когда Дженни вновь расположились в своих комнатах, пожилая дама в один миг почувствовала, что задыхается, и доктор Джонс приказал ей не покидать постели.

Дженнифер усмехнулась. Видимо лорд Лукас высказал тётке все, что думает о её методах лечения простуд, после чего той самой стало плохо.

– Леди Гортензия очень расстроена и постоянно ухаживает за бабушкой, – сказала миссис Конви, распахивая занавески в спальне, чтобы пустить свет в окна.

– Я представляю, как она переживает, – сказала Дженни.

– Лорд Лукас, скажу я вам, в последние дни совсем не в настроении, – продолжала миссис Конви, – он ужасно хмур и зол, и вся прислуга ходит на цыпочках. Поверьте мне, мисс Лейси, такое его настроение не к добру! Он даже не сходил к тетушке, не поинтересовался её самочувствем!

Неудивительно, – Дженни с трудом сдержала смешок.

– Это очень опечалило леди Гортензию. Я слышала, как она жаловалась миссис Хамфри, что лорд Лукас обижает ее, не хочет слушать, а когда она пришла поговорить, захлопнул дверь перед её носом! Вот ведь некрасиво вышло. Но милорд бывает не в духе, хотя даже это не оправдывает его поведения!

Дженни не могла осуждать лорда Лукаса, даже если бы хотела. Её предвзятое мнение о нем резко изменилось с тех пор, как он рассказал ей о своих увлечениях, ничем не похожих на черную магию, и пообещал, что поможет избежать брака с его отцом.

За столом во время обеда народу было мало. Пришли сэр Алекс и мистер Эриксен, молчаливые и какие-то напуганные, пришла миссис Хамфри со своей неизменной костяной брошью, пришла леди Гортензия, заплаканная и уставшая. Так же появился один из двух студентов-кузенов, что жили в замке, но которых Дженни видела так редко, будто они были призраками. Она никак не могла запомнить их имена, поэтому предпочитала держаться скромно и в стороне, когда они все же появлялись.

– Мистер Нилсон сегодня не в духе, – прошептала ей на ухо миссис Хамфри, – а знаете почему?

Мистер Нилсон и был этим студентом, догадалась Дженни. Высокий, молодой, наверно лет двадцати, со светлой шевелюрой, он действительно казался расстроенным.

– Не могу предположить, – сказала Дженни.

– Он только два дня как вернулся из Лондона, где встречался в том числе и с графом Вортоном. Так вот граф ему отказал!

– Отказал? – не поняла Дженни.

– Ох, – миссис Хамфри с трудом сдерживала желание поделиться новостями, – давайте после ужина я расскажу вам всю историю? Ведь сейчас так неудобно говорить о присутствующих.

Ужин прошёл в пустой болтовне, в которой не участвовали ни леди Гортензия, быстро ушедшая к себе под предлогом, что нужно проведать бабушку, ни пресловутый мистер Нилсон. Когда же мужчины покинули дам, миссис Хамфри подхватила Дженни под руку и утащила в небольшую гостиную, где любила сидеть одна в тишине.

– О, вы не представляете, что тут произошло, пока вас не было, дорогая! – воскликнула она, закрывая дверь, – мистер Нилсен встретился с его светлостью в Лондоне, чтобы просить руки леди Гортензии!

– Что? – Дженни подалась вперед.

Она даже подумать не могла, что девушка с лицом ребёнка способна вызывать какие-то чувства у кузенов, с которыми у неё были совершенно ровные отношения. Или Дженни казалось, что ровные. Да, леди Гортензия играла для них, иногда составляла партию в шахматы с одним из кузенов, но Дженнифер не замечала никогда ничего большего!

– А что сказал лорд Лукас? – спросила она.

– Он не стал слушать леди Гортензию. Закрыл дверь и предложил самостоятельно уладить дела с его отцом, а он пас, не будет даже пальцем шевелить ради нее!

– Но мне всегда казалось, что лорд Лукас хорошо к ней относится.

– Леди Стентфорд желает их брака, постоянно заставляет Гортензию быть внимательной к лорду Лукасу. Но леди Гортензия совсем не любит его.

Дженнифер окончательно запуталась. Она сжала голову руками, чувствуя одновременно, как тяжело сжалось сердце от мысли, что лорд Лукас готов жениться на леди Гортензии. Это была ужасная мысль, ужасная! И, хотя Дженни не могло быть до этого никакого дела, она не сдержала тихого стона.

– Я ничего не понимаю, – сказала она, – леди Гортензия не любит лорда Лукаса, а любит мистера Нилсона, который тоже любит ее. Но ее бабушка леди Стентфорд хочет, чтобы она вышла за лорда Лукаса. Так?

Миссис Хамфри кивнула. Её золотистые волосы отливали рыжиной в свете канделябра, и Дженни она показалась какой-то злой феей из страшной сказки.

– А лорд Лукас? Что думает он?

Миссис Хамфри вздохнула.

– Никто не знает, что думает лорд Лукас, – сказала она, – он не позволяет никому лезть в свои дела и умеет владеть лицом так, что никогда не угадаешь, весело ему или грустно.

В этом Дженнифер была с ней согласна. Лорд Лукас всегда был загадкой. И для неё тоже.

– Мистер Нилсон очень богат, – сказала миссис Хамфри, – но у него нет ни титула, ни положения в обществе. Он не может претендовать ни на что. Леди Гортензия, конечно, не так состоятельна, но у неё титул, у неё положение. Граф Вортон сказал чёткое нет. У него, видите ли, на леди Гортензию свои планы.

Дженни всплеснула руками.

– Однажды его планы уже привели к исчезновению леди Мэри! – воскликнула она, но тут же прикусила язык, заметив, как вспыхнули глаза миссис Хамфри.

Миссис Хамфри кинула на нее странный взгляд.

– Леди Гортензия совсем не любит мистера Нильсена, – сказала она через некоторое время, – но они встречались тайно, возможно, ей это было просто интересно. Новые чувства, новые ощущения. Вот он и возомнил о себе. Говорила я ей, не вводи в искушение человека, но кто же будет слушать тебя в семнадцать лет…

Дженни улыбнулась. Семнадцать. Леди Гортензия всего на год её младше, а выглядит так, будто ей лет четырнадцать. Она уже невеста, но внешне совсем не похожа на девушку, покинувшую классную комнату. Интересно, что в ней нашёл мистер Нилсен? Или он искал не то, что внутри, а то, что лежало снаружи? Титул, влияние, положение в обществе? То, чего ему так не хватало.

Идя к себе она так и не смогла понять, кто же кого любит. Миссис Хамфри утверждала разные вещи в разное время, сначала говоря, что леди Гортензия любит мистера Нилсона и хочет выйти за него замуж, а спустя несколько минут увтерждая, что леди Гортензия его не любит. Где-то тут была странность. Но больше всего Дженнифер волновало то, зачем миссис Хамфри говорила ей все это. Ведь Дженни ничего не спрашивала. Она даже имени мистера Нилсона не знала. Ей было все равно на сердечные дела леди Гортензии. И только упоминание, что лорд Лукас может быть не равнодушен к девушке заставляло быстрее биться её сердце. Она остановилась и прижала руки к груди. Она не знала, почему ей это так неприятно. Но лорд Лукас не имел права никого любить!

Глава 16
Где Дженнифер попадает в лучи солнца

– Мисс Лейси, вы желали иметь свой дагеротип, – голос лорда Лукас ворвался в её сознание, заставив подскочить от неожиданности.

Дженнифер уронила вышивку, резко обернулась и уколола палец.

Лорд Лукас стоял в дверях небольшой розовой гостиной, где Дженни привыкла сидеть за рукоделием. Она так задумалась, что не слышала его шагов, когда он вошел, и не видела, как он поклонился ей.

– О, я… – она достала платок и обернула им уколотый палец, – я с радостью, с благодарностью, лорд Лукас!

Он, казалось, смутился.

– Извините, мисс Лейси, что напугал вас. Я не думал, что вы так погружены в свои мысли, что не увидите меня.

Она улыбнулась.

– Я так мечтаю видеть себя на снимке, что готова все вам простить, – улыбка её стала кокетливой.

– Тогда давайте пройдём в лабораторию.

Лаборатория оказалась большой комнатой с белыми стенами, вся залитая солнечным светом.

– А где же маленькая чёрная комната? – удивилась Дженни, – я думала, это и есть лаборатория.

Лорд Лукас подошёл к фотокамере, стоявшей в центре комнаты на треноге. Сделанная из красного дерева квадратная кабинка заинтересовала Дженни и она тоже подошла к ней, провела рукой по полированному дереву.

– У меня есть несколько помещений, каждое сделано под свои нужды, – проговорил лорд Лукас, вставляя какую-то пластину внутрь камеры, – чёрная комната нужна, чтобы заниматься гелеографией. Если вам будет интересно, мисс Лейси, я позже расскажу вам о ней.

– Будет, конечно, – сказала она, – мне очень нравится слово «гелеография». Это так красиво!

Он рассмеялся, а Дженни подумала, что ему ужасно идёт улыбка. Синие глаза сияли, когда он улыбался, а когда смеялся, в них играли золотые искры.

– Это самое первое, что было в нашем деле, – сказал он, – рисунок светом на битуме. К сожалению, я так и не сумел развить этот метод. Но я уверен, что у меня все получится.

Дженни осматривала комнату, совершенно пустую. У двери стоял диван, а тут, посередине, напротив огромного окна, через которое били яркие солнечные лучи, – стул, на который была нацелена фотокамера.

– Вы говорили мистеру Миллеру, что гелеография – это будущее фотогрфаии, – сказала Дженнифер.

Лорд Лукас вскинул на нее глаза.

– Очень приятно, мисс Лейси, что вы запомнили мои слова. Женщинам редко интересно что-то, кроме снимков. Если желаете, я покажу вам, как изготавливают снимки гелеографией.

Она кивнула.

– Конечно, желаю.

– Тогда давайте пройдём в тёмную комнату. Все происходит именно там.

На этот раз Дженнифер не боялась оказаться в темноте. Лорд Лукас был рядом с нею, и его присутствие неожиданно не было пугающим. Ей даже нравилось его общество. Дженни смотрела на яркие солнечные лучи, бившие в небольшую щель, проделанную в черной отделке, и на стену, где на стеклянной пластине солнечные лучи выжигали изображение гор и башни замка, видимой вдали.

– Там, куда падает свет, битум застынет, – сказал лорд Лукас, заметив интерес Дженни к сияющей картине, – остальное я счищу, а то, что останется, можно будет использовать, как печать. Нанести на изображение краску и сделать любое количество отпечатков.

– Но… Это же прекрасно! – воскликнула Дженни, – это открытие в фотографии! Это её будущее! Можно будет сделать много копий, раздавать всем, оставить себе…

– Гелеография, увы, – он вздохнул, – видимо прошлое фотографии. Я больше года пытался что-то сделать с качеством этих снимков. Но, увы, оно оставляет желать лучшего. Да и битум застывает так долго, что человек не сможет сидеть под струёй света все нужное время. А другого подходящего материала мне пока не удалось найти. Серебро ничем не закрепить на стекле, оно, конечно, реагирует на лучи, но легко смывается при попытке перенести снимок на бумагу. Но я не отчаиваюсь. Пользуюсь редкими солнечными днями, чтобы испытать новые материалы.

Дженни смотрела на него, как на волшебника.

– А дагеротип? Ведь вы же умеете делать дагеротипы?

Он улыбнулся, приглашая её выйти обратно в белую комнату.

– Да, умею. Сэр Алекс научил меня этому методу. Но метод Дагера – пустой. Это та же миниатюра, только коммерчески выгодная. Сейчас дагеротипы модны. Они дороги в изготовлении, но каждая дама мечтает о своём изображении в шкатулке, созданном не рукой художника, а светом на серебре.

– Я мечтаю, – выдохнула Дженни.

– Тогда садитесь на стул, – пригласил он.

– Но я… Я не одета для снимка! – Дженнифер вспыхнула, – я хотела…

– Мы сделаем несколько снимков для вас, мисс Лейси, – лорд Лукас подошёл к камере, накрыл её черным полотном и стал возиться с ней, – не переживайте. Возможно, это изображение вам понравится не меньше, чем то, где вы будете в лучшем платье.

Дженни села. Сердце её сжималось от радости.

– Я готова сидеть два часа! – сказала она, – я и правда готова на все.

Лорд Лукас посмотрел на нее, потом подошёл и повернул её плечи так, как ему казалось более правильным. Прикосновения его пальцев были легки, но Дженни вдруг вспыхнула, сама не понимая, почему.

– Два часа сидеть не придется, мисс Лейси, – сказал он, – И даже двадцати минут. Генри привёз мне камеру с новым объективом, – он указал на круглый предмет, смотревший прямо в лицо Дженни, – этот объектив построен на совершенно новой системе линз. Хватит и двух минут, чтобы получить ваше изображение самого лучшего качества. Сейчас я открою крышку, и объектив станет считывать все переливы света на вашем лице. Чем неподвижнее вы окажетесь, тем лучше и чётче будет ваше изображение. Так что прошу вас шевелиться как можно меньше.

Дженни кивнула. Она села в достаточно удобную позу, чтобы не двигаться. Как же будет завидовать ей её сестра, когда Дженни пришлёт ей в подарок свое изображение! Лорд Лукас готов сделать ей несколько снимков! Один, конечно же, она пошлет матери. Лорд Лукас открыл крышку, и Дженни уставилась в выпуклые линзы объектива, который, как немигающий глаз, смотрел на нее.

– Две минуты, мисс Лейси, – сказал он, – через две минуты я приду и освобожу вас. Мне нужно подготовить все для того, чтобы проявить ваше изображение.

Она хотела улыбнуться, но не посмела. Она хотела попросить его остаться, но не могла говорить, боясь, что снимок выйдет нерезким. Она хотела самый лучший дагеротип в мире! Такой, чтобы часами разглядывать его, проникая все глубже и глубже в изображение, находя новые черточки, созданные светом на серебре.

– Сейчас ваш образ с помощью света и линз отпечатывается на серебряной пластине, – услышала она голос лорда Лукаса, – которая овеена парами йода. Когда свет сделает свое дело, я помещу пластину под пары ртути, чтобы ваш образ проявился на пластине, и закреплю изображение водой и раствором натрия. Тогда вы сможете любоваться застывшем зеркалом столько, сколько пожалаете.

Дженнифер не знала, что такое натрий, но не стала спрашивать. Она обязательно посмотрит, как проявляется на пластине её изображение. Но сейчас нужно было сидеть тихо. Потому что свет делал свое дело, отпечатывая образ её на серебре.